Текст книги "Найду тебя по звёздам (СИ)"

Автор книги: Анна Нева

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 20 страниц)

Волосы я собрала в конский хвост и пропустила через перемычку задорного кепи с козырьком. На ногах белые кроссовки с зелёными вставками. Но главный штрих моего наряда – белые гольфы-ботфорты до середины бёдер, с интригующими зелёными полосочками по резинкам, плотно облегающим мои голые, загорелые ляжки.

Такие гольфы, на мой взгляд, это абсолютная провокация, атрибут «Лолиты». Словно девочка заигралась, и нечаянно забыла одёрнуть юбку. Эти сверкающие полоски обнаженных женских ляжек как магнитом притягивают взгляды мужчин, провоцируя у них обильное слюновыделение. Просто голые ноги, или ноги в колготках никогда не дадут такого эффекта непристойности, схожей с подглядыванием, как гольфы-ботфорты.

Ну, и последнее: я впервые за весь отпуск накрасилась. В меру, разумеется, но я знаю, что моё лицо преображается почти до неузнаваемости (как, впрочем, у всех рыжих), стоит только нанести на него качественный макияж. А в этот раз я постаралась на славу, особое внимание уделив губам: прям Адриана Лима в «Мэйбелин». Такие губы только целовать, целовать и целовать.

Нет, я не ханжа. И не скромница. Просто моя работа и образ жизни в целом, не требует каждодневного мейкапа, да и стремления выделиться у меня нет. Но я знаю, что могу выглядеть «очень даже», если захочу, и фигурой меня Господь не обидел: не высокая, зато стройная, грудь крепкая, талия тонкая, ноги длинные, руки красивой формы. Пикантности добавляет моя природная смуглость, облагороженная сейчас золотистым загаром. И, конечно же, мои волосы, выпрямленные плойкой и сверкающие сейчас на солнце яркой медью. В общем, я выглядела «на миллион долларов». По крайней мере, на это намекал совершенно осоловелый взгляд Евгения.

– Ну, что, начнём? – бросаю я небрежно.

– Начнём.

По лицу Смирнова расползается уже совсем другая, непривычная для меня улыбка – улыбка мужика, который не прочь поиграть с девочкой в серьёзные игры, а не просто мимолётом пофлиртовать. Но, нет, Женя, поздно. Твой поезд ушёл. Впрочем, можешь помечтать.

– Для начала покажу тебе, как правильно держать клюшку.

И Женя пристраивается ко мне со спины в позе «две ложки» – явно ближе, чем нужно, а я позволяю ему это и одновременно кошу глаза на трибуны, где, возможно, на меня сейчас смотрит тот, кому предназначен весь этот спектакль.

Глава 24. Заир

Взлетаю по ступенькам на крытую площадку, где Зотов оборудовал себе «гнездо кондора». Сидит, обложившись гаджетами и безалкогольным пивом, и наблюдает в монокуляр за игроками.

Снаружи из-за зеркального остекления нас не видно, зато перед нами, как на ладони, всё гольф-поле, с его бункерами и рафами. Народу сегодня с утра много, но мне удалось снять небольшой практис-грин для Линары и Евгения. Там же недалеко Аська с группой ребятишек и тренером замах отрабатывает – я только что любовался на неё украдкой. Забавная такая: личико серьёзное, губки в трубочку. Старается, Кнопка моя. Похоже, нравится ей это. Думаю, когда вернёмся, запишу её в секцию гольфа.

– Ну, что там? – усаживаюсь рядом с Зотовым. – Уговорил её Евгений размяться, или всё ещё сидит, дуется?

Аркадий странно мычит в ответ, не отрывая глаз от оптики.

– Уговорить-то уговорил. Вот только наша девочка, кажется, сильно разозлилась на нас. Готовься получить обратку, как и все мы.

Беру со стола бинокль, навожу на поле, и через несколько секунд поисков, натыкаюсь на картину, от которой кровь медленно приливает к моему лицу. Это что за нах…? Она что, в «Плейбое» снимается? Это что за наряд? А Женя? Блядь, да он на неё сейчас прямо там запрыгнет, его стояк даже без бинокля видно!

