Текст книги "Развод с Альфой. Трое волчат, которых ты бросил (СИ)"

Автор книги: Ангелина Сантос

сообщить о нарушении

Текущая страница: 15 (всего у книги 18 страниц)

Глава 15. Ночь старого закона

Глава 15. Ночь старого закона

После слов о пропавшей родовой печати Кайран изменился.

Не внешне. Он не повысил голос, не начал отдавать приказы быстрее обычного и не сорвался с места. Наоборот, несколько секунд стоял неподвижно, глядя на стражника, который прибежал от сокровищницы.

Я слишком хорошо помнила это спокойствие.

Раньше оно означало, что Кайран уже перестал злиться и начал действовать.

– Кто последним видел печать? – спросил он.

– Хранитель сокровищницы вчера вечером. После Совета.

– Замки?

– Не повреждены.

– Ключи?

– У хранителя и у главы внутренней стражи.

Оскар шагнул ближе.

– Глава внутренней стражи сейчас где?

Стражник замялся.

– Его ищут.

Оскар выругался.

Кайран даже не посмотрел на него.

– Закрыть все выходы из резиденции. Не только главные ворота. Проверить хозяйственные проходы, старые лестницы, тоннель к северной дороге. Никого не задерживать только за попытку уйти, но каждого записывать и досматривать.

– Да, господин Вальд.

– И найдите Тарвена.

– Главу стражи?

– Да.

Мужчина ушел.

Я смотрела на Кайрана.

– Ты думаешь, он с Веларой?

– Пока думаю только о том, что печать не исчезла сама.

Элвар стоял у стола с раскрытой копией закона. Еще несколько минут назад мы обсуждали старые обряды почти отвлеченно. Теперь они перестали быть частью истории.

– Что именно можно сделать с печатью? – спросила я.

Элвар потер пальцами подбородок.

– Она создавалась как знак первого правящего дома. Раньше ее использовали во время присяги Альфы, признания наследников и крупных родовых клятв.

– Можно заставить детей признать стаю?

– Не в прямом смысле. Нельзя заставить человека искренне хотеть чего-то.

– Мне сейчас не нужна философия.

Он не обиделся.

– Можно заставить старую связь принять ложное признание на короткое время. Именно из-за таких случаев принудительные обряды и запретили.

Кайран резко повернулся.

– На короткое?

– Да. Они никогда не давали устойчивого результата. Человек остается против воли внутри связи, а сама связь начинает разрушать и его, и того, кто ее удерживает.

Я посмотрела на детей.

Леон стоял возле окна. Серебро в глазах почти исчезло, но лицо оставалось напряженным.

Марк и Лея находились рядом.

Впервые за все время Марк ничего не спрашивал.

– Что нужно Веларе кроме печати? – спросила я.

Элвар ответил после короткой паузы:

– Все трое детей.

Я ожидала.

Все равно внутри сжалось.

Кайран подошел к ним.

– Сейчас вы останетесь здесь.

Леон сразу сказал:

– Нет.

Кайран остановился.

– Леон.

– Там кто-то зовет нас.

– Поэтому и останетесь.

– Если мы останемся, зов не исчезнет.

Я подошла к сыну.

– Что ты чувствуешь?

Он приложил ладонь к груди.

– Тянет.

– Больно?

– Пока нет.

– У Марка и Леи?

Марк нахмурился.

– У меня как будто ноги сами хотят идти.

Лея кивнула.

– У меня тоже.

Я посмотрела на Элвара.

– Печать уже используют?

– Возможно.

– Как узнать?

Он подошел к детям, но не трогал.

– Если старый знак вошел в связь с их кровью, они будут ощущать направление.

– Север, – сразу сказал Леон.

Элвар медленно повернулся к Кайрану.

– Что находится к северу от резиденции?

Тот ответил:

– Старый круг.

Оскар нахмурился.

– Тот, что за первой стеной?

– Да.

– Его не используют лет сто.

– Именно поэтому там почти нет охраны.

Элвар спросил:

– Это место первой клятвы?

Кайран кивнул.

– До строительства большого зала Альфы приносили присягу там.

– Тогда она выбрала именно его.

Я больше не сомневалась, кого Элвар имел в виду.

– Насколько далеко?

– Пешком минут двадцать, если через северный сад. Быстрее через старую галерею.

– Значит, она где-то внутри резиденции.

– Или уже там.

Кайран повернулся к Оскару.

– Берешь людей и идешь к кругу со стороны нижней стены. Не входи, пока не увидишь меня или не станет ясно, что детям угрожает непосредственная опасность.

– Ты куда?

