Текст книги "Вопреки. Том 4 (СИ)"

Автор книги: Анна Бэй

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 21 страниц)

– Проводник. Но мы оба знаем, что маг может обойтись без проводника...

– Ты сама сказала, что любой маг – сам проводник. То есть ты – лучший в мире проводник.

– С этим я спорить не стану, – грустно улыбнулась она, – Лучшая, среди посредников – это должно успокаивать меня всю оставшуюся жизнь, – она зарылась в его объятиях сильнее, почти спрятав голову, и уткнулась носом в бицепс мужа, – Раз так, то не надо меня защищать от твоего выдуманного проклятия, ладно? Я – твой проводник, самый износостойкий, я выдержу.

Он инстинктивно протянул свою руку к её безымянному пальцу левой руки, на котором был его перстень с изумрудом.

– Скучаешь по нему? – спросила Алиса хрипло, – Это твой камень, ты привык к нему...

– Он в надежных руках! – он схватил губами её мочку уха и оттянул, слегка покусывая, Алиса шумно вздохнула и чуть изогнулась, повернув своё лицо к мужу. Она закрыла глаза, наслаждаясь моментом, а Винсент медленно обводил губами её тонкие черты лица, слегка дул, будоража все нервные окончания Алиса, пока не нашёл её губы. Они неспешно целовались, сквозь сбитое дыхание и томные вздохи.

– Как Люцифер? – спросила Алиса, переплетая свои пальцы с пальцами мужа.

– Лучше, чем мог бы быть. Этот отморозок собрал все стрелы на свою шкуру, – с плохо скрываемой грустью пробормотал Винсент, – Не в первый раз он вытащил меня.

– Он хороший друг. У тебя есть ещё друзья?

– Плохая тема. У меня вообще с людьми не ладится, если ты не заметила.

Алиса замолчала, массируя руки Винсента самозабвенно, она изучала каждую подушечку на его больших ладонях, каждый сустав, пока он не издал мурчащий звук:

– Это очень приятно. Мне никто никогда так не делал.

– Ну, значит, у меня появилась какая-то значимость, это то, что может быть только между нами, договорились? – тихо предложила она, – А мне нравится, когда ты меня греешь. Только ты так можешь.

Он улыбнулся и снова зарылся в её волосах лицом, вдыхая аромат. Счастье растекалось по его жилам, он хотел кричать об этом, хотел вот так сидеть вечно, но знал, что всё это так зыбко.

– Мне всё же надо пописать, – смущенно и недовольно прошептала она, – Отпусти.

– Нет, – захихикал он, – Ты вернёшься букой.

– Винсент, да я сейчас лопну! А ну-как пусти немедленно! – вырывалась она, но он не ослаблял хватку, а наоборот прижимал сильней и покусывал её шею, отчего она громко засмеялась, – Прекрати!

– Ты плохо просишь, – интригующе произнёс он, – Давай поторгуемся?

– Чего ты хочешь? Я ведь и так это сделаю, ты же знаешь.

Винсент глубоко вздохнул и пробрался губами к её уху, он тихо и вкрадчиво зашептал:

– Я хочу... вернуться домой к жене без ссор и скандалов, хочу видеть в ней то, что вижу сейчас, что видел тогда, когда мы были в башне после приёма в честь нашей свадьбы. Алису, которая мне рада, – Алиса оцепенела и напряглась, – Нет, Лис, не статую-Алису.

– Тебе нужно, чтобы я всегда была... довольной?

Он фыркнул и закатил глаза:

– Да нет же, не перевирай! Ладно, иди писай. Но подумай о том, что я тебе сказал, ладно?

Алиса завернулась в простыню и встала, стремительно уходя в туалет. Винсент сидел не больше минуты, смотря туда, куда только что ушла его жена, а потом медленно встал, ощущая себя не в своей тарелке. Он натянул брюки, поднял её вещи, аккуратно провел по ним рукой и прижал к себе с трепетом. Ожидание её появления было мучительным, воздуха, казалось, стало в три раза меньше, поэтому он открыл окно, впуская прохладу утра в кабинет. Ещё через пару минут появилась Алиса, и с её лица снова исчезла беззаботность, которую он так любил.

– Я постараюсь, – произнесла она как-то отстранённо, помогая себе жестами, – Ладно? Я очень постараюсь найти эту грань между силой и человечностью.

– Хочешь поговорить об этом? – не слишком уверенно предложил Винсент.

