Текст книги "Найду тебя по звёздам (СИ)"

Автор книги: Анна Нева

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 20 страниц)

Глава 10. Заир

– Ну, что там, Евгений?

– Нашли! В шестнадцать сорок две картой Загитовой прошла оплата: два билета на авиарейс Воронеж – Стамбул – Анталия.

– Анталия? – почему-то удивляется Аркадий.

Меня же выбешивает другое:

– Из Воронежа? Какого хера её туда понесло?

– Чтобы не светиться в Московских аэропортах, и на ЖД, кстати, тоже: у нас здесь везде заслоны, она это знает, так что всё логично. Когда рейс, Жень?

– Уже двадцать минут, как взлетели.

– Чёрт!

Аркадий снова утыкается в планшетник:

– Им лететь часа три, в Стамбуле таможня и пересадка, это еще пару часов, а то и больше, а до Анталии еще полтора. Времени впритык. Но если вылетим немедля, успеем добраться раньше и встретить их там. Жень, фрахтуй самолёт.

– Полетим на моём, так быстрее, – я срываюсь с места. – Коля! Звони в ангар, пусть готовят.

– Да, Заир Самирович.

Открываю сейф, вытаскиваю оттуда паспорта, пачку валюты, страховку – всё, что может пригодиться в поездке – это у меня всегда наготове. Чувствую, как НачБез сверлит взглядом мою спину.

– Заир…

– Не надо, Аркадий, – предупреждающе щурюсь на него. – Знаю, что ты сейчас скажешь, но я не намерен отсиживаться здесь, пока моя дочь с этой…шмарой. Я еду с вами.

– Судя по характеристикам, никакая она не шмара: честная труженица, живёт замкнуто, скромно, за последние шесть лет не привлекалась.

– Не словили просто. Она наркоманка! И в прошлом воровка, делинквентка. Теперь знаю, кто снова спихнул Нисар на кривую дорожку. Тварь! Подумать только, и именно ей эта дура добровольно вручила мою дочь. Да она ни минуты не должна находиться рядом с Аськой, это противозаконно!

– Хорошо, – сдаётся Аркадий, и устало чешет отросшую щетину. – Полетим все вместе. Только условие, Заир: никакой самодеятельности. Сначала думаем, согласовываем, потом действуем, о’кей? И главное – ты держишь себя в руках и не мешаешь мне работать.

Честно, меня уже клинить начинает, мне хочется врезать Зотову. Вот как бы он держал себя в руках, если бы его дочь похитили, с перспективой вывоза из страны? Посмотрел бы я на него тогда. Только нет у Аркадия никакой дочери, и жены тоже нет. Впрочем, как раз последнему я бы ещё и позавидовал.

Поворачиваюсь к нему, и без оказий говорю:

– Значит так, Зотов: твоя работа – безопасность компании, моя – безопасность моей дочери, понятно? И что я посчитаю лучшим для неё, то и буду делать.

Вижу, мой невозмутимый НачБез уже закипает потихоньку, мордой багровеет:

– К сожалению, сейчас одно неразрывно с другим, – рычит он. – Сам ведь не хуже меня знаешь, если вырвать Асю из логической цепочки, мы потеряем Нисар, а вместе с ней упустим шанс выйти на заказчика.

– Да насрать! И на Нисар и на заказчика!

– Это ты сейчас так говоришь, а когда треть твоего бизнеса ляжет, по-другому запоёшь! – орёт он. – Этим шакалам только дай слабину твою почуять, кинуться сворой, сожрут, и мяса на костях не оставят! Будешь тогда всю оставшуюся жизнь на почте посылки сортировать, чтобы Аську свою прокормить.

Однако Зотов быстро сбавляет тон и примирительно хлопает меня по плечу.

– Всё, Заир, всё, хватит плеваться эмоциями, начинай уже мыслить здраво, пора уже. Асю, считай, мы нашли, больше не упустим. И все, кто нам нужен, теперь сами к нам в руки приплывут, вот увидишь. Ты только горячку сейчас не пори. Договорились, ну? Договорились?!

Я стряхиваю с себя его тяжёлую, как кувалда, ладонь, которой он шмякает меня, словно хочет вдолбить этот самый здравый смысл в мой позвоночник. А я и вправду, словно не в себе: чую, как ноздри мои раздуваются, грудь ходуном ходит. Да ё-моёёё…

– Ладно, – выдыхаю. – Но я буду следить за этой сукой двадцать четыре часа в сутки. И если что-то мне не понравится, я тут же забираю Аську, и плевать на остальное. Я всё сказал.