– Черти! – шиплю сквозь зубы, хватаю телефон, нахожу недавно вбитый номер, печатаю: «Переоденься немедленно! Или сваливай нафиг с поля!» Отсылаю. Буравлю взглядом экран: значок «получено», значок «прочитано».

А потом слышу, как Зотов ржёт, аж захлёбывается. Снова приставляю к глазам бинокль, не ожидая ничего хорошего. Ну, так и есть.

– Вот, сука! Порву, мерзавку!

Эта… кукла, повернувшись к нам спиной, и прижав кулачок к своей аппетитной попке, аккуратненько так оттопыривает средний палец. Это она что? Это она мне?!

– Заир, не кипятись, – вытирает слёзы Зотов. – Девочка на измене. Это у неё такой вид протеста, понимаешь?

– Я ей покажу протест. Я ей такой профсоюз устрою, что она неделю сидеть не сможет.

Руки у меня мелко трясутся, но я настраиваю посильнее резкость и ползу взглядом вверх по её ногам в этих умопомрачительных гольфах, к загорелым голым бёдрам над ними, к трепыхающемуся подолу девчачьей юбочки, из-под которой нет-нет, да и мелькнет край белых трусиков. Она поворачивается: голый пупок с пирсингом, грудь… сука, без лифчика! Колышется в этой облипке, как маятник в чехле. Ещё выше: шея, губы…

И тут я замираю: мать моя женщина!

Опускаю бинокль, промаргиваюсь, и снова припадаю к окулярам. Это же она? Она, правда? Я присвистываю. Ничего себе преображение! В изумлении всматриваюсь в знакомую незнакомку, перевоплотившуюся вдруг из хрупкой русалки в роковую красотку. И тут мой взгляд упирается в зелёные, злые глаза, которые уставились прямо на меня. А эти порочные алые губы беззвучно, но чётко так выговаривают: «ФАК Ю»

Фак мне. МНЕ, БЛЯДЬ!

– Ну, всё. Тебе конец, рыжая.

Смахиваю со стола кепку, и, сгладив кое-как пятернёй волосы, напяливаю её на голову, а на нос тёмные очки.

– Я скоро, – кидаю Аркадию, продолжающему наблюдать за игроками, но тот, вдруг привстаёт с кресла.

– Постой! Женя какие-то знаки подаёт. Чёрт! Эта что, Марина, что ли?!

– Марина? Здесь? – вновь хватаюсь за бинокль. – Она совсем берега попутала?! Я же сказал ей: сидеть и не высовываться!

– Говорил тебе: не тащи сюда эту бабу! – зло шипит Зотов. – Чёрт! Вдруг Ася её заметит?

– Я улажу!

Срываюсь с места, несусь вниз на всех парах, перепрыгивая через две ступеньки.

Марина прогулочным шагом плывёт вдоль паттинг-грина, направляясь прямиком к нашей парочке – видимо, узнала Евгения. А тот, не подавая виду, что заметил Марину, отчаянно колотит бейсболкой по бедру, сигнализируя «тревогу» нам с Зотовым. И, в то же время, старательно отвлекая, ничего не подозревающую Линару, игрой. Молодец парень, премию ему. Потом.

– Марина!

Кричу, догоняя её в последний момент. Оборачивается.

– Заир? – брови удивлённо приподнимаются над огромными очками. Но меня этим не проймёшь. Хватаю её за локоть, отворачиваю от площадки: не дай Бог сейчас увидит Линару в таком виде, не расхлебаю ведь тогда эту кашу.

– Ты как здесь оказалась?

– Просто решила прогуляться.

– Я же ясно тебе сказал: не высовываться!

Марина дёргает рукой, пытаясь вырваться, но я держу крепко.

– Мне что же, теперь всё время в четырёх стенах сидеть?

– Ты могла бы выбрать другое место для прогулки.

– Это же «Mirage park Resort», здесь все дороги ведут к гольф-клубу!

Вздыхаю, до крайности раздраженный. И разочарованный. Нельзя сказать, что я не знаю женщин – знаю. Но, кажется, в Марине я ошибся. Ещё суток не прошло, как она здесь, а уже дважды вывела меня из себя.

– Тебе нельзя тут находиться, тебя Ася может узнать.

