Текст книги "Развод с Альфой. Трое волчат, которых ты бросил (СИ)"

Автор книги: Ангелина Сантос

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 18 страниц)

Глава 9. Страницы, которых нет

Глава 9. Страницы, которых нет

Оскар не вернулся через два дня.

На третий от него тоже не было вестей.

Кайран говорил, что дорогу могло размыть после грозы, а я каждый раз отвечала, что знаю, как выглядит осенняя дорога и не нуждаюсь в объяснениях.

На самом деле я просто нервничала.

Дети чувствовали это.

Особенно Леон.

– Ты опять смотришь на ворота, – сказал он за завтраком.

– Я смотрю в окно.

– На ворота.

– Они находятся за окном.

Марк поднял голову от тарелки.

– Ты ждешь Оскара?

– Да.

– А он привезет книгу?

– Надеюсь.

– Ту, где написано про нас?

– Мы пока не знаем, написано ли там про вас.

Лея размешивала кашу, хотя уже несколько минут не ела.

– Но про серебряных волков есть.

– Возможно.

– Ровен видел.

– Очень давно.

– Он сказал, что видел рисунок.

– Да.

Марк задумался.

– А вдруг там был не волк, а собака?

Леон посмотрел на него.

– Серебряная собака под тремя лунами?

– Почему нет?

– Потому что это глупо.

– Может, раньше такие были.

– Серебряные собаки?

– Старые породы.

Лея поставила ложку.

– Марк, если в книге была собака, зачем Ровен так испугался?

Марк открыл рот.

Подумал.

Закрыл.

– Ладно. Наверное, волк.

Я улыбнулась.

За последние дни дети почти перестали воспринимать собственные изменения как что-то страшное.

Леон уже несколько раз чувствовал зверя внутри, но нового полного обращения не было. Рана на боку заживала быстро. Слишком быстро для человека, но нормально для пробудившегося оборотня.

Марк каждый день проверял ногти, хотя я запретила специально злиться или пытаться вызвать когти. Один раз они показались во время ссоры с Леоном и исчезли прежде, чем он успел обрадоваться.

У Леи серебристый след под кожей появлялся еще дважды.

Каждый раз всего на несколько секунд.

Никакой боли.

Никакого жара.

Только серебро.

Мара записывала все изменения по дням.

Я старалась не думать, насколько сильно эти записи напоминали мне ожидание неизвестной болезни.

Дети не были больны.

Я повторяла это себе ежедневно.

Просто мы понятия не имели, кем именно они были.

Снизу хлопнула дверь лечебницы.

Я автоматически прислушалась.

Леон поднял голову.

– Кайран.

– Уверен?

– Да.

Марк засмеялся.

– Ты теперь всегда знаешь.

– Он громко ходит.

– Нет.

– Громко.

– Оскар громче.

Лея посмотрела на братьев.

– Вы измеряете людей по шагам?

– Я нет, – сказал Марк. – Это Леон странный.

– У тебя когти.

– А у тебя руки светятся.

– Перестаньте, – сказала я.

В дверь кухни постучали.

Кайран вошел только после ответа.

За последние дни он привык спрашивать.

Я тоже начала привыкать к тому, что он спрашивает.

И это было опаснее, чем его прежние приказы.

К приказу легко сопротивляться.

К нормальному поведению – гораздо сложнее.

– Доброе утро, – сказал он.

Марк сразу спросил:

– Оскар приехал?

Кайран посмотрел на него.

– Еще нет.

– Тогда зачем ты?

Я прикрыла глаза.

– Марк.

– Что?

Кайран усмехнулся.

– Очень теплый прием.

– Я просто спросил.

– Пришел предупредить, что днем уеду к северной дороге.

Я подняла голову.

– Зачем?

– Навстречу Оскару.

– Он что-то прислал?

– Ночью пришел гонец.

Я сразу встала.

– И ты говоришь только сейчас?

– Потому что гонец пришел ко мне в трактир, а не сюда.

