Текст книги "Развод с Альфой. Трое волчат, которых ты бросил (СИ)"

Автор книги: Ангелина Сантос

сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 18 страниц)

Развод с Альфой. Трое волчат, которых ты бросил

Глава 1. Развод с Альфой

Первым закричал Леон.

Я запомнила этот звук лучше всего, хотя вокруг меня в ту ночь было слишком много голосов: распоряжения повитух, шаги лекарей, треск дров в камине, глухой шум ветра за ставнями. После долгих часов боли мир сузился до тонкого, сердитого крика, и я рассмеялась прежде, чем успела понять, что плачу.

Марк родился спустя несколько минут. Он оказался громче брата и сразу сжал палец повитухи крошечной ладонью, словно собирался доказать всем в комнате, что с ним придется считаться.

Лея появилась последней.

Она не кричала сразу, и эти несколько мгновений стали самыми длинными в моей жизни. Потом девочка недовольно пискнула, вдохнула и разразилась таким возмущенным плачем, что старая лекарка Мавена фыркнула:

– Вот эта точно будет командовать обоими.

Я лежала, почти не чувствуя собственных рук, и смотрела, как троих детей укладывают рядом. Я представляла эту ночь сотни раз, особенно в последние недели, когда не могла нормально спать и Кайран ворчал, что я снова хожу по комнате вместо того, чтобы отдыхать. Но в моих представлениях дети никогда не были такими маленькими.

Их было страшно касаться.

Леон хмурился даже во сне. Марк беспокойно двигал губами. Лея, которую положили ближе всех ко мне, повернула голову на мой голос и упрямо попыталась выбраться из пеленки.

– Где Кайран? – спросила я.

Мавена не ответила сразу.

Именно это заставило меня оторвать взгляд от детей.

– Он был здесь, – сказала лекарка. – Его позвали.

– Кто?

У кровати стояла Велара Вальд, тетка моего мужа и хранительница родовых книг Серого Хребта. В обычный день она могла войти в любую комнату так тихо, что ее замечали только тогда, когда она сама начинала говорить. Сегодня я увидела ее сразу.

Она была слишком собрана для женщины, только что ставшей родственницей троим младенцам.

– Совет, – ответила Велара. – Возник вопрос, который нельзя было отложить.

Я посмотрела на нее, потом на три маленьких лица рядом с собой.

– Какой вопрос может быть важнее этого?

Велара опустила глаза на детей.

– Обряд.

Я устало прикрыла веки.

Конечно.

Я знала, что его проведут сразу после рождения. Так делали в правящем роду Серого Хребта много поколений. Ничего торжественного в самом обряде не было: никаких толп в большом зале, клятв или праздника. Родовой камень просто подносили к новорожденному. Если внутри ребенка был волк, серый минерал отвечал слабым теплом и светлой прожилкой.

Обычно этого хватало, чтобы запись о рождении появилась в родовой книге еще до рассвета.

– И что? – спросила я.

Мавена поправила одеяло у моих ног.

Велара подошла ближе.

– Камень не ответил.

Смысл слов дошел не сразу.

Я перевела взгляд на Леона.

– Попробуйте еще раз.

– Пробовали.

– Он только родился.

– Алира...

– Тогда подождите час.

Я говорила спокойно, потому что пока не видела причины говорить иначе. Обряд был старым. Камень – еще старше. Он мог ошибиться. Мог плохо среагировать после тяжелых родов. Могло существовать десять объяснений, о которых я никогда не слышала, потому что до этой ночи не интересовалась всеми подробностями наследования.

Велара не перебивала.

И от этого мне стало не по себе.

– У Марка? – спросила я.

– То же самое.

Мой взгляд медленно перешел на Лею.

– У всех троих?

Велара кивнула.

Я провела пальцем по щеке дочери. Кожа у нее была теплая. Совершенно обычная. Живая.

– И поэтому вы забрали Кайрана к Совету?

– Речь идет о наследниках Альфы.