Аркадий качает головой, а я проверяю в карманах портмоне, телефон, ключи от машины, хватаю сумку, куртку и иду на выход. Не оборачиваясь, кидаю:

– Встретимся в ангаре через сорок минут.

Я знаю, что Аркадий прав. Вот уже какое-то время я ощущаю на своих плечах давление извне. Мелкие и крупные сбои в отлаженной системе, взбросы в СМИ, после которых цены на акции компании резко падают вниз, перемена настроения у некоторых моих постоянных партнеров и недовольное бурчание среди совета директоров – всё говорит о том, что против меня ведется подковёрная война. Мне не привыкать, бизнес по-другому и не делается. Но то, что в эту войну втянули мою семью – очень хреново. Мне надо найти эту гниду и прижать к ногтю. И не из-за боязни потерять треть бизнеса, которому я посвятил всю жизнь, а из-за того, что посмели тронуть семью, святое.

А ещё эта… Линара… мать её, имя-то какое! Слишком благородное для этой прошмандовки. Жаль, плохо разглядел её тогда, у Шамиля. Помню только коленки острые в черных плотных колготках, что мелькали над ступеньками со скоростью велосипедных спиц, да волосы каштановые, с каким-то неестественным мандариновым оттенком. Рыжая? Или красилась уже тогда? Как только дядя допустил?

Хлопаю дверью внедорожника, топлю педаль газа и срываюсь в промозглую морось ноябрьского вечера, кромсая темноту светом от фар.

Ладно, шмара-Линара, скоро встретимся. И молись, чтобы с моей Аськой ничего не случилось, иначе ты нежилец на этом свете. Нежилец…

Глава 11. Линара

– Смотри, Ась, – я тычу в монитор, вмонтированный в спинку впереди стоящего пассажирского сидения. Там в онлайн режиме медленно двигается наш маленький желтый самолётик. – Мы прямо сейчас над морем пролетаем. Уже завтра будем в нём плескаться. Любишь в море плавать?

– Я только в бассейне плавала. Тётя Марина говорит, что в море не гиенично плавать.

– Гигиенично, – поправляю её. – А кто такая тётя Марина?

– Папина подружка.

Хм. Интересная формулировка. Искоса посматриваю на Аську, которая, развалившись в кресле, методично перебирает своими маленькими юркими пальчиками синтетические волосы Барби, превращая их в неряшливые дреды.

– Наверное, ты хотела сказать мамина?

– Нуу… немножко мамина, но больше папина.

Что-что? Ну-ка, ну-ка…

Я взбадриваюсь, эгоистично радуясь тому, что можно хоть чем-то оживить скучный многочасовой перелёт, от которого устала даже я. Что уж говорить о ребёнке?

Выпрямляюсь в кресле и закидываю пробный шар:

– Она, наверное, старенькая, да?

– Кто?

– Тётя Марина.

– Нуу… наверное. Она как…

– Как бабушка Роксана?

– Нет, она… как вон та тётя.

Аська крутит головой, а потом кивает на кресло через ряд, где, уткнувшись в журнал, сидит элегантная женщина, которой на вид не больше тридцати. Мои брови взлетают от неожиданного сравнения.

– И такая же красивая?

– Она… мм… большая. Вот тут, – Аська смешно выпячивает руки перед грудью. – И тут. Руки смещаются к бёдрам.

Толстая? А, ну, тогда ладно. Откидываю голову на подголовник, справедливо полагая, что развивать дальше тему нет смысла. Но странно как-то. Я чувствую одновременно и удовлетворение и разочарование. И никак не могу успокоиться. После минутного молчания, я всё же не выдерживаю, и снова поворачиваюсь к Аське:

– А тут тоже большая? – указываю на талию.

– Нет, тут маленькая. Вот такая.

Ох тыж… Прямо песочные часы какие-то. Я хмурюсь. Нет, мне это определённо не нравится. Не спеши с выводами, Загитова, уговариваю сама себя. Это лишь слова ребёнка.

– Ась, а ты с ней дружишь?

– Ага. Она часто приходит, когда мамы нет. Покупает мне пирожные всякие и кукол там разных.

– А где в это время мама?

– В саратории.

– Санатории?

– Да, она там по многу дней отдыхает.

Что за бред? Нисар ничего не говорила ни про санаторий, ни про Большую Тётю Марину.