– Что в письме?

Кайран достал небольшой сложенный лист.

– Немного.

Я взяла.

Почерк Оскара был быстрым, местами почти неразборчивым.

"Нашел упоминание. Нужны еще сутки. В основной книге части записи нет. Кто-то вырезал листы. Везу то, что успел переписать. Не показывай Совету до моего возвращения."

Я перечитала.

Потом еще раз.

– Вырезал?

Кайран кивнул.

– Да.

– Из родовой книги?

– Похоже.

Марк уже встал со стула.

– Что вырезали?

Я сложила письмо.

– Мы пока не знаем.

– Но там было про нас?

– Марк.

– Я просто...

– Знаю.

Леон смотрел на меня внимательнее остальных.

– Кто мог вырезать?

Я не хотела говорить при них то, чего сама еще не понимала.

– Человек с доступом к архиву.

– Велара? – спросила Лея.

В кухне стало тихо.

Кайран медленно повернулся к ней.

– Почему ты решила, что Велара?

– Вы говорили, что она хранит книги.

– Не только она имеет доступ.

– Но она тоже.

– Да.

Лея кивнула.

– Значит, могла.

Простая детская логика.

Без страха перед именами.

Кайран ответил:

– Могла. Но пока мы ничего не знаем.

Я посмотрела на него.

– Хорошо сказал.

Он понял, что я имею в виду.

Не защитил тетку автоматически.

Не возмутился подозрением.

Просто признал возможность.

– Я поеду после завтрака, – сказал он.

– Один?

– С двумя людьми.

– Почему не ждать здесь?

– Потому что если Оскар везет документы, я хочу, чтобы он добрался.

– Думаешь, кто-то попробует остановить?

– После нападения на дом я стараюсь не исключать плохие варианты.

Это было разумно.

Я ненавидела, как часто он стал говорить разумные вещи.

– Я поеду с тобой.

Кайран нахмурился.

– Нет.

Я даже не успела разозлиться.

Он сам понял.

– Прости. Хотел сказать, что это может быть опасно.

– А я хотела сказать, что документ касается моих детей.

– Да.

– И не собираюсь сидеть дома, пока вы решаете, что мне потом пересказать.

– Я не собирался ничего скрывать.

– Хорошо. Тогда поеду.

Кайран помолчал.

– Дети?

– С Марой.

– Хорошо.

Марк возмутился:

– А мы?

– А вы остаетесь.

– Почему?

– Потому что дорога может быть опасной.

– Леон теперь волк.

– Это не делает вас взрослыми.

Леон даже не спорил.

Марк посмотрел на него с предательским разочарованием.

– Ты мог помочь.

– Она права.

– Ты ужасный брат.

– Переживу.

Через час мы выехали.

Я давно не ездила верхом далеко.

После жизни в Речном Доле лошадь использовала в основном для поездок к пациентам за городом, и уже через первый час поняла, что завтра буду вспоминать эту поездку всем телом.

Кайран ехал рядом.

Двое его людей держались впереди.

Осенний лес выглядел спокойно.

Слишком спокойно после последних дней.

Дорога шла вдоль реки, потом поднималась между холмами. Земля еще оставалась влажной после грозы. В низинах колеса старых телег оставили глубокие колеи.

Мы почти не разговаривали.

Это было непривычно.

Раньше молчание между нами не требовало усилий.

Во время брака мы могли часами ехать рядом и не искать тему для разговора. Я читала письма в экипаже, пока он разбирал отчеты. Он работал у камина, а я могла сидеть напротив с книгой.

Теперь каждая минута тишины была наполнена тем, о чем мы не говорили.

Первым заговорил Кайран.

– Ты хорошо держишься в седле.

Я посмотрела на него.

– Очень содержательно.

– Я пытался начать обычный разговор.

– Получается плохо.

– Заметил.

Я снова посмотрела на дорогу.

Через минуту он сказал:

– Ты почти не ездила верхом в последние месяцы перед родами.

Я напряглась.

