Текст книги "Вопреки. Том 4 (СИ)"

Автор книги: Анна Бэй

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 21 страниц)

Алиса вышла из конюшни:

– Ты что не уходил отсюда?

– Нет не выходил, – буркнул он, – Я спал.

Алиса смотрела на него и щурилась от солнца. Её рука потянулась к волосам Винсента и достала оттуда солому, а потом поправила его взъерошенные волосы:

– Слушай, не обижайся, но тебе надо помыться.

– От меня смердит лошадьми? – он удивлённо поднял брови, а она приблизилась к нему очень близко, привстала на носочки и понюхала.

– Нет, ты пахнешь собой.

– Пахну собой? Это ведь плохо, да?

– Я не говорила, что это плохо... – она нахмурилась.

– Тогда зачем мыться?

– Ну... – она улыбнулась, – Шесть часов в седле и как следствие на тебе пыль всего Сакраля.

Она взяла его за руку и повела за собой в Мордвин, а он по пути себя нюхал и морщился. Погода была отличная, воздух свежим, а солнце ласковым. Алиса тащила за руку мужа, и он покорно шёл за ней, как провинившийся ребёнок.

– Ты же знаешь, что я не забуду эту перепалку, – бурчал он.

– Какую из?

– Хороший вопрос... я вообще ничего не забуду, но Сьюзен и Артемис...

– Слушай, всё, что я знаю об отношениях между мужчиной и женщиной, это что третий – лишний. Никогда, не при каких обстоятельствах нельзя быть этим третьим, потому что в этом случае будешь вечно виноватым. Пусть сами разбираются.

– Она уверенна, что между тобой и ним что-то есть.

– Я сплю в нашей спальне. У нас уговор туда никого не водить, помнишь?

– Да.

Алиса остановилась и повернулась к мужу:

– У нас ведь не в первый раз этот разговор. Дело не в Артемисе, верно? Дело в том, что ты во мне не уверен, потому что у нас нездоровые отношения. Давай зреть в корень, а не искать козла отпущения, ладно?

– Разумно. Лис... – он тяжело вздохнул, – Прости меня за это, – он показал пальцем на её посиневшее запястье.

– Не сахарная, не растаю. У меня были травмы и посерьёзней.

– Не хочу ссорится, мне ведь скоро ехать...

– А ты можешь... остаться? – осторожно спросила она и подняла на него глаза.

– Лис... милая... ты на меня так жалобно смотришь.

– Тебе нельзя уезжать, – она взяла мужа за руку и поцеловала его пальцы, – Останься.

– В следующий раз обязательно, но я должен, – он провёл пальцами по её щеке, – Это очень важный визит, мы на гране масштабной провокации.

– Винсент, прошу... – настаивала она, но он лишь виновато улыбнулся и отрицательно покачал головой:

– Прости.

Он не ожидал, что она себя поведёт подобным образом: она села на колени и обняла его ноги очень крепко:

– Пожалуйста. Тебе нельзя уезжать. Клянусь, я не буду тебя провоцировать, слова поперёк не скажу, просто останься. – а потом она подняла на него тревожный взгляд, – Останься со мной.

– Алиса, встань... – он поднял её за локти и прижал к своему сердцу, которое билось в сумасшедшем ритме, – Хорошо, я останусь. Нельзя отказывать моей Герцогине, но... ты обещала быть паинькой.

21.

Глава 21

Я шла за ним и не знала куда мы идём. Не в спальню явно.

– Что делать будем? – спросила я, но он не ответил.

Странно себя ведёт, очень странно.

Мне снова дурно, когда он рядом, не могу думать, хочу его, особенно когда он вот так делает всё по-своему. Я занималась кристаллами для Алекса, когда он выдернул меня без объяснений и повёл куда-то. Пахнет свежестью, ведь наверняка принял душ после дороги.

– Нам нужно быть вместе на виду, – говорит он задумчиво.