– Ася здесь? – картинно удивляется Марина, а мне сплюнуть хочется от её неумелой игры. – О, я могу её увидеть? Хотя бы издалека. Я так соскучилась! И, кажется, я там видела Женю…

– Марина… – скриплю зубами от бешенства и бессилия. И тут же выдыхаю, машу головой, не находя слов. – Чёрт, идём отсюда.

Волоком тащу её за пределы гольф-клуба. Она, спотыкаясь на своих каблуках, еле поспевает за мной, но не сопротивляется.

**

– Ты злишься?

Сидим в открытом кафе, пьём какую-то бурду – сам не знаю, что заказал. Марина – присмиревшая, грустная, ластится. Тянется ко мне через стол, руку мою гладит, улыбается виновато. А мне её прибить хочется. Или просто восвояси отправить. Какой леший дёрнул меня позвать её сюда?

– Как ты узнала, где я? Тебе Игорь сказал?

Убирает руку.

– Не ругай его. Он же знает, что я с вами, вот и не стал скрывать.

– Марина, ты отдаёшь себе отчёт в том, что мешаешь нам?

– Да каким образом?! – возмущается она, перестав заискивать передо мной. Но тут же подавляет раздражение, качает головой.

– Заир, я не дура, я всё понимаю. Ну, посмотри на меня? Обычная праздношатающаяся туристка, как и все здесь. Да и ты, с этой бородой и волосами до плеч, на хиппи больше смахиваешь. Мы хоть совместное фото можем в инсте выставить, всё равно никто нас не узнает.

Правда, Марина постаралась: свободный брючный костюм из летящего шифона, волосы полностью убраны под косынку, плюс широкополая шляпа и тёмные очки в пол-лица. Я бы и сам не признал её, если бы мельком глянул.

– Ах, кстати! Ты уже видел тот ролик с Женей?

Что?! Я едва не поперхнулся, и вопрошающе уставился на Марину. А та, радуясь моему изумлению, торопливо достаёт телефон:

– Тут везде видео крутят: Женя с какой-то подругой на роликах такие кренделя выписывает, обхохочешься. Я сразу узнала его и Аську. Ну, а девушка, вероятно, Линара?

– Аську? На видео?

– Да. Смотри! – Марина быстро находит нужный кадр и включает воспроизведение.

Мувик с музыкой, несколько секунд всего, но это было, как будто роллеры-циркачи разыгрывают забавную сценку перед зрителями. И смешно, и нелепо, и, в то же время, органично. И сексуально, чёрт возьми. Евгений-красава, пока сам пытается устоять на роликах, так ловко крутит Линару, лапая её за все места, а та как сломанная кукла-марионетка в его руках. И эти её разъезжающие в разные стороны ноги в коротких шортиках, и беззащитное выражение лица… А в конце они замирают, обнявшись, как двое влюблённых. Красиво, трогательно. Нет. Такой шедевр может получиться только спонтанно, отрепетировать его невозможно.

Просмотрев еще раз, нахожу в толпе зрителей хохочущую Аську. Автор съёмки даже выделил её крупным планом.

– Я его запостила у себя на страничке, – говорит Марина.

– Что ты сделала?

– Запостила. А что, не надо было? Я сглупила, да?

Смотрю в испуганные глаза Марины, а у самого мысль зреет, весьма интересная.

– Нет. Возможно, и не сглупила, – говорю задумчиво. – Возможно, это то, что нам сейчас нужно. Погоди, я должен позвонить Зотову.

– Да, я видел этот ролик.

– Видел? А почему мне не сказал?

– Зачем?

– Как зачем? Разве я не должен быть в курсе всего, что происходит? Впрочем, не о том речь сейчас. Слушай, Марина запостила видео на своей страничке, а у неё куча подписчиков, и Нисар в том числе. Ты понимаешь, о чём я?

– Так-так-так, а это мысль! – цепляется Зотов. – Пожалуй, загляну на её сайт, подумаю, как это обыграть можно.

– Подумай, потом сообщи мне. Ну, а как у вас там?

– Норм. Уже сворачиваются. Домой собираются. Аська вымоталась, но довольная. Линара, похоже, пар спустила, смыла свою боевую раскраску, и, вроде как, успокоилась. Даже улыбается.

