Текст книги "Развод с Альфой. Трое волчат, которых ты бросил (СИ)"

Автор книги: Ангелина Сантос

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 18 страниц)

Глава 13. Правда Велары

Глава 13. Правда Велары

Велара не ответила.

Она стояла у стола, положив ладонь на край старой Книги союзов, и впервые с момента моего возвращения в Серый Хребет выглядела не собранной хранительницей архива, а человеком, которого застали в той точке прошлого, куда он был уверен больше никогда не возвращаться.

Кайран повторять вопрос не стал. В этом не было необходимости. Элвар уже назвал примерное время ремонта. На внутренней стороне переплета стоял личный знак Велары. Она сама признала, что работала с книгой после обряда наших детей.

Оскар первым нарушил тишину:

– Ты знала, что там было?

Велара медленно повернула голову.

– Я знала содержание раздела.

Мне пришлось ухватиться пальцами за спинку ближайшего стула. Не от слабости. Просто тело потребовало опоры раньше, чем разум успел принять ответ.

– С самого начала? – спросила я.

– Не с самого рождения детей. После обряда я пришла сюда и начала искать все случаи, когда родовой камень не отвечал на кровь правящего дома.

– Через сколько после обряда?

– Несколько часов.

Несколько часов.

Пока я лежала после родов и ждала Кайрана, Велара уже стояла в этой башне. Уже читала о троих детях одной крови, о молчащих до седьмого года зверях и о законе, который запрещал стае требовать их обратно после отвержения.

Я подошла к столу.

– Вы нашли описание лунной тройки до того, как пришли ко мне?

Велара посмотрела прямо.

– Да.

Одно слово оказалось достаточно простым, чтобы от него стало трудно дышать.

– И после этого вошли в мою комнату и сказали, что камень не признал детей.

– Он действительно их не признал.

– Не смейте.

Голос прозвучал тише, чем я ожидала. Я не хотела кричать. Крик позволил бы ей спрятаться за моей болью, сделать происходящее личной ссорой двух женщин. Мне нужна была правда, а не возможность разбить что-нибудь об стену.

– Я спросила не о камне. Вы знали, что существовали дети, которых камень тоже не признавал, а потом их звери просыпались. Вы знали, что их было трое. Знали про седьмой год. И все равно сказали мне только то, что выгодно было услышать Совету.

Велара сжала губы.

– Запись была старой. Единственный случай, которому несколько столетий. Без доказательств, что он вообще относится к вашим детям.

Элвар поднял голову от книги.

– Там не один случай.

Велара посмотрела на него.

– Что?

– В своде Норвенов перечислены три подтвержденные лунные тройки в северных домах. Арвен была последней, но не единственной.

Первый раз Велара по-настоящему растерялась.

Всего на секунду.

Потом снова собралась.

– В нашей книге был описан дом Арвен.

– И закон, – напомнил Элвар. – Не легенда. Закон союзных домов.

Кайран до сих пор почти не двигался.

Я знала это его состояние. За годы брака видела несколько раз. Чем спокойнее он становился снаружи, тем хуже обычно было человеку напротив.

– Почему ты вырезала страницы? – спросил он.

Велара ответила ему не сразу.

– Потому что после обряда Серый Хребет стоял на грани внутреннего конфликта.

– Я спросил не о состоянии стаи.

– А это и есть ответ.

Кайран медленно подошел к столу.

– Нет. Ответ – что именно ты хотела получить, убрав закон.

Велара выпрямилась.

– Я хотела не позволить тебе уничтожить собственную власть из-за одной неподтвержденной записи.

– Моим детям было несколько часов.

– Именно. Никто не мог знать, кем они станут.

– Ты знала, кем они могут стать.

– Могут. Не станут.

– И решила, что мне не стоит даже знать о возможности.

– Да.

Кайран смотрел на нее долго.

– Ты не имела права.

– Я была хранителем рода.

– Ты была хранителем книг. Не моей совести.

Велара едва заметно побледнела.

Оскар отвернулся, будто не хотел, чтобы она увидела его лицо.

Я спросила:

– Когда вы удалили страницы?

– В ту же ночь.

– До заседания Совета?

Она молчала.

– Велара.

– До окончательного решения.

