Текст книги "Найду тебя по звёздам (СИ)"
Автор книги: Анна Нева
сообщить о нарушении
Текущая страница: 13 (всего у книги 20 страниц)
Глава 30. Заир/Линара
Заир.
Человек не рождается смельчаком. Он приходит в этот мир голым и беспомощным, и страх помогает ему выжить. Взрослея, человек старается победить свой страх, взять под контроль, работая над этим всю оставшуюся жизнь, однако, не переставая испытывать его. Иногда страх всё же берёт над нами верх. Вот, как сейчас. Я испугался сказать ей: «Прости, это была ошибка». Сказав такое, назад дороги не будет. А я не хочу. Не могу. Не готов. Завтра.
Одна ночь рядом с ней. А потом всё.
Я дал слово Зотову.
Поэтому сижу сейчас здесь, на полу, под дверью их спальни. Она тоже не спит, я знаю. Слышу, как ворочается, как вздыхает. Прости, что заварил эту кашу. Прости, что не сдержался. Но нет на свете силы, что удержала бы меня от того поцелуя. Я должен был, я не мог иначе. Это как сделать вдох после длительного пребывания под водой. Я сейчас, кажется, начинаю понимать тебя, твой фетиш с нырянием. Получить этот первый вдох – это как получить шанс жить дальше. Что может быть ценнее? Что может быть желаннее и правильнее?
Сегодня, глядя на тебя там, на крыльце, когда ты смотрела в вечернее небо, кутаясь в серо-розовую шаль, я хотел остановить время. Вот бы было так всегда, думал я. Ты, я, Аська, дом, небо над головой. И снова ты.
Почему мы тогда разминулись? Почему я не разглядел тебя в тот день, у Шамиля? Ведь ты была так близко. У меня бы не было Нисар, у тебя бы не было Мансурова. Меньше ошибок. Меньше горечи и боли. Сожалений.
А теперь поздно. Марина трезвонила весь вечер. Отписался ей, кое-как успокоил. Завтра. Всё завтра. Сейчас я здесь, с тобой. Со своими глупыми мечтами о недостижимом. И даже так мне хорошо, потому, что вы обе рядом – ты и Аська. Пусть за дверью, пусть только на несколько часов, но и за это я готов благодарить судьбу.
У меня только эта ночь. Хочу продлить её, как можно дольше.
А, пока, спой мне, Линара. Спой, как ты пела Аське, укладывая её спать. Как там?
Волна на берег накатилась,
За тучкой Солнышко укрылось,
На землю тишина спустилась, спи, баюшки-баю…
Линара.
Ещё одна такая ночь, и меня к неврологу можно записывать. Слава Богу, уже утро. Встаю. Поправляю на Аське одеяло, накидываю халат, беру плед, и осторожно выхожу из спальни.
Я знала, что Заир всю ночь просидел перед нашей дверью – слышала его. Много раз порывалась встать и прогнать. Или обнять, прижать к себе, и никогда не отпускать. Но никак не могла решиться ни на то, ни на другое, поэтому продолжала лежать и слушать, как он вздыхает, ворочается, что-то тихо бормочет про себя. Сама тоже глаз не сомкнула, естественно.
Опускаюсь перед ним на колени, осторожно укрываю пледом широкие плечи, которыми он подпирает стену. Как можно спать в такой позе? Ведь наверняка всё тело болеть будет.
При неверном утреннем свете позволяю себе, наконец, разглядеть его красивое, мужественное лицо, хмурое даже во сне. Хочется дотронуться до этих густых бровей, расправить пальцами глубокую складку между ними, стереть тень усталости под глазами. Собственно, я так и делаю, только не касаясь его: кончиками пальцев, по воздуху, обрисовываю скулы, губы, подбородок, с уже отросшей за ночь щетиной. Зря он остался: измучил меня, измучился сам. Чего добился? Не понимаю. Себя понимаю, а его нет. Быть может, если бы мы поговорили…
Ладно. Пусть поспит еще немного.
Встаю. На цыпочках прокрадываюсь на кухню, варю себе крепкий кофе – без кофе мне сейчас никак, и иду на патио.
Туман укутывает сад. Над бассейном клубиться пар, но восходящее солнце скоро разгонит его. После вчерашнего шторма в воде полно мусора и опавших листьев. Снова вспоминаю, что уже ноябрь. Становится одновременно и грустно, и светло на душе.