– Я помню.

– Я тоже.

– Не надо.

– Что?

– Делать вид, будто мы можем спокойно обсуждать те времена.

Кайран замолчал.

– Хорошо.

Мы проехали еще несколько минут.

– Хотя, – сказала я, – может, именно это и надо.

Он посмотрел на меня.

– Что?

– Иногда мне кажется, что ты думаешь только о той ночи.

– Часто.

– А до нее было четыре года.

– Я знаю.

– И вот это хуже всего.

Кайран не ответил.

Я продолжила, потому что раз уж начала, останавливаться было бессмысленно.

– Если бы наш брак был плохим, мне было бы легче понять. Если бы ты постоянно ставил стаю выше меня, если бы мы ругались, если бы я знала, что однажды ты выберешь их...

– Я ставил стаю выше многого.

– Но не так.

Он сжал поводья.

– Нет.

– Ты был хорошим мужем.

Произнести это оказалось труднее, чем обвинение.

Кайран посмотрел вперед.

– Не достаточно.

– До той ночи – да.

– Алира.

– Я не утешаю тебя.

– Я понимаю.

– Просто именно поэтому все произошло так больно. Ты не был человеком, от которого я ждала предательства.

Кайран молчал.

– Я думала, что знаю тебя.

– Знала.

– Нет.

– Знала.

Он произнес это тверже.

Я повернулась.

– Тогда объясни, как человек, которого я знала, мог принести мне эти бумаги.

Кайран долго не отвечал.

Дорога пошла вверх.

Лошади замедлились.

Впереди показался старый каменный мост.

– Потому что я тоже думал, что знаю себя, – сказал он наконец.

Я ничего не сказала.

– Я знал, что люблю тебя. Знал, что хочу детей. Знал, что не позволю Совету управлять моей семьей. Все это было правдой, пока цена не стала реальной.

– Цена власти.

– Да.

– И ты выбрал власть.

– Да.

Простой ответ.

Без "но".

Я смотрела на его профиль.

– Почему?

– Потому что испугался.

– Стаи?

– Потерять ее.

Он тяжело выдохнул.

– Мне было двадцать девять. Я был Альфой меньше трех лет. Восточная граница почти не держалась. Мерс собирал вокруг себя роды, которые считали меня слишком молодым. Совет говорил, что если наследники без зверей останутся в доме Альфы, это станет доказательством слабости рода.

– И ты поверил.

– Да.

– Хотя сам видел троих младенцев.

– Да.

– Хотя я просила выбрать нас.

Он опустил взгляд на руки.

– Да.

Мне хотелось, чтобы он добавил что-то еще.

Не оправдание.

Может быть, объяснение, которое наконец сделает прошлое логичным.

Но никакого великого секрета не было.

Он испугался.

И выбрал.

Иногда самые страшные поступки были именно такими простыми.

У моста нас остановил один из людей Кайрана.

– Следы.

Мы спешились.

На влажной земле возле дороги были отпечатки копыт.

Несколько лошадей.

Свежие.

Кайран присел.

– Пять.

– Оскар?

– У него два человека.

– Значит, не он.

Один из охранников пошел вперед проверить лес.

Я посмотрела на Кайрана.

– Кто еще ездит этой дорогой?

– Любой торговец.

– Торговцы не сворачивают с дороги в кусты.

Он заметил то же.

Следы уходили к лесу.

Кайран выпрямился.

– Останешься здесь.

Я подняла бровь.

Он закрыл глаза на мгновение.

– Прости. Я предлагаю тебе остаться здесь, пока мы проверим.

– Уже лучше.

– И?

– Я останусь.

Он явно ожидал спора.

– Спасибо.

– Не привыкай.

Кайран ушел с людьми.

Я осталась возле лошадей.

Лес снова выглядел обычным.

Где-то кричала птица.

Река шумела под мостом.

Минут через десять Кайран вернулся.

– Никого.

– Следы?

– Старше, чем показались. После дождя сохранились лучше.