– Речь идет о трех детях, которым нет и часа.

В голосе впервые появилась резкость.

Мавена посмотрела на Велару так, будто хотела попросить ее уйти, но хранительница родовых книг осталась на месте.

– Я понимаю, что сейчас не лучшее время для этого разговора.

– Тогда не ведите его.

– Решение все равно придется принять.

Я подняла глаза.

– Какое решение?

Велара немного помолчала.

– Это должен сказать Кайран.

Мне не понравился ее ответ.

Но я слишком устала, чтобы разбирать каждую интонацию. В тот момент я была уверена в одном: что бы ни решил Совет, Кайран вернется и поставит их на место.

Он был Альфой Серого Хребта.

Моим мужем.

Отцом этих детей.

За последние четыре года я видела его разным. Злым после пограничных нападений. Измотанным после трех суток без сна. Упрямым до невозможности, когда Совет пытался навязать ему решение, которое он считал несправедливым. Он мог спорить с десятью старейшинами одновременно и не повышать голоса. Мог заставить двух враждующих глав родов сесть за один стол. Мог не разговаривать со мной полдня после ссоры, а ночью все равно проверить, не замерзла ли я, и молча подтянуть одеяло до плеч.

Он хотел этих детей.

Мы хотели их вместе.

Имена Леон и Лея выбрал он. Марка назвала я в честь своего деда. Кайран спорил со мной два дня, утверждая, что трое детей не могут получить имена до рождения, потому что это плохая примета, а потом сам оставил на моем столе лист с десятком вариантов.

Поэтому я не испугалась.

Пока не прошло два часа.

Потом три.

За окнами окончательно стемнело. Дети успели поесть и уснуть. Мавена заставила меня выпить горький отвар и запретила вставать, хотя я дважды пыталась.

Кайран не приходил.

Сначала я злилась.

Потом начала прислушиваться к каждому шагу за дверью.

На четвертый час в комнату вошел Оскар Тейн.

Бета Серого Хребта выглядел так, будто предпочел бы оказаться где угодно, только не здесь.

Он остановился у порога.

– Алира.

– Где он?

Оскар провел ладонью по коротко остриженным волосам.

– В Совете.

– Это я уже слышала.

– Там сложно.

– Что именно сложно, Оскар?

Он посмотрел на детей и отвел глаза.

Мне пришлось повторить:

– Что происходит?

– Два рода потребовали созвать полный Совет. Краст поддержал их. Они говорят, что после последних конфликтов стая не может остаться без признанного наследника.

– У Кайрана три ребенка.

– Камень не признал в них зверя.

– Камень не Альфа.

– Я знаю.

– Тогда передай это тем, кто забыл.

Оскар скривился, но не от раздражения.

– Я уже сказал больше, чем стоило.

– И?

– И сейчас дело не только в детях.

Вот тогда я впервые испугалась. Не из-за старого камня и даже не из-за споров о наследовании. Меня испугало то, как Оскар избегал моего взгляда.

– Говори.

Он молчал слишком долго.

– Если Кайран признает их наследниками без подтвержденного зверя, Лоран Мерс потребует пересмотра его права на место Альфы. У него достаточно поддержки, чтобы начать внутренний спор. После истории на восточной границе нам сейчас только этого не хватало.

– Нам?

Оскар тяжело выдохнул.

– Стае.

– Моим детям тоже принадлежит эта стая.

Он ничего не ответил.

Я повернулась к кроватке.

Лея спала, прижав кулачок к лицу. Марк тихо сопел. Леон снова хмурился.

Передо мной спали трое совершенно здоровых детей, а где-то за несколькими дверями взрослые мужчины решали, достаточно ли они хороши, чтобы иметь право носить фамилию отца.

– Пусть Кайран придет, – сказала я.

– Алира...

– Сейчас.

Оскар кивнул и вышел.

Он не вернулся.

Кайран пришел сам еще через час.

Я сразу поняла, что решение уже принято.