Я сниму с себя ночь, и надену прозрачный рассвет,
Расплету тишину, и вплету в свои косы прохладу,
Я умоюсь росой, спелых яблок вдыхая букет,
Распахну настежь дверь, и впущу в свою душу отраду.
Я обуюсь в траву, и накину на плечи туман,
Обмотаюсь шарфом из меланжа зари с перламутром,
Улыбнусь синеве, и бредущим по ней облакам,
И шагну за порог в это дивное, дивное утро.
– Линара!
– Ащщщ… – шиплю от досады, проливая на себя горячий кофе.
Вот уж никак не ожидала услышать здесь этот голос! Отряхиваю рукой халат, но пятно уже расползается по белоснежной махровой ткани. Оборачиваюсь.
Строевым шагом, стуча по мощеной дорожке высоченными каблуками, ко мне приближается женщина, которую я многие годы, с переменным успехом, то ненавидела, то жалела. В паре метре от неё замечаю крупного мужчину, такого волосатого, что он напоминает мне гориллу. На нём строгий чёрный костюм, который едва не трещит по швам на его массивных плечах. Тяжёлая артиллерия, подумала я, вставая со своего хлюпенького стульчика.
– Роксана Давидовна? Какими судьбами?
– Здравствуй, Линара. Я приехала за Асей.
Так вот, значит, кого ждал Зотов! Я ему тут соловьём разливаюсь о своих подозрениях, а он, получается, уже всё знал! Конспиратор хренов.
– А где Нисар? Вообще-то мы с ней договаривались…
– Она не смогла приехать, поэтому я тут. Ася ещё спит?
– Разумеется. Раньше восьми она не просыпается.
– Разбуди. Нет, я сама. А ты собери пока её вещи.
Немного теряюсь от такого напора, но быстро прихожу в себя:
– Тётя Роксана!
Я загораживаю ей путь, и мы едва не бьёмся грудями. Я бы даже посмеялась над ситуацией, если бы горилла не встал у меня за спиной – намёк более чем прозрачный. Я с опаской кошусь на волосатого дядьку и, тем не менее, не уступаю.
– Не хотите объяснить сначала, что происходит? Кто этот человек? Куда Вы хотите увести Асю? Зачем? И что случилось с Нисар?
Роксана теряет терпение:
– С какой стати я должна тебе что-то объяснять, девочка? Как Нисар вообще додумалась доверить тебе дочь? Уйди с дороги!
Ну, уж нет. Хотите титьками померяться, Роксана Давидовна? Что ж, давайте, попробуйте!
Я выпрямляю спину и задираю подбородок.
– При всём уважении, Роксана Давидовна, но Асю я с Вами никуда не отпущу, – говорю тоном королевы, отчитывающей генерала. Такого от меня Роксана, конечно же, не ожидала. Да, годы почти рабского подчинения прошли. А Вы как хотели?
Тётка краснеет лицом, и её безупречный макияж плывёт, выдавая истинный возраст и усталость, которую она прятала до сих пор под маской высокомерия и самоуверенности. Мне становится, почти что, жаль её. Как в детстве, когда я случайно наталкивалась на Роксану в каком-нибудь укромном уголке с сигаретой в зубах, задумчиво глядящую куда-то вдаль, поникшую и ссутулившуюся, совсем не похожую на ту «Железную леди», какой она обычно представлялась перед всеми нами.
Однако сейчас Роксана решительно приказывает сопровождающему её мужчине:
– Чего стоишь? Действуй!
Горилла лишь кладёт мне на плечо ладонь, а я оседаю под её тяжестью, будто мне на хребет корзину с камнями водрузили.
– Убери от неё руки!
От этого угрожающего рыка, по-моему, даже рябь по воде пошла. Амбал от неожиданности отпускает меня. Что, испугался? И правильно. Такого Заира любой испугается – вон как глаза горят, того и гляди, спалит кого-нибудь.
– Еще раз протянешь к ней свои клешни, без пальцев останешься, – говорит он на чистейшем турецком. И горилла, с интуицией хорошо вымуштрованного слуги, мгновенно признаёт в Тураеве превосходящую силу хозяина, и отступает на шаг. Даже слегка кланяется в знак уважения.
А Заир подходит ко мне, взбешённый, но собранный, как хищник перед решающим прыжком.
– Ты в порядке?
Он касается моего плеча, словно в желании стереть след той, другой руки.
– В порядке, не волнуйся.
Заир смотрит мне в глаза, чтобы увериться, что я говорю правду, и лишь после этого кидает мрачный взгляд на притихшую тёщу.