– Значит, зря испугались.

– Я предпочитаю зря.

Я посмотрела на него.

– Раньше ты говорил то же самое.

– Когда?

– Когда ставил по два дозора возле нашей спальни после угроз Мерса.

Он на мгновение улыбнулся.

– Ты ругалась.

– Потому что один стражник стоял прямо у двери.

– Это была его работа.

– Он слышал все.

Кайран кашлянул.

Я тоже слишком поздно поняла, куда завела воспоминание.

Несколько секунд мы молчали.

Потом я не выдержала и засмеялась.

Совсем тихо.

Кайран посмотрел на меня.

– Что?

– Его лицо утром.

Он тоже вспомнил.

И улыбнулся.

Не широко.

Но по-настоящему.

Момент оказался опасным своей простотой.

Мы стояли возле старого моста и вспоминали глупый случай из брака.

Как будто не было семи лет.

Как будто я могла снова увидеть человека, которого когда-то любила, не только через призму одной ночи.

Я первой отвела глаза.

– Поехали.

Он не пытался удержать момент.

Это было правильно.

Оскара встретили еще через час.

Он ехал быстро.

Увидев нас, остановился.

– Вы зачем сюда приехали?

– Тебя встречать, – сказал Кайран.

– Я тронут.

Оскар посмотрел на меня.

– И ты?

– Я тоже умею ездить верхом.

– Вижу.

Он выглядел усталым.

Под глазами тени.

На плаще грязь.

– Нашел? – спросила я.

Оскар сразу перестал улыбаться.

– Да.

– Что?

– Лучше не здесь.

Кайран осмотрел дорогу.

– Возвращаемся.

До Речного Дола мы доехали уже после обеда.

Я не разрешила обсуждать документы в трактире.

Кайран не спорил.

Мы собрались у меня в лечебнице.

Мара выгнала последнего пациента.

Дети были наверху.

По крайней мере, должны были быть.

Я была почти уверена, что Леон слушает.

Оскар достал из дорожной сумки несколько листов.

– Сначала плохая новость.

– Еще одна? – спросила я.

– Оригинал поврежден.

– Мы знаем, что листы вырезаны.

– Не только это.

Он разложил бумаги.

– Книга старая. Очень. Часть текста выцвела. Я сделал копию всего, что смог прочитать.

Кайран подошел к столу.

– Где нашел?

– В третьем хранилище.

– Там должны быть записи только до основания восточной крепости.

– Именно.

– Это больше трехсот лет.

– Примерно.

Я села.

Оскар подвинул первый лист.

Текст был написан современным почерком Оскара, но слова явно принадлежали другому времени.

"В год долгой зимы у дома Арвен родились трое одной крови. Зверь их молчал, и камень не признал..."

Я перестала читать.

– Еще раз.

Кайран наклонился ближе.

– "Трое одной крови".

– И камень не признал, – сказала я.

Оскар кивнул.

– Дальше.

Я продолжила.

"По обычаю рода детей сочли лишенными зверя. Мать покинула северные земли до первой весны..."

Текст обрывался.

На следующей строке Оскар поставил длинную черту.

– Почему?

– Там повреждение.

– Или вырезано?

– Это еще до вырезанных листов. Просто не читается.

Дальше оставалось несколько фраз.

"...седьмой год..."

"...серебро..."

"...трое должны..."

И снова обрыв.

Я смотрела на слова.

Седьмой год.

Серебро.

Трое.

– Это они, – тихо сказала Мара.

Кайран ответил:

– Очень похоже.

– Похоже? – Я посмотрела на него. – Три ребенка. Камень не видит зверя. На седьмом году серебро. Сколько тебе нужно совпадений?

– Я не спорю.

Оскар подвинул второй лист.

– Проблема дальше.

Там был рисунок.

Очень грубая копия.

Три маленьких волка под кругами, похожими на луны.

Один волк был заштрихован темнее.

Двое светлее.

Под рисунком несколько слов.