Меня вдруг тоска пробирает – хочу туда, к ним. Но Марину бросить не могу. Что ж такое? Почему всё так коряво? Оборачиваюсь. Марина смотрит выжидающе, с затаённой тревогой. Понимаю, о чём она думает. На самом деле, понимаю. У неё тоже сейчас уверенности во мне нет. Но что я могу поделать, если сам не чувствую её?

Вглядываюсь в лицо Марины – красивая ведь баба. Ну, почему не она, Заир? Почему не она, а та, другая, во всех отношениях неподходящая для тебя? Может, это всё притягательность миражей, недоступность далёких звёзд? Запретный плод, и всё такое? Уж лучше бы так, Заир. Лучше бы так. Молись, чтобы это было так.

Зажмуриваюсь. В ушах звон. В груди досада. Злюсь на себя, на Марину, на Линару, на ситуацию в целом. Какой-то ебучий клубок противоречий, который размотать мне не судьба.

Ладно. Хватит. Надо собраться. Долой лирику, Тураев. Сейчас главное Ася. Решу проблему с Нисар и компанией, тогда и буду разбираться с противоречиями.

А пока возвращаюсь к столику. Встряхиваю головой, как пёс, глубоко вздыхаю, заставляю себя расслабиться.

– Всё нормально? – осторожно спрашивает Марина.

– Порядок. Там у Зотова, возможно, будут к тебе вопросы по этому видео. Сделаешь, как он скажет.

– Конечно, всё, что надо.

Марина снова тянется ко мне, дует губы.

– Ну, что? Мир, Заир? Мм..? Мир?

– Мир, – ухмыляюсь. Женщины, мать их…

Марина расцветает.

– Может, тогда сходим на пляж? Или просто пройдёмся по набережной, где меньше народу. Выбирай, я на всё согласна, лишь бы с тобой. Я так скучаю по нам, любимый.

Ну, что с ней делать? И у идеальных женщин есть потребность в ласке. А уж Марина заслуживает немного моего внимания, которым я, в последнее время, и правда её обделил. Не по своей воле, но что с того?

– Хорошо. Пошли.

Я отписываюсь Зотову, что отваливаю на сегодня. Тот «благословил» меня на любые действия, лишь бы я держал Марину подальше от Линары и Аси, и не мешался под ногами. При упоминании Аси совесть начинает снова терзать меня: получается, я ради любовницы, пренебрегаю дочерью. Но я лишь день выделю Марине, и это будет ради общего дела. Решено.

Глава 25. Линара

Ну, что сказать, гольфистка из меня чуток получше роллерши будет. Но я ужасно устала, а плечи просто отваливаются. Аська тоже наигралась до того, что Жене пришлось тащить её на руках.

Спектакль с преображением быстро мне надоел. После улётного «фака», что я послала Тураеву, а он так и не отреагировал, мой энтузиазм сдулся сам собой, и я махала клюшкой уже без прежнего рвения.

Евгений, надо отдать ему должное, хлопотал вокруг меня, как озабоченная мамаша, и, кажется, действительно пытался чему-то научить. В итоге, я даже немного втянулась – ударила пару раз по мячу без промаха и дивотов. Да, я теперь знаю, что это такое.

Потом пришло время забирать Аську. Она была сытая, так как после сорокаминутной тренировки, детей накормили легким ленчем, а затем они просто играли на детской площадке под присмотром воспитателей, пока их родители занимались спортом, или, чем они там ещё занимаются в гольф-клубе. Отличная практика, между прочим.

Я умыла вконец измотанную Аську, и уложила её в кровать. Она даже спорить не стала, тут же вырубилась. Потом сама приняла душ, разминая под горячими струями натруженные плечи.

Приходится признать, что мой дебют завершился бесславно. Ну, и чёрт с ним, думаю я, нанося на лицо дневной крем, дабы окончательно избавиться от последствий боевой раскраски. Не стоит переживать из-за того, что «некто» оказался с таким плохим вкусом, что кроме как «вали нафиг с поля», никак не отреагировал на мой сногсшибательный прикид.

– Он просто ничего в красоте не понимает, – говорю сама себе, глядя на отражение в зеркале. – Примитив. Дикарь. Антропофаг. Его уровень – толстожопые бабы с дойками, а не утончённые куколки, как я. Ну и ладно. Свой «фак» он получил по любому.