Готова быть с ним всегда и везде, ходить за ним тенью, но... он странный. Иногда такой... умопомрачительно соблазнительный и вместе с тем заботливый, мне кажется, он смотрит на меня не отводя глаз, так, что у меня кружится голова. А потом, словно кто-то щёлкает переключатель, и он вот такой, как сейчас.

Хочу оказаться с ним наедине, но вокруг слишком много людей, которые смотрят на нас с благоговением и без конца сгибают спины и колени, приветствуя. Парк... он ведёт меня на веранду? Там же постоянно кто-то шныряет!

– Мы проведём время здесь... – тихо говорит он и садит меня на мягкие цветные подушки в тени симпатичного почти невесомого шатра, – Мне нравится, как ты тут всё переделала. Уютней стало.

Мне тоже нравится. Лиловые и бирюзовые подушки на мягких диванах очень подходит для нашего привата. Жаль, что свечи не горят, зато пахнут хорошо.

Слуги принесли нам ланч и мы вкусно поели в тишине под звуки трелей птиц. Винсент не проронил ни слова, что-то обдумывая, но я ловила в его взгляде то, что меня обычно напрягает: он снова что-то решил.

Не говорит, не прикасается, держит былую дистанцию... плохи дела.

– Что мы будем делать дальше? – спрашиваю я, не зная куда себя деть.

Он щёлкает пальцами, нервничает. Знаю, что борется с вредной привычкой в этот момент. Это плохо для человека, который каждую секунду борется с магией.

– Ты можешь закурить, Винсент, я не против...

Взгляд его глаз был благодарным, но сам он такой зловещий и неприступный, но, по сути, очень ранимый.

Небрежность, властность, соблазн и точность в каждом движении – это про него. Из его пальца вспыхивает пламя, зажигая сигару, а потом его губы выпускают облачко дыма, а голова запрокидывается вверх, чтобы клубы пошли вверх, а не на меня.

С ума схожу от его мощной шеи, да и вообще от каждой части его тела... он садится в более непринуждённую позу, пока курит, и эта поза победителя, каким он и является. А я... я полулёжа устроилась на подушках к нему боком. Да, вид у меня наверняка не самый целомудренный, но я ведь я с мужем, который смотрит на меня прищурившись и всё о чём-то напряжённо думает, пуская дым.

– Герцог, Герцогиня... – послышался голос Бэт, на которую Винсент лениво перевёл взгляд.

А я захотела свернуть шею хорошенькой Бэт, на декольте которой задержалось внимание моего мужа. Он облизал губы, а я в мыслях устроила Апокалипсис, стирая с лица земли всех особей женского пола, грудь которых более выпуклая, чем дверца плательного шкафа. Руки Бэт протянули Винсенту набор шахмат, в которые мы с ним когда-то играли, и это было ответом на вопрос "что же мы будем делать дальше".

Бэт присела в реверансе и пошла к замку, а Винсент украдкой взглянул на неё, что не ускользнуло от меня, а потом она внезапно посмотрел на меня и хитро улыбнулся.

– У Риордана хороший вкус... – сказал он невозмутимо.

Будь я хладнокровней в этот момент, то что-нибудь бы ответила, но во мне кипел ураган эмоций. Мы по-прежнему молчали, но это молчание было таким информативным, что хотелось кричать. Мой гадский муж не торопясь расставлял шахматы, что всецело приковало моё внимание, ведь эти руки... такие чувственные. Каждую фигуру он брал как-то по-особенному, медленно подносил её к нужной позиции на доске и нехотя отпускал. Было так тихо, что я слышала, как горит сигара, а, когда Винсент затягивался, мне становилось жарко...

Мои руки нервно дёрнулись к медальону, который спасал меня от тревоги и навязчивых мыслей, но в этот раз не помогало.

– Знаешь, самое время сделать ход... – хрипло проурчал он мне, пристально глядя за моими действиями.

