Текст книги "Вопреки. Том 4 (СИ)"

Автор книги: Анна Бэй

сообщить о нарушении

Текущая страница: 17 (всего у книги 21 страниц)

– Да ладно ты... – шепчет она на ухо, когда я не могу справиться с Эндрю, – Я просто знаю Энди. Знаю, что ему нужно.

"Просто" – ключевое слово. Пиздец... почему я "просто" не знаю этого? Это ведь даже не из-за того видения, потому что она и со мной это провернула, "просто зная", как обуздать мага огня.

В её руках Энди – самый покладистый ребёнок, какого можно представить. Лупает своими глазами-бусинками, смотря на неё с благоговением, а я в этот момент понимаю, что ещё не готов делить её с этим маленьким мужчиной.

Даже раздражает.

Мы телепортировались в Мелсамбрис, куда нас приглашал градоначальник ещё месяц назад. Я предложил устроить праздник в честь нашего сына именно здесь, ведь как-то странно, что мы так и не отпраздновали рождение будущего Герцога Мордвин.

– Надо было Линду взять, – буркнула Алиса, – И кролика.

– Герцог Мордвин не может быть с кроликом на людях, Алиса! – упрекнул её я и в этот миг словил насмешку в её улыбке.

Она отпила глоток вина и даже хихикнула.

– Ты так задолбал меня с темой детей, что просто словами не выразить, а оказалось, что ты вообще не представляешь, что такое быть отцом, – вот это уже уязвило меня, но Алиса подняла, наконец, на меня свои удивительные глаза и посмотрела так... как она это делает, чтобы "просто" меня усмирить, – ...Но я просто уверенна, что у тебя получится это блестяще, как и всё остальное...

– Отношения, за гранью деловых – моя Ахиллесова пята.

– Я бы поспорила... – снова взгляд из-за полуопущенных ресниц, – ...Ведь мужа лучше просто быть не может.

Ах ты ж чёрт... ищу глазами где бы с ней уединиться, ведь она снова заставляет мою мозговую деятельность переместиться в член, но она плавным движением даёт в руки нашего сына вместе с поводом доказать, что её слова не лесть, а чистая правда.

И я докажу ей... я могу быть действительно лучшим для неё.

Маленькая машина какашек смотрит на меня и куксится, а ручками тянется к Алисе, но она смотрит на меня в ожидании. Против такого не попрёшь...

Прижимаю слюнявого к сердцу, и он...

–... Он срыгнул мне на рубашку.

Терпеть не могу чужие слюни, да и отрыжки, размазанную еду и прочую деятельность детей под лозунгом "новая рубашка? Хана рубашке!", и точно знаю, что Алиса тоже от этого бесится. Она берёт салфетку и брезгливо вытирает отрыжку нашего сына.

И мы смеёмся. Смеёмся потому, что родители из нас очень непутёвые.

– Ну смотри... – говорит она всё ещё смеясь, – Это ведь признание.

Он уснул, уткнувшись мне в ключицу.

– Лис... ах ты обманщица! – улыбаюсь я, – Это не признание, а твоя метка, твоя энергия на моём сердце. Он чувствует её, поэтому...

– Он, вообще-то, плод твоей энергии. И... – многозначительная пауза, – Будущая Саламандра.

Смотрю на малыша другими глазами.

Мой... Мой! Мой маленький огонёк... огнедышащий дракончик!

А я-то думал, что ему перейдёт вода Элайджи, в лучшем случае воздух от папы... земля, кстати, тоже не плохо, но огонь?

– Мы поладим! – вслух заключаю я и уже совсем по-другому обнимаю моего малыша.

Бог с ней с рубашкой... да и это не просто отрыжка, а отрыжка Герцога Мордвин, отрыжка моего дракончика!

Вечер стал куда более привлекательным, а кролик и Линда вовсе не понадобились. Алиса смотрела на меня так, что я забывал про всё вокруг, она...

– Я тобой восхищаюсь... – подтвердила она мои надежды и уткнулась мне в плечо, снова лелея моё самолюбие.

Так, Эндрю... прости, сынок, но ты здесь лишний, ведь тебе не очень понравится то, что я хочу сделать с твоей мамой.