– О человечности? С тобой? – она вопросительно подняла бровь и слегка улыбнулась, – Плохая шутка, прости. Хорошо, я действительно хочу тебя спросить, как ты это делаешь.

– Это ведь ты меня научила, – он скрестил руки на груди и сел на край письменного стола, – Помнишь?

– Научила и показа – разные вещи. Плюс... наша сила разная, ты же знаешь. Дело ведь не столько в Квинтэссенции, сколько в Некромантии...

– М? – он нахмурился, ожидая объяснений, – Давай-ка подробней.

– Квин меня защищала, а не поглощала, – сухо ответила Алиса, пристально глядя на мужа, – От Некромантии.

– Ммм... да, я заметил, что она тебя защищала, как она берегла твоё тело. Странно, что ты дала имя своему Альтер-эго, ведь вы нераздельны. Ты – и есть она, – он испытывал взглядом Алису, ну ничего на её лице не дрогнул ни один мускул. Она долго стояла и внимательно слушала, а потом повернулась к окну, стоя спиной к Винсенту, который продолжал говорить, – Лис, у тебя раздвоение личности, это нормально, учитывая те экстремальные нагрузки, которые ты испытываешь. Я запретил тебе использовать силу, чтобы твой мозг успокоился, чтобы ты стала... цельной! Но это... не обезопасило тебя от реальности, в которой нагрузок меньше не стало. Квин – это ты, это та часть тебя, которая справляется со всем, это простая самозащита, – он осторожно взял чистый листок бумаги со стола, скомкал его и бросил в Алису. Она резко развернулась, выставила перед собой руку, направляя силу из ладони к летящему в неё комку и разряд тока воспламенил бумагу. До Алисы не долетел даже пепел, она снова стала воинственной, несмотря на обнаженное тело, прикрытое шёлковой простынёй, – Справляешься ты, Алиса, никто другой.

Блэквелл с хитрым взглядом подошёл своей львиной походкой к девушке, замершей в одном положении, взял её ладонь в свою, переплёл свои пальцы с её пальцами, но Алиса по-прежнему стояла как статуя. Винсент проскользнул второй рукой по прохладному шелку к талии девушки, ловким и быстрым движением запрокинул её назад, почти ставя на мостик, но не теряя контакт с её холодными глазами и страстно зашептал:

– Ты не обманешь меня, ведь я знаю, что за холодной стеной, в той тусклой комнате всего одна женщина, горячая и страстная.

– Откуда ты знаешь? – тихо спросила она, глядя отстранённо. Её волосы касались пола, простыня прикрывала тело по-прежнему, но теперь держалась только от соприкосновения тел мужчины и женщины.

– Я был с вами обеими, и авторитетно заявляю: Квин – это твой механизм самозащиты.

– Знаешь...

– Эй! – предостерегающе перебил он её и поцеловал в соблазнительную ключицу, – Я не говорю, что Квинтэссенции нет, не преуменьшаю её значимость. Я знаю, что сила никуда не исчезает, что она вечна, что умирают лишь люди, но ты – часть этой силы, а она – часть тебя. Ты принимаешь всё вокруг в истинном свете, даже меня, но на себя у тебя не хватает места? Не отвергай себя.

В глазах Алисы была целая загадочная Вселенная с миллионами оттенков тайн, которые Блэквелл хотел понять, но не мог зацепиться. Её лицо было спокойным и умиротворённым, таким же красивым как всегда, а неразгаданное в её виде притягивало с невероятной силой. Винсент улыбнулся, понимая, что в своих руках в эту минуту он держит величайшее из сокровищ человечества, сильнейшее оружие и самое удивительное из созданий на свете одновременно.

18.

Глава 18

– Привет, – улыбнулся я, когда увидел Алису у себя в кабинете снова.

Что-то забыла или, может, уже соскучилась? Улыбаюсь мысли о том, что она снова голодна в том самом смысле, который кипятит мою кровь. Я готов... я всегда готов! Прошло всего пара часов, как она телепортировалась отсюда к нам домой, и мне приятно снова её видеть.

Моя. Не хочу с ней расставаться...

Стояла у окна ко мне спиной и смотрела куда-то вдаль, а в стекле отражались чёрные глаза.

Никогда не привыкну к этому чёрному взгляду. Мне в эти минуты тревожно, что однажды она не вернётся, ведь у неё по-прежнему нет мостика, а проходить каждый раз через боль... сможет ли она?