– Значит, когда Совет обсуждал судьбу детей, вы уже знали о законе.

– Я знала о старой записи.

– Вы знали, что стая, отвергшая лунную тройку до пробуждения, теряет право требовать ее возвращения?

Она посмотрела на меня.

– Да.

Внутри вдруг стало очень тихо.

Не вокруг. Во мне.

Семь лет я жила с мыслью, что нас выбросили из Серого Хребта из-за страха, традиции и жестокого выбора Кайрана. Все это оставалось правдой. Но теперь рядом вставала еще одна: существовал человек, который мог остановить хотя бы часть происходящего одним листом старой книги и сознательно его спрятал.

– Зачем? – спросила я. – Только не говорите снова про стабильность. Я хочу настоящий ответ.

Велара опустила взгляд на переплет.

– Мой сын был следующим взрослым мужчиной нашей ветви после детей Кайрана.

Оскар тихо выдохнул.

Кайран не шелохнулся.

Она продолжила:

– Если трое детей признавались наследниками, его линия отходила далеко назад. Это факт. Я не стану делать вид, что не понимала.

– И поэтому вы избавились от них? – спросила я.

– Я никого не убивала и не приказывала их убивать.

– Нет. Вы просто сделали так, чтобы нас выгнали. Намного чище.

– Алира...

– Не называйте меня так, будто между нами осталась близость.

Она замолчала.

Мне было важно услышать дальше, даже если хотелось прекратить разговор.

– Вы сделали это ради сына?

– Не только.

– Конечно.

Велара впервые повысила голос:

– Потому что я видела, что происходило со стаей. Мерс собирал сторонников. Два рода уже готовились оспаривать власть Кайрана. На востоке шли стычки. Если бы он в тот момент объявил, что оставляет в линии троих детей, которых камень не признал, Совет раскололся бы. Потом раскололась бы стая.

– Это должен был решать он, – сказал Оскар.

– Он был молод.

– Ему было двадцать девять.

– Для Альфы, который правил меньше трех лет, это молодость.

Кайран холодно спросил:

– Поэтому ты решила править вместо меня?

– Я решила сохранить тебе то, что ты сам был готов потерять.

Я посмотрела на него.

Эта фраза попала туда, куда Велара целилась.

Не в любовь к детям.

В старую версию Кайрана, которая когда-то действительно считала власть чем-то, что необходимо сохранить почти любой ценой.

Он не отвел глаз.

– Ты ошиблась.

– Сейчас тебе легко это говорить.

– Нет. Сейчас мне просто поздно это понимать.

Велара хотела ответить, но он поднял руку.

– Книгу закрываем. Ничего больше не трогать. Оскар, поставь двух людей у входа и одного у внутренней двери. Без моего разрешения сюда не входит никто.

Велара побледнела сильнее.

– Я хранитель архива.

– Больше нет.

Впервые ее спокойствие действительно треснуло.

– Ты не можешь снять хранителя решением в коридоре.

– Могу временно отстранить человека, который признался, что вырезал закон из родовой книги.

– Тогда созови Совет.

– Именно это я и сделаю.

Он повернулся к Оскару.

– Сейчас.

Оскар кивнул и ушел.

Кайран посмотрел на Элвара.

– Возьмите книгу и копии. Вы будете свидетельствовать.

– Хорошо.

Потом на меня.

– Ты идешь?

Вопрос был правильным. Не "пойдем". Не решение за меня.

– Да.

Велара стояла у стола, не двигаясь.

Я остановилась рядом.

– Еще один вопрос.

Она подняла глаза.

– Нападение в Речном Доле. Людей отправили вы?

На этот раз пауза была другой.

Велара не удивилась самому вопросу.

– Нет.

– Вы знали о нем?

– Нет.

– Вы понимаете, что я не поверю просто потому, что вы сказали?

– Понимаю.

Кайран вмешался:

– Это проверим отдельно.

– Обязательно.

Я вышла первой.

Путь из башни до зала Совета занимал несколько минут, но сегодня показался длиннее. Не потому, что я боялась людей за дверями. После признания Велары Совет перестал казаться главной угрозой.

Главной угрозой семь лет назад была уверенность взрослых, что они имеют право решать судьбу детей ради более важной цели.

Кайран шел рядом, но не пытался заговорить. Я была благодарна.