"Когда первый позовет..."

Дальше пусто.

– И все? – спросила я.

– На следующем листе начинается другая запись.

– Значит, остальное вырезано.

– Да.

– Сколько страниц?

– Не страниц. Целый блок.

Кайран поднял глаза.

– Сколько?

– По креплению книги – минимум четыре листа. Возможно, шесть.

В комнате стало тихо.

– Кто-то вырезал не одну фразу, – сказала я.

– Да.

– А всю историю.

– Похоже.

Мара оперлась ладонями о стол.

– Когда?

Оскар покачал головой.

– Не знаю.

– Можно определить?

– Бумага вокруг крепления старая. След тоже не свежий. Это могло произойти десять лет назад. Пятьдесят. Сто.

Я почувствовала разочарование.

– Значит, это может вообще не иметь отношения к нам.

– Может, – сказал Кайран.

– Но запись подтверждает, что такие дети уже были.

– Да.

– И что их звери молчали до семи лет.

– Похоже.

– И они были серебряными.

– По крайней мере один.

Я посмотрела на рисунок.

– "Когда первый позовет".

Леон.

Первый.

После его обращения у Марка и Леи появились признаки.

– Он позвал их, – сказала я.

Мара посмотрела на меня.

– Возможно.

– В тот же день у обоих началось пробуждение.

Кайран кивнул.

– Это объясняет последовательность.

– Но не связь со стаей.

– Нет.

Оскар достал еще один лист.

– Есть кое-что.

– Что?

– Я нашел ссылку на ту же историю в указателе другой книги.

Он прочитал:

– "О детях Арвен и законе возвращения смотреть в книге старых прав, раздел о трех рожденных".

– Закон возвращения, – повторила я.

Кайран нахмурился.

– У нас нет раздела "о трех рожденных".

– Теперь нет, – сказал Оскар.

Я посмотрела на него.

– Что значит теперь?

– Книга старых прав сохранилась.

– И?

Он вытащил еще один лист.

– Нужного раздела тоже нет.

Кайран выругался.

– Тоже вырезан?

– Нет.

Оскар покачал головой.

– Там аккуратно удалены страницы и заново прошит корешок.

– Когда?

– Тоже не скажу.

– Кто имел доступ?

Оскар посмотрел на Кайрана.

– Хранители.

Я сразу почувствовала, как внутри поднимается напряжение.

– Велара.

– Не только она, – сказал Кайран.

– Но она хранитель последние двадцать лет?

– Девятнадцать.

– И была хранителем семь лет назад.

– Да.

– Она могла знать.

– Могла.

– Могла видеть, что дети подходят под старую запись.

– Да.

Я встала.

– Тогда почему она сказала мне, что камень не ответил и это конец?

Кайран молчал.

– Почему ни разу не упомянула, что в архиве существует история о троих детях, которых камень тоже не признал?

– Я не знаю.

– Опять.

– Да, Алира. Я не знаю.

Он не защищался.

Но мне все равно хотелось кричать.

Не на него даже.

На семь лет, которые вдруг начали выглядеть иначе.

– Она была первой, кто пришел ко мне после родов.

– Я помню.

– Ты не был там.

– Нет.

– Она сказала, что решение придется принять.

– Да.

– Она уже тогда говорила так, будто все решено.

Кайран смотрел на документы.

– Я поговорю с ней.

– Нет.

Он поднял глаза.

– Что?

– Не сейчас.

– Почему?

– Потому что если она действительно что-то скрывала, ты предупредишь ее.

– Я не собираюсь предупреждать.

– Сам факт вопроса предупредит.

Оскар кивнул.

– Алира права.

Кайран посмотрел на друга.

– Спасибо.

– Пожалуйста.

– Тогда что предлагаете?

Я снова посмотрела на бумаги.

– Найти вторую копию.

Оскар нахмурился.

– Родовые записи обычно не копировали полностью.

– Но если существовал закон, его могли знать другие стаи.