– Класс! – монотонно произнесла она, – Честно... я не ожидала. – она повернулась ко мне и вид её был устрашающим, – Я ведь много Блэквеллов знала, и все они держали обещания.

– Квин?

– Бинго. Не перебивай. – она скрестила руки на груди и продолжила, но я уже и сам понимал о чём пойдёт разговор, – По факту обещания конечно не было, ведь мне не хватило доли секунды, но я, признаться, думала, что угроза смерти твоей "Ангела неземного" тебя хоть как-то напугает. И знаешь, что я вижу?

– Знаю.

– А я всё же не поленись тебе это сказать, Винсент Блэквелл: вижу я не мою Алису, а твою Алису. Алису Блэквелл! Это что за экспромт?

– Я хотел её защитить. Тебя защитить.

– Да что ты? Ты запретил ей... запретил меня!

– Это обычный манёвр восстановления психики, Квин. Вы раздвоились...

Сейчас, собственно, я вижу тоже самое, поэтому:

– Ты ведь вернёшь мне её?

– Я ещё очень подумаю, прежде чем тебе ответить! Знаешь, я ведь хочу обзывать тебя и ругать, но Лимбо даже эту приятную мелочь не даёт мне сделать.

– Ты можешь ругаться...

– МУДАК! ТЫ МУДАК! Я говорила тебе, чтобы ты держался от неё подальше, вместо этого тебе, идиоту, пришла в голову мысль жениться! А что за рандеву у вас сегодня было?

– Бог свидетель, я пытался держать член в штанах! Ты довела меня... Алиса в смысле.

– Пошёл бы и трахнул кого-нибудь, тебе не привыкать!

– Но она так хотела...

– А если она яду выпить захочет, ты нальёшь ей?

– Нет конечно.

– Тогда уясни одно простое тождество: ты для Алисы – яд! Всё это наше замужество... магический брак, будь он не ладен...

– Я не могу ей сопротивляться.

– Послушай меня... – она пыталась говорить спокойно, – Я помню всё то, что видели мои воплощения, и я помню тебя. Ты видел Эву впервые в более или менее сознательном возрасте, но уже тогда её любил. Где Эва? Нет Эвы. Где твоя белобрысая овечка Ирэн? В земле гниёт. Кого ты там ещё любил? Были такие? Где они сейчас?

Сука.

Пытаюсь не слушать, но я не могу не слушать голос моей Лис. Как же больно...

– Эй... не сходи с ума, – снова спокойно говорит она и кладёт руку мне на плечо. Руку моей Лис..., – Я к чему веду. Мне будет больно, но я перерожусь рано или поздно. Да, такой как Алиса не будет ещё пару тысяч лет, но я всё равно буду жить, ведь я – энергия. Иногда она хочет умереть, но и жить она хочет, поверь мне, ведь она каждый раз отчаянно возвращается через боль, но даже это не самое страшное. – она посмотрела закрыла глаза и вздохнула, – Больнее всего будет тебе. Такой боли ты ещё никогда не испытывал, это не сравнить ни с чем. Ты самый сильный маг, который когда-либо ходил по земле, соизмерима с твоей силой будет и боль, а значит... это хуже описаний ада, хуже бокала Некромантии.

Я почувствовал, как съезжаю по стене, а перед глазами всё плывёт. Горло сдавило, дышать... я не могу дышать. Я не хочу знать о мире без моей девочки.

– Винсент... – тихо прошептала она и села рядом с тобой, – Сердце?

– Да...

– Это лишь отголосок.

– Её смерти?

Ушла от ответа. Она взяла мою руку и начала делать тоже, что парой часов ранее моя Алиса, и это меня успокаивает. Сердце начало восстанавливать ритмы, в глазах начало проясняться.

– Мама умерла из-за меня? – тихо спросил я, – Она была первой жертвой, принесённой ради моей жизни. И первой женщиной, которая причинила мне боль.

Квин почему-то улыбнулась, будто бы в этом есть хоть капля смешного.

– Нет... первой женщиной была не она.

– В каком смысле? Ты про мою мачеху? Папа тогда не позволял нам пересекаться.