Любопытство пересиливает голос совести, и я продолжаю бесстыже вытаскивать из Аськи сведения, которые меня весьма и весьма заинтриговали.

– Так вы с тетей Мариной в бассейне плавали, да?

– Нет, она не плавала, только на лавочке лежала.

– На шезлонге?

– Ну… да, а я с папой плавала.

– И где это было?

– В Сочи. Мы ездили летом на папином самолёте.

Так-так-так, Заир Самирович. И как это прикажете понимать? Откровенный адюльтер при живой-то жене? Не стесняясь ни родных, ни друзей, ни даже собственной дочери?

Делаю над собой усилие, вспоминаю Тураева. Да, он красив, бесспорно. Высокий, но не до безобразия. Крепкий, как дуб. Взгляд, от которого хочется укрыться. И, судя по фотографиям, что я видела в интернете, мужское эго прёт из него, как лава из действующего вулкана. Но он совсем не дамский угодник. Ну, вот ни разу! Хмурый, неулыбчивый, словно недовольный всем и вся. Он улыбался только на тех фотографиях, где был с Аськой.

– Ась, а тетя Марина тебе когда-нибудь завтрак готовила?

Вот этот вопрос меня очень интересует. Но Аська ловко увиливает от ответа:

– Мне готовит Полина Саввна, наш повар. Потом Ник Никович – это наш шофер, везет меня с Катей – это моя няня, в садик. А вечером домой. Часто меня папа забирает. И выходные все я с папой. А иногда и с тётей Мариной тоже.

– А мама?

– А мамы нет.

«А мамы нет». Ребёнок так равнодушно говорит об этом, что мне становится страшно. Нисар, что с тобой не так, а? Что ты скрыла от меня?

Глава 12. Линара

Анталия встречает нас ночной прохладой. Я выношу Аську из самолета на руках, она спит, как сурок. Ничто не может её разбудить: ни гул самолётных двигателей, ни гомон пассажиров, толпа которых выталкивает нас, словно приливной волной, в зал выдачи багажа. Тут я решаюсь на крамолу: укладываю Аську в кресло и тихонечко стягиваю с неё вконец истрёпанную пачку, оставив девочку в тонком свитере и гамашах. Фуф-ф… Хорошо, что прилетели ночью, а то бы мы уже сварились.

Первым делом проверяю телефон: от Нисар тишина. Мне же звонить ей некуда, свой номер она мне так и не оставила. Что ж. Буду действовать по плану.

Перекидываю ремешок сумки через голову, сую свёрнутую кое-как пачку под мышку и осторожно беру Аську снова на руки. Ну, так, теперь багаж.

– Ой!

Лёгкий толчок сзади выбивает из подмышки чёртову пачку, и она розовой ромашкой живенько расправляется прямо передо мной на мраморном полу, и тут же какой-то недотёпа успевает наступить на неё. Вот же!

– Эй! Смотрите, куда идёте! – возмущаюсь я.

– Простите, – парень спохватывается, подбирает юбчонку и отряхивает, разглядывая её в недоумении. – Ээ… это…

– …мая карма, – устало улыбаюсь я. – Суйте её вот сюда, только сверните потуже, пожалуйста.

Я топорщу локоть, парень сворачивает тюлевую тряпку в крепкий рулон, и теперь она напоминает розовый веник, а потом суёт её мне назад под локоть, но вдруг передумывает.

– Нет, давайте, я Вам всё же помогу. Вы за багажом?

Да простит меня моё отточенное до предела чувство самосохранения, но я сейчас не в том положении, чтобы отказываться от помощи. Особенно, когда её предлагает такой симпатичный молодой человек. Я вымотана. Я потная, голодная, отчаянно мечтающая о душе и кровати любой величины, женщина с ребёнком, с которой почти нечего взять. И я решаюсь.

– Да, вон та линейка.

– Пойдемте.

Упираю глаза в крепкую спину мужчины и отчаянно завидую: сильный, уверенный, с лёгкой упругой поступью молодого животного, при этом не обременённый никаким багажом – я это и в прямом, и в переносном смысле. Легкая спортивная сумка не в счёт. А вот на себя со стороны смотреть тошно: усталая, взмыленная, «старая» (в кавычках, конечно) кобыла, нагруженная по самые брови, еле шаркающая запыленными кроссовками по полу.

– Вон тот чемодан, с коричневым лейблом, – указываю подбородком на медленно подползающий к нам кофр.