Всё-таки выкручиваюсь, пытаясь через плечо разглядеть свою задницу. Уж если совсем честно, то было бы неплохо немного прибавить «там». Да и грудь у меня не то, что бы, Памела Андерсон. Даже не пол-Памелы, скажем прямо. И, всё же есть за что подержаться.

Стискиваю своих подружек вместе, одновременно приподнимая их. Хм-м, совсем неплохо. Другим так даже нравится. Вон, Женя… Ой, Женя! Совсем забыла.

Быстро натягиваю бельё, легкий сарафан и выхожу из ванной, на ходу заплетая косу.

Пока я занималась своими чисто женскими делами, Женя успел сварить нам кофе и уже хлопотал на патио, сервируя столик. Отчаливать к себе, похоже, он не собирался.

– Мы теперь что, под круглосуточным наблюдением? – спрашиваю, ставя тарелочку с нарезанными фруктами между чашками, предварительно стибрив оттуда кусочек банана.

– Собственно, вы и были под ним.

Я хлопаю глазами на Смирнова, медленно пережёвывая сладкую мякоть.

– Что, и ночью?

– Разумеется. Но сейчас мой сменщик спит.

Если честно, я просто пыталась съязвить, поэтому откровенный ответ Жени застал меня врасплох. Да я окружена мужчинами и днём и ночью, оказывается. И ещё смею жаловаться на невнимание? Окстись, Линара!

Сажусь в плетёное кресло. Смирнов по-хозяйски разливает ароматный напиток в чашки и протягивает мне мою.

– Почему это тебя удивляет? Тураев заботится о вашей с Асей безопасности, только и всего.

– Скорее, мы для него приманка. Хотя об Асе, он, разумеется, думает в первую очередь.

– Это его право и обязанность, как отца.

Затыкаюсь от такой отповеди. В принципе, всё правильно. Только вот обида моя никуда не девается, так и клокочет во мне, хотя шок, можно сказать, прошёл. Зато пришли вопросы.

Пью кофе, наблюдая, как солнце скрывается за облаком, покрывая всё вокруг какой-то белёсой пыльцой, и краски словно приглушаются.

– Тебе понравилось в клубе? – меняет тему Женя, и я отвлекаюсь от облаков.

– Как ни странно, да.

– Сходим еще?

– Это как хозяин прикажет.

Женя фыркает.

– Ты обижена, это нормально. Но и Заира пойми.

– Да я понимаю, правда. Но все эти события просто выбивают почву из-под ног. Никак в себя не приду.

Серые глаза Жени становятся цепкими – это в нём профи просыпается.

– Хочешь поговорить об этом?

– А можно? В смысле, я не знаю, можно ли тебе со мной откровенничать. Я ведь для вас… как это? Подозреваемая.

Женя не отрицает и не соглашается, лишь загадочно поглядывает на меня, потягивая свой кофе. Понятно. Он не собирается облегчать мне жизнь. Что ж. Если я действительно хочу что-то выяснить, придётся и самой быть откровенной. Вздыхаю смиренно.

– Я в полном раздрае, если честно. Как Алиса в Зазеркалье. Не знаю где верх, где низ, где право, где лево, в какую сторону идти. Столько вопросов…

– Спрашивай.

– И ты ответишь?

– Зависит от вопросов.

Ветер начинает шевелить листву – похоже, погода всё же испортится. Как бы шторма не было. Это будет первый ненастный день за всё время нашего пребывания здесь.

– Скажи, почему Нисар обвиняют в похищении? Она же мать. Разве такое возможно?

Прежде чем начать, Женя делает паузу, обдумывая, видимо, в какой степени он может открыть мне подробности личной жизни босса. Наконец, говорит:

– Тураев разводится, ты знаешь. Он хочет получить полную опеку над дочерью из-за неспособности Нисар заботиться о ребёнке. В каком-то смысле она даже представляет угрозу для дочери.

Не могу не согласиться, если вспомнить, что рассказала мне вчера Ася.

– Процесс идёт со скрипом: Нисар сопротивляется, ставит палки в колёса. В конце концов, суд обязал её пройти полный курс лечения, а до этого вынес решение о запрете её общения с дочерью без присутствия третьих лиц. В тот день она сбежала из больницы, не пробыв там и суток. С помощью матери выкрала Асю из детского садика, и скрылась с ней в неизвестном направлении, фактически, совершив противоправные действия.