Мара сказала:

– Особенно если он касался не только Серого Хребта.

Кайран задумался.

– В старых союзах были общие книги прав.

– Где?

– У нескольких древних родов.

– Каких?

Он назвал три.

Одно имя я знала.

Дом Норвен.

Их земли лежали далеко на западе.

– Сколько до них?

– Почти неделя.

– Есть кто-то ближе?

– Возможно, у Каменного Бора есть сокращенная копия.

Оскар кивнул.

– Я могу отправить гонца.

– Не от имени Совета, – сказала я.

– Почему?

– Потому что пока мы не знаем, кому можно доверять.

Кайран посмотрел внимательно.

– Ты думаешь, проблема шире Велары?

– Я думаю, что кто-то семь лет назад мог узнать то, что мы узнаем сейчас. И почему-то никто не сказал мне.

– Или мне.

Я встретила его взгляд.

– Да. Или тебе.

Это был первый раз, когда я признала эту возможность вслух.

Что Кайран мог тоже не знать всей правды.

Это не оправдывало его.

Но меняло другое.

Если существовала запись, если хранительница видела ее, если кто-то намеренно убрал страницы...

Тогда решение Совета было не просто страхом.

Кто-то мог направлять этот страх.

– Я отправлю двух гонцов разными дорогами, – сказал Кайран. – Один в Каменный Бор. Второй к Норвенам.

– Хорошо.

– Еще хочу, чтобы Оскар вернулся в архив.

– Не сегодня, – сказала я.

Оскар с благодарностью посмотрел на меня.

– Хоть кто-то думает о моей смерти от усталости.

– Завтра, – добавила я.

– Я зря обрадовался.

Мара собрала бумаги.

– Копии останутся здесь.

Кайран посмотрел.

– Это мои...

Я подняла бровь.

Он остановился.

– Это копии записей о наших детях.

– Уже лучше.

– Оставь.

Мара усмехнулась.

– Учится.

– Медленно, – сказала я.

Кайран посмотрел на меня.

– Лея уже говорила.

Я невольно улыбнулась.

Совсем чуть-чуть.

Он увидел.

Ничего не сказал.

Оскар ушел отдыхать.

Мара поднялась проверить детей.

Я осталась в лечебнице с бумагами.

Кайран стоял у окна.

За стеклом начинало темнеть.

– Ты можешь идти, – сказала я.

– Могу.

Не ушел.

– Что?

– Хочу поговорить.

Я почувствовала усталость.

– Мы сегодня уже говорили.

– Не до конца.

– О чем?

Кайран повернулся.

– О той ночи.

Я сразу напряглась.

– Почему сейчас?

– Потому что если Велара знала, ты можешь решить, что это снимает с меня часть вины.

Я смотрела на него.

– И?

– Не снимает.

Я не ожидала.

– Даже если она намеренно скрыла записи?

– Даже тогда.

– Ты не знал.

– Не знал.

– Тебя убедили, что дети без зверей.

– Да.

– Совет угрожал расколом.

– Да.

– И если выяснится, что это было основано на лжи?

– Я все равно подписал.

Просто.

Тихо.

Без попытки сделать себя лучше.

Я села за стол.

– Тогда зачем говорим?

Кайран подошел ближе.

Не слишком.

Остановился напротив.

– Потому что утром на дороге ты спросила, почему.

– Ты ответил.

– Не полностью.

Я ждала.

Он провел ладонью по затылку.

– Я мог остановить развод.

– Знаю.

– Нет. Я хочу сказать точнее. Не теоретически. Не потому что был Альфой и имел власть. Я действительно мог.

Я молчала.

– После заседания Оскар пришел ко мне.

– В ту ночь?

– Да.

– И?

– Сказал, что если я подпишу, потом не смогу сделать вид, будто Совет заставил.

Я посмотрела на дверь.

Оскар никогда не рассказывал.

– Что ты ответил?

– Что у меня нет другого выхода.

– Конечно.

– Он сказал, что выход есть. Просто мне не нравится цена.