Не по его лицу. Кайран умел скрывать эмоции лучше любого человека, которого я знала. Не по шагам и не по тому, как он закрыл дверь.

Я поняла это по папке в его руке.

На темной коже стояла печать Совета.

Кайран остановился у кровати.

Несколько секунд мы просто смотрели друг на друга.

Я ждала, что он подойдет к детям.

Он не подошел.

На нем все еще была черная рубашка, которую он носил утром. Верхние застежки расстегнулись, волосы растрепались, будто он несколько раз проводил по ним рукой. На правой щеке темнела тонкая старая полоска шрама.

Он выглядел почти так же, как утром, когда поцеловал меня перед тем, как начались роды. Только теперь между нами лежала папка с печатью Совета.

– Ты пропустил их рождение, – сказала я.

– Я был здесь.

– За дверью.

– Да.

– И ушел почти сразу.

Его взгляд скользнул к кроватке.

– Мне сообщили о камне.

– Мне тоже. Через твою тетку.

Он сжал челюсть.

– Я не просил Велару говорить с тобой.

– Это, конечно, главное.

Кайран не ответил.

Я ждала.

Потом поняла, что он тоже ждет, будто ему нужно, чтобы именно я начала разговор, которого он не хотел.

– Подойди к ним.

Он посмотрел на меня.

– Алира.

– Ты еще ни разу нормально их не видел. Подойди.

Кайран медленно шагнул к кроватке.

Леон лежал ближе к краю. Кайран смотрел на сына долго, потом перевел взгляд на Марка, на Лею. Его лицо почти не изменилось, но я слишком хорошо знала этого человека.

Он был потрясен.

На короткое мгновение мне стало легче.

Вот и все.

Сейчас он возьмет кого-нибудь из них на руки. Скажет, что Совет может спорить до следующей зимы. Потом мы вместе решим, что делать с обрядом, наследованием и всеми остальными вещами, которые вдруг показались старейшинам важнее рождения троих детей.

– Леон похож на тебя, – сказала я тише.

Кайран протянул руку.

Я видела, как его пальцы почти коснулись края пеленки.

Почти.

Потом он убрал руку.

– Совет не признает их наследниками.

Я несколько раз моргнула.

– Что?

– Без пробуждения зверя они не могут войти в линию наследования.

– Им несколько часов.

– Дело не в возрасте.

– Именно в возрасте дело и есть. Они новорожденные.

Кайран отвернулся от кроватки.

– Обряд проводят сразу не случайно.

– Я знаю, как его проводят.

– Тогда ты понимаешь...

– Нет. – Я перебила его. – Я пока понимаю только то, что какой-то старый камень не загорелся, а полдюжины стариков уже решили судьбу трех младенцев.

– Не полдюжины.

– Какая разница?

– Большая. Почти все главы родов поддержали решение.

Я посмотрела на папку.

– Какое решение?

Он не ответил сразу.

Я уже знала, что сейчас услышу что-то страшное, и все равно не была готова.

Кайран положил папку на край стола.

– Дети не будут признаны наследниками Серого Хребта.

Я ждала продолжения.

– Хорошо, – сказала наконец. – Не признавайте.

В его глазах мелькнуло удивление.

– Алира...

– Мне не нужен титул для Леона. И Марку не нужен. И Лее. Если Совет так боится трех младенцев, пусть записывает следующим наследником хоть Оскара.

– Ты не понимаешь.

– Так объясни.

Он снова посмотрел на детей.

– Речь не только о наследовании.

После этих слов я перестала замечать и ветер за окном, и потрескивание дров. Только когда ветка ударила по ставне и Марк вздрогнул во сне, я автоматически положила ладонь ему на грудь.

– Продолжай.

– Совет считает, что присутствие детей без зверя в доме Альфы будет постоянным основанием для спора о законности рода.

Я смотрела на него и не понимала слов.

Точнее, понимала каждое отдельно.

Не понимала, почему их произносит мой муж.

– Какое решение они приняли?

– Алира...

– Скажи.