Не зря я столько лет потратил на политику, развивая стратегическое мышление. Теперь это пригодиться мне для того, чтобы убить несколько зайцев сразу. Линда забрала Эндрю, и мы зашли в спальню. Не будет неловкого момента, а мы не будем сводить секс к бытовухе.

– Переоденься. Вечер не закончен.

– И... куда мы идём? – она подавила зевоту и весело на меня посмотрела.

– Развлекаться. Как это делают молодожёны.

– Как мне одеться?

Я залез в её часть гардеробной, которая чуть больше, чем наша спальня, и выбрал маленькое платье, от которого у меня слюни текут.

Она хитро улыбнулась:

– Ты хочешь снова пройти испытание в Форт-Боярде за какой-нибудь ключ к смерти Некроманта? Снова идём в бордель, Милорд?

– Почти... – проурчал я, сдерживая порыв переодеть её самостоятельно, – Живо, Алиса!

Две минуты ожиданий, минута перемещений в Ординарис, запах клуба и знакомое лицо, которое удивлённо вытянулось, ведь Алекс Вуарно не ожидал увидеть нас в злачном местечке.

Передаю ему заряженный бриллиант в мешочке, и он кивает мне с... улыбкой. Это было бы довольно позитивной нотой ночи, если бы не его мимолётный взгляд на мою жену, которая... выглядела сногсшибательно.

– И не мечтай! – сахарно говорю ему и сам осматриваю снизу-вверх её точёную фигуру, – Но смотреть можешь, так и быть!

Эта женщина меня любит. Не верю...

– Это последний кристалл... – говорит в это время Алекс Алисе и целует её руку, – Спасибо.

В глазах Алисы ни тени улыбки, а что-то саднящее мне душу. Она что-то знает... что-то видела может?

– Лис? – позвал её я, а она говорит мне на ухо:

– Там... – начинает она, имея ввиду то будущее, которое видела, – Он умер. Элайджа взял его тело.

Вот оно что... тоже смотрю на Алекса иначе. Жаль его, но ведь всё ещё можно избежать!

– А почему на цепочке и в оправе? – спрашивает он, доставая кристалл из мешочка.

– Потому что никогда не снимай. – сурово говорит Алиса, – Надень при мне и не снимай пока Некромант не сгинет, Алекс. Обещай.

Он выполняет и смиренно кивает.

Хватит этих сцен. Беру мою девочку за руку и идём танцевать.

Я – социопат, но впервые рад толпе, ведь это повод танцевать ближе.

Ближе... ещё ближе. Она соблазнительно крутит бёдрами в ритм музыки, а я требовательно прижимаюсь к её спине... и попе. Смотрю вниз через её плечо прямо в глубокое декольте.

Моя.

С трудом понимаю, что такое поведение не подобает Герцо...

...Похуй.

Снова ищу глазами где бы уединиться. Туалет? Пиздец... поведу мою Алису в общественный туалет?

– Блядь, не думал, что до этого дойду! – слышу голос Вуарно.

Откуда он взялся? Вообще не вовремя.

Протягивает ключи от своего джипа. Надо же!

– Нет слов, Вуарно! – с благодарностью говорю ему я и забираю ключи, – С меня причитается.

– Обойдусь... вы как подростки!

Это есть!

Тащу Алису за руку на стоянку. Она не против...

Залазим в машину и начинается... как всегда не смогли даже полностью раздеться.

Хорошо, что у Вуарно джип, а не спортивная тачка, а то бы пришлось скрючиться в три погибели. За кожаную обивку придется заплатить, потом что огнеусточчивостью она не отличилась.

В финале была полифония из множества сигнализаций припаркованных машин. Хотели уединиться, а подняли на уши целый район.

– Знаешь... – в отдышке смеялась Алиса, – В одном посёлке в Германии был необъяснимый бум рождаемости. Учёные бились над загадкой: в чём причина такого явления, но всё было тщетно. Ссылались на мистику, но тому было простое объяснение: каждый день через этот посёлок ночью в одно и то же время проходил поезд с жутким гулом, который будил жителей, – с улыбкой рассказывала она, – Они просыпались ииииии.... Плодились!

– Тогда давай работать над повышением рождаемости в Париже!

– Вообще-то Алексу нужна машина, чтобы домой добраться...

– Пусть телепортируется...

И снова только мы. Мир только для нас.

И ещё.