– Здравствуйте, Роксана Давидовна. А мы вас ждали. Линара, приготовь нам кофе. У нас с Роксаной Давидовной будет долгий разговор.
Тураев двигает кресло для Роксаны, молчаливо приглашая, или, скорее, приказывая ей сесть. А я, затянув потуже пояс халата, плетусь на кухню, как послушная девочка, позволяя себе лишь недовольно пробурчать под нос:
– Кофе им. Я что, бариста, что ли?
Глава 31. Заир/Линара
Заир.
– Итак, Роксана Давидовна, игра окончена.
Роксана, с видом проигравшей, но не сломленной суки, швыряет сумочку на столик и усаживается в кресло, перекинув ногу на ногу.
– А я смотрю, ты не теряешь время даром, Заир.
– Зато Вы его потеряли. И это стало для Вас фатальным.
Роксана молча покусывает ярко накрашенные губы, но смотрит прямо, глаз не опускает. Сильная женщина. Но я сильнее. И приступаю без обиняков:
– Вы понимаете, что я могу выдвинуть против Вас обвинение в неправомочных действиях?
– Против меня лично ты ничего не можешь выдвинуть.
– Конечно, всю грязную работу за Вас сделали другие, но план… План разработали Вы. Однако зубы я вам вырвал – документы у меня.
– Не понимаю, о чём ты.
Весь её вид говорит о том, что она лжёт.
– Что ж. Могу и озвучить, мне не трудно. С помощью этих документов, Вы хотели засадить меня за решётку и забрать Асю себе, навсегда лишив меня возможности быть для неё отцом.
– Ну, в тюрьму бы ты, положим, не сел, всего лишь немного подмочил репутацию. А что касается Аси – ты собирался сделать с Нисар то же самое – отобрать у неё дочь!
– Я дал ей выбор: наркотики или Ася. Нисар выбрала наркотики.
Роксана достаёт сигарету и закуривает, пытаясь потянуть время.
– Юсуф заставил бы её лечиться. Он решил бы эту проблему.
– Конечно, решил. Он бы запер Нисар в психушку. Ведь у вас уже даже место в лечебнице зарезервировано для неё, не так ли?
– Откуда ты знаешь?
– Знаю. Так же знаю, что Вы уже хлопочите об официальной опеке над моей дочерью здесь, в Турции.
Роксана поднимается и вышагивает по патио, окутывая свою сухощавую фигуру сигаретным дымом. Наверняка раздумывает, как вести себя со мной в свете изменившихся обстоятельств. Я же расслабленно откидываюсь на спинку стула, скрестив руки на груди, и жду, что она скажет дальше.
Наконец, Роксана поворачивается ко мне. Взгляд её смягчается.
– А что мне оставалось делать, Заир? – разводит она руками, и от резкого движения пепел падает на её дорогое платье, но, похоже, Роксане плевать на это. – Муж умер, дочь я уже, считай, потеряла. Ася единственное, что у меня осталось, но ты решил отобрать и её.
Она тычет в меня пальцем с зажатой в ней сигаретой. Я потираю подбородок, спокойно отвергая её обвинения:
– Никто вам не запрещал и не запрещает общаться с внучкой.
– Ц-ц-ц… Вы, мужчины, как маленькие, в самом деле, – качает головой Роксана. – Всё-то вам надо разжевать и в рот положить, – она картинно вздыхает. – Это твоя шлюха Марина спит и видит, когда ты кольцо ей на палец наденешь. Дело за малым – получить штамп в паспорте о разводе. Ты женишься, вернёшься к своей привычной жизни, к работе, к постоянным разъездам, а Ася будет на попечении Марины. И мне придётся каждый раз выспрашивать разрешение пообщаться с моей внучкой не у тебя, заметь, а у твоей новой жены, и в её власти будет позволять или не позволять мне это. А когда у вас родятся другие дети, Асю и вовсе заметут под ковёр.
Её слова задевают меня, и я начинаю огрызаться:
– Дети, конечно же, будут – я рассчитываю на это. Но что касается Аси – тут вы неправы. Я никому не позволю обидеть её.
– Ты плохо знаешь женщин, Заир. Не в сексуальном плане – тут ты дока. Но женщины, ко всему прочему, ещё и матери. А иногда мачехи. Вот тут вы, мужчины, разницу и не видите. Да, сейчас Марина воркует вокруг Аси, но завтра, когда станет хозяйкой в твоём доме, она начнёт раздавать ей пощёчины, а ты об этом даже не узнаешь, помяни моё слово.