– Через галерею.

– Я с тобой.

– Нет.

Оскар даже усмехнулся.

– Можешь повторить, если от этого легче.

Кайран посмотрел на него.

– Кто-то должен удержать Совет.

– От чего?

– От желания решить все за десять минут, когда узнают про печать.

Оскар понял.

– Они уже знают?

– Через пять минут будут знать все.

Как будто подтверждая его слова, снаружи поднялся шум.

В коридоре кто-то быстро говорил со стражей.

Кайран открыл дверь.

Ровен Краст вошел без приглашения.

За ним еще двое членов Совета.

– Печать пропала?

– Да.

– Велара?

– Ищем.

– Тогда детей нужно немедленно перевести в главный зал под охрану.

Я встала перед ним.

– Нет.

Ровен раздраженно посмотрел.

– Алира, сейчас не время...

– Именно сейчас самое время перестать решать за них.

– Если Велара собирается использовать старый обряд, это самое защищенное помещение в резиденции.

Кайран сказал:

– Нет.

Ровен повернулся.

– Ты тоже?

– Главный зал связан с родовым контуром старой резиденции. Если Велара уже активировала печать, я не знаю, что произойдет, когда дети окажутся в центре моей власти.

Элвар кивнул.

– Разумно.

– Тогда куда?

– Пока остаются здесь.

– Гостевой дом невозможно удерживать против организованного нападения.

– Удерживать будем не дом, – сказал Кайран. – Будем искать Велару.

Ровен посмотрел на детей.

– И если она уже начала?

Леон ответил сам:

– Начала.

Все повернулись.

Сын побледнел.

– Что произошло?

Он согнулся, прижав ладонь к груди.

Я оказалась рядом первой.

– Леон.

– Теперь больно.

Марк тоже схватился за запястье.

Лея резко вдохнула.

На ее пальцах проступили тонкие серебряные полосы.

– Мама.

Я присела перед ней.

– Где?

– Рука и здесь.

Она показала на грудь.

Элвар выругался.

– Печать открыли.

Кайран уже шел к двери.

– Оскар.

– Я понял.

– Совет остается в главном корпусе. Никто не приближается к старому кругу без моего приказа.

Ровен возмутился:

– Мы не будем сидеть...

– Будете.

– Кайран.

Он повернулся.

– Если Велара собрала сторонников среди стражи, я не знаю, кто из людей Совета с ней. Пока не знаю, каждый остается там, где я могу его найти.

Ровен побледнел.

– Ты подозреваешь нас?

– Я подозреваю всех, кто последние дни слишком сильно хотел получить детей любой ценой.

Слова прозвучали жестко.

Никто больше не спорил.

Оскар жестом пригласил членов Совета выйти.

Ровен задержался.

– Если понадобится помощь...

– Оскар знает, где ты.

Дверь закрылась.

Я повернулась к Кайрану.

– Что мы делаем?

– Вы остаетесь.

– Нет.

– Алира.

– Даже не начинай.

Он стиснул челюсть.

– На этот раз дело не в желании командовать.

– Знаю.

– Тогда пойми. Велара хочет детей. Чем дальше они от нее, тем лучше.

Элвар вмешался:

– Не уверен.

Кайран резко посмотрел.

– Что?

– Если печать уже начала тянуть их к кругу, расстояние может усилить сопротивление и боль. Ритуал построен на старой родовой связи. Он будет пытаться вернуть кровь к месту клятвы.

– И что ты предлагаешь? Отвести их прямо Веларе?

– Нет. Найти и разрушить обряд до того, как он замкнется.

– Без детей.

Элвар покачал головой.

– Возможно, получится. Но если она успела связать каждый из трех узлов с конкретным ребенком, нужно будет разрывать связь на месте.

Я поднялась.

– Тогда мы идем.

Кайран посмотрел на меня так, будто хотел продолжать спор.

Не продолжил.

– Все вместе.

– Да.

– Дети остаются между нами и охраной.

– Да.

– Если начинается нападение, ты уходишь с ними.

– Если путь свободен.

Он закрыл глаза на секунду.

– Хорошо.

Я бы не поверила, что когда-нибудь услышу это слово от него после такого разговора.

Мара пришла как раз тогда, когда мы собирались выходить.

Кто-то успел послать за ней.

Она ворвалась в гостиную, посмотрела на детей и сразу подошла к Лее.

– Покажи руки.

– Не больно сильно.

– Я не спрашивала сильно или нет.

Мара проверила пульс.

Потом Марка.

Потом Леона.

– У всех ускоренный.

– Обряд, – объяснила я.