Дьявол... Алекс и вправду ждёт машину. Что за обломщик?

Алиса краснеет и прячется за моей спиной.

– Ой да ла-а-адно, – смеётся пьяный Вуарно, – Можете продолжать, только домой меня увезите... иначе мне пиздец!

Пришлось увезти, ведь он и вправду вне кондиции. Уложили идиота спать, я обвёл его квартиру скептически и...

– Даже не думай, – предостерегающе сказала моя искорка, – Это уже пренебрежение его благодарностью. Да и он может проснуться и увидеть, как мы...

– Как скажешь!

Хорошо, что не стали, потому что послышался шорок и шаги.

Руми. Улыбаюсь. Милое создание и так любит брата... хотя застыла в удивлении, а потом неуклюже присела в реверансе, от которых отвыкла, ведь в Сакрале бывает так редко.

– Лорд Блэквелл... – трёт сонные глаза, – Я что опять съела что-то запрещённое с кухни брата?

– Привет, Руми. Извини, что ворвались, мы Алекса привезли. Это моя жена Алиса... Лис, это Руми Бонэм, сестра Алекса.

– Знакомы... – буркнула Руми сонно и тут же стала сосредоточенной, – Не слушайте меня, я бред говорю.

Я конечно выпил, но не столько, чтобы не распознать ложь. Они действительно знакомы, но я понятия не имею откуда. Хотя Алиса жила во Франции полтора месяца... потом спрошу.

– Вообще-то я всё ещё думаю, что проглотила лсд вместо успокоительного. Где угодно ожидала тебя встретить, – тыкает пальцем мне в грудь, – Но не у брата. Вы же друг друга ненавидите!

– Будет проще, если я скажу, что ты съела лсд? Так тому и быть. Доброй ночи, Руми.

Потом спустились на улицу и гуляли по Парижу.

– Тесное у вас знакомство с Руми, я смотрю... это ещё одно имя из длинного списка твоих женщин?

Соврать или нет? Пока я думаю, она наблюдает за мной с улыбкой, прекрасно понимая, что я спал с Руми.

Алиса всё-таки удивительная. Иногда мне кажется, что между нами нет 11 лет разницы, ведь её решения наполнены зрелостью и какой-то непостижимой мудрости. Она не станет ковыряться в моём прошлом, скорее просто поинтересуется и адекватно воспримет информацию, но бить посуду не станет.

Хотя горло перерезать может... если сильно разозлить. Хотя не факт, что Софи убила Алиса. И всё же я бы не хотел причинять ей боль своими рассказами о сексе с другими женщинами, тем более, что студенческий грешок с Руми... был далёк от сексуальной победы, мы были жутко пьяными и секс получился... лучше не вспоминать эту позорную минуту.

Она останавливается и хитро смотрит на меня:

– Я ничего не сделаю Руми, можешь не беспокоиться. Прошлое в прошлом, но только если ты меня поцелуешь.

Об этом можно не просить, ведь мне нравится целовать эти губы. Она жутко возбуждается от этого, всего один поцелуй, и Алиса забывает про всё вокруг, а я наблюдаю как её тело жаждет продолжения.

Приятно видеть мою девочку цельной. Без разделения на Квин и Алису.

– С Квин проблем больше нет?

– Я и есть Квин, – улыбается она мягко и выпускает черноту глаз, – Квинтэссенция по имени Алиса. Помню своё прошлое, наслаждаюсь настоящим и... – глаза снова серые, – ...Мечтаю о будущем с тобой.

– А прошлые воплощения?

– К несчастью, а может и к счастью, я не знаю то, что знала Квинтэссенция в прошлых жизнях. Но я всё ещё с лёгкостью об этом догадываюсь... это интуиция – опыт моей силы, пронесённый сквозь время.

– Признаться, я очень рад, что ты не обладаешь памятью Квин. Было очень жутко, когда ты рассказала мне как я родился, как Линда шлёпнула меня по моему величественному заду, как папа разговаривал с грозой... всё это жутко. Очень. Не хватало лишь фразы "Я знала тебя, Винсент, когда ты был ещё сперматозоидом в твоём отце, а Феликс был так хорош в пастели".

Аллилуйя. Никаких странных воспоминаний. Она и так слишком догадлива, эти её замашки всезнайки... "просто" укрощение стихий, необузданных Ксефорнийцев, адских гончих, бесовских волков, испуганных детей и... и меня – это и так перебор.