– Что Вы несёте? – я злюсь ещё больше, а Роксана наоборот, словно уверенности набирается с нашего спора.
– Жизнь несу, Заир, жизнь. Чем больше ты будешь любить Асю, тем больнее будут её пощёчины. Няни, детсад, школа, потом, конечно же, элитная школа-интернат заграницей, подальше от глаз. Вот сценарий, который уготовлен твоей дочери Мариной. И всё это под эгидой «заботы» о девочке. Но ты забудешь об Асе даже ещё раньше, это случится, когда тебе в руки вручат новорожденного сына.
Нет, эта женщина кого хочешь, выведет из себя, и я ударяю в ответ запрещённым приёмом:
– Вы считаете, что лучше меня воспитаете мою дочь? Но посмотрите на свою!
По лицу Роксана пробегает тень, на скулах выступают красные пятна. Она молчит какое-то время.
– Твои слова справедливы, – наконец выдаёт она. – Однако потерю осознаёшь только, когда потеряешь. Поэтому-то я имею право говорить то, что говорю сейчас. Да, я упустила Нисар. Моя ошибка, и моя боль. Но я уже прошла свой путь, и вынесла из него горький опыт. А тебе только предстоит это сделать, если не послушаешь меня. Беда в том, что этот урок будет болезненным не только, и не столько для тебя, сколько для твоей дочери. А я не хочу ей такой участи.
Не найдя пепельницы, Роксана тушит сигарету о каменную вазу с цветами и туда же бросает бычок.
– Я ещё относительно молода, Заир. Я смогу воспитать Асю должным образом, с учётом тех ошибок, что совершила с Нисар. Но, главное, я смогу дать ей заботу и любовь родного человека, единого с ней по крови. То, что ей никогда не даст чужая женщина. А ты строй себе новую семью с кем хочешь, хоть с Мариной. Я даже благословлю вас. Подумай над этим. Это лучший выход для всех.
Я смеюсь в голос:
– Поражаюсь Вам, Роксана Давидовна. Вы уже проиграли, но продолжаете гнуть своё.
– На том стоим, – тёща с вызовом улыбается мне.
Надо признать, она удивительно быстро пришла в себя после шока, и уже вполне освоилась в новых реалиях: то ли не верит в возмездие с моей стороны, толи чувствует за спиной крепкую поддержку. Кстати, а где наш волосатый друг?
Пока я размышляю над этим, Линара возвращается с подносом, уставленным посудой, уже переодетая, и свежая, как цветок тигровой лилии. Не могу отвести глаз от её порозовевшего лица и гибкой фигуры, склонённой над столом.
Роксана тянется за чашкой с ароматным кофе и делает жадный глоток.
– Мм… Мечтала об этом последние несколько часов, – удовлетворённо вздыхает она, и тут поворачивается к племяннице:
– Линара, девочка, а теперь объясни мне, какого чёрта ты делаешь в Анталии, когда должна быть в Алании? Юсуф с ног сбился, разыскивая вас.
Линара.
Я чуть кофейник из рук не выронила.
– О чём Вы говорите, тётя?
Роксана берёт с тарелочки один из бутербродов, которые я сделала, и вонзает в него зубы.
– Простите мне мой зверский аппетит, но я всю ночь в дороге.
– Тётя! – не выдерживаю я, и усаживаюсь напротив. Заир тоже с интересом ждёт продолжение.
Завладев, таким образом, нашим вниманием, Роксана отставляет чашку с кофе:
– Нисар мне позвонила в тот день, когда не смогла улететь – твои люди, Заир, едва не перехватили её в аэропорту. Она предупредила, что Асю привезёт Линара, а сама она прилетит в Аланию на день-два позже.
– В Аланию? – я сначала впадаю в ступор, а потом меня пробирает ужас. – Нет-нет, я хорошо помню, речь шла об Анталии.
– У кого-то со слухом, похоже, проблемы. Алания, детка, А-ла-ни-я! Юсуф к тому времени уже забронировал для вас номер в «Мираже». Он не знал точно, когда вы с Асей прилетите, поэтому ждал в отеле. Однако вы не появились ни в тот день, ни на следующий. Ко всему прочему и Нисар пропала, как сквозь землю провалилась.
Этого быть не может. Мой рот то открывается, то закрывается, как у гуппи. Наконец, я выдаю:
– Вы что же, хотите сказать, что я… перепутала города?
На меня уставились две пары глаз: тёткины требовательные, и Заира насмешливые. Но обоих объединяло одно – любопытство. А я начинаю чувствовать себя полной идиоткой. Нет! Я решительно против такой роли.