– Уже поняла.

Она посмотрела на Кайрана.

– Куда?

– Старый круг.

– Я иду.

– Нет, – начали мы оба.

Мара посмотрела так, что мы замолчали.

– Очень мило. А когда у одного ребенка начнется приступ, другой сорвет обращение, а третий потеряет сознание, кто будет заниматься ими? Ваше упрямство?

Я вздохнула.

– Хорошо.

– Я рада, что у меня спросили.

Кайран почти усмехнулся.

– Теперь понимаю, откуда Алира научилась.

– Она такой была до меня.

– Это правда, – признал он.

Я посмотрела на обоих.

– Если закончили обсуждать мой характер, можно идти.

Старую галерею я помнила плохо.

Во время брака мы пользовались ею один раз, когда сильный снегопад перекрыл основной двор. Узкий каменный переход соединял западное крыло с северной частью старой стены. Внутри пахло сыростью, известью и давно не топленными помещениями.

Кайран шел первым.

За ним Леон, Марк и Лея.

Я рядом.

Мара и Элвар позади.

Еще четверо людей Кайрана замыкали группу.

По мере продвижения дети становились тише.

Марк обычно не мог идти десять минут, не спросив что-нибудь или не обнаружив предмет, который обязательно требовал изучения.

Сейчас смотрел только вперед.

– Сильнее? – спросила я.

Он кивнул.

– Где именно?

– В груди.

Лея сказала:

– У меня уже не тянет.

Я насторожилась.

– Совсем?

– Теперь как будто кто-то держит.

Мне это не понравилось еще больше.

Леон остановился.

Кайран сразу повернулся.

– Что?

Сын поднял голову.

– Там люди.

– Сколько?

– Не знаю. Много шагов отражается.

– Попробуй.

Он закрыл глаза.

– Шесть. Может семь.

Один из стражников сказал:

– У старого круга не должно быть никого.

Кайран посмотрел на него.

– Теперь есть.

Мы дошли до развилки.

Прямой проход вел к северному двору. Узкая лестница уходила вниз.

Кайран выбрал лестницу.

– Почему сюда? – спросила я.

– Верхний выход слишком открытый.

– А нижний?

– Выходит за каменной трибуной старого круга.

– Ты уверен, что проход открыт?

– Был.

– Когда?

– Лет десять назад.

– Очень успокаивает.

Он посмотрел через плечо.

– Хотела точный ответ.

– Получила.

Несмотря на страх, эта короткая перепалка неожиданно вернула ощущение нормальности.

Через несколько ступеней Лея споткнулась.

Я подхватила.

– Больно?

– Нет.

Она попробовала сделать следующий шаг и поморщилась.

– Ноги тяжелые.

Элвар подошел ближе.

– Не неси ее.

– Почему?

– Пусть идет сама, если может. Ритуал тянет не тело, а связь. Важно, чтобы ребенок сохранял ощущение собственных движений.

Мне хотелось спросить, откуда он знает столько подробностей о запрещенном обряде.

Не сейчас.

– Лея, можешь?

Она стиснула зубы.

– Могу.

Марк протянул ей руку.

– Держись.

Она взяла.

Леон остановился с другой стороны.

– Я тоже.

– Я не упаду.

– Все равно.

В итоге она шла между братьями, держась за обоих.

Я смотрела на троих детей и думала о старом законе.

Тройку нельзя разделять.

До сегодняшнего дня эта фраза казалась правилом из древней книги.

Сейчас я впервые увидела ее иначе.

Они действительно держали друг друга.

Не магией.

Не потому, что так написано.

Просто потому, что были братом и сестрой.

Лестница закончилась маленькой дверью.

Кайран остановил нас рукой.

Один из стражников открыл ее всего на несколько пальцев.

Снаружи было темно.

Сумерки уже сменились ночью.

Старый круг освещали огни.

Много.

Не факелы стражи.

Свечи и чаши с маслом, расставленные по каменным ступеням.

Я выглянула из-за плеча Кайрана.

Круг оказался больше, чем помнила.

Низкая каменная площадка между старой стеной и лесом. В центре – плоский серый камень, на котором когда-то приносили клятвы первые Альфы Серого Хребта.

Теперь на нем лежала родовая печать.

Даже издалека я узнала тяжелый серебристый знак с волчьей головой.

Вокруг были люди.

Пятеро мужчин.

Две женщины.

И Велара.

Она стояла возле центрального камня в темном плаще.

Не выглядела безумной.

Это почему-то пугало сильнее всего.

– Тарвен, – прошептал один из стражников рядом.

Я увидела мужчину возле Велары.