Только возле лестницы он произнес:

– Я не знал.

Я остановилась.

Он сразу добавил:

– Это не оправдание.

– Хорошо, что понимаешь.

– Понимаю.

– Тогда зачем сказал?

Кайран посмотрел в сторону окон.

– Наверное, потому что сам пытаюсь привыкнуть к тому, насколько многое происходило рядом со мной без моего ведома.

– Это неприятно.

– Да.

– Теперь представь семь лет моей жизни.

Он кивнул.

– Представляю плохо.

– Хоть честно.

Мы пошли дальше.

Совет собирался быстро. В зал входили люди, кто-то еще застегивал дорожный плащ, кто-то явно был выдернут из другого разговора. Ровен Краст появился одним из первых. Увидев Велару под охраной Оскара, остановился.

– Что произошло?

Кайран ответил:

– Сейчас узнаешь.

Я заняла место у стены. Семь лет назад я стояла примерно там же, когда пыталась понять, почему никто не выходит из закрытого заседания. Сегодня мне предложили стул у стола.

Я села.

Не потому, что меня признал Совет.

Потому что собиралась услышать каждое слово.

Когда вошел последний старейшина, двери закрыли.

Кайран не стал тратить время на вступление.

– Элвар.

Хранитель Норвенов положил на стол заверенные выписки и объяснил происхождение Книги союзов, общий северный свод, раздел о лунной тройке и следы удаления страниц. Он говорил спокойно, почти сухо. Именно поэтому никто не мог назвать происходящее семейной драмой.

Потом показал личную отметку Велары после ремонта.

Ровен встал.

– Это твой знак?

Велара сидела напротив Кайрана.

– Мой.

– Ты ремонтировала книгу?

– Да.

– Когда?

Она посмотрела на него.

– Семь лет назад.

По залу прошел шум.

Ровен не сел.

– После рождения детей?

– Да.

– Ты видела раздел о лунной тройке?

– Видела.

– И убрала его?

– Да.

Шум стал громче.

Кайран не останавливал.

Пусть слышат.

Пусть каждый человек за этим столом понимает, что речь идет не о предположении.

Один из старейшин резко спросил:

– Ты сообщила Альфе?

– Нет.

– Совету?

– Нет.

– Почему?

Велара посмотрела на мужчин вокруг.

– Потому что вы тогда были готовы расколоть Серый Хребет из-за троих младенцев.

Седобородый старейшина, который вчера говорил о "естественном порядке", вспыхнул.

– Ты сама убеждала нас, что оставить детей в доме Альфы опасно.

– Потому что это было опасно.

– И при этом знала, что старый закон описывает ровно такой случай?

– Я знала о возможности. Не о факте.

Ровен ударил ладонью по столу.

– Ты не имела права решать, какие сведения нам показывать!

Велара усмехнулась без радости.

– Теперь вы все очень легко вспоминаете о правах.

Он побледнел.

Она посмотрела на него.

– Где было твое возмущение, Ровен, когда Совет требовал от молодой женщины уйти с тремя младенцами? Где были ваши рассуждения о свободе выбора, когда вы объясняли Кайрану, что дети без зверя разрушат авторитет рода?

Ровен сел.

Никто не ответил.

Потому что в этой части Велара не лгала.

Я поднялась.

– Не пытайтесь сделать из собственного преступления зеркало для остальных.

Она повернулась ко мне.

– Я и не пытаюсь.

– Именно пытаетесь. Совет виноват в том, что принял решение. Кайран виноват в том, что его подписал. Но вы сейчас хотите растворить свою вину среди чужой, чтобы она выглядела меньше.

Велара внимательно смотрела.

– Возможно, ты права.

– Я права.

Она не спорила.

Кайран сказал:

– Продолжим.

Его голос был негромким, но зал снова замолчал.

– Велара, ты знала, что звери лунной тройки могут пробудиться на седьмом году?

– Да.

– Знала, что после отвержения стая теряет право требовать детей обратно?

– Да.

– Знала, что принудительное разделение тройки способно окончательно разрушить связь?

На этот раз она помедлила.

– Это было в другой части раздела.

– Ответ.

– Да.

Оскар выругался тихо.