Кайран замолчал.

И тогда я сама посмотрела на папку.

– Они хотят, чтобы дети уехали?

Он не ответил.

Ответом стало его молчание.

Я почувствовала, как пальцы на одеяле медленно сжались.

– Ты сказал им нет?

– Я пытался найти другое решение.

– Я спросила не это.

– Если сейчас пойти против полного Совета...

– Ты сказал им нет?

Кайран посмотрел прямо на меня.

– Нет.

Он произнес это спокойно, почти тем же тоном, каким обычно объявлял на собрании решение, которое уже не собирался обсуждать.

Мне понадобилось несколько секунд, чтобы поверить.

– Ты согласился?

– Я согласился вывести детей из линии рода до того момента, пока у них не проявится зверь.

– Вывести из линии рода или из Серого Хребта?

Он снова замолчал.

Я откинула одеяло.

Мавена велела мне не вставать до утра, но сейчас мне было все равно.

Пол качнулся под ногами. Кайран сразу шагнул вперед.

– Сядь.

– Не трогай меня.

– Ты едва стоишь.

– Ответь.

Он остановился.

Я оперлась ладонью о край кровати.

– Из Серого Хребта?

– Да.

Я смотрела на него.

Внутри не было ни крика, ни истерики. Было только непонимание, почти физическое.

– Я родила их сегодня.

– Я знаю.

– Нет. Не знаешь. Если бы знал, ты бы не стоял сейчас передо мной с этими бумагами.

– Это не то, чего я хотел.

Я тихо рассмеялась.

Смех получился коротким и чужим.

– А чего ты хотел?

– Сохранить стаю от раскола.

– Конечно.

– Алира, послушай меня.

– Я четыре часа ждала, когда ты придешь и скажешь, что все это закончилось. Что Совет может обсуждать наследников сколько угодно, но наших детей никто не тронет. Я даже не думала, что мне придется тебя в этом убеждать.

– Я не прошу тебя убеждать меня.

– Тогда что ты делаешь?

Кайран провел ладонью по лицу.

Впервые за весь разговор в его голосе появилась усталость.

– Если я отвергну решение Совета, Мерс потребует испытания власти. К нему присоединятся Тарны. Возможно, Краст. На востоке до сих пор не закрыт спор о границе. Если Серый Хребет расколется сейчас, соседние стаи войдут сюда раньше, чем мы успеем договориться между собой.

– И ты решил, что проще убрать троих младенцев.

– Я решил не допустить войны.

– За их счет.

– На время.

Я вскинула голову.

– На время?

– Если их звери проявятся позже, я смогу вернуть вопрос в Совет.

Эта фраза была хуже всего сказанного раньше.

Я смотрела на него и впервые за годы брака видела совершенно незнакомого человека.

– Вернуть вопрос?

Кайран нахмурился.

– Я не это имел в виду.

– Именно это. Ты сейчас говоришь о наших детях так, будто Совет отложил спор о земле.

– Не передергивай.

– А как мне говорить, Кайран? Помоги. Может быть, есть правильные слова для матери, которой через несколько часов после родов сообщают, что ее дети недостаточно хороши для дома их отца?

Он резко выдохнул.

– Я не говорил, что они недостаточно хороши.

– Ты подписал это?

Я указала на папку.

Кайран не шелохнулся.

– Подписал?

– Да.

В комнате заплакала Лея.

Я сразу отвернулась от него.

Руки дрожали от слабости, но я все равно взяла дочь. Она была легкой, горячей, недовольной. Прижалась щекой к моей груди и почти сразу успокоилась.

Кайран смотрел на нас.

– Дай мне ее.

Я прижала Лею ближе.

– Зачем?

Он вздрогнул, будто я ударила.

– Она моя дочь.

– Правда?

– Алира.

– Ты только что подписал бумагу, после которой ей нельзя оставаться на твоей земле. И теперь хочешь взять ее на руки?

– Это и моя земля тоже не только в том смысле, который ты сейчас вкладываешь.