Глава внутренней стражи.

Тот самый, которого искали.

Кайран тихо сказал:

– Значит, ключ от сокровищницы был у него.

– Они ждут нас? – спросила я.

Элвар присмотрелся.

– Нет. Ритуал уже начат, но три места пустуют.

Я увидела три небольших круга, выложенных на камне перед печатью.

На каждом лежал узкий серебряный браслет.

– Что это?

Элвар нахмурился.

– Не знаю.

Я знала.

Подошла ближе к щели.

На одном браслете был маленький знак в виде листа.

Когда-то я сама выбирала этот рисунок.

– Детские браслеты.

Кайран повернулся.

– Какие?

– Те, что приготовили к рождению.

Я почти забыла об их существовании.

В Сером Хребте дети правящего рода после обряда получали простые серебряные браслеты с именами. Их должны были надеть на Леона, Марка и Лею после признания камнем.

Не надели.

Я думала, их переплавили.

– Откуда они у Велары?

Ответ был очевиден.

Она была хранителем родовых вещей.

Элвар тихо сказал:

– Этого достаточно для первого зова. Имена, кровь рода, печать Альфы.

– Крови там нет.

– Возможно, на браслетах есть след обряда рождения.

Я посмотрела на детей.

Леон стоял совершенно неподвижно.

– Она знает, что мы здесь.

Я перевела взгляд.

Велара повернула голову точно к нашей двери.

– Похоже, – сказал Кайран.

Скрывать присутствие больше не имело смысла.

Он вышел первым.

– Велара.

Его голос разнесся по кругу.

Люди рядом с ней обернулись.

Тарвен положил руку на меч.

Велара не удивилась.

– Ты пришел.

– Ты оставила мало вариантов.

– Я надеялась, что Элвар достаточно умен, чтобы объяснить тебе необходимость.

– Он объяснил, что ты собираешься нарушить древний закон второй раз.

– Закон уже нарушен.

Она посмотрела за его спину.

На детей.

Я шагнула вперед, закрывая часть обзора.

– Не смотрите на них.

Велара перевела взгляд на меня.

– Алира, я не собираюсь причинять им вред.

– Семь лет назад вы тоже наверняка так себе говорили.

– Сейчас другое.

– Нет. Сейчас вы опять решили, что знаете, что для них лучше.

Велара устало выдохнула.

– Я знаю, что происходит со стаей.

– Мы тоже.

– Нет. Вы видите несколько недель. Я вижу Серый Хребет всю жизнь. Поселения уже теряют связь. На границах начинаются конфликты. Еще месяц, и соседние стаи почувствуют слабость.

Кайран сказал:

– Это моя проблема.

– Именно. И ты ее не решаешь.

– Решаю без похищения детей.

Велара посмотрела на него почти с жалостью.

– Сигнальные посты? Гонцы? Дополнительные дозоры? Ты пытаешься заменить то, что создавалось поколениями, людьми с колоколами на башнях.

– Если потребуется, заменю.

– Не успеешь.

– Это не дает тебе права использовать их.

– Я не собираюсь использовать.

Лея тихо сказала рядом со мной:

– Она врет.

Я сжала ее руку.

Велара услышала.

– Нет, девочка.

Лея спряталась не стала.

– Тогда зачем наши браслеты?

Первый раз Велара не ответила сразу.

– Чтобы помочь связи узнать вас.

– Мы не хотим.

– Вы еще не понимаете.

Марк раздраженно сказал:

– Мне все время говорят, что мы чего-то не понимаем, когда хотят сделать по-своему.

Я почти улыбнулась.

Не сейчас.

Велара посмотрела на него.

– Если связь разрушится полностью, ваш отец потеряет положение Альфы.

Марк пожал плечами.

– Он сказал, что найдет работу.

Оскар потом обязательно должен был это услышать.

Даже Кайран на секунду закрыл глаза.

Велара не нашла в этом ничего смешного.

– Речь не только о Кайране. Тысячи оборотней могут потерять возможность полного обращения.

Я сразу шагнула вперед.

– Хватит.

– Это правда.

– Вы не будете перекладывать это на детей.

– А кто им скажет, если не я? Ты? Кайран, который теперь боится произнести любое слово, способное показаться давлением?

Кайран стал жестче.

– Остановись.

– Ты уже один раз выбрал неправильно и теперь настолько боишься повторить, что готов выбрать другую крайность.

– Свобода детей не крайность.

– Для человека, отвечающего за стаю, иногда свобода одного действительно приходится сравнивать с жизнью многих.

У меня все внутри похолодело.

Та же Велара.