– Я люблю тебя, Винсент Блэквелл. – сонно шепчет моя искорка и целует меня в щеку.

– А я тебя, Алиса Блэквелл.

В кое-то веки спали в нашей постели вместе и без ссор. Как муж и жена...

...Вместе.

42. Глава

Алиса очень незаметно подкралась к комнате сына и заглянула внутрь. Её лицо выражало лишь воинственность и готовность к бою, в ней сидел зверь, готовый бросится на растерзание обидчика её любимого чада, но обидчика не было, была лишь Линда, стоявшая над кроваткой малыша, который хмурился во сне.

Лицо Линды в свете ночника отражалось в стекле окна, за которым глубокая ночь постепенно отступала, передавая эстафету ленивому рассветному солнцу, но до рассвета было ещё не меньше часа. Линда славилась своей чуткостью и милосердием, мягкостью и глубокой заботой о всех и вся. Она всегда старалась улыбаться, даже когда всё было довольно грустно, но и улыбка тогда была печальная, только Алиса знала совершенно другую сторону Линды, которая в тот момент отражалась в стекле окна.

У Алисы была своя философия об истинной сущности людей, основанная на своих собственных страхах и наблюдениях. Она не верила людям, это было следствием её недоверия к себе самой, но именно эта черта позволяла не делать поспешных выводов.

Отражение. Люди не придавали значения этому явлению, хотя Алиса знала по себе, что в зеркале отражается истинная скрытая сущность человека, и в этом, по сути, была вся философия.

То, что отражало стекло, было очень похоже на Линду, но добросердечной улыбкой там и не пахло. Пожилая женщина была сосредоточена и даже слегка брезглива, пока рассматривала спящего малыша, отчего глаза Алисы заплыли чернотой. Руки Линды потянулись к кролику, который лежал в кроватке, но не успели взять игрушку, потому внезапно за спиной женщины появилась Герцогиня с воинственным видом, которая прошептала лишь одно:

– Не вздумай лапать зверушку.

Линда испуганно отшатнулась к кроватке, но тут же успокоилась, мило улыбаясь:

– Как скажите, Леди Блэквелл. Вам лучше? Лорд Блэквелл сообщил мне приятную новость о том, что вас больше не мучают ваши ложные воспоминания.

– Не мучают, – спокойно ответила девушка, наклонив голову вбок, и прищурившись, – Но они не ложные, Линда.

Женщина добродушно улыбнулась и отвела глаза, будто высмеивая эту реплику:

– Да ведь всё просто, Леди Алиса. Сознание не выдержало магической нагрузки и придумало личность, которой нет.

– Хорошо в психиатрии шарим, да?

– Профессия такая! – пожала плечами женщина.

– Ну-ну. Я тоже немного разбираюсь в психических расстройствах, Линда. А ещё я вижу, что мои воспоминания тебя очень заботят.

Алиса стальной хваткой взяла женщину за пухлый локоть и вытолкала из комнаты, а потом придавила к стене и гневно зашептала:

– Я распорядилась, чтобы Бэт отвечала за маленького Герцога.

– Но Бэт не опытна! – в обычной растерянно-жалобной манере заговорила Линда, а в её глазах было отчаяние.

– Однако она справилась с выбором комнаты для Эндрю! – монотонно сказала Алиса, – Думаешь я не знаю? Не знаю какую комнату ты выбрала для внука Феликса Блэквелла?

При упоминании последнего губы Линды дрогнули, а брови жалобно сошлись к переносице:

– Но оттуда замечательный вид...

– Ну конечно! – повысила тон Герцогиня, – Но ведь есть ещё один аргумент: эта комната была спальней его биологического отца! Ты увидела, что мальчик родился без единого намёка на черты Феликса, и решила запихнуть его туда?

– Леди, что вы такое говорите?