Он меня читает... а я веду себя так глупо! Кусаю медальон, тереблю волосы... как возбуждённый подросток.

Поднимаю руку, чтобы телекинезом передвинуть фигурку, но в этот миг Винсент скрещивает руки на груди и хамски улыбается, потому что уверен, что я испытываю слабость.

Чёрта с два, я не дам этому говнюку считать меня слабой. Привстаю, чтобы сделать ход вручную, специально наклоняясь достаточно низко, чтобы перед изумрудными глазами мелькнула моя грудь. Раз я мучаюсь, пусть и он мучается.

В момент, когда я склоняюсь над шахматной доской, Винсент хватает медальон, не давая мне разогнуться и чуть притягивает меня к себе. От него пахнет сигаретами и туалетной водой... сногсшибательное сочетание.

– Нечестный бой, – тихо шепчет он мне на ухо, – Будет сложно играть, если ты каждый ход будешь вот так передо мной наклоняться. Сядь ближе... – последняя фраза была на выдохе и прокатилась уже по моей шее вместе с несбыточным прикосновением его губ, которые прошли мимо, так и не задев меня.

Напряжённое дыхание всё-таки сорвалось с моих губ, а в глазах Винсента появились шальные искорки. Я села ближе, но держа дистанцию, равно, как и он, и мы начали шахматную битву. Это был не поединок, а именно битва, потому что в воздухе было напряжением, создающее шум в ушах.

Как назло, солнце стало греть ещё сильнее, накаляя воздух, от которого я не могла спастись даже под этим уютным шатром. Пальцы Винсента скользнули к пуговицам его рубашки и медленно расстёгивались одну за другой до самого пупка, открывая мне вид на его сногсшибательный торс. Я едва перевела взгляд на его лицо, но в этот момент он пристально и хамски на меня смотрел:

– Ваш ход, Миледи... – он облизывает губы и переносит вес вперёд.

– Ты что делаешь!? – не выдержала я, оказываясь очень к нему близко.

– Что ты имеешь ввиду?

– Не прикидываясь идиотом, Винсент!

– Мщу, – просто говорит он и улыбается, – За те два миллиарда раз, что я сдерживался из-за тебя. Начиная с первой прогулки в ортоптере... Жарко? – произнёс он снова хрипло, убрал прядь моих волос с плеча и резко одёрнул руку, потому что его ударило током.

– Жарко... – я привстаю на коленях перед ним, сидя на всё том же мягком диване, оказываясь выше него, а он смотрит на мою шею.

Мы замерли, будто до этого никогда не были близки. Жар прошёл по моей коже, которая жаждала прикосновений его рук, и я смотрела на его губы с жаждой. Он медленно дышал, нарочито контролируя своё дыхание, ведь у Винсента всегда всё под контролем. А я... не хотела ничего контролировать, даже своё дыхание, которое сбилось.

Он приоткрыл губы и медленно произнёс с той самой хрипотцой, от которой у меня сносит крышу от желания:

– Всего.Один.Поцелуй.

Всего три слова, всего один поцелуй? Почему один? Почему лишь поцелуй? Что случилось?

Все вопросы после, потому что сейчас...

Он очень медленно скользнул рукой к моей шее, притягивая меня к своим губам, а у меня побежали мурашки, когда почувствовала соприкосновение. Мы целовались медленно, глубоко, Винсент... требовал. Требовал меня, проникал языком очень глубоко, нежно и вместе с тем властно. Внезапно я почувствовала, как его уверенная рука, держащая мою шею дрогнула. Он прижал меня крепче, скользнул по шее вниз, я за бралась на него сверху и опрокинула его на мягкие подушки. От страсти я начала задыхаться, но поцелуй не прекращался, а потом...

Секундная вспышка моей силы и всё прервалось. Винсент часто и глубоко дышал, смотря в мои глаза, а я боролась с Квин, которая вырывалась наружу так не вовремя.