– И не о ней, – снова улыбка, – В момент, когда ты увидел свет, я уже знала, что ты самый сильный человек, ходивший под солнцем. Знала, что иначе быть не может, но твоё появление... – она погладила меня по голове, и я прищурился от удовольствия, – Ты с первой секунды был другим, ведь даже не заплакал, настолько ты был спокоен и невозмутим. Повитуха шлёпнула тебя, и тогда ты куксился от обиды, заплакал, но нехотя.

Забавно даже! Не думал, что Линда – первая женщина, которая заставила меня чувствовать боль.

– Я не знал этого.

– Вряд ли она бы стала упоминать, как ударила будущего Суверена Сакраля по его розовой попе, – она улыбнулась, но тут же нахмурилась, – Сила во всех проявлениях пришла к тебе вместе с жизнью, Винсент Блэквелл, и ты должен быть сильным.

– Но Алиса... я становлюсь слабым, когда она рядом.

– Держать дистанцию – это то, что ты всегда умел.

– Квин, пожалуйста! Должен быть другой способ.

– Ты можешь рискнуть её жизнью и проверить, но тогда спрячу её. Я спрячу её от тебя так, что ты никогда не найдёшь.

С этими словами она встала и медленно пошла по кабинету, разглядывая предметы на письменном столе.

– Завязывай с выпивкой... – скомандовала она и послала разряд тока в мой Финилонский виски, – Твоё сердце не справляется с нагрузкой, тебе нельзя это пить.

В эти минуты я её ненавижу. Она отнимает у меня Алису, секс, алкоголь... что ещё? Курить я бросаю и сам...

Смотрю на виски и у меня пропадают все слова. Из горлышка валит необычного цвета дым, что значит...

– Заебись! – вслух роняю я, – Меня травят? МЕНЯ?

– Очевидно да. Раньше бы такого не допустил. Из-за Алисы ты хреново соображаешь, Винсент. Видишь? Эта твоя "любовь" никому не на пользу. Твоя задача убить Некроманта, я помогу, но Алису не трогай.

– Брачные сигилы не разорвать.

– Знаю, – она закатила глаза, – Придумай что-нибудь. А я... то есть Алиса будет высылать тебе выпивку.

Она была готова раствориться в воздухе, но я остановил:

– Квин! Квинни, пожалуйста, дай мне побыть с ней в последний раз. Без рамок, без ограничений...

– Нет.

– Квин! Она нужна мне... она – моя жизнь.

Обернулась через плечо и закрыла глаза:

– У вас будет много дней в одной спальне, а близости больше не будет, но ты можешь поцеловать её на прощание.

Исчезает, а я беру в руки бутылку и залпом выпиваю содержимое, ведь яд испарился, но лучше бы он был там, потому что я снова хочу сдохнуть, только... нельзя. Каждый человек, обретая жизнь, имеет право на смерть, но не я. Я держу ответ за всю грёбанную магию и весь Сакраль, в добавок приобрёл существо, которое упорно не даёт мне умереть. Я влюбился в неё, но не могу быть с ней, и всё это так запутанно, что из ушей валит пар... Что мне делать? Как мне быть дальше от своей жены? Мне выселить её из нашей спальни? Можно ли целовать её на ночь? Вряд ли... можно смотреть на неё? Можно хотеть её, когда занимаюсь сексом с другими женщинами? Можно подать руку, когда она упадёт? Взять на руки, если она устанет?

Так и не показал ей северное сияние, и уже, видимо не покажу. Покажет кто-то другой, кто будет целовать её на крыше в северной башне... он будет трогать её, вдыхать её запах, доставлять ей удовольствие, слушать её стоны...

Пустая бутылка полетела в стену и рассыпалась на осколки с шумом.

Снова теряю контроль.

В двух часах деревня Нацуса, а там форменная мисс Тибэн, которая с удовольствием раздвинет свои мясистые ножки.

Я всегда знаю, что делать, но сейчас сомневаюсь. Передо мной два пути: один короткий бок о бок с Алисой, а другой... в одиночестве.

И я делаю шаг.

19.

Глава 19

Пятью днями ранее.

Удар под дых со всей силы, которую Архимаг Роланд Вон Райн мог вложить, но Уолтеру было лишь смешно. Он сплюнул кровь и смеялся негромко, только это раздражало его отца и брата больше, чем любая другая реакция.

– ПРЕКРАТИ РЖАТЬ! – крикнул Алистер и Уолтер перестал смеяться, но по-прежнему улыбался.

– Чем обязан такому тёплому визиту, отец?