– Так. Погодите, – я лихорадочно вспоминаю события недавнего прошлого, усердно морща лоб. – Нисар велела мне взять билеты непосредственно перед вылетом и поселиться в отеле «Мираж». Вот! Отель! Отель-то я не перепутала? Отель «Мираж», всё правильно, – радуюсь я, но мой энтузиазм быстро гаснет:
– Правда, брони, почему-то, тут не оказалось.
– Потому, что это не тот «Мираж», – хмыкает Заир.
До него первого доходит, и он едва может удержаться от язвительной улыбки, которую я, конечно же, замечаю, и зло щурюсь на него.
– Хочешь сказать, в Алании тоже есть отель «Мираж»?
– Есть. «Mirage Apart Hotel». А это «Mirage park Resort», – Заир кидает в рот печеньку и многозначительно качает головой. – Чуток промахнулась. Но, надо заметить – в лучшую сторону. «Mirage park Resort» самый шикарный отель на побережье. И самый дорогой.
Он еще насмехается! А я молча обтекаю, оглушённая неоспоримыми доказательствами своей тупости.
Роксана вдруг дотягивается до меня через столик и стукает по лбу костяшкой пальца, как делала это в детстве за любую провинность.
– Глупая девчонка, ты мне все карты спутала!
– Ай!
Я подпрыгиваю на стуле и тру ушибленное место. Ладно. Заслужила, чего уж там.
– Ну, хорошо. А куда делась Нисар? Почему она ни разу не позвонила? Если бы она искала нас в Алании, она бы мне уже телефон сорвала. Но ведь это не так!
Роксана пожимает плечами, и вся как-то сдувается, будто воздушный шарик.
– Не знаю. Нам она тоже не звонила. Мы всё обыскали, и в Москве и в Алании. Я эти дни чуть с ума не сошла, но тут люди Юсуфа наткнулись на какой-то ролик в интернете, на котором узнали тебя и Асю. Из комментариев стало понятно, где вас искать. Я тут же прыгнула на самолёт и прилетела сюда. Думала, Нисар тоже здесь, с тобой, но сразу стало понятно, что это не так.
У тётки на глазах слёзы вдруг наворачиваются, и, она совсем по-детски хлюпает носом, вытирая его тыльной стороной ладони. Да. Нашу Железную леди здорово подкосило. Да и года уже дают о себе знать. Тянусь к её руке, беру в свою.
– Ну, отсутствие новостей, в данном случае, тоже хорошая новость, – успокаиваю я тётю. – Если бы с ней что-то случилось, мы бы уже знали, так ведь?
– Линара права, – поддерживает меня Заир. – Нисар не первый раз вот так внезапно исчезает, а потом объявляется, как ни в чем не бывало. Уж Вам ли не знать.
– Надеюсь, что так, – отвечает Роксана и смотрит куда-то поверх моего плеча. На лице её неожиданно появляется тёплая улыбка – редкое явление, и я тоже оглядываюсь. Со стороны аллеи к нам неторопливо идёт полный мужчина. На полшага от него, вперевалочку, топает наш «горилла» с небольшим кожаным тоутом через плечо.
– Это Юсуф.
Роксана встаёт со своего стула и торопится ему навстречу. Мы с Заиром тоже поднимается, приветствуя гостя.
– Доброе утро, господа, – низким басом говорит Юсуф по-русски. Говорит правильно, но медленно, и с сильным акцентом. – Прости, Роксана, я так и не дождался тебя в машине, и решил сам прийти. Вижу, наша маленькая авантюра не сработала. Что ж. Может, оно и к лучшему. Роксана, представь меня присутствующим, пожалуйста.
– Господин Челик, мой дальний родственник.
– Настолько дальний, что даже не берусь назвать степень нашего родства. Будем считать, что я кузен Роксаны. А Вы, полагаю, господин Тураев?
– Рад знакомству, – мужчины пожимают руки, предварительно оценивающе осмотрев друг друга. – Однако лучше бы оно состоялось при других обстоятельствах.
– Я тоже так думаю, но уж как есть, – сдержанно соглашается Юсуф.
– А это Линара, дочь Эльшада, – тётя поворачивает господина Челика ко мне. – Я тебе о ней рассказывала.
Юсуф окидывает меня неожиданно острым взглядом темных глаз. А ведь он не так уж и стар, думаю я. Только седина, и эта манерная степенность восточного мужчины, добавляет ему лишние годы.