Я видела такую грустную улыбку дважды: в Марселе и во время битвы за Мордвин.

– Тебе повезло со мной, ведь я могу помочь тебе, – томно говорит он и дуновение прохладного ветерка касается моей кожи, вместо него.

– О боже... – срывается с моих губ, и я понимаю две вещи: он не станет дотрагиваться до меня, потому что снова так решил – это раз, и два – я в свою очередь не стану перед ним больше унижаться и просить этого, как бы запредельно соблазнителен он не был.

Падаю на гору подушек рядом и смотрю вверх на ткань шатра, натянутую под старой ивой. Винсент смотрит на меня долгое время, пока не начинает зевать.

– Я подарю тебе вибратор, милая... будешь трахать себя до искр. Сама.

Поворачиваюсь к нему и смотрю как засыпает самый важный человек во всём мире.

Тот, кому я больше не нужна.

22.

Глава 22

Он вытерся полотенцем, обвязал его вокруг пояса и вышел из ванной. Алиса стояла у трельяжа и готовилась к приёму. Тонкий кроткий халатик с мелким рисунком скрывал её соблазнительные формы, а волосы пышной копной спадали на спину. Девушка привстала на носочках и облокотилась на трельяж одной рукой, а второй подкрашивала свои пышные завитые ресницы. Блэквелл залюбовался зрелищем, ощущая нарастающее возбуждение в паху.

– Винсент, мне не комфортно... – тихо сказала она.

– Трельяж высоковат, да? – как будто не понимая о чём она, спросил он.

– Это да, но дело ведь не только в твоём трельяже для переростков. Ты слишком пристально смотришь.

Он подошел к ней и встал за её спиной, осторожно касаясь края халата:

– Какой... маленький кусочек ткани. Это халатом называют? – он облизнул губы, – А ты получила мою навязчивую посылку?

– С пометкой "Только попробуй выкинь и Риордан будет ночевать в псарне"? Да, милейший дар, Милорд, благодарю, – она сказала это бесстрастно, продолжая красить ресницы, – Что?

– Подошло? – сахарно улыбаясь спросил он.

– У меня стандартная фигура, чего бы не подошло?

– Ты смущаешься?

– Я не привыкла получать в подарок бельё от мужчин и принимать его с угрозой здоровью моим близким.

– Стоп. То есть просто получать бельё от мужчины – ты привыкла?

– Ты даже представить себе не можешь, на что шли твои Лорды, чтобы затащить меня в постель, – бурчала она себе под нос, игнорируя агрессию мужа, – Бельё, одежда, адские щенки, драгоценности... чего там только не было!

– Ты же ничего не приняла?

– А сам как думаешь?

– Надеюсь, что ничего. Ты назовёшь мне имена всех, кто дарил тебе подарки, – приказал он, – Убью всех.

– Хороший план. Останешься без союзников! – украдкой улыбнулась она, – Совсем один, Винсент, прямо как в твоих социопатических Утопиях!

– Вообще не смешно.

– Не смешно просыпаться среди ночи и видеть портреты твоей матери и бывших жён, учитывая, что двое из перечисленных на том свете.

– И что, мне твой портрет туда повесить!?

– Учитывая мой страх снова попасть под власть Квин? Моё отражение – не самая успокаивающая вещь, которую ты мог бы придумать.

Её брови взлетели вверх, она буравила взглядом Винсента, смотря на него через отражение в зеркале.

– Не говори глупости, у тебя чудесное отражение, и сейчас ты его не боишься, – не сдавался он, но отвернулся, чтобы не отвлекаться.

– Потому что смотрю на тебя.

Он резко обернулся и посмотрел звериным взглядом.

– Я сниму портреты, если ты покажешь мне бельё. Не в коробке, а на себе.

Она развернулась в нему лицом и сложила руки на груди, хищно улыбаясь:

– Только портер Эвы ты повесишь внизу, там, где полагается висеть всем твоим родственникам. То же касается и Ирэн.