– Это начало большого разговора, Линда. Я больше обладаю воспоминаниями Квин, но она сделала мне большой подарок: показала будущее, где есть отголоски прошлого. Я пережила период, когда Энди не спал, он был очень долгим, ведь я тогда была на гране безумия и не хотела ни в чём разбираться, но разгадка тайны всё же пришла: кролик. Я увезла Энди в Пемберли-Беркли и в первый же день дала ему маленького защитника от кошмаров, которого сшила Эванжелина Вейнс в далёкой ссылке для своего маленького сына, которого ей пришлось отдать. Как бы странно это ни звучало, но кролик открыл мне прошлое, в котором ты появилась неслучайно, – она сделала многозначительную паузу, в надежде, что Линда сделает чистосердечное признание, но та лишь отрицательно замотала головой, – Хорошо, тогда я продолжу сама! – она глубоко вздохнула, – 1968 год. Линда Трэй окончила медицинское училище Облионской академии, проходила практику в замке Дум, где произошло роковое знакомство...

– Это всё кролик сказал? – Линда покрутила у виска.

– Конкретно это мои наводки, чтобы заполнить дыры в прошлом, – вежливая улыбка Алисы отвечала всем требованиям поведения аристократических особ, но от неё сквозило угрозой, – ...Где произошло роковое знакомство с потрясающим Феликсом Блэквеллом, которому было 24 года. Это был тот самый момент, когда он приехал со своим отцом с предложением руки и сердца Кларине Вон Райн, которая естественно согласилась. Линда Трей влюбилась раз и навсегда в того, кто никогда не отвечал ей тем чувством, которое имеет хоть что-то общее с симпатией к женщине, хотя Феликс ценил и уважал Линду Трей. После свадьбы, Феликс увёз с собой в Мордвин молодую жену и баснословное предание, в числе коего был асклеп в лице Линды, но в столице служба не заладилась, потому что она допустила всего одну ошибку перед Герцогиней: плохо вела её беременность, отчего пошли осложнения. Тогда Линду обвинили в покушении на ещё не родившегося Герцога, и, естественно, хотели сурово наказать, но Феликс заслонил её своей широкой рыцарской спиной и отправил работать на кухню.

– Я была не виновата! Сложная беременность! Я ничего плохого не делала!

– Тут уж Бог судья, мне плевать, – осекла оправдания Алиса и продолжила, – На кухне ты исправно прослужила ещё шесть лет, и каждый божий день старалась прожить во имя Феликса, который не любил жену, но на тебя внимания не обращал. У Феликса... – деликатно заговорила Алиса, – За те шесть лет были случайные связи, которые ты покрывала, но он ни разу даже за зад тебя не схватил, да?

– Откуда вы всё это знаете!?

– Ты мне не поверишь! – улыбнулась Герцогиня, – Перейдём ко дню, когда ты потеряла надежду, и это уже история, которую поведал кролик! – глаза Алисы заискрили злорадством, – Знакомство с Эвой Вэйнс. Ты никогда не видела Феликса таким... одухотворённым! Он буквально ловил каждое её дыханием и сходил по ней с ума, но их целомудренная влюблённость длилась долго, и всё это время ты притворялась доброй подругой для бедной Эвы, которая действительно тебе доверяла. Кстати говоря, если б не ты, то Эва с Феликсом не соблюдали бы дистанцию, но ты убедила их, что любовниками им не быть.

– Но они...

– Не выдержали, верно. Интересно что в этот момент было с тобой, ведь их страсть наверняка причиняла дикую боль, но не суть... Через несколько месяцев Эванжелина обнаружила беременность и решила скрыться подальше от гнева Кларины. Ты ничего плохого в этот момент не сделала, кроме пары попыток уговорить Эву сделать аборт. В общем-то ты была согласна с её решением разорвать отношения с Герцогом, остальное было уже вторичным. Долго скитались по всяким деревням, захолустьям, и в это время ты привязалась к её пузу, в котором надеялась увидеть маленькую копию человека, который никогда не отвечал тебе взаимностью.

– Нет! – закричала Линда истошно, но Алиса в миг дала ей сильную пощёчину, глуша истерику на корню, – Я действительно люблю Винсента! – только и сказала пожилая женщина.

– Иначе: ты до безумия любишь Винсента, и именно это искреннее чувство благоговения ко всему, что с ним связанно, и завело меня в ранние заблуждения на твой счёт. Но давай на чистоту: ты полюбила его лишь за то, что он очень похож на Феликса. А вот что забавно: ты убедила Эву отдать ребёнка Феликсу и ей это... это было очень-очень-очень больно сделать. Её это чуть не свело с ума, но ты ведь даже не удосужилась помогать ей в то время, как она ушла, ведь ты навсегда стала "второй мамой" Винсента, даже просила себя так называть, но он при всей любви всё же называл тебя "няней". Ты очень любила его, заботилась так, будто это твой ребёнок, и даже снискала особое за это отношение горячо любимого тобой Феликса. Элайджу ты сразу не любила, ведь на Феликса он был вообще не похож, но нашла ему применение.