– А, племянница? – улыбается он. – Очень рад. А где моя внучка? Столько слышал о ней, не терпится познакомиться.
– Ох, ей уже пора просыпаться, – спохватываюсь я. – Простите, пойду будить её.
– Я с тобой! – Роксана упреждающе смотрит на Заира. Тот немного помедлив, величаво кивает, в знак позволения, – султан, да и только, – после чего мы с тётей спешим в коттедж.
Роксана на ходу расспрашивает меня про Асю, я с энтузиазмом ей отвечаю – ну прямо две подружки, ни дать, ни взять. И это после того, как мы, каких-то полчаса назад едва не порвали друг друга в клочья.
Странная ситуация, прямо скажем. А ведь еще не вечер.
Глава 32. Заир/Линара
Заир.
– Пока женщины занимаются своими делами, у нас есть время поговорить. Присядем?
Юсуф грузно опускается на стул и делает знак своему помощнику. Тот быстренько освобождает столик от остатков кофе, распахивает сумку и извлекает из неё термос, две походные чашечки в серебряных подстаканниках, и разливает по ним душистый чай с крепким ароматом имбиря.
– Никуда не выезжаю из дома без этого напитка. Очень тонизирует. Попробуй.
– Благодарю, с удовольствием.
Пробую чай, чувствую сложный букет из трав. Вкусно. Приятно. Немного жгуче, и действительно бодрит. Жду, когда Юсуф начнёт разговор, а сам посматриваю в сад: Игорь, небось, уже доложил Зотову, и тот только ждёт отмашки. Но я думаю, что сам разберусь с Роксаной и Юсуфом, тем более что всё проходит на удивление гладко и пока без особых эксцессов.
– Это дело с самого начала было провальным, – говорит мой гость, после непродолжительной паузы. – Но я не мог отказать Роксане. Кровь не водица, сам знаешь. Когда у тебя появляются дети, ты любишь их всем сердцем. Когда появляются внуки, ты сходишь по ним с ума. Я знаю, у меня их двенадцать. А вот у Роксаны всего одна внучка.
– Это не оправдывает её. Пусть не рассчитывает, что я спущу ей с рук это дело.
– Нет, конечно. Но помни, здесь замешана любовь. Пусть даже это любовь бабушки к внучке. А в любви, как… как… – Юсуф взмахивает рукой. – Прости, забыл, как это по-русски.
– …. как и на войне, все средства хороши.
– Вот-вот. Понять Роксану можно. Ты ведь собираешься заводить новую семью, однако женщину, которую ты выбрал, Роксана не одобряет. Я так понял, она хорошо знает её, так что вполне возможно, в ней говорит не просто ревность или каприз.
Я лишь поджимаю губы – не нравится мне всё это. Да. Когда наша связь с Мариной вышла наружу, мы столкнулись с целой лавиной упрёков, не столько со стороны Нисар, сколько со стороны её матери. И всё же Марина с достоинством перенесла эту волну неприязни в свой адрес. Терпеливо сносила все нападки и козни, что устраивала ей Роксана, находя утешение и силу в моих объятиях. Я поддерживал её так же, как она поддерживала меня. И я очень ценю это.
Если я решу жениться на Марине, мнение Роксаны я спрашивать не буду, однозначно.
– Роксана переживает, что та женщина будет плохо обращаться с её внучкой, – продолжает Юсуф, неторопливо отпивая глоток и отставляя чашечку. Он всё делает неторопливо, степенно, с достоинством. Мудрый человек. Но это не даёт ему права рассуждать о том, что его не касается. И я отвечаю довольно грубо:
– Я сам разберусь со своей женщиной, господин Челик.
– Конечно, сынок, конечно. Хорошо, когда ты так уверен в себе, – толстяк складывает на животе руки и щурится на выглянувшее из-за деревьев солнышко. – Но так ли ты уверен в своей женщине? Как, кстати, узнать, что это именно твоя женщина, та самая? А я скажу тебе, как: смотри ей в глаза. Долго смотри, и ответ придёт. Женщина изменчива и непостоянна по натуре своей: утром она вода, в обед вино, вечером уксус или мёд – это уж как повезёт. Но есть в ней то, что неизменно: её глаза. Они не лгут. Не зря их называют зеркалом души. Смотрел ли ты достаточно долго в глаза Нисар, когда делал её своей женой? Нет? – Юсуф сочувственно качает головой. – А той, другой, что вот уже несколько минут топчет траву у куста барбариса и не решается подойти к нам? – Он указывает куда-то в сторону своими толстыми пальцами.