– А Ниэлин не прошла твой кастинг?

– Не прошла, но билет в ад за твоего сына я ей готова выписать.

– Ирэн по правилам не должна там висеть, – отстранённо произнёс он, – Там место только тем, кто продлевал поколения Блэквеллов... официальным путём, поэтому я и маму туда не вешаю.

– Тогда внеси поправки в эти ебучие правила. Все должны знать, что ты рождён Эвой Вэйнс, и что Ирэн была лупоглазой овечкой, судя по изображению, – бесстрастно заговорила Алиса, – Без шуток, Винсент. Тебе надо перестать держать своё прошлое в рамках этой комнаты. Ты – хозяин Мордвина, законный наследник и Верховная власть Сакраля. Если эти идиоты пикнут про количество твоих жён или происхождение твоей матери, то... – она ловким движением развязала пояс халата, открывая перед мужем вид на тёмно-фиолетовый атласный заниженный корсаж, который идеально сидел на её теле, на нем болтались подвязки. Алиса игриво улыбнулась и закончила фразу, – ...То их разразит гром и молния твоей мстительной третьей жены.

Слова, сказанные Алисой, тронули Блэквелла до глубины души. Они подняли его самые сокровенные страхи, которые он сам не мог признать, а она в два счёта проникла в самую глубь. И сделала это с таким изяществом и соблазном, что у него пропал дар речи. Он стоял и смотрел в её распахнутый халат открыв рот и дивился чудесному зрелищу. Всё сидело идеально, и он даже представить не мог, что этот цвет может так идти женщине.

– Чего ждёшь? – игриво спросила Алиса, а он сделал шаг к ней на встречу и протянул было руку, чтобы прикоснуться к ней, но получил шлепок по ладони, – Винсент, уговор был только показать тебе. Я показала, а ты посмотрел. Бегом снимай портреты! – она цокнула и развернулась обратно к зеркалу, снова привстала на носочки и начала наносить бальзам для губ.

Блэквелл покорно пошёл выполнять команду, зачарованный своей женой. Сняв три портрета, один из которых был перевёрнут к стене изображением, он спрятал их в гардеробную, а потом вернулся к Алисе.

– Как ты это делаешь? – тихо спросил он.

– Что именно? Ведь тебя явно не уроки мэйкапа заинтересовали? – она хитро посмотрела на него.

– Манипулируешь мной... – хмуро ответил он, а потом уже улыбаясь прибавил, – Бельё мне не нравится.

– Что!? – возмутилась она и нахмурилась.

– Сними, я его верну.

– Чёрта с два, я тебе его не отдам!

– Почему?

– Во-первых, ты врёшь, у тебя полотенце едва держится на бёдрах, – она немного смутилась, – А во-вторых, это бельё мне нравится! Оно... настоящее, – последние слова она произнесла себе под нос почти шёпотом.

– Что значит "настоящее"? Конечно настоящее...

– Да забудь.

– Я оставлю его тебе, если объяснишься.

Но Алиса не хотела объясняться, она отошла в гардеробную и начала расстёгивать крючки корсажа.

– Алиса, ты что делаешь!?

– Снимаю. Ты так сказал.

– Я сказал тебе объясниться. И до сих пор жду объяснений, – он скрестил руки на груди и вскинул брови, в ожидании. Он видел, как Алиса нервничает и хмурит брови, знал это выражение лица: она скрывала что-то, стыдилась, – Ты с места не двинешься, пока не скажешь в чём причина.

Вместо слов, она скинула халат размашистыми движениями и в полёте встряхнула его, как будто выбивая пыль. С яркого куска ткани с орнаментом не полетела пыль, а сошли краски, он превратился в бледно-голубое заношенное платье для рабынь гарема Мордвина, которое ей когда-то принесли и положили на кровать, в тот самый день, когда Винсент привёз её в замок.