Парень с лёгкостью подхватывает его и ставит рядом.

– Есть еще?

– Есть, но пока не вижу.

– Подождём, – мужчина приветливо улыбается мне. Его серые глаза с цепким интересом рассматривают меня, и я отчего-то смущаюсь, понимая, что выгляжу сейчас далеко не лучшим образом. Похоже, он чувствует мою неловкость, и взгляд его размывается, становится мягче. – На отдых приехали?

– Да.

– Я тоже. Долгожданный отпуск.

– А у нас нежданчик. О, вон тот, синенький! Ой, спасибо.

– Да не за что. Вас встречают?

– Нет, такси возьмём.

– Тогда пошли вместе, мне тоже на такси. Давайте ваши вещи, я-то сам налегке.

Он укрощает заевшую, было, ручку на одном из чемоданов, и, приноравливаясь к моему шагу, без усилий катит их вперёд.

– Кстати, меня Женей зовут. А Вас?

Я легонько подбрасываю на занемевших руках сползающую с меня Аську. Она кряхтит, но тут же снова укладывает голову мне на плечо и замирает. С её волос мне жарко невозможно, но я стойко терплю, лишь бы она так и продолжала спать.

– Линара. А это Ася.

– Дочка?

– Племянница.

– Смотри-ка, спит, хоть бы что.

– Да. Отключается, как лампочка – чик, и всё. На самом деле это счастье, которое не всем дано.

– Не тяжело Вам?

– Своё рук не тянет, – бессовестно вру, сдувая с носа выбившуюся из узла влажную прядь волос.

Выходим на улицу, залитую ярким искусственным светом. Перед нами целый ряд желтых машин с характерными шашечками, ждущих своих клиентов.

– А вот и такси, – с облегчением выдыхаю я, и ломлюсь к ближайшему, но Женя меня останавливает, мягко удерживая за локоть.

– Нет, этого не берите. Вот тот дядечка надёжнее. И машина у него получше.

– Вы разбираетесь в таксистах?

– Часто по командировкам мотаюсь, опыт есть. Эй, saygın! – Евгений взмахом руки привлекает внимание седовласого крепыша в клетчатой рубашке и жилетке.

Тот резво подбегает к нам, и, не спрашивая, хватает чемоданы и тащит к своему железному коню.

– Merhaba, Antalya'ya hoş geldiniz! (*Здравствуйте, добро пожаловать в Анталию!) – сияет он белозубой улыбкой на смуглом лице, быстро перебирая своими короткими крепкими ногами. Еле успеваю за ним. – Едем хорошо, быстро, спасибо!

Я просто смеюсь с этих таксистов.

– Так Вам куда, Линара?

– Ой, – спохватываюсь я, вспоминая, что записка где-то в глубине сумки, и сейчас её не достать. – Отель «Мираж» чего-то там.

– «Mirage park Resort»?

– А есть другие «Миражи»?

– Ну, других поблизости точно нет.

– Значит, туда. Всё верно.

– Что ж, отличный выбор, потому что мне туда же, – следом за чемоданами, Евгений кидает в багажник и свою легкую спортивную сумку. – Sevgili dostum, «Mirage park Resort Hotel».

Я немного говорю по-турецки, поэтому понимаю, что Евгений договаривается с водителем, чтобы тот довёз нас до нужного отеля.

– Elbette, oturun (*Конечно, присаживайтесь), – водитель гостеприимно распахивает передо мной заднюю дверь.

– Çok teşekkür ederim! (*Большое спасибо!) – вставляю я своё веское слово, и с чисто женским тщеславием жду реакции Евгения. Тот одобрительно качает головой.

– А у вас лучше получается, чем у меня.

– Спасибо тёте, которая любила прихвастнуть своим происхождением, – парирую я скромно, в тайне наслаждаясь похвалой, и лезу в салон машины, стараясь не задеть ребёнка.

– Давайте, я подержу девочку, – торопится мне на выручку мой новый знакомый, но я вдруг крепко цепляюсь за Аську.

– Нет, я сама! Ох, извините, – виновато улыбаюсь, запоздало соображая, что своим недоверием обижаю моего нежданного помощника. Но тот, кажется, ничуть не смутился.

– Не извиняйтесь, я понимаю. Мы знакомы всего ничего. Но надеюсь это исправить в скором времени.

Какой же он милый!

Мы устраиваемся, и, такси, наконец, трогается с места.