– А Заир где был в это время?

– В командировке. То есть, момент был выбран довольно тщательно.

И Женя рассказал мне, каких трудов им стоило найти Асю.

Интересно то, как Нисар преподнесла мне полуправду – подробно, в деталях, очень достоверно. Только вот преследователем был не Мансуров, а её собственный муж. Но кто тогда для неё Мансуров? Оппонент или союзник? Шантажист и вымогатель, или сообщник? Спрашивать напрямую у Смирнова мне не хотелось, потому, что пришлось бы выложить наш разговор с Нисар, а это такая тема… нехорошая, в общем, тема.

– А какова роль Роксаны?

– Роль пособника Нисар. Она обвиняет зятя во всех бедах своей дочери и поливает грязью на каждом шагу, что не мешает ей жить за его счёт.

– За его счёт? – мне захотелось расхохотаться над этим заявлением. – Да у Загитовых денег куры не клюют!

– Когда-то так и было. Но времена изменились. После смерти мужа, Роксана, практически, осталась ни с чем. А пристрастие госпожи Тураевой требует огромных средств.

Всё это ужасно, на самом деле. А ведь я жила все эти годы, ни о чём не догадываясь. И тётя Роксана, в наших редких с ней разговорах по телефону, даже не намекнула о проблемах сестры. Почему?

– Скажи, когда Нисар опять начала принимать наркотики?

– Примерно через год после рождения дочери. Заир пытался с этим бороться, но всё впустую.

Да. Нисар не из тех, кого можно приручить, или подстроить под себя. Она кошка, гуляющая сама по себе и живущая по своим законам. Но на кошку, похоже, накинули поводок. И у кого в руках этот поводок? Не у Сти́ха ли снова?

Ведь когда-то он уже привязывал к себе Нисар наркотиками. Примерная девочка в школе и дома, она отрывалась с Мансуровым по полной, с какой-то отчаянной безрассудностью, и только я была свидетелем её отрыва. Меня эти двое не стеснялись. Я была для них неодушевлённым предметом, бессловесным рабом, стоящим на страже под дверью заброшенного строительного вагончика. Чем они там занимались, я могла догадываться по звериным звукам, издаваемым ими, и дыму столбом, в прямом смысле этого слова.

Из вагончика Стих обычно вываливался первым: раскрасневшийся, весь нараспашку, растрёпанный, взвинченный. Закинув свои клешни мне на плечи, и, придавив всей тяжестью, дышал в лицо таким амбре, что меня с ног сшибало.

– Линарррраа… моя девочка, моя рыжая мышка. Пик-пик… – придуривался он.

– Убери от меня свою морду, Стих, – грубо отпихивала я его, пытаясь увернуться. А он только ржал, скаля крупные зубы.

– Да, ладно, не ломайся. Я же нравлюсь тебе, я знаю, – продолжал теснить меня Рамиль, похабно ухмыляясь. – Ну, скажи, хотела бы со мной поиграть, как твоя сестрица, а? Ты, конечно, не айс, но кое-чему я бы и тебя научил.

– «Пидагог» нашёлся. Руки, Стих, руки! – отскакиваю от него, прикрываясь, как щитом, объёмной сумкой с учебниками.

Рамилю, наконец, надоедает забавляться со мной. Он потягивается, как сытый кот, крякает, разминает широкие плечи и шею. Не стесняясь, чухает свои причиндалы в тесных джинсах. Потом смахивает шлем с ручки «Харлея», и, встряхнув волнистой гривой, натягивает его на голову.

– Ладно, детка, мне пора. Я звякну, – кидает мне вскользь и вальяжно отчаливает, дымя и рыча своей адской машиной.

Прислонясь к дереву, я стараюсь выдворить из лёгких ту вонь, что мне пришлось вдохнуть в себя. Уже темно. Поглядываю на часы. Роксана скоро начнёт трезвонить, искать нас.

Наконец из вагончика выползает Нисар. Движения плавные, заторможенные, глаза горят, на лице улыбка египетской кошки, знающей все тайны мироздания.