Я не сразу понимаю, о чём он говорит, но когда до меня доходит смысл сказанного, резко оборачиваюсь:
– Марина? Что ты тут делаешь?
Марина с виноватым видом выходит из своего укрытия. Я встаю, Юсуф тоже.
– Прости меня, Заир. Не хотела тебя беспокоить, но ты не пришёл вчера и на звонки не отвечаешь. А я переживала…
– Представь меня, Заир.
– Господин Челик. Марина, моя… близкая подруга.
– Очень приятно.
– Что эта женщина здесь делает?
Мы оборачиваемся на сердитый окрик и приближающуюся к нам троицу: Роксана решительно выступает вперёд, Линара с Аськой немного отстают от неё. А я, затаив дыхание, залипаю на улыбке Линары, которая вдруг каменеет, словно из неё уходит жизнь. Она знает. Знает, кто такая Марина. О, чёрт!
– Роксана, прояви уважение, – Юсуф дружелюбно подмигивает нам с Мариной. – Эта женщина, возможно, будущая мачеха твоей внучки.
Марина вспыхивает, Роксана бледнеет, а я, пропуская мимо ушей провокацию Юсуфа, смотрю только на Линару, глаза которой сначала окатывают меня кипятком, но постепенно холодеют, холодеют, становясь далёкими и недосягаемыми, как звёзды. Почти физически чувствую, как она отдаляется от меня, уходит, захлопывая между нами двери. Я теряю её. Здесь и сейчас мой мир рушится. И не только мой. Прости… Прости, маленькая. Я не хотел, чтоб так…
Линара.
Слишком шумно.
– …Раз уж все здесь собрались, я предлагаю отправиться в мой дом, и отпраздновать знакомство. Прямо сейчас. Что скажешь, Заир?
Звон в ушах нарастает. Картина передо мной превращается в какой-то несуразный калейдоскоп с массой разноцветных осколков из стекла. Осколки кружатся, перемешиваются между собой и никак не могут сложиться в единый, осмысленный узор…
– …Линара! Собери вещи, мы едем в гости к твоему дяде…
Заир пытается поймать мой взгляд, его губы шевелятся, но я не разбираю слов. Отворачиваюсь, улыбаюсь Роксане, что-то отвечаю ей невпопад, иду куда-то. Слишком шумно…
– Здравствуйте, Линара, я Марина…
Мозг фиксирует чьи-то чужие голубые глаза – цепкие, холодные, оценивающие. Они преследуют меня, не отпускают. Дыши, Линара, дыши. И улыбайся, чёрт возьми. Ты должна! Только вот зачем? Не знаю…
– …Тётя Марина! А ты привезла мне Барби в шубе?..
– …Я вызвал ещё машину, а то в одной мы все не поместимся…
Мне надо уйти отсюда, здесь слишком тесно, слишком много острых осколков, они режутся, впиваются, дышать больно…
– … Линара! Линара, ты слышишь меня? Я сказал вещи…
– Слышу.
Вещи. Конечно. Надо собрать вещи. Мои ноги чётко вышагивают по дорожке, хотя я их и не чувствую. Заворачивают направо, поднимаются по ступенькам. Хорошие у меня ноги, на них можно положиться…
– Линара!
– Привет, Жень, – ему я тоже улыбаюсь и прохожу мимо. Почему-то меня не удивляет его присутствие в коттедже. Захожу в спальню, достаю чемодан.
– Что ты делаешь? – Женя стоит в проёме двери, смотрит на меня с подозрением.
– Собираю вещи.
– Зачем?
– Уезжаю. Всё кончено. Всё же кончено? Теперь я могу уехать.
Методично и планомерно я вытаскиваю из шкафа вешалки, снимаю с них одежду и аккуратно складываю в открытый зев чемодана.
– Линара… Подожди, брось это. Иди сюда…
Евгений выхватывает у меня очередную вешалку, берёт за руки, заводит обратно в гостиную и усаживает на диван.
– Вот, присядь здесь, ладно?
– Ты чего, Жень?
Мне становится смешно. Я начинаю хихикать, как ненормальная – ну, правда, у него такое испуганное лицо, что я просто покатываюсь со смеху! А он мягко мнёт в руках мои пальцы – они действительно какие-то холодные, ледяные просто.
– Сиди здесь, никуда не уходи, – говорит Женя. – Я сейчас.