У меня сжалось горло.

– Какая цена?

– Потеря места Альфы.

Я знала.

И все равно услышать было больно.

– То есть ты понимал это еще до того, как пришел ко мне.

– Да.

– Понимал, что можно отказаться от власти.

– Да.

– И все равно принес бумаги.

– Да.

Я встала.

Не могла сидеть.

– Почему ты говоришь мне это сейчас?

– Потому что ты имеешь право знать.

– Семь лет спустя?

– Да.

– Как удобно.

– Нет.

– Тогда зачем?

Голос стал громче.

Я понизила его, чтобы дети наверху не услышали.

– Ты хочешь, чтобы я оценила твою честность?

– Нет.

– Чтобы пожалела?

– Нет.

– Тогда что?

Кайран стоял неподвижно.

– Я устал позволять тебе думать обо мне лучше, чем я был.

Я засмеялась.

– Лучше?

– Иногда ты все еще говоришь так, будто я оказался загнан в угол.

– Ты был под давлением.

– Был.

– Совет угрожал расколом.

– Да.

– Мерс готовился оспаривать власть.

– Да.

– Велара, возможно, скрыла важные записи.

– Да.

– Это и есть угол.

– Нет.

Он произнес тихо.

– Это условия выбора. Не отсутствие выбора.

Я перестала говорить.

Кайран продолжил:

– Я мог уйти с вами.

Слова ударили сильнее всего.

Потому что я слишком часто представляла это.

Семь лет назад.

В первую ночь на постоялом дворе.

В первый месяц в доме Мары.

Когда продавала серьги.

Когда Марк заболел.

Когда Лея впервые спросила, почему у нее нет отца рядом.

Я представляла Кайрана, который выходит из Серого Хребта вместе с нами.

Без титула.

Без Совета.

Просто человеком.

Но он не вышел.

– Да, – сказала я. – Мог.

– Мог отказаться от титула. Передать спор Совету. Пусть выбирали бы другого Альфу.

– Да.

– Я не сделал.

– Я знаю.

Он смотрел на меня.

– Я боялся, что без меня стая развалится.

Я усмехнулась.

– Очень скромно.

– Я был уверен в этом.

– А еще ты был уверен, что мы справимся без тебя?

Кайран побледнел.

– Я старался не думать.

– Вот это честно.

– Да.

– Ты знал, что я уезжаю с тремя младенцами.

– Да.

– Знал, что у меня почти нет собственных денег.

– Да.

– И все равно позволил.

– Да.

– А потом прислал деньги и решил, что сделал достаточно.

– Да.

У меня задрожали руки.

Я спрятала их, скрестив на груди.

– Знаешь, что самое смешное?

– Что?

– Я долго думала, что ты выбрал Серый Хребет потому, что любил его больше нас.

Кайран молчал.

– А сейчас понимаю, что дело было даже не в любви.

– Нет.

– Ты просто не представлял себя без власти.

Он закрыл глаза.

– Наверное.

– Наверное?

– Да. Тогда – не представлял.

Я подошла к окну.

На улице зажигали фонари.

Дети наверху что-то обсуждали. Голос Марка был слышен даже через потолок.

Жизнь продолжалась.

Именно она была главным доказательством того, что Кайран ошибся.

Мы справились.

Не потому, что его решение оказалось правильным.

Вопреки ему.

– Ты сказал, что боялся потерять стаю, – произнесла я.

– Да.

Я повернулась.

– Но ты не потерял стаю.

Кайран смотрел прямо на меня.

– Нет.

– Ты остался Альфой. Сохранил дом. Совет. Земли. Все, что выбрал.

Он ничего не сказал.

И тогда я произнесла то, что, наверное, жило во мне семь лет.

– Ты не потерял стаю. Ты потерял нас. И семь лет считал это приемлемой ценой.

Кайран опустил голову.

Не спорил.

Не говорил, что страдал.

Не рассказывал, что письма возвращались закрытыми.