– Я не понимаю...

– Щ-щ-щас объясню! – эмоционально сказала Алиса и театрально хлопнула в ладоши, – 4 февраля 1982 год. Ночь, Мордвин. Феликс предусмотрительно выслал Кларину прочь из замка, чтобы организовать встречу Эвы с сыном, но как-то упустил из виду, что ты разбудила Элайджу своим громким разговором прямо под дверью его спальни, в котором будто бы нечаянно сказала, что сегодня в замок ворвётся любовница его отца и мать брата-бастарда, чтобы вытравить законного наследника из Мордвина. Знаешь, я почему-то уверенна, что ты прекрасно знала о страсти Элайджи к пыткам и Некромантии. Фигня в том, что Элайджа не нашёл бы место встречи, ведь он не Хранитель Мордвина, замок не подсказывал ему тайные пути, но для этого была ты. А знаешь, что потом случилось? – Алиса спокойно смотрела на Линду несколько секунд, а потом резко приблизилась к ней с яростным видом, – Эву убили. По твоей вине, но Винсент с того дня был уверен, что его мама умерла только из-за него.

Слёзы уже давно застелили глаза Линды, и она беззвучно плакала на протяжении всего рассказала Алисы, но ничего не говорила, не опровергала и не оправдывалась, потому что так всё и было.

– Не хотела... – всхлипнула она.

– Хотела, – поправила Герцогиня, – Ты хотела её смерти.

– Не хотела, чтобы мальчик это видел. Не хотела, чтобы вышло всё так!

– Вот тут ты права, ведь Винсент стал другим, и ты наверняка переживала искренне. Кстати, повесть кролика на этом заканчивается, ведь с той минутой Квинтэссенция была неоформленным облаком ещё 7 лет, а дальше я и сама всё помню. Помню, как ты снисходительно относилась ко мне, когда я появилась в замке, как присматривалась ко мне и даже защищала перед гаремом, осекая тупых девиц, когда роняли ругательства в мой адрес. Ты хорошо ко мне относилась до момента, как стало понятно какого рода энергия мне покровительствует.

– Это дьявольская энергия!!!

– Ой да ладно ты! А я хорошо помню тот осмотр и как ты на меня посмотрела, когда я спросила было ли у Эвы то, что происходит со мной. Ну это все ме-ло-чи! – Алиса снова улыбалась, – Давай перейдём к главному: к Эндрю. За Винсента мне беспокоиться нечего, ведь пока он похож на Феликса, его царственный зад в безопасности. А вот мой сын... знаешь, я ведь очень восхитилась твоей предусмотрительной заботе о Матильде в день рождения Энди, однако она странным образом заразилась и чуть не умерла вместе с плодом. Благо, что Сьюзен куда профессиональнее в вопросах спасения жизни, и её не интересует кто чей сын и, кто на кого похож. А вот ты заранее ненавидела ребёнка того человека, который убил в итоге Феликса. Там, где я пять лет жила без Винсента, роды тоже принимала Сью, уж не знаю, как так совпало, но меня рядом не было, и её убило Некромантией, которая постоянно кружится над мальчиком.

– Это след его ужасного отца!

– Согласна! Но это пройдёт, уж поверь мне. Это пройдёт, потому что я буду рядом и потому что у него есть малютка-носочный-кролик, Артемис, а теперь ещё и Винсент. Это четыре ключевых фактора, которые обеспечат ему жизнь без Некромантии. – она потёрла виски устало, – А теперь воспоминание о том, чего не будет: 4 февраля 2018 года... – начала она и запнулась, – День рождения того, кого с нами не было. Энди 4,5 года, мы смотрели альбом, где я вклеила фотографии Винсента и статьи о нём. Энди обнимал кролика и говорил, как сильно любит папу, которого ни разу не видел, а я говорила, как сильно он на него похож. Он действительно невероятно будет похож на Винсента... но не внешне, хотя эти торчащие волосы... – её чёрные глаза стали влажными, – Ты сидела в кресле и всё это время фыркала, поэтому Энди спросил, что не так. И тогда ты сказала ему, что он совсем не похож на Винсента, ведь его настоящий отец – дьявол, который гниёт и изрыгает смерть, и... что Эндрю будет таким же, а как Винсент... он никогда не будет.