Семь лет.

Ничего не изменилось.

Кайран сказал:

– Отойди от печати.

– Нет.

– Это последний раз, когда прошу.

Тарвен достал меч.

Люди рядом с ним сделали то же самое.

Один из стражников Кайрана тихо сказал:

– Их семеро.

– Вижу.

Элвар наклонился ко мне.

– Если начнется бой, не подпускай детей к трем кругам.

– Я и не собиралась.

Он посмотрел на линии на камне.

– Ритуал уже связан с ними. Если Велара успеет замкнуть внешнюю клятву, расстояние не поможет.

– Как разорвать?

– Нужно разрушить один из трех родовых узлов.

– Где?

– Не вижу отсюда.

Я присмотрелась.

На камне были не просто круги.

Тонкие ветви, связанные между собой и уложенные в узор.

Между ними проходили темные линии какой-то смеси. Я сначала приняла их за краску.

Потом почувствовала запах.

Горький.

Знакомый.

– Подожди.

Я сделала шаг.

Кайран оглянулся.

– Что?

– Это не краска.

Элвар посмотрел.

– Что?

– Отвар кровяного корня.

Мара тоже поняла.

– И горной полыни.

Я кивнула.

Эти растения использовали целители при тяжелых ранах, когда нужно было поддержать кровообращение и не дать человеку потерять сознание.

В больших количествах они заставляли сердце работать быстрее.

Но здесь дело было не в лечебном действии.

– Почему в ритуале целительские травы?

Элвар прищурился.

– Старые обряды связи строились на том же принципе, что и некоторые лечебные узлы. Они направляют внутреннюю силу по заданному пути.

Мара тихо выругалась.

Я уже рассматривала ветви иначе.

Не декоративный круг.

Связка.

Три отдельных пути сходились к печати и от нее уходили в один внешний узел.

Я знала похожие плетения.

В лечебнице ими фиксировали защитные повязки при глубоких ранах, чтобы давление распределялось правильно. Если разрезать обычное место, узел только стягивался сильнее.

Но всегда существовала точка, где вся связка замыкалась.

– Там, – сказала я.

Элвар повернулся.

– Где?

Я показала на участок позади центрального камня.

Среди переплетенных ветвей лежал более толстый жгут, почти незаметный в темноте.

– Если плетение сделано по целительскому принципу, это обратный узел.

Мара подошла ближе к краю.

– Она права.

Кайран спросил:

– Если его разорвать?

– Поток перестанет замыкаться.

Элвар не выглядел уверенным.

– Возможно.

– Возможно?

– Я не целитель.

Мара сказала:

– А я целитель. Алира тоже. Узел держит три направления. Разрежь его, и плетение перестанет быть единым.

Велара услышала.

Ее лицо изменилось.

Совсем немного.

Этого хватило.

– Значит, угадали, – сказала я.

Тарвен шагнул в сторону узла.

Кайран двинулся одновременно.

Все произошло быстро.

Тарвен бросился к нему.

Кайран встретил его еще до центрального камня.

Металл ударил о металл.

Люди вокруг Велары тоже двинулись.

Стражники Кайрана закрыли нас.

– Назад! – крикнул он.

Я отступила вместе с детьми.

Мара и Элвар рядом.

Велара не участвовала в драке.

Она опустилась перед печатью и положила ладони по обе стороны серебряного знака.

– Нет! – крикнул Элвар.

Я почувствовала движение воздуха.

Не порыв ветра.

Что-то другое.

Леон резко согнулся.

Марк закричал.

Лея упала на колени.

– Мама!

Я бросилась к ним.

Серебро вспыхнуло на руках Леи.

Когти Марка появились сразу на обеих руках.

Глаза Леона стали полностью серебряными.

– Не сопротивляйтесь друг другу! – крикнул Элвар. – Держитесь вместе!

Я не поняла, что он имеет в виду, пока Леон не протянул руки брату и сестре.

– Ко мне.

Марк схватил его первым.

Лея второй.

Они сели прямо на холодный камень, сцепив руки.

Я опустилась рядом.

– Смотрите на меня.

Леон тяжело дышал.

– Она тянет.

– Знаю.

– Сильнее.

– Не идите.

– Мы не идем.

Марк стиснул зубы.

– Ноги сами.

Лея прижалась плечом к Леону.

– Тогда сиди.

– Я и сижу.

– Хорошо.

Даже сейчас они умудрялись спорить.

Это помогало.

Они оставались собой.

Я повернулась к кругу.