Кайран продолжил:

– И когда Совет несколько дней назад потребовал вернуть одного Леона по праву Альфы, ты молчала.

– Я не присутствовала в Речном Доле.

– Ты получила копию требования.

– Получила.

– И ничего не сказала.

– Нет.

– Почему?

Велара посмотрела на него почти с раздражением.

– Потому что к тому моменту связь уже рушилась. Я не знала, что именно сделает возвращение мальчика. Старый закон мог ошибаться.

Элвар впервые позволил себе резкость:

– Закон, который вы сочли достаточно важным, чтобы вырезать из книги, вдруг стал для вас ненадежным, когда мешал вашему решению?

Она не ответила.

Я поняла раньше, чем кто-то произнес вслух.

Велара никогда не считала старую запись пустой легендой.

Если бы считала, не стала бы уничтожать.

Она боялась ее именно потому, что верила.

– Вы знали, что дети могут оказаться лунной тройкой, – сказала я. – И все равно надеялись, что если убрать запись, этого как будто не будет.

– Я надеялась, что они никогда не пробудятся.

В зале стало тихо.

Даже Кайран на секунду застыл.

Моя первая реакция была почти физической.

Хотелось подойти к ней.

Я осталась на месте.

– Повторите.

Велара посмотрела на меня.

– Я надеялась, что запись не относится к ним. Что камень действительно молчал потому, что зверей нет.

– Потому что тогда ваше решение оказалось бы правильным?

– Потому что тогда Серый Хребет пережил бы эту историю и пошел дальше.

– А дети?

– Жили бы с тобой.

– За пределами стаи.

– Да.

– Без отца.

– Это был его выбор.

Кайран резко сказал:

– Не смей.

Она повернулась к нему.

– Что?

– Использовать мою вину как оправдание своей.

Велара медленно выдохнула.

– Я не заставляла тебя подписывать.

– Нет.

– Тогда...

– И именно поэтому я не позволю тебе спрятаться за тем, что я сделал.

Он встал.

Я сразу почувствовала, что сейчас произойдет не обычный обмен обвинениями.

Кайран смотрел на Совет.

Не только на Велару.

– Семь лет назад она скрыла от нас закон. Скрыла возможность, что дети не были беззверными. Удалила страницы и лишила Совет полной информации. За это она ответит.

Никто не перебивал.

– Но если сейчас кто-то из вас решит, что найденная ложь делает мое решение правильным или хотя бы менее моим, забудьте.

Ровен опустил глаза.

Кайран продолжил:

– Перо держал я. Документ подписал я. Алира просила меня выбрать семью, и я выбрал власть.

Велара хотела что-то сказать.

Он даже не посмотрел.

– Если бы дети никогда не обратились, это не сделало бы мой поступок лучше. Если бы старого закона вообще не существовало, я все равно должен был защитить их.

Тишина стала абсолютной.

И тогда Кайран произнес то, чего я когда-то ждала от него слишком долго:

– Я должен был поставить их выше власти.

Не "мог".

Не "если бы знал".

Должен был.

Седобородый старейшина нахмурился.

– Альфа не может всегда ставить семью выше стаи.

Кайран повернулся к нему.

– Когда стая требует выгнать троих новорожденных детей за то, что они родились не такими, как удобно власти, может.

– Это эмоциональная оценка.

– Нет. Это та граница, которую я семь лет назад не увидел.

– А если бы началась война?

– Тогда я потерял бы титул и воевал как обычный мужчина.

– Ты говоришь после того, как знаешь последствия.

– Именно. И потому больше не собираюсь повторять.

Я смотрела на него и чувствовала странную смесь боли и облегчения.

Эти слова не возвращали ничего.

Не меняли той ночи.

Но впервые он произнес их не мне в кухне, не в темном коридоре и не перед детьми.

Перед людьми, ради мнения которых когда-то отказался от нас.

И это имело значение.

Не достаточное для прощения.

Но настоящее.

Ровен медленно поднялся.

– Я тоже голосовал за изгнание.

Никто не ожидал.

Он посмотрел на меня.

– И считал, что защищаю Серый Хребет. Если бы Велара показала запись...

Я перебила:

– Вы хотите сказать, что проголосовали бы иначе?

Ровен замолчал.

– Не знаю.