– Ну, что, пошли?

Словно она из кафе вышла, а не из притона, облюбованного наркоманами.

– Нисар, – устало вздыхаю я, – ты доиграешься…

– Отвали, дохля. На, сегодня ты поведёшь, – говорит она, и кидает мне ключи от своего скутера. И, конечно же, я их не ловлю, и мне приходится шарить руками в пыльной траве, подсвечивая себе телефоном.

…

– Это Мансуров опять подсадил Нисар на наркотики?

– Возможно, – уклончиво отвечает Евгений.

Ладно. И так всё ясно. А потому перед нами простое уравнение: Нисар плюс Мансуров равно Калугин.

Хм-м… Калугин.

– Слушай, – спохватываюсь я. – А про какие такие документы вы всё время говорите?

– Конфиденциальные.

Тут Смирнов явно не собирается распространяться. А жаль. Это бы пролило свет на многое. Тем не менее, я не сдаюсь:

– Их украла Нисар?

– С большой вероятностью, да.

– Чтобы передать Калугину? Это и есть «обещанное»? Но он спрашивал не про Нисар, а про Мансурова. Значит… Нисар крадёт документы, отдаёт Мансурову, тот отдаёт их Калугину, и?.. Что в документах, Жень?

– Информация.

– Не хочешь говорить? Ну и ладно, – дуюсь я и откусываю печенье, мысленно прокручивая вчерашние события, наше катание на роликах, встречу с Калугиным…

– Слушай, а почему вы решили, что я могла их передать ему? Ты же был тогда со мной на площадке, и видел, что у меня в руках ничего нет: ни сумки, ни папки с бумагами, ничего!

– А это не бумаги вовсе. Это флешка. Маленькая такая флешка в виде рыбки, которую запросто можно сунуть в карман, и при желании незаметно передать.

Печенье вдруг валится у меня из рук. Смотрю тупо на Евгения, и чувствую, как глаза мои расширяются всё больше и больше.

– Флешка… Рыбка… Позолоченная такая, с зелёными глазками!

Женя тоже меняется в лице.

– Ты её видела? Где? Когда? Говори!

В ушах звенеть начинает от волнения.

– Я… сейчас. Сейчас!

Срываюсь со стула, несусь в дом. Женя за мной. Стараясь не шуметь, шарю в шкафу, вытаскиваю Аськин рюкзачок. Перебираю брелоки – их тут гроздь целая. Нет, не найду никак. Внутри всё проваливается куда-то вниз, пальцы дрожат.

– Я же помню, я сюда её прицепила… Ах! Вот! – отрываю рыбку с «мясом» от шнурка, и сую Жене. – Она?

Евгений смотрит на неё, как Джафар на лампу Алладина. Осторожно берёт в руки, надавливает на глаза рыбки каким-то особым способом, и её голова отскакивает, открывая резьбу. Потом отвинчивает её и появляется разъем. Боже! Я в изумлении таращусь то на рыбку без головы, то на Евгения, на лице которого расплывается широкая улыбка.

– Она, – говорит, и вдруг набрасывается на меня, стискивает мои щёки ладонями и целует взасос. А я так опешила, что сопротивляться даже в голову не приходит. А что, я бы тоже ему на шею кинулась на радостях.

– Линара, ты чудо! Я к Зотову! Я быстро!

Смирнов убегает. А звон в моих ушах всё громче и громче. Мне срочно нужна опора, и я прислоняюсь лопатками к стене. Неужели всё? Неужели это конец?

На улице вдруг резко темнеет, и небеса разверзают над нами свои хляби. В открытое французское окно врывается ветер, надувая лёгкие шторы пузырём, а следом за ним несутся секущие струи дождя. Безучастно смотрю, как по полу растекается огромная лужа, и совсем не чувствую холодных брызг, долетающих до моих оголённых плеч и ног. Мне действительно всё равно. Я просто устала.

С трудом отрываю себя от стены и иду в спальню к Аське, закрываю дверь, ложусь с ней рядышком.

– Ну, вот и всё, малышка. Скоро ты поедешь домой. А я научусь жить без тебя.

Кладу ладонь ей на животик, смотрю какое-то время, слушая, как стихия ревёт за окном, и глаза мои сами собой закрываются.