Кайран дрался с Тарвеном. Еще двое людей сцепились со стражниками. Один попытался прорваться к детям, но Мара ударила его деревянной тростью по руке так, что тот выругался и отшатнулся.

– У меня старая спина, а не руки! – крикнула она.

Я бы запомнила это на потом.

Сейчас видела только обратный узел.

До него было шагов пятнадцать.

Между мной и ним дрались люди.

Велара уже начала говорить слова клятвы.

Я не разбирала смысл.

Старинный язык.

Но печать отвечала.

Серебряный знак на камне становился все ярче.

Кайран вдруг пошатнулся.

Тарвен воспользовался и ударил.

Лезвие прошло по плечу Кайрана.

Я вскрикнула.

Он не упал.

Перехватил руку противника и отбросил.

Но что-то происходило не только с детьми.

– Кайран!

Он повернул голову.

Лицо стало белым.

– Что?

– Печать связана и с тобой!

Элвар крикнул:

– Конечно! Она использует знак Альфы. Ритуал идет через действующую связь!

Велара говорила громче.

Я поняла.

Она не просто пыталась привязать детей к Серому Хребту.

Она тянула их через Кайрана.

Через то, что осталось от его связи со стаей.

Если обряд завершится, дети окажутся частью той же цепи.

А Кайран станет замком.

– Разорви узел! – крикнул он мне.

Я посмотрела.

Дорога была открыта всего на несколько секунд.

Один из стражников оттеснил противника в сторону.

– Дети!

– Я с ними, – сказала Мара.

Леон схватил меня за рукав.

– Иди.

– Нет.

– Мам.

– Я вас не оставлю.

– Мы вместе.

Он показал сцепленные руки.

Марк, бледный от боли, кивнул.

– Мы никуда.

Лея стиснула зубы.

– Быстрее.

Семь лет.

Я учила их не брать на себя взрослые проблемы.

И вот сейчас трое детей смотрели на меня и были правы.

Если я останусь рядом, обряд может завершиться.

Я отпустила руку Леона.

– Мара.

– Иди.

Побежала.

Велара увидела.

– Остановите ее!

Один из мужчин повернулся ко мне.

Не успел.

Оскар появился со стороны нижнего прохода и врезался в него плечом.

– Даже не думай.

Я не знала, откуда он взялся.

Позже.

Он был здесь.

За его спиной в арке стояли двое членов Совета.

Оскар выставил руку.

– Назад!

– Мы должны...

– Вы должны стоять там, где я вас вижу!

Ровен оказался среди них.

– Кайрану нужна помощь.

– Кайран сам справится. А если кто-нибудь из вас сейчас сделает еще один шаг к детям или печати, я лично свяжу и оставлю до утра.

Ровен посмотрел на происходящее в круге.

Потом отступил.

Я добралась до узла.

Вблизи он оказался толще, чем казался.

Три ветви были сплетены вокруг металлической нити.

Я потянула.

Не поддалось.

Мара крикнула издали:

– Не рви руками! Там стяжка!

Я осмотрелась.

На земле лежал выпавший у кого-то нож.

Схватила.

Попыталась подвести под плетение.

Лезвие скользнуло.

Ветви были пропитаны чем-то липким.

– Алира!

Голос Кайрана.

Я обернулась.

Тарвен снова шел к нему.

Кайран едва держался на ногах.

Не из-за раны.

Печать.

Связь вытягивала из него силу.

– Не смотри на меня! – крикнул он. – Режь!

Я вернулась к узлу.

Нож не входил.

Тогда я перестала пытаться разрезать ветви.

Узел работал не из-за них.

Металлическая нить внутри.

Я знала такие стяжки.

Их нельзя было перерезать обычным движением, но можно было ослабить, если найти место соединения.

Пальцы скользили по липкой смеси.

Нашла маленькое утолщение.

Скрутка.

– Есть.

Поддела концом ножа.

Не получилось.

Еще раз.

Велара продолжала клятву.

Дети закричали одновременно.

Я дернула сильнее.

Металл разошелся на долю пальца.

Из узла ударило тепло.

Так резко, что я отдернула руку.

Кожа на ладони покраснела.

– Алира! – Мара.

– Нормально!

Снова схватила.

Теперь знала, где.

Подвела нож.

Повернула.

Металлическая скрутка лопнула.

Ничего красивого не произошло.

Никакого света до неба.

Не раздался гром.

Просто одна из трех ветвей распалась.

Потом вторая.

Темная жидкость, соединявшая линии, растеклась по камню.

Велара оборвала фразу.

Печать погасла.

Кайран упал на колено.

Леон вскрикнул.

Я бросила нож и побежала обратно.

Марк лежал на боку.