– Нет. Для меня все стало очень простым. Есть дом, в котором моим детям можно жить. И есть дом, из которого их выгоняют. Этот больше не наш.

– Никто не выгоняет тебя сегодня ночью.

Я посмотрела на него.

– Как щедро.

Он стиснул зубы.

– Лекарь сказал, что тебе нельзя ехать несколько дней. Я добился отсрочки до тех пор, пока Мавена не разрешит дорогу.

– Добился?

Мне стало почти смешно.

– Ты пришел рассказать мне, что добился права не тащить меня с тремя новорожденными по зимней дороге сразу после родов?

– Я пытаюсь сделать то, что возможно.

– Нет. Ты делаешь то, что удобно Совету, и называешь это возможным.

Кайран молчал.

Лея тихо сопела у меня на руках.

За моей спиной спали два мальчика.

В какой-то момент я поняла, что спорить больше незачем. Кайран уже сделал выбор несколько часов назад, когда поставил подпись перед Советом. Теперь он лишь пытался подобрать слова, с которыми этот выбор будет легче принести мне в комнату.

– А я? – спросила я.

Кайран медленно поднял глаза.

– Что?

– Со мной что решил Совет?

– Ты можешь остаться.

Я не сразу поверила, что услышала именно это.

– Без детей?

– Никто не требует...

– Без детей?

– Если ты захочешь остаться женой Альфы, твое положение не меняется.

На этот раз я не рассмеялась.

Я лишь смотрела на него и пыталась понять, как человек, с которым я прожила четыре года, мог произнести это всерьез.

– А дети уедут куда?

– Я обеспечу дом за границей Серого Хребта. Людей. Деньги. Защиту.

– Для кого?

– Для них.

– А я останусь здесь.

– Если захочешь.

– И буду ждать, пока ты решишь, достаточно ли хороши мои дети, чтобы вернуть их?

– Алира, я не предлагаю тебе бросить их.

– Нет? А как называется женщина, которая живет с мужем, выгнавшим ее новорожденных детей из своего дома?

Он побледнел.

– Я бы никогда не потребовал от тебя...

– Но Совет разрешил мне остаться.

– Я настоял на этом.

После этих слов я перестала искать в его поступке другое объяснение. Он действительно считал, что оставил мне приемлемый выбор.

Я осторожно положила Лею обратно. Поправила край пеленки, убедилась, что она не проснулась, и только после этого повернулась к мужу.

На моей правой руке оставался тонкий знак нашего союза.

Не кольцо. В Сером Хребте супруги Альфы носили узкий серебряный браслет с переплетением двух волчьих голов. Кайран застегнул его на моей руке в день свадьбы. Тогда он наклонился ко мне перед всем залом и прошептал, что теперь я никогда от него не избавлюсь.

Я улыбалась весь вечер.

Теперь застежка не поддавалась.

Пальцы были слабые, и мне пришлось дернуть сильнее.

– Что ты делаешь? – тихо спросил Кайран.

Я не ответила.

С третьей попытки браслет открылся.

На коже осталась светлая полоска.

Я положила серебро на папку с печатью Совета.

Кайран смотрел на браслет.

– Алира.

– Где бумаги о разводе?

Он вскинул голову.

– Не говори глупостей.

– Где?

– Я не собираюсь с тобой разводиться.

– Тогда зачем папка?

Его рука легла на край стола.

– Там решение Совета и временный отказ от наследования.

Я открыла папку сама.

Сверху лежал лист с печатью. Ниже еще один.

На третьем я увидела собственное имя.

Алира Вальд.

Я прочитала первые строки один раз.

Потом второй.

Расторжение брачного союза в случае, если супруга Альфы отказывается оставаться в Сером Хребте после удаления непризнанных наследников.

Документ уже был подготовлен.

Оставалось две подписи.

Моя.

И его.

Я подняла лист.

– Не собираешься?

Кайран закрыл глаза на короткое мгновение.

– Совет потребовал подготовить оба варианта.