– А вы откуда знаете турецкий? – я пытаюсь всё же затушевать свою грубость светской беседой.

– Работал как-то с турками, пришлось выучить пару фраз. Но у меня, как говорится, неистребимый рязанский акцент. Мои друзья просто угорают над ним.

Аська начинает ворочаться, и я переключаю всё внимание на неё. Бедный ребёнок, вся в испарине. Скорее бы добраться до места.

Мы едем довольно долго, небо над горизонтом уже начинает светлеть. Меня укачивает, и я подрёмываю потихоньку. Евгений не докучает разговорами, за что я ему крайне благодарна. Он с кем-то переписывается на смартфоне, оглядывает окрестности, а мне, признаться, не до них – устала смертельно просто.

Чувствую, как меня трясут за плечо.

– Линара, приехали.

– Уже? – с трудом открываю глаза – как же спать хочется!

– Давайте мне Асю. Давайте, давайте, а то вместе с девочкой упадёте.

В этот раз не сопротивляюсь. Просто нет сил. На полусогнутых выползаю из машины – мышцы болят, спину едва удаётся разогнуть. Линара, Линара, похоже, ты переоценила свои физические возможности.

– Этого просто быть не может.

Стоим в шикарном, но пустом в этот час, фойе. Аська продолжает спать теперь уже у Евгения на руках, совершенно не чуя разницы. А я расстроена до невозможности, потому, что номер – вернее коттедж, поскольку отель «Мираж» это нечто вроде коттеджного посёлка, – Нисар для меня так и не забронировала, а свободных нет.

– Может, поселитесь в другой гостинице? Ближайшая недалеко отсюда, – предлагает Женя.

– Но я должна… То есть, мне нужно остановиться именно в этом отеле, понимаете?

Вижу, что Евгений озадачен, но вопросов лишних не задаёт, лишь кивает, словно уже решил для себя что-то.

– Ладно, раз так. Тогда посидите пока здесь, я сейчас постараюсь всё уладить.

Присаживаюсь в мягкое кресло, больше смахивающее на трон, и осторожно беру Аську из рук Евгения, а он торопиться назад к стойке ночного портье и о чем-то договаривается с ним в полголоса. А вдруг всё же придётся селиться в другую гостиницу? Как тогда сестра найдёт нас?

Усталость не даёт мне паниковать в полную силу, и я малодушно решаю положиться на судьбу и своего нового знакомого: ну, раз взялся парень изображать из себя рыцаря на белом коне – то и флаг ему в руки. Когда ещё мужчина добровольно возьмётся решать мои проблемы? А я слишком устала, чтобы противиться.

– Ну, вот, – голос Евгения, в который раз выводит меня из дремотного состояния. – Сейчас вы идете в мой номер и отсыпаетесь, а вечером заселитесь уже в свои апартаменты: администратор уверил меня, что к тому времени что-нибудь для вас найдется.

Я безумно рада, но всё же совесть начинает мучить меня:

– А как же Вы?

– За меня не волнуйтесь, перекантуюсь в другой гостинице, а завтра вернусь сюда. Будем соседями.

– Боже, мне так неловко. Если бы не Аська, я ни за что бы Вас не стеснила… Спасибо Вам огромное!

– Не за что. Пойдёмте, помогу вам заселиться.

Вместе с сонным консьержем, Евгений провожает нас до самого коттеджа, шикарного, что снаружи, что внутри. У меня челюсть отпадает, когда я вижу роскошный интерьер одной единственной комнаты, которую чуть ли не полностью занимает огромная кровать. Небольшая кухонька приютилась в углу, справа раздвижные панели ведут во внутренний дворик, огороженный со всех сторон высокой и плотной живой изгородью. С удивлением обнаруживаю там душ и унитаз под открытым небом – это, право, забавно!

Пока я с интересом оглядываюсь по сторонам, Евгений невозмутимо укладывает Аську в постель, сам снимает с неё ботинки, свитер, трикошки, оставляя её в одних трусиках и маечке, и заботливо укрывает простынёю. На мой немой вопрос усмехается.

– У меня сводному братишке три годика, так что опыт есть.

Не могу не улыбнуться в ответ.

– Вы второй мужчина за прошедшие сутки, кто поражает меня своим умением обращаться с детьми.

– Правда? А кто первый?

– Отец двоих очаровательных близнецов, и муж знаменитой пианистки. Пока жена на гастролях, он занимается домом и сыновьями.