– Ты чего добивался? – тихо спросил старый Граф, который испепеляюще смотрел на младшего сына и искал в кармане своё успокоительное, – Свадьба, Уолтер. СВАДЬБА! Ты говорил, что цепная реакция будет подобна атомной бомбе, но я не ожидал, что Блэквелл женится на своем рабе! КАК ЭТОГО ВООБЩЕ МОЖНО БЫЛО ОЖИДАТЬ?

– Уверяю, взрыв будет такой, что Ординарис сотрясёт ударной волной! – снова улыбался Уолтер, – Позже.

– Мы не вбили клин между Блэквеллом, Квинтэссенцией и Советом!

– Но мы посадили кошку с собакой в одну клетку! – парировал Уолтер, – Они и раньше делали жизнь интересней своими склоками, вообрази, что будет сейчас?

Алистер скрипуче рассмеялся и захлопал в ладоши:

– Сын, ты сам того не ведая творишь то, что мне на руку! Если ты думаешь, что сделал Блэквеллу одолжение, то ты ошибаешься, потому что всё выйдет, по-моему, так или иначе. Мы придём к одному с большими или меньшими потерями, но сейчас... сейчас из-за брака Блэквелла с нашей девочкой, Говард присоединяет Гринден к нам, Кэмптон тоже близок к объединению, мы подберёмся к южной Фисарии, но там сидит Ноксен, обиженный на Блэквелла по многим причинам. Форт Аманта будет так же нашим ближайшим соседом и того и гляди отскочит на нашу сторону, ведь Блэквелла там никогда не любили. Но знаешь, что самое блестящее?

Уолтер задумчиво слушал и отстукивал чечётку пальцами, сводя концы с концами:

– То... что к этому моменту Блэквелла уже может не быть?

– Вот именно. Останется лишь Герцогиня, с которой легко будет договориться, ведь девочка не сможет управлять государством. Ты уже ничего не сможешь сделать, Уолтер, Эклекея уже приняла поддержку Энтони Саммерса и с этим оружием они вот-вот приедут в ловушку, где Винсент Блэквелл простится с жизнью...

– Винсента не убьёт вечная сталь.

– Естественно, но, ранит, а ведь упрямец не берёт в походы своих асклепов! Дело за малым. Осталось лишь стравить напоследок мужа и жену, чтобы Алиса снова не помешала, а для этого... – Алистер улыбнулся, – Знаешь, для этого даже делать ничего не надо, ведь им только повод дай!

20.

Глава 20

Люцифер недовольно фыркал от усталости, несясь по пути к Мордвину с большой скоростью. Дорога домой была непрерывной, Блэквелл гнал коня без остановок:

– Ну же, Люц, не обманывай! Уж я-то знаю, что в тебе дури на десять таких маршрутов! Делаю поправку лишь на твою травму... когда вернёмся, обещаю, что проведёшь с ней время, – загадочно прошептал коню на ухо он и Люцифер воодушевлённо заржал.

Отряд отстал от Блэквелла ещё несколько миль назад, ведь лишь Ксефорнийцы могли преодолевать подобные расстояния с такой скоростью, а позволить себе содержание этой породы лошадей – удовольствие не для скупых. Наконец, когда Винсент заехал под защитный купол своих владений, он почувствовал, как сильно соскучился по дому и по той, кто теперь был нераздельной с ним частью.

Они не виделись всего четыре дня, но это было мукой для Винсента, сердце билось в надежде скорее увидеть её хитрые глаза, дотронуться до её густых волос. Герцог улыбнулся и пришпорил коня, преодолевая последнюю милю. Подъезжая к конюшням, он спрыгнул с коня, взял его за морду и сказал:

– Иди в стоило, я приведу её к тебе позже, обещаю.

И Блэквелл как мальчишка побежал в замок, перепрыгивая через три ступеньки.

В холле он встретил Николаса Ноксена с сестрой и супругой, его старшего сына Авеля, слугу Франческо, Дронго Флэтчера и Эдварда Стоуна, градоначальника Мелсамбриса. Они сильно удивились, увидев Блэквелла, и тут же сменили тему:

– Не ожидали вас сегодня, Лорд Блэквелл! – приветствовал Ноксен, – Только что говорил Стоуну, что надо бы внести в ваш график Мелсамбрис.

– Я бы с ещё большим удовольствием принял бы там вас, Герцог, с вашей очаровательной супругой! – учтиво кланялся Стоун, – Как вы на это смотрите?