– А ты принес их мне.

– Потому что я не собираюсь лгать тебе о последствиях.

– Как благородно.

– Хватит.

В его голосе впервые появилась жесткость.

Раньше я бы остановилась. Не из страха. Просто потому, что знала: когда Кайран говорил так, он был на пределе.

Сегодня мне было все равно.

– Нет, – сказала я. – Не хватит. Ты четыре часа решал, останешься ли отцом собственным детям. Теперь постой здесь еще немного и послушай меня.

Он молчал.

– Я не останусь.

– Я понимаю.

– Нет, пока не понимаешь. Я не останусь твоей женой и не буду жить за границей на деньги человека, который решил, что его власть важнее моих детей.

– Они и мои дети.

– Тогда скажи это Совету.

Кайран отвернулся.

Одного движения хватило.

Я кивнула.

– Вот и все.

– Алира, если я сейчас разрушу решение Совета...

– Ты все еще думаешь, что я прошу тебя разрушить Совет.

– А что еще ты от меня хочешь?

Я посмотрела на него.

Это был самый простой вопрос за весь вечер.

– Чтобы ты выбрал нас.

Он замер.

Я ждала.

Мне хотелось, чтобы он сделал хотя бы шаг. Чтобы сказал, что я права. Чтобы сорвал печать с бумаги. Чтобы разбудил Оскара, собрал Совет снова, выгнал Мерса из зала, сделал что угодно из того, что умел делать для своей стаи каждый день.

Кайран молчал.

И я больше не ждала.

Взяла перо со стола.

Рука дрожала, поэтому подпись вышла неровной.

Алира Вальд.

Последний раз.

Я подвинула документ к нему.

Кайран не смотрел на бумагу.

– Не делай этого сейчас.

– Ты уже сделал.

– Ты устала. Тебе больно. Утром...

– Утром мои дети все еще будут изгнаны.

– Я могу изменить условия.

– Можешь изменить решение?

Он не ответил.

Я положила перо.

– Тогда подписывай.

– Алира.

– Подписывай.

Его пальцы сжались на краю стола так сильно, что побелели костяшки.

Потом он взял перо.

Я не смотрела, как он ставит имя.

Вместо этого смотрела на Леона.

Сын спал, совершенно не зная, что отец только что выбрал стаю, которая его не захотела.

Кайран отложил перо.

– Я найду способ это исправить.

Я повернулась к нему.

– Нет.

– Что?

– Не обещай мне.

– Я сказал, что...

– Я слышала. Но если когда-нибудь у них проснется зверь, не приходи ко мне с новыми бумагами и не рассказывай, что теперь все изменилось.

Его лицо стало жестким.

– Это мои дети.

– Нет.

Кайран посмотрел на меня так, будто не понял.

Я подняла с папки серебряный браслет и вложила ему в ладонь.

– Несколько часов назад они были твоими детьми. Когда Совет сказал, что их нужно убрать, ты мог остаться их отцом. Ты решил иначе.

– Я не отказывался от них как отец.

– Правда?

Я указала на подписанный лист.

– Тогда что это?

Он открыл рот, но я не дала ему ответить.

Говорила тихо. Кричать не хотелось.

– Они не будут расти и ждать, когда станут достаточно сильными, чтобы заслужить тебя. Я не позволю им однажды услышать, что в день их рождения отец выбрал кресло Альфы и назвал это долгом.

Кайран побледнел.

Я смотрела ему прямо в глаза.

– Ты отказался от них, когда они были беспомощными. Запомни это решение.

Он сжал браслет в ладони.

– Алира...

– И больше никогда не называй их своими.

После этих слов он долго стоял возле стола.

Я отвернулась первой.

Лея снова завозилась в пеленке. Марк тихо всхлипнул во сне. Леон вытянул маленькую руку, будто искал кого-то рядом.

Я наклонилась к ним.

За спиной открылась дверь.

Шаги Кайрана стихли в коридоре.

Я не обернулась.