– Видимо, времена нынче такие, что мужчины не могут оставаться в стороне от воспитания малышей, потому, что женщины слишком заняты карьерой и собой.

Мне показалось, или я действительно улавливаю укор в словах Евгения?

– Ну, вот, – мужчина направляется к выходу. – Располагайтесь. Постарайтесь отдохнуть с дороги. Увидимся вечером.

– Увидимся. И спасибо за всё, Жень. Это невероятная удача, что я встретила Вас. Одной бы мне не справиться.

Евгений как-то странно оглядывает меня, кивает, и выходит наружу, где уже вовсю бушует утро.

Целую минуту стою истуканом и смотрю на закрытую дверь. Что не так? Да всё, вроде, так. Тогда откуда это странное чувство нереальности происходящего? От усталости и недосыпа, констатирую я, и, отбросив окончательно посторонние мысли, направляюсь в душ. А после добираюсь до своей заветной цели – кровати.

Я молодец! – поздравляю сама себя, плюхаясь на мягкий матрас рядом с племянницей, которая, раскинув руки, продолжает сладко посапывать. – Так или иначе, но я сделала это. А ты, Аська, всё на свете проспала! Э-эх…

Засыпаю с улыбкой на лице, даже не успев натянуть на себя одеяло.

Глава 13. Заир

– Вот они!

Я надеялся, что хоть немного успокоюсь, увидев Аську. Черта с два! Меня аж подбросило, когда эта… вышла из контрольной зоны с моим ребёнком на руках. А та льнёт к ней, словно подобное в порядке вещей, словно так и должно быть. Её ангельское личико спокойно и умиротворено, она спит, а эта… вцепилась в неё, словно крабица, хотя сама еле держится на ногах, что заметно даже со второго этажа галереи, откуда мы с Зотовым наблюдаем за ними. Девчонка и вправду измотана. Её тёмно-рыжие волосы (всё-таки рыжие!) скручены в неряшливый пучок, здоровенная сумка на лямке бьётся о бедро, мешая идти. И она слишком тепло одета для здешнего климата. Я хмурюсь.

– Почему Смирнов не заберёт у неё Аську?

– Не волнуйся, парень знает, что делает. Можно сказать, он мастер спорта по бабам.

Оно и видно. Вон как лыбится этой…

Линара. Её зовут Линара, твержу сам себе, приручая мозг к ненавистному имени. Как же трудно сдерживаться, видя, наконец, свою дочь, спустя столько времени отчаянных поисков, и не иметь возможности прикоснуться к ней, обнять, прижать к себе…

Зотов, кажется, что-то почувствовал, потому, что стискивает моё предплечье словно клещами.

– Только не высовывайся, ладно? Очень может быть, что за ними следим не только мы.

– Думаешь, Нисар где-то поблизости?

Я окидываю зал беглым взглядом, но тут же возвращаюсь обратно, к Аське.

– Не будем исключать такую возможность, – резонно замечает Аркадий и глубже натягивает панаму на глаза – конспирируется, блядь.

Шутки-шутками, но я тоже принял меры: не стал сбривать отросшую за это время щетину, отпустил волосы, натянул на лоб бейсболку, а на нос – тёмные очки, которые не кажутся нелепыми даже в это время суток, так как в зале аэропорта от искусственного освещения и раздражающего сияния рекламных вывесок можно и впрямь ослепнуть.

В дополнении ко всему на нас надеты мятые шорты и потрепанные футболки. Зотов даже сланцы напялил на свои бледные ступни, ради достоверности. В общем, видок у нас самый, что ни на есть, праздношатающийся.

Я наблюдаю, как Евгений пропускает наших дам вперёд, через огромные застекленные двери, и вся троица выходит на привокзальную площадь.

Я кривлюсь от скребущего чувства, будто Аську снова у меня забрали, и отворачиваюсь.

– Где Якин? – спрашиваю Зотова, лишь бы что-то спросить.

– Прочесывает зал. Если что заметит подозрительное, тогда просигналит.

Знаю, что пока я здесь на говно исхожу, Аркадий с ребятами работает, но, понимая моё состояние, Зотов терпеливо объясняет мне ход своих действий, хотя и не должен, в общем-то. Спасибо ему за это.

Через несколько минут Евгений присылает СМС.

– Они направляются в отель «Мираж», – рапортует Зотов. – Нехило так. Один из самых шикарных отелей. А по девчонке не скажешь.

– Скорее всего, это выбор Нисар. И оплата, естественно, от неё.