Рука потянулась к щетине, и Блэквелл нервно потёр подбородок, подбирая слова и гася гнев. Алиса увидела его терзания и закатила глаза, вновь превращая бледно-голубую тряпку в халат и одевая его поверх корсажа:

– Да ладно, вот только не надо делать такое лицо, Винсент.

– Мне всегда было интересно откуда ты берёшь одежду, но этого я не ожидал: это рабская тряпка.

– Я тебе больше скажу: я и есть раб, всегда им буду. Забыл? – она проявила свои метки на запястьях и показала ему.

– Завтра к тебе придёт портной, снимет все мерки, и чтобы я этого больше не видел, ясно?

– Ну и что изменится?

– Это будет настоящее. Ты достойна большего, и я правда не хочу больше видеть эту штуку на тебе, – он сбросил халат с её плеч осторожным движением, – Одежда вообще лишняя, когда дело касается твоего тела, – в его глазах блеснули озорные огоньки, и он шумно вздохнул.

Алиса подняла халат с пола и стремительно вышла из гардеробной, а Винсент запрокинул голову и шумно вздохнул тому, что в очередной раз она выскользнула из его рук. Спустя минуту он начал выбирать себе одежду для приёма, сопровождая всё комментариями:

– Что у тебя в голове, женщина? Я просто не хочу, чтобы моя жена ходила как оборванка, кормящая свиней. В этом ходят низшие рабы, Алиса, мне это не нравится! На что ты обижаешься, а?

Он услышал лишь недовольное фырканье где-то в глуби комнаты и улыбнулся. Он выглянул из гардеробной и увидел, как Алиса раскинулась на их кровати и смотрела в потолок нахмурившись. Он подошёл к ней, и она тут же села, глядя снизу-вверх.

– Быть рабой проще, чем я думала, быть магом и воином – элементарно, играть в политике сложнее, но ещё куда ни шло. Но то, что сейчас происходит... я вообще не понимаю, как себя вести. Не понимаю, что можно, а чего нельзя: сидеть в рабской позе или стоять по стойке "смирно", молчать или говорить то, что думаю, держать субординацию или...

– ...Или?

Вместо слов, она посмотрела на полотенце повязанное на его бёдра, а потом на него, глядя снизу-вверх на него. Его член был напряжён уже давно, и полотенце это плохо скрывало.

– Скажи, предыдущие браки были похожи на этот? – спросила она и её лицо стало жалобным.

– Нет, – покачал головой он.

– Тогда я права: это какой-то бред.

– Интригующий бред.

Секунды отделяли его от того, чтобы сорваться и нарушить уговор с Квин, ведь Алиса сидела перед ним в красивом белье на его кровати, смотрела снизу-верх мутным взглядом. Она была так красива и сексуальна, её ноги были едва заметно раздвинуты, что зазывало мужа исполнить супружеский долг.

– Я открыл счёт... – сорвалось с его губ, а Алиса захлопала глазами в непонимании:

– Какой счёт?

– Изменил тебе.

Она отвернулась и перестала дышать, а спустя несколько секунд, которые растянулись в вечность, повернулась со спокойным видом, говоря лишь одно:

– Мы опаздываем.

23.

Глава 23

Он галантно подал ей руку, но она проигнорировала этот жест и пошла рядом молча. Перед дверью в обеденную залу, Алиса остановилась и сказала ему:

– Пошли меня на это задание.

– Там опасно.

– Да, я знаю. Я хочу поехать.

– Лис, там опасно, повторяю.

И тогда она посмотрела убийственно:

– Прекрати. Прекрати держать меня в клетке, я всё равно вырвусь, ты знаешь.

– Не в этот раз.

Он знал такой взгляд Алисы: в них были искры разрушающей энергии, то был хрустальный взгляд.

– Ну и что ты мне сделаешь, Алиса Блэквелл? – спросил он жёстко, – Снова встанешь на колени? Или предашь? Выторгуешь свободу?