Ну, сижу. Почему бы и не посидеть? Здесь хорошо, тихо. Прислоняюсь затылком к мягкому подголовнику, закрываю глаза, продолжая кружиться в дурацком калейдоскопе. Сейчас бы в море, покачаться на волнах, а потом в глубину. Но чтобы обязательно вынырнуть. Обязательно вынырнуть.
– Вот.
Женя суёт мне в ладонь стакан с какой-то жидкостью. Вокруг распространяется резкий запах спиртного.
– Что это?
– Пей.
Послушно выпиваю до дна. О! Отличный коньяк. Морщусь, чувствую, как тепло разливается по всему телу. Глубоко вдыхаю и выдыхаю. Калейдоскоп, наконец, притормаживает, и все предметы вокруг возвращаются на свои места, приобретая нормальный вид. Но вместе с тем я начинаю ощущать такую тяжесть, будто меня придавливает к земле могильной плитой.
– Сигареты есть? – спрашиваю хриплым голосом, утыкаясь лбом в кулак, и упираясь локтём в коленку.
Евгений мнётся, но, всё же вытаскивает пачку из кармана вместе с зажигалкой, и присаживается передо мной на корточки, пытаясь заглянуть в опущенное лицо. Я закуриваю, судорожно затягиваюсь. Горький дым проскальзывает в лёгкие, смешивается с острой болью внутри меня, и я выдыхаю эту ядовитую смесь в потолок. Вроде как даже легче становится.
– Ты откуда родом, Жень?
– Из Пскова.
– Ааа…
– Ты как?
Как? Как обухом по голове, вот как. Значит, Марина всё это время была здесь, с ним, а я… Ой, дурааа… Сражаюсь с очередным приступом смеха. Я вполне осознаю, что это истерика, и стараюсь не поддаться ей. Но, чёрт, как же трудно-то…
– Прорвёмся, Жень, – подмигиваю Евгению, на что он только ещё больше хмурится.
Слышу тяжёлые шаги в коридоре. Знаю, что это Заир, поэтому спешу опустить глаза в пол – не хочу смотреть на него.
– Выйди, Смирнов, – отдаёт приказ Тураев. – И проследи, чтобы нас никто не беспокоил минут десять.
Евгений шебуршит, недовольно кряхтит, вставая с корточек, вздыхает, но, в конце концов, оставляет нас одних.
Заир подходит ко мне вплотную. Я молчу. Любуюсь его легкими мокасинами ручной работы. Делаю очередную затяжку. Вдруг сигарету выдёргивают из моих рук. Как есть, тлеющую, Заир сминает её в кулаке, перетирает, словно сухой лист, а затем отшвыривает в сторону. Поднимаю на него пустые глаза, смотрю снизу вверх.
– И к чему эта демонстрация силы и воли, Заир Самирович?
– К тому, что ты не куришь больше.
Его взгляд из-под полуопущенных век давит, как та самая плита. Губы плотно сжаты. Этот человек чужой для меня. Я его не знаю. И знать не хочу.
– Что-нибудь ещё?
– Сейчас идёшь и собираешь вещи Аси, и мы едем к твоему дяде. Машина уже ждёт.
Скрещиваю руки на груди, без интереса рассматриваю его.
– Знаете, а я к вам в прислуги не нанималась.
– Ты не прислуга, ты член семьи. И сейчас семья должна быть вместе.
Хмыкаю.
– Эта та самая семья, которая выгнала меня из дома, навесив позорные ярлыки? А теперь дерётся из-за маленького ребёнка, как кошка с собакой? Нет, не желаю. Пусть остаётся, как было: я не знаю вас, вы не знаете меня. Мы друг другу ничего не должны.
– Ты всё еще должна Асе. Ты взяла ответственность за неё. И, хочешь ты того, или нет, но ты её тетя.
– У неё теперь Большая-тётя-Марина тётя. И бабушка с дедушкой есть, и папа. Где-то там ещё мама болтается, – я небрежно машу рукой, словно мошку отгоняю. – Так что за Асю я спокойна, за ней есть, кому присмотреть. А мне пора домой.
Встаю и направляюсь в спальню. Но Заир следует за мной, чуть ли не на пятки мне наступая.
– Я тебя не отпускаю! – рычит он мне в затылок.
– А я тебя не спрашиваю, – отвечаю безразлично.
Но Заир протискивается в спальню раньше меня, подлетает к кровати, на которой стоит чемодан, и начинает рыться в нём, расшвыривая вещи по всей комнате. Потом кидается к моей сумке, и проделывает с ней то же самое. Развожу руки в стороны и хлопаю себя по бёдрам.