– Так. Нужно срочно там же бронировать номера и нам, и Евгению.

Аркадий приступает к выполнению поставленной задачи с помощью своего незаменимого гаджета, а я облокачиваюсь локтями о перила и пытаюсь отвлечь себя рассматриванием толпы внизу. Невзирая на глубокую ночь, людей здесь предостаточно – рейсы продолжают прибывать с завидной регулярностью. Октябрь-ноябрь замечательное время для отдыха в Анталии: летняя жара уже спала, но море еще тёплое. Было бы здорово сейчас с Аськой забуриться в какое-нибудь бунгало, заказать лахмаджун и любимые Аськины бублики, позагорать на песочке, поплавать…

– Чёрт!

– Что такое? – я оборачиваюсь.

– Свободных мест нет.

Заставляю, уже задремавший было, мозг вникнуть в проблему. Достаю телефон, подключаюсь к своему персональному вип-порталу.

– В таких отелях всегда есть резервные апартаменты, только их не дают, кому попало. Давай, я сам.

Ну, вот, и я сгодился на что-то. Евгению мы бронируем небольшой коттедж высшего класса. Нам же достаётся президентский – других вариантов, пока, нет. Ладно, хоть так.

– Ну, что, едем?

– Едем.

Закидываемся немногочисленными пожитками и направляемся к выходу. Зотов шлёпает своими сланцами по мраморному полу, я, зевая, тащусь за ним. Всё-таки последствия этих сумасшедших дней и бессонных ночей дают о себе знать. А ещё отходняк от того, что наконец-то нашёл свою Аську, накрывает меня с головой, и я держусь лишь на честном слове.

Евгений появляется примерно через час после нашего прибытия в отель. Я уже успел принять душ и немного взбодриться. Зотов, балуясь кальяном, изображает из себя пашу, валяясь на полу на бархатных подушках и пуская колечки дыма в потолок. Якин отдыхает в одной из четырёх спален. И это помимо гостиной, уютной кухни и небольшой столовой, двери которой выходят на закрытый пляж. Да, ночка в президентских апартаментах обойдется мне в целое состояние, но я решил дать себе и парням возможность выспаться с комфортом после той бешенной гонки, что нам устроила Нисар и её сестрица.

При появлении Жени, мы с Аркадием дружно поворачиваем головы.

– Ну, как там?

– Как Вы и предполагали, Загитова не захотела другой отель. Видимо, они должны встретиться с вашей женой именно здесь, таков план. К вечеру нужно что-то придумать с жильём, я уже пообещал.

– Всё сделаем, – заверяю его. – Как Ася?

– Вроде, в порядке.

– Вроде? – я напрягаюсь.

– Ну, – Евгений мнётся. – Мне сначала показалось странным, что девочка так крепко спит. Но я смог осмотреть её, никаких подозрительных отметин, типа уколов или синяков, на теле нет. Не ручаюсь, правда, что ей не дали что-то с пищей или водой…

Он говорит, а у меня потихоньку кулаки сжимаются, в глазах красный туман расползается. Как есть – в одних шортах и босиком, я выдвигаюсь к двери.

– Ты куда? – спохватывается Зотов.

– Я должен проверить. Лично!

– Ты охренел?!

Зотов что-то еще кричит мне вслед, но я его уже не слышу. Несусь сквозь заросли густого кустарника, сам не зная, куда. Лишь остановившись на развилке дорожек, петляющих между буйной растительностью, соображаю, что без понятия, в какую сторону нужно идти.

За спиной слышится шорох.

– Я провожу Вас, – Евгений выныривает из-за угла, как большая кошка, и, обогнув меня, уверенно сворачивает на одну из тропинок.

Чувствую себя полным идиотом, но решаю оставить самоанализ на потом, и спешу за Женей.

– Французское окно слева открыто, я проверил перед уходом. Можете зайти через него. Только, Заир Самирович, зря Вы так реагируете. Это же обычная практика в нашем деле – мы должны учитывать все возможности.

– Как и я, Женя. Жди меня здесь.

– Только прошу Вас, Заир Самирович…

– Я буду осторожен, обещаю.

Сначала ничего не могу разобрать в этом толи полумраке, толи полусвете, даже не знаю, как назвать: передо мной какое-то буйство бликов, цветов и теней. Мозг на автомате фиксирует рваные мазки белого, чёрного, золотистого и ярко оранжевого, почти красного, но объять картину в целом я не в состоянии.