Просто стоял.

– Да, – сказал он наконец.

Всего одно слово.

Но впервые оно не злило.

Потому что в нем не было защиты.

Я отвернулась.

– Я не могу простить это только потому, что сейчас ты начал поступать правильно.

– Я знаю.

– И не знаю, смогу ли вообще.

– Знаю.

– Перестань отвечать "знаю".

Он почти улыбнулся.

– Хорошо.

– И не улыбайся.

Улыбка исчезла.

– Хорошо.

Я выдохнула.

– Ты ужасный человек.

– В некоторых вопросах.

– Сейчас был момент для молчания.

– Понял.

Мы снова замолчали.

Странно, но после этого разговора мне стало легче.

Не потому, что боль исчезла.

Она просто наконец обрела правильную форму.

Без Велары.

Без Совета.

Без Мерса.

Только Кайран и его выбор.

Все остальное могло объяснить обстоятельства.

Но не решение.

Он сам это признал.

И теперь впервые у меня не было необходимости доказывать ему очевидное.

Кайран подошел к столу.

– Я пойду.

– Хорошо.

Он взял плащ.

У двери остановился.

– Алира.

– Что?

– Если мы найдем доказательство, что Велара знала...

– Это ничего не изменит между нами.

– Я знаю.

Я посмотрела предупреждающе.

Он выдохнул.

– Прости. Понял.

– Уже лучше.

Кайран открыл дверь.

И тут сверху раздались быстрые шаги.

Леон появился на лестнице.

– Мам.

Я сразу напряглась.

– Что случилось?

– Ничего.

– Тогда почему бежишь?

Он держал в руках один из листов.

Тот самый, с рисунком трех волков.

Я посмотрела на потолок.

– Мара.

Сверху донеслось:

– Я на минуту отвернулась!

Леон спустился.

– Я хотел посмотреть.

– Ты мог спросить.

– Ты бы сказала потом.

– Потому что я сначала должна понять сама.

Он положил лист на стол.

– Тут не три луны.

Я посмотрела.

– Что?

Кайран подошел ближе.

Леон ткнул пальцем в рисунок.

– Это не луны.

Три круга над волками.

– А что?

– Печати.

Кайран нахмурился.

– Почему решил?

– В книге про старые стаи такие же.

Я посмотрела на сына.

– Какой книге?

– Которую брал у учителя. Там знаки трех старых северных родов. Они круглые.

Кайран быстро взял лист.

– Ты помнишь рисунок?

– Да.

– Точно?

– Почти.

– Покажешь?

– Книга в учебном доме.

Я уже знала, что завтра мы туда пойдем.

Кайран смотрел на три круга иначе.

– Если это не луны...

– Тогда Ровен ошибся, – сказала я.

– Или просто не помнил.

Леон спросил:

– Это важно?

Я посмотрела на рисунок.

Три волка.

Три знака над ними.

Страницы, которых больше не было.

– Думаю, да.

Кайран положил лист обратно.

– Завтра найдем книгу.

Леон кивнул.

Потом посмотрел на него.

– Ты уходишь?

– Да.

– В трактир?

– Да.

Сын немного помолчал.

– Хорошо.

Кайран уже сделал шаг к двери, когда Леон добавил:

– Если Оскар снова поедет в архив, скажи, чтобы искал эти знаки.

Кайран остановился.

– Скажу.

– И не только серебряных волков.

– Хорошо.

Леон ушел наверх.

Кайран смотрел ему вслед.

– Семь лет.

Я сразу поняла.

– Не начинай.

– Не буду.

Он ушел.

Я закрыла дверь и вернулась к столу.

На рисунке были три волка.

Первый темнее.

Двое светлее.

А над ними три круга, которые мы все приняли за луны только потому, что Ровен когда-то назвал их так.

Я провела пальцем по копии.

Иногда правда не исчезала полностью.

Иногда от нее оставалось достаточно, чтобы понять: кто-то очень постарался, чтобы остальные не увидели целого.