– Нет! Я такого не сделала бы...

– Теперь не сделаешь, уж поверь и не перебивай! – Алиса хищно посмотрела и продолжила, – Эндрю сбежал, но я нашла его. Ты не представляешь, как больно ему было, а ведь он такой маленький... он просто не заслужил такого! Я едва убаюкала его, а во сне стёрла это воспоминание, но он всё равно сильно изменился. Он начал спрашивать о Винсенте ещё больше, требовал, чтобы я больше уделяла времени обучению, а не играм, но ведь ему даже 5 лет не было тогда! Он стал похож на Винсента настолько, что... – она покрутила пальцем у виска, – Я стала всё чаще сходить с ума. В мой последний день Элайджа пришёл в замок, а Энди зашёл в кабинет и... вышел прямо лицом к лицу отважно, хотя не помнил, тот разговор об отцовстве. Он пытался меня защитить и для этого начал самостоятельно покорять огонь, он отчаянно хотел быть похожим на Винсента, а не на Элайджу.

Линда ничего не говорила, её просто колотило от эмоций и чувств, в глазах было безумие и боль, а Алиса наблюдала за ней властно и безжалостно.

– Знаешь, это всё на половину моя ошибка. Когда я приняла Энди как своего сына, ему была неделя. Я не стала тогда разбираться кто так вредит моему малышу, я оградила его ото всех, кроме Арти, а потом очень медленно начала подпускать к нему одного человека за другим, пока не поняла, что ты – не тот человек, которому бы я доверила ребёнка. Но и тогда я не могла вырезать тебя из жизни Мордвина, ведь ты воспитала человека, которого я люблю. Энди рос, а я говорила ему, что ты его приёмная бабушка, но он игнорировал тебя с упорством... с упорством Блэквеллов! День рождения Винсента был семейным праздником, поэтому в этот день ты всегда была частью нашей семьи, но после тех слов... – Алиса наклонила голову в бок и стала напоминать играющего с добычей хищника, – У тебя ведь такое слабое сердце! Знаешь я ведь точно это знаю, потому что я держала его в своей руке, а оно так слабо билось! – она сдержано хихикнула и посмотрела в сторону комнаты сына, из которой донеслось жалобное кряхтение, – Я готова подержать твоё гнилое сердечко и сейчас, Линда Трей, но не хочу портить настроение Винсенту ещё одной историей предательства близких ему людей.

– Он тебе не поверит! Ни за что мой мальчик тебе не поверит!

– Мне и говорить ничего не надо, Линда. Я доподлинно знаю откуда взять скрытые тобою доказательства того, что я рассказала, ведь я прожила уже то, о чём ты ещё только думаешь. А теперь... теперь я тебя отпущу, но не дай бог мне тебя ещё раз увидеть. Я бы на твоём месте, немедленно собрала вещи и рванула бы в Ординарис, потому что если ты появишься в Сакрале, то я узнаю об этом и снова тебя убью.

Последнее было сказано сквозь зубы и с такой яростью, что Линда вырвалась из угла, который блокировала Герцогиня, и быстро помчалась прочь, а Алиса...

... Алиса стояла на месте и смотрела на канделябры вдоль стен коридора. Свеча, что находилась ближе к Алисе таяла медленней всего, но с каждой последующей свечой воск капал всё интенсивней, стекая по основанию, словно слёзы. Девушка грустно хмыкнула и её глаза в миг приобрели серую радужку, а лицо было преисполнено боли. Она тихо пошла по коридору за угол и увидела сгорбившегося мужа, который сидел на пуфе и прятал лицо в ладонях, а плечи его дрожали в беззвучном плаче. Алиса встала между его ног и обняла его с трепетом, прижимая к груди, а он отчаянно прижимался к ней.

– Прости... прости, я не хотела, чтобы ты услышал, – тихо прошептала она и поцеловала его в лоб, поглаживая пальцами волосы, – Винсент, прости меня, умоляю!