– Положительно, только бы в расписание внести, – улыбнулся Блэквелл вежливо и поднял взгляд на винтовую лестницу, где уловил движение.

По лестнице с кованными перилами бежала Алиса, приподняв полы пышного платья с многочисленными рюшами. Блэквелл не очень любил кринолины в женской моде, но это платье была таким лёгким и очаровательным, что он тут же пересмотрел отношения к этому элементу женского гардероба. Алиса легко преодолевала многочисленные ступени и выглядела взволнованной. Рюши из светлой лёгкой ткани колыхались под потоками воздуха, длинные распущенные локоны светлых волос пружинили и развивались. Сквозь разноцветные витражи проникало солнце, словно ища волшебный облик девушки, которая выглядела как сказочная принцесса. Его принцесса.

Алиса нахмурила брови и дунула на прядь волос, которая настойчиво лезла ей в лицо, а потом встретилась взглядом с Винсентом и беззаботно улыбнулась, затмевая своей улыбкой всё остальное, что творилось вокруг. Блэквелл отчего-то замер, словно боясь одним лишь дыханием развеять наваждение, он не улыбался, но и глаз отвести не мог. Он всё наблюдал за тем, как Алиса уже не бежала, а спокойно приближалась к нему, борясь с отдышкой.

Присутствующие поклонились Герцогине, а она одарила их вежливым приветствием:

– Доброе утро, – её голос прозвучал ласково, делая утро действительно добрым. Она остановилась в паре метрах от Блэквелла и присела в реверансе, – Лорд Блэквелл!

Она подняла на него хитрые глаза, он увидел румянец на её щеках и, наконец, улыбнулся. Убедившись, что дышать можно, что всё вокруг вполне реально, ему осталось проверить лишь одно: настоящая ли перед ним Алиса, поэтому он преодолел два метра, разделяющих их, взял в ладони её лицо и притянул к себе, но их губы не встретились, потому что Блэквелл не позволял.

– Вот-те на... – закашлялся Стоун, – Никогда не видел такого...

Блэквелл поднял её за талию над собой:

– Пошли, я обещал Люциферу, что ты его пожалеешь! – не обращая внимание на окружающих, сказал он.

– За что жалеть? Он ведь выздоровел?

– Да, только я гнал его от Парборо до Мордвина без остановки. Новый рекорд 6 часов.

– ...Лорд Блэквелл! – как оказалось, не в первый раз обратился к нему Ноксен, – А где ваш отряд?

– О... где-то. Отстали от меня четыре часа назад, думаю, будут к вечеру. Лошади выдохлись. Я возьму новый отряд, – сказал он между делом и поставил Алису на ноги.

– Снова уезжаете, Милорд? – спросила она.

– Да. Планы изменились, мой "тур" продлевается ещё на несколько дней, – он подставил ей локоть, который она обхватила рукой, и они вместе пошли к конюшне.

– Куда в этот раз? – спросила Алиса, когда они вышли из замка.

– Что-то неладное на рудниках. Ерунда.

– Не ерунда. Разреши мне поехать.

– Думаешь, что справишься лучше? – усмехнулся он.

– Ты вымотался, тебе нужно отдохнуть.

– Поэтому я приехал сегодня домой, – он погладил её руку, – Отдохну и снова в путь.

– Упрямый! – фыркнула Алиса.

Добравшись до конюшни, они пошли к стойлу Люцифера, который стоял запряжённый и ждал. Винсент неторопливо распрягал своего уставшего коня, пока Алиса обнимала большую чёрную морду, из соседнего стоила слышалось фырканье Крема, и Винсент улыбался, смотря на всё это. Его от Алисы отделял стоящий между ними мощный чёрный конь, присутствию которого Блэквелл был впервые не рад. Блэквелл взял мокрую губку из ведра и начал смывать пот с мускулистой шеи Ксефорнийца, а Алиса делала тоже самое по ту сторону бока коня. Всё это происходило при полном молчании, лишь фырканье лошадей нарушало тишину, а потом Винсент услышал, как Алиса тихо замурлыкала какую-то песенку себе под нос, и замер. У неё было спокойное и умиротворённое лицо, её волосы снова обозначили свои законы физики, пренебрегая закон притяжения, Алиса сдерживала свой чудесный голос, который преодолевал течение музыки с лёгкостью, Винсент заслушался и не сразу заметил, как перед его носом в воздух начали подниматься капли воды от губки, которой он мыл Люцифера. Он осторожно осмотрел конюшню и увидел, что не только вода перестала подчиняться гравитации, но и всё остальное: грива и хвост его коня, солома на полу, пшено, ткань попон, висящих на стенах. Воцарилась странная, умиротворяющая атмосфера и, казалось, что даже воздух замер, слушая тихое пение Алисы, которая подняла взгляд на мужа и резко замолчала, обрывая свою магию. Гравитация взошла на трон с былой уверенностью, перенимая эстафету у смущённой Герцогини, которая, недоумевая, смотрела на мужа и хлопала ресницами:

– Что? – спросила она виновато.

– Что это было?

– Бесконтрольная магия, кажется...

– Ты даже в спокойном состоянии теряешь контроль?

Она отрицательно замотала головой:

– Я просто задумалась... и это ведь было безопасно!

– О чём задумалась?

– Ммм... – хитро улыбнулась она, – О том, как хорошо дома.

– И всё? Ты только что опустила ниже плинтуса Исаака Ньютона, низвергнув закон всемирного тяготения лишь потому что "дома хорошо"? – усмехнулся он.

Он не ожидал такой перемены в её глазах, потому что было в них что-то необъятное, неизвестное, не поддающееся осмыслению.

– Гравитация осталась лишь гравитацией, просто центр притяжения сменился.

– Сменился? Дай догадаюсь: он переместился домой? То есть сюда.

Она кивнула и снова начала мыть Люцифера, но уже молча. Блэквелл мялся несколько секунд, а потом швырнул губку на пол, махнул рукой, и вода из ведра пробежалась по всей шерсти коня, смывая усталость с животного, пробегая по всей смоляной шерсти холодной прохладой. Закончив, Блэквелл слегка ударил коня по мощной шее и приказал:

– В стоило, живо!

И конь покорно пошёл на своё место, унося с собой дистанцию между Герцогом и его Герцогиней. Они стояли молча и смотрели друг на друга: он непроницаемо, она виновато.

– Ты хочешь есть? – спросила робко она.

– Нет.

– Спать?

– Нет.

– Ты был в седле почти всю ночь.

– Я привык.

– Тогда что? Чем я опять тебя разозлила? – в её голосе зазвучали стальные нотки, – Тебя раздражает, что Мордвин – мой дом? Или что я пою?

Он отвёл глаза и посмотрел на пыль под ногами:

– Кое-что случилось, Алиса, – ему было неприятно это говорить и больно, поэтому голос звучал тихо и напряжённо.

– И ты не хочешь мне говорить... – она не спрашивала, а утверждала, задумчиво глядя за реакцией мужа. Алиса громко вздохнула и пошла из конюшни, но Винсент схватил её за запястье.

– Куда ты собралась?

– Не знаю.

– Знаешь.

– Что тебе от меня надо!? – закричала она и лошади одна за другой начали недовольно ржать и фыркать.

– Я... очень хочу, чтобы день, когда я пришёл на рынок за тобой, не случился. – рыкнул он, но хватку не ослабил, – Алиса, беги!

Адреналин всецело захватил его телом, он был марионеткой в руках первобытной ярости, которая появилась внезапно. Соблазнительная перспектива потери контроля одолевала разум, отодвигая доводы рассудка на задний план, и Алиса увидела борьбу в глазах мужа: его зрачок пульсировал в намерении выпустить черноту.

– Чёрт! – тихо прошептала она, – Нет-нет-нет, не надо...

Зрачок лопнул, выпуская черноту, и Винсент сдавил запястье Алисы с большей силой так, что она сжала зубы, но ничего не сказала, а лишь положила вторую руку ему на сердце. Под её пальцами прошёл ток к знаку, который она поставила когда-то, и чернота в глазах Блэквелла ушла, возвращая изумрудную радужку. Он похлопал в недоумении глазами, а потом потёр виски устало:

– Опять... Лис? Прости, я, кажется немного... – он не договорил, потому что увидел, как судорожно Алиса хватает воздух и как в её глазах наворачиваются слёзы. Он ужаснулся, когда понял, что сжимает её запястье с такой силой, что вот-вот сломает и резко разжал хватку, – Я снова сделал тебе больно.