– Увидишь.

– Не вздумай! – рыкнул он, выставляя перед лицом Алисы указательный палец, – Не смей противостоять мне, у тебя ничего не выйдет!

Алиса не отводила взгляд, но рукой толкнула дверь, наполненный гостями, за которыми они должны были играть свою роль. Её губы прошептали тихо:

– Проверим. Мы обязательно это проверим это. Прямо сейчас...

Он настороженно посмотрел на неё, пытаясь прочитать её, но это давалось с трудом. Они вошли в зал, молча играя на публику, гости восторженно приветствовали чету Блэквеллов. Винсент и Алиса были подобны богам в своей властности и неземном величии, они притягивали взоры всех присутствующих, энергия будто была сосредоточена на них.

Они сидела за столом рядом, почти касаясь друг друга, но не говорили между собой, хотя обменивались холодными взглядами. Винсент искоса наблюдал за женой, да и за всем гостями, которые в этот день были сами не своими. Споров на столом было слишком много, как и гнетущих взглядов, в один миг Блэквелл даже уловил движение стражи к оружию, но жестом дал отбой к действиям и сам унял пьяных мужчин. Всё выходило из-под контроля, он едва успевал гасить споры в зачатке и тогда его осенило. Он медленно перевёл взгляд на жену, которая сидела молча и со странной недоброй улыбкой смотрела на гостей, которые тут же начинали спорить.

– Прекрати! – приказал он ей, но ничего не изменилось, – Что ты делаешь?

– Ничего! – она сказала это с прежней улыбкой, а медальон не выдал признаки лжи, – Ничего, душа моя.

– Ты – причина их гнева.

– Нет, не я, – снова улыбнулась она, и это снова было правдой, – Я – следствие.

– Когда почему это происходит?

– Потому что я не выполняю своё обязательство, – она изящно кивнула, – Я игнорирую грязь, которую принесли в твой дом эти люди.

– Наш. Наш дом, Алиса.

– Твой дом. – холодно сказала она и сделала большой глоток вина, – Твои гости, твой дом. У меня есть только моё платье, медальон, шахматная фигурка белого ферзя и шкатулка. Саи, бельё и коня засунь себе в свой благородный королевский зад, я к ним больше не притронусь. И магию я больше чистить не буду.

Винсент посмотрел на неё пристально и довольно долго пытался прочитать, но Алиса была за своей бронёй, которую он преодолеть не мог, и видеть это было больно:

– Что мне сделать, чтобы сменить гнев Герцогини на милость? – сухо спросил он.

– Останься дома, а меня пошли на рудники. Я буду так любезна, что возьму саи и сяду на Крема, ведь они нужны именно для этого.

– Это опасно, – повторил он.

– Опасно для Архимага? Будучи Примагом я была и в более горячих точках.

– Ты теперь моя жена, я должен беречь тебя.

– Жена... – повторила она и снова улыбнулась, – В твои обязанности входит выполнение прихотей жены?

– Прямо говори.

– Уже сказала. Ваша жена, Милорд, хочет поехать на рудники вместо вас.

– Нет и точка.

– Тогда привыкай к миру без меня, – спокойно сказала она и осушила бокал.

Эта реплика леденяще отозвалась в сердце Блэквелла, который опешил. Воск закапал на гостей с люстр и канделябров от стремительно тающих свечей.

– Что ты... что ты имеешь ввиду "мир без тебя"?

– Мир без меня будет выглядеть вот так! – она рукой указала на спорящих с новой силой людей, – Они не понимают почему злятся, а дело лишь в грязи, которая проходит через них с каждым вдохом. Знаешь, что забавно? Ты не можешь мне приказать чистить магию по одной простой причине: Лимбо будет противоречить моей метке Силы.