– Тебе не за что извиняться... – сдавленно заговорил он, – Ты прости. Я как ребёнок...

– Ты и есть ребёнок.

Она долго его успокаивала, долго гладила его больную голову, пока он не заговорил:

– Линда всегда говорила, что я похож на папу, но... – его голос сорвался, и он продолжил шёпотом, – Я ведь даже не думал, что она имеет ввиду нездоровую любовь к моему отцу.

– Милый, мне очень жаль.

– Всё было ложью. Вся моя жизнь... от первого дня и до сегодняшнего!

– Эй... Эва и Феликс были настоящими. Они любили тебя так, как я люблю Энди, а то, что я к нему чувствую... это чистое.

Винсент прижал Алису к себе крепче:

– Лис... почему со мной всегда это происходит? – спросил он и поднял на неё мокрые глаза, которые от слёз и порозовевших склер казались ещё ярче, – Все. Все... Линда, мама, папа, Грег, Кэсси, Уолтер, Ирэн, мой погибший сын, бывшая жена... блядь! Ещё и брат сводный! Я про остальных даже говорить не буду... и в каждый раз больно, словно впервые...

– Я рядом, помнишь? – она нежно ему улыбнулась и начала целовать в мокрые глаза снова и снова, – Я буду рядом, пока ты не прогонишь.

– Обещаешь?

– Уже пообещала!

– То была Алиса Лисовская Пемберли-Беркли в моём сне, а теперь всё наяву, и ты уже Блэквелл, а Блэквеллы...

– Держат слово, – закончила она и улыбнулась, – Я буду рядом, покаты не прогонишь, Винсент, и это моё слово, слово Блэквеллов.

– Никогда не предавай меня.

– Я всегда буду делать лишь то, что в твоих интересах, обещаю.

– Вольная трактовка.

– Правильная! – поправила она.

Он снова зарылся в её объятиях, потому что лицо мужа исказила новая волна боли, когда он в очередной раз вернулся к осознанию предательства Линды:

– Ты убила её в том будущем?

– Я много кого убила, милый. Тебе будет неприятно узнать каким ужасным человеком без тебя я могу быть. То, что от меня осталось в том будущем, ты бы никогда не узнал. Меня съедало чувство вины, но я не могла жить. Уолтер пытался сдерживать мою магию, но я срывалась всякий раз. Ты прекрасно знаешь, что я за человек, мы оба знаем. Только рядом с тобой я становлюсь лучше, это мой единственный стимул, но там... в том будущем тебя не было. Я строила планы, двигала фигурки по карте, я покупала людей, чтобы размножать их, как стадо баранов. Я сделала это даже с Марком.

– Ты стала как я, – сделал вывод он.

– Нет. Ты борешься за идею, а я жила по твоему сценарию, даже не пытаясь бороться.

– Алиса, – позвал он хрипло, – Ты ведь не знаешь, каким я был до нашей встречи. Я был тлеющим углем, действовал по тому же самому плану, что написал себе давно. Появилась ты и всё изменилось. Появилось вдохновение, и я начал переписывать сценарии, начал бороться с новой волной энтузиазма, я обрёл новую цель. Ты вдохнула в меня жизнь в буквальном и переносном смысле, мне лишь жаль, что папа не увидит меня таким, и тебя... тебя тоже не увидит.

Он снова углубился в тяжёлые воспоминания, а Алиса села на его колено и заглянула в глаза:

– Я разрешаю тебе напиться, Винсент.

Он хмыкнул и потянулся к её губам:

– Мне правда это очень нужно.

– Я подменю тебя с утра, – и она поцеловала в его жаждущие губы, которые искали защиту и ласку, – Но завтра вечером ты только мой.

– А что будет завтра вечером?

– Увидишь.

43. Глава

– Это что, чёрт подери, такое?! – возмущалась Алиса, прогоняя рукой облако дыма, которое ей в лицо выпустил Артемис, закуривая сигару с наглой улыбкой.

Послышался истеричный глупый, но дружный смех её мужа, Дрейка, Дэна Рида и Риордана. Был уже обед, на который Алиса спустилась из кабинета Винсента, котором работала с рассвета.

– А-а-али! – весело развёл руками Дрейк и притянул её за талию к себе, утыкаясь в её плечо своим пьяным лицом.