Но Алиса уже не слушала, потому что достала из потайного кармана сай и надрезала им шнуровку корсета: она задыхалась в оковах плотно сдавливающей клетки дамского гардероба. Развернувшись спиной к мужу, она резко пошла к стойлу со своим конём, и по пути скидывала корсет и подъюбники, оставшись только в лёгком платье с пышной юбкой в пол. Алиса ловко забралась на не запряжённого коня, Винсент кинулся ей вслед со словами:

– Алиса, прости, я не хотел. Я обещаю больше... я постараюсь больше с тобой так не поступать!

Но Алиса была уже за маской хладнокровия:

– Ерунда. Дело ведь не в тебе.

– Во мне конечно.

– Нет.

– А в чём?

– В том, что мы всё-таки с тобой встретились. И ничего уже не вернуть.

С этими словами Крем сорвался с места и понёсся прочь туда, куда глаза глядят. Винсент точно знал, что Алиса не хочет сейчас его видеть, поэтому не было смысла мешать её уединению. Она не любила, когда люди видели её слабой, и ненавидела, когда Винсент видит её слёзы.

– Ну не бухти, Люц, я сам на себя зол, – успокаивал он недовольного коня, – Но она вернётся сюда, и мы будем её ждать, да?

Только он лёг на сено, как понял, что смертельно устал и хочет спать. Глаза непроизвольно закрылись, и он даже не заметил, как уснул. Внутренние часы отсчитали приблизительно два часа прежде чем он начал слышать сквозь сон посторонние звуки.

– Зачем ты это сделала? – прозвучал знакомый голос, и Блэквелл узнал в нём Артемиса Риордана, – Ты же знаешь, что этим ты ничего не исправишь!

– Ты знаешь почему! – женщина всхлипывала, Винсент напрягся, чтобы вспомнить, кому он принадлежит этот голос.

– Перестань на неё злиться!

– Легко сказать! Ты всюду бегаешь за ней, как заколдованный! – и тут он узнал голос Сьюзен, – Ты хоть бы раз признал...

– Сью, меня раздражает эта тема. Я не буду больше об этом говорить с тобой. Успокойся, пожалуйста.

– Но я ведь знаю, что между вами что-то было! Скажи мне, Артемис, ты ведь занимался с ней сексом? Когда!? – её голос звучал не столько истерично, сколько выпытывающее.

– Глупое ты создание, отстань!

– Просто скажи, в последнюю неделю вы трахались?

– Придержи язык, когда говоришь о Герцогине! – рявкнул Артемис, и внезапно этой репликой немного расслабил Блэквелла, – Сьюзен, прекрати опять разводить сырость!

– Просто ответь!

– Пусть она тебе сама ответит, раз ты мне не веришь... вон она едет! Чёрт, она вроде опять не в духе, – Артемис сделал несколько шагов в сторону подъезжающей лошади и обратился к Алисе, – Али, малышка, объясни этой истеричной особе какие порочные связи между нами были в последнюю неделю!

– Самые грязные супер-порочные греховные сношения, – без эмоционально ответила Герцогиня, – Вы в своём уме? Что вы тут устроили? Сью, ты почему опять плачешь? Эта скотина тебя обидела?

– Всё в порядке, Герцогиня.

– Вы... опять вместе? – куда деликатней спросила она.

– Да! – решительно ответила Сью, но Артемис в этом так уверен не был.

– Арти, – выдохнула Алиса тяжело, – Что за цирк?

– Не могу убедить её закрыть эту тему.

– Меня не вмешивайте. Если вы расстались, сошлись и снова расстались, то я здесь не причём. Мне этот ёбанный титул даром не нужен, но уж так вышло, что моя репутация подставит моего мужа, так что отстаньте от меня со своими склоками. Артемис, ты меня понял?

– Да, малышка, прости. Я это улажу, не злись, пожалуйста.

Винсент слышал, как они замолчали на несколько секунд, он встал и стремительно пошёл к ним. Выйдя на улицу, он увидел, как Алиса стоит и сверлит взглядом Сьюзен, которая жалобно всхлипывает.

– Закончили разборки? – рявкнул Блэквелл, – Сьюзен, у тебя выходной что ли? Риордан?

Под его тяжёлым взглядом они разошлись в разные стороны, и Блэквелл повернулся к угрюмой Алисе:

– Как думаешь, как мне на это реагировать?

– Как-нибудь по спокойней желательно, хотя можешь войти в транс, но это уже не оригинально, – спокойно ответила она и повела Крема в конюшню.