Лея держала его руку.

Леон все еще сидел, но серебро в глазах исчезало.

– Марк!

Он открыл глаза.

– Я здесь.

– Где болит?

– Везде.

– Дышать можешь?

– Да.

Мара уже проверяла пульс.

– Быстрый. Но выравнивается.

Лея выглядела лучше.

– Руки?

– Уже не тянет.

Леон посмотрел на меня.

– Все.

Я прижала ладонь к его щеке.

– Уверен?

– Да.

И только тогда вспомнила о Кайране.

Он все еще стоял на одном колене.

Тарвен лежал рядом, обезоруженный. Двое стражников держали его.

Остальных сторонников Велары уже прижали к стене.

Оскар подошел к ней.

– Встать.

Она не двигалась.

Смотрела на погасшую печать.

– Велара.

– Вы не понимаете, что сделали.

Я поднялась.

– Нет. Это вы до сих пор не понимаете.

Она посмотрела на детей.

– Связь почти разрушена.

Кайран тяжело поднялся.

– Тогда почти разрушена.

– Ты потеряешь стаю.

– Возможно.

– И власть.

– Возможно.

– Люди будут страдать.

Кайран подошел к ней.

Он держал раненое плечо, лицо было белым, но голос оставался спокойным.

– Тогда я буду отвечать перед ними.

– Ты мог закончить все сегодня.

– Ценой их воли.

– Они дети!

– Именно.

Велара резко встала.

Оскар сразу шагнул ближе.

Она не пыталась бежать.

– Ты готов уничтожить наследие нескольких веков из-за трех детских "не хочу"?

Кайран смотрел на нее долго.

– Нет. Наследие нескольких веков разрушил порядок, в котором взрослые решили, что детское "не хочу" ничего не значит.

Велара усмехнулась.

– Красивые слова.

– Не для тебя.

Оскар забрал у нее ключи и небольшой нож.

– В этот раз в доме не оставим.

Она даже не сопротивлялась.

Я подошла к Кайрану.

– Покажи плечо.

– Потом.

– Сейчас.

– Дети...

– Мара с детьми.

Он посмотрел.

Леон уже сидел нормально. Марк ругался, потому что Мара заставляла его пить воду. Лея пыталась помочь и только мешала.

Живы.

Все трое.

Кайран позволил мне отвести его к краю круга.

Разрез на плече был длинный, но неглубокий.

Не он меня пугал.

– Что с тобой было, когда печать загорелась?

Кайран нахмурился.

– Не знаю.

– Не ври.

– Я не вру. Как будто стая исчезла.

Я замерла.

– Совсем?

– На несколько секунд.

– Волк?

Он не ответил сразу.

– Кайран.

– Тоже почти не чувствовал.

Элвар услышал и подошел.

– Сейчас?

Кайран закрыл глаза.

Долго.

Слишком долго.

Потом открыл.

– Очень слабо.

– Насколько?

– Раньше я чувствовал хотя бы общий фон тех, кто рядом. Сейчас почти ничего.

Элвар побледнел.

– Ритуал использовал остаток связи как опору. Когда Алира разорвала узел, опора тоже могла повредиться.

Я почувствовала вину раньше, чем успела остановить.

– Я...

Кайран сразу посмотрел.

– Нет.

– Но если бы я...

– Не смей.

Он сказал жестко.

Я замолчала.

– Ты остановила привязку детей. Все остальное неважно.

– Для твоей стаи важно.

– Разберемся.

– Ты можешь потерять зверя.

– Не потеряю.

– Откуда знаешь?

– Не знаю.

Я почти рассмеялась.

Даже сейчас.

– Ты ужасно меня раздражаешь.

– Хорошо.

– Это не было похвалой.

– Знаю.

Элвар осмотрел печать.

– Ее нельзя оставлять здесь.

Оскар сказал:

– Вернем в сокровищницу.

– Нет. Не сейчас.

– Почему?

– Она участвовала в запрещенном обряде. Пока не понимаю, что с ней произошло. Лучше изолировать.

Мара подошла к нам.

– В чем?

Элвар задумался.

– В деревянном ящике. Без родовых знаков. И подальше от главного корпуса.

– У меня есть ящик для трав, – сказала она. – Но если ваша древняя печать испортит полынь, выставлю счет Совету.

Оскар хмыкнул.

– Наконец-то настоящая угроза.

Я посмотрела на детей.

Марк уже поднялся.

– Сядь.

– Я нормально.

– Ты пять минут назад лежал на камне.

– Теперь нормально.

– Сядь.

Он сел.

Лея обняла себя руками.