Прищуриваюсь, вглядываюсь в этот чёткий геометрический хаос, и, наконец, начинаю различать две фигуры на кровати, залитые полосами солнечного света, пробивающимися сквозь неплотно закрытые жалюзи – вот, оказывается, что даёт такой невероятный эффект зебры! И это… красиво, да. Чертовски, красиво. Будь я художником, непременно запечатлел бы ЭТО на холсте.

Замираю, внезапно обнаруживая в себе задатки эстета, а затем мой рот растягивается в широкой улыбке: я вижу Аську, которая, сбив простыни в ногах, морской звездой раскинулась на кровати, заняв большую её половину. Моя доча! – думаю с гордостью. Я тоже так сплю, сколько себя помню.

Кнопка моя безмятежно сопит в потолок, слегка приоткрыв свой розовый ротик, щёчки её румяны, дыхание свободное, и я убеждаюсь, что сон её вполне естественен. Она действительно может вот так впасть чуть ли не в летаргический сон, если очень переутомится, зато потом снова сутки будет носиться, как заводная.

Хочется упасть перед ней на колени, прижать к себе и никогда не отпускать.

Я ненормальный отец. Другие сдержаны со своими детьми, я нет. Обожаю свою Аську, и никогда не стесняюсь показать ей это. В ответ я купаюсь во взаимной любви, и считаю себя самым счастливым отцом на земле.

Её иссиня-чёрные кудри рассыпались сейчас по подушке, смешавшись с ярко-каштановыми волосами этой…

Мой взгляд перемещается на Линару. Она лежит на боку в позе эмбриона, лицом к Аське. Ноги согнуты в коленях, одна рука под щекой, другая тянется к ладошке моей дочери. Их пальцы почти соприкасаются. В этом я вижу что-то неправильное. Противоестественное. Что вызывает во мне жгучее отторжение и протест.

Настроение моё меняется со скоростью цунами. Именно так. Только что сияло безоблачное небо, и вот оно уже затянуто бурыми тучами. Что-то тёмное поднимается во мне, ворочается тяжело, глухо, опасно. Мне кажется, я даже чувствую, как мои глаза наливаются кровью. Убить хочу. Ненавижу. Я даже толком разглядеть её не могу, так меня кроет этой ненавистью.

Неожиданно яркая вспышка бьёт по глазам. Я щурюсь и отшатываюсь, тихо матерясь сквозь зубы. На миг становится больно, но это помогает мне прийти в себя. Промаргиваюсь, и мой взгляд снова возвращается к Линаре. Вернее, к её ступням. Узким, изящным, с высоким подъёмом и аккуратными пальчиками, покрытыми ядовито-оранжевым лаком. Таким ярким, что аж глаз режет. И тут я понимаю, что на них просто падает луч солнца, проскользнувший сквозь жалюзи, и гладкие ноготки сияют, словно драгоценные янтарные капли, ослепляя меня.

Через секунду луч перемещается, и блик пропадает, а мой взгляд против воли ползёт выше по обнажённой ноге, расцвеченной полосами света и тени. И дальше: по хрупкой щиколотке, упругой икре, по острой жилке под коленкой и мягкому изгибу золотистого бедра. Наконец, мои глаза упираются в тонкий месяц простых кипельно-белых трусиков с крохотными оборочками по краям, которые огибают округлую попку и прячутся в расщелине между ног, где сминаются мелкими складочками именно там, куда мои глаза тянет, как магнитом. Она там, должно быть, такая же рыжая. Я люблю, когда у женщин лобок гладкий, без волос, но сейчас я бы пересмотрел свои вкусы.

Я облизываю пересохшие вдруг губы. Это что, мать твою, я сейчас делаю, а? Здесь моя дочь, а я как сексуальный маньяк фетишизирую на голые ноги этой шалавы, чуть ли не в трусы к ней носом лезу. Совсем очумел?! Прочь отсюда.

Я делаю осторожный шаг назад, и тут происходит катастрофа.

Линара вздрагивает и с тихим вздохом переворачивается на спину. Одна её нога так и остаётся лежать прижатая коленкой к матрасу, другая распрямляется, вытягивается, как струна до самого мыска с оранжевыми ноготками, и девочка буквально раскидывает передо мной ножки. И тогда я вижу больше, чем мне положено видеть – эти блядские оборочки… там! В потайном местечке, куда моим глазам вход строго воспрещен. То есть, был воспрещён.