Винсент не зал что делать, хотел что-то сказать, хотел сбросить с Алисы надменное выражение лица, но не мог это сделать при всех. Он поймал на себе взгляд человека, который всё время наблюдал за четой Блэквеллов:

– Какое трогательное зрелище: прямо душа в душу, да, Герцогиня? – ехидно и нарочито громко отметил Риордан, поднимая за них фужер шампанского. Он широко улыбнулся и пытался сделать глоток, но жидкость не лилась ему в рот, превратившись в кусок льда, – Мило, очень мило: лёд. Это от ваших пылких отношений всё замерзает, я понял.

– Риордан, а с каких пор ты так искромётно юморишь, м? – холодно спросил Герцог, – Ты бога благодари, что шампанское застыло у тебя в фужере, а не в глотке, вот тогда бы и я посмеялся! Вообрази: в следующий раз так и будет, и никто меня не остановит... – он смерил Алису коротким пренебрежительным взглядом, но она пропустила это мимо.

Артемис и Винсент сверлили друг друга взглядами какое-то время, а потом Риордан склонился над ухом Алисы и, пристально глядя в глаза её мужу, прошептал ей что-то и погладил по голове, отчего она прикрыла глаза и закусила губу.

– ...Не забывай, – прошептал он ей чуть громче и прикоснулся лбом к её волосам, и Алиса сделала к нему встречное движение, будто ища близости. Винсент сжал вилку в руке с такой силой, что серебро покорилось ему и податливо погнулось.

– К утру весь Сакраль будет говорить о том, что я делю жену с каким-то охуевшим идиотом, – сквозь зубы рыкнул он Алисе, – Потрудитесь скрыть от всех интрижку! – его голос звучал как сталь, хотя он пытался скрыть злобу изо всех сил, которую спустя пару мгновений попытался вложить в прощальный взгляд, которым смерил Артемиса, – Риордан, последнее предупреждение. Самое последнее. Такое последнее, что к утру тебя подадут с омлетом.

В подтверждение своей угрозе он скрутил вилку в узелок с лёгкостью, будто это была атласная лента. Риордан смотрел, прищурив глаза, а потом слегла дотронулся до плеча Алисы, которая залпом осушала фужер с шампанским, и ушёл прочь. Приём подошёл к концу, а Винсент украдкой поглядывал на Алису с тревогой: она смотрела в пустоту с застывшим выражением тревоги. Так продолжалось несколько минут, пока там действительно не послышался шум и быстрыми шагами к ним приближался Лорд Картер, выглядевший мертвенно-бледным.

– Начинается, – тихо прошептала Алиса и побледнела.

– Лорд Блэквелл, Леди, – поклонился Картер, – Брайк пал. Когда я уезжал, волна двинулась уже к городу и... – он протянул рапорт, – К утру должны взять Парборийские рудники.

Винсент не выдавал эмоций, но слегла побледнел. Он взял бумагу и пробежал по ней глазами крайне сосредоточенно.

– Отдохни, Картер.

– Через сколько ты двинешься туда?

– Через сорок минут.

– Я тоже поеду, там мои люди.

Дождавшись, когда мужчина уйдёт, Алиса схватила локоть мужа и с чувством зашептала:

– Послушай меня, пожалуйста! Ты не видишь то, что вижу я! ОСТАНЬСЯ! – последнее слово прокатилось оглушающим громом по коридорам Мордвина.

Его глаза сверкнули гневом:

– Миледи, благодарю вас за чудесный день, вы сыграли роль жены как надо, – он наклонил голову и процедил сквозь зубы, – Ты не покинешь замок, пока я не вернусь, не сможешь телепортироваться за пределы Мордвина, не пошлёшь на помощь, пока я не призову, – чеканил приказ он, обрубая Алисе все пути, – Я поеду туда хочешь ты этого или нет.

– Вот и езжай! – она толкнула его в грудь, – Провались оно всё пропадом, и ты вместе со всем прочим! Ты погубишь своим упрямством и себя и меня, Винсент Блэквелл, гори в аду!

24.