– Я домой хочу.

Одно слово заставило меня остановиться.

Домой.

Не в гостевой дом.

Она имела в виду Речной Дол.

Я присела рядом.

– Я знаю.

– Мы можем завтра?

– Не знаю.

– Почему?

– Потому что сначала нужно убедиться, что вы здоровы.

– Мара может проверить дома.

Она была права.

Но после сегодняшнего я не хотела отправляться в дорогу ночью.

– Завтра поговорим.

Лея не стала спорить.

Это было хуже.

Марк придвинулся к ней.

– Я тоже хочу.

Леон молчал.

– А ты? – спросила я.

Он посмотрел в сторону главной резиденции.

– Хочу домой.

Решение внутри меня стало простым.

Не сегодня.

Но как только сможем.

Серый Хребет получил достаточно от их детства.

Оскар повел Велару и ее людей к внутренней страже.

В этот момент один из членов Совета попытался подойти.

– Велара должна отвечать перед Советом, а не только перед Альфой.

Оскар остановился.

– Будет отвечать.

– Тогда мы идем с вами.

– Нет.

– Ты не имеешь права...

Оскар развернулся.

– Час назад глава внутренней стражи оказался среди заговорщиков. Родовая печать пропала из охраняемой сокровищницы. Велара вывела людей из собственного дома, пока вы спорили о правах Совета. До тех пор пока я не проверю, кто еще ей помогал, никто из вас не идет никуда без моей охраны.

Мужчина побледнел.

– Ты обвиняешь Совет в заговоре?

– Я обвиняю себя в том, что слишком долго считал должности доказательством надежности. Больше не буду.

Ровен подошел сзади.

– Он прав.

Все посмотрели на него.

– До утра Совет остается в главном зале. Двери не запираем, но каждый будет на виду.

– Это унизительно.

Ровен устало сказал:

– Нас только что чуть не втянули в запрещенный обряд с тремя детьми. Переживете унижение.

Я никогда не думала, что однажды соглашусь с ним настолько сильно.

Кайран хотел идти вместе с Оскаром.

Не позволила.

– Ты сейчас идешь со мной.

– Алира.

– Плечо нужно обработать.

– Оскар...

– Справится.

Оскар услышал.

– Я растроган доверием.

– Не пользуйся.

– Уже.

Кайран посмотрел на друга.

Потом на меня.

– Хорошо.

Мы вернулись в гостевой дом почти через час.

Дети шли сами.

Марк сначала пытался рассказывать, что почти обратился, потом на середине фразы зевнул и перестал изображать бодрость.

Лея держала меня за руку.

Леон шел рядом с Кайраном.

Не разговаривали.

У двери сын вдруг спросил:

– Ты правда почти не чувствуешь волка?

Кайран остановился.

– Своего чувствую.

– Но слабо?

– Слабее обычного.

– Из-за нас?

– Нет.

Леон посмотрел.

– Обряд был из-за нас.

– Обряд был из-за решения Велары.

– Но если бы нас не было...

– Леон.

Кайран присел перед ним.

– Ты не отвечаешь за то, что взрослый человек решил сделать с твоей силой. Понял?

Сын не ответил.

– Посмотри на меня.

Леон поднял глаза.

– Если завтра мой волк исчезнет совсем, это будет последствием моих решений, решений Велары и истории Серого Хребта. Не твоего рождения.

– Но ты ничего сегодня не сделал.

– Семь лет назад сделал.

Леон нахмурился.

– Ты все время возвращаешься к этому.

Кайран немного помолчал.

– Наверное, потому что слишком долго не возвращался.

Сын ничего не сказал.

Но когда Кайран поднялся, Леон не отошел.

В доме Мара сразу отправила детей по кроватям.

Марк сопротивлялся ровно до того момента, пока не лег.

Через две минуты уснул.

Лея попросила оставить дверь открытой.

Леон сказал, что не хочет спать, но тоже уснул почти сразу.

Только после этого я занялась Кайраном.

Он сидел на кухне без рубашки, пока я промывала рану.

Когда-то подобные сцены были обычными.

Он возвращался с тренировок или границы. Я ругалась, что опять полез первым. Кайран говорил, что остальные платят ему именно за это. Я отвечала, что Альфе платят не за глупость.

Сейчас руки помнили больше, чем хотелось.

– Больно?

– Нет.

Я сильнее прижала ткань.

Он дернулся.

– А теперь?

– Ты специально.

– Хотела проверить.

– Очень профессионально.

– Не жалуйся.

Я наложила мазь.

– Глубоко не задело. Через несколько дней почти затянется.