– Тогда не надо сейчас делать вид, что один скрытый закон сделал вас другим человеком семь лет назад.

Он принял удар.

– Справедливо.

– Вы увидели троих младенцев?

– Нет.

– Ясно.

Ровен опустил голову.

– Это тоже справедливо.

Остальные молчали.

Велара сидела прямо.

Странно, но после публичного признания Кайрана она выглядела не сломленной, а еще более убежденной в собственной правоте.

– Вот поэтому я и сделала то, что сделала, – сказала она.

Кайран посмотрел.

– Объясни.

– Потому что правитель, который в момент угрозы начинает размышлять о чувствах, теряет власть. Ты сейчас говоришь красиво, потому что семь лет спустя все вы уже знаете цену. Тогда ты бы отказался от титула, Мерс поднял бы роды, восточная граница осталась бы без единого командования, а через несколько месяцев в долине хоронили бы людей.

– Ты не можешь знать, что произошло бы.

– Как и ты.

– Поэтому решение должно было быть моим.

– Оно и было твоим. Я только убрала одну старую запись.

Оскар не выдержал:

– Одну запись, которая могла полностью изменить решение.

– Или могла заставить молодого Альфу уничтожить стаю ради надежды, что трое детей через семь лет окажутся особенными.

Я сказала:

– Вот опять.

Велара повернулась.

– Что?

– "Окажутся особенными". Вы все время возвращаетесь к этому. Будто право детей на отца зависело от того, чем они станут в семь лет.

Она нахмурилась.

– Я говорю о наследовании.

– А я о семье.

– Для Альфы эти вещи нельзя полностью разделить.

Кайран ответил:

– Можно. Я просто слишком поздно понял.

Велара устало посмотрела на него.

– И теперь готов позволить Серому Хребту рассыпаться, лишь бы доказать это.

– Нет. Я готов спасать стаю, не используя детей как средство.

– Иногда правитель не выбирает удобные средства.

– Они не средство.

Вот на этом их разговор закончился.

Не потому, что Велара согласилась.

Наоборот.

Я увидела, что она не согласится никогда.

Для нее трое детей оставались частью системы власти, как бы она ни называла это долгом. Даже сейчас, когда они получили лица, голоса и собственные желания.

Кайран повернулся к Оскару.

– Велара отстраняется от должности хранителя до окончания расследования. Доступ к архивам закрыт. Ее комнаты и рабочий кабинет проверят в присутствии двух членов Совета и Элвара.

Она резко встала.

– Ты собираешься обыскивать мой дом?

– Да.

– На основании чего?

– На основании твоего признания в уничтожении части родового архива.

– Это внутреннее дело хранителя.

Элвар спокойно сказал:

– Нет. Союзные книги не принадлежат хранителю. Даже Альфа не имеет права уничтожать их единолично.

Велара посмотрела на него с ненавистью.

– Очень удобно, что Норвены вдруг вспомнили о наших книгах.

– Мы вспомнили после того, как ваш Альфа прислал запрос о пропавшем союзном законе.

Кайран продолжил:

– До решения Совета ты остаешься в своем доме на территории резиденции. Двое стражников у входа. За пределы внутренних земель без моего разрешения не выходишь.

– Ты сажаешь меня под стражу?

– Временно ограничиваю передвижение.

– Красивые слова.

– Других сейчас не будет.

Ровен встал.

– Я поддерживаю.

Седобородый старейшина после короткой паузы тоже кивнул.

Потом еще один.

Никто не рискнул спорить после того, что лежало на столе.

Велара оглядела Совет.

– Вы все очень быстро нашли нового виноватого.

Я ответила:

– Нет. Мы нашли еще одного.

Она посмотрела на меня.

Я выдержала.

– Это разные вещи.

Стража подошла после распоряжения Кайрана.

Велара позволила проводить себя к двери. У самого выхода остановилась.

– Алира.

Мне не хотелось, но я подняла глаза.

– Что?

– Я не ненавидела твоих детей.

– Мне безразлично.

Она явно ожидала другого.

– Вы должны понимать...

– Нет. Это вы должны понять. Для того чтобы разрушить чужую жизнь, не обязательно кого-то ненавидеть. Иногда достаточно считать, что твоя цель важнее человека.

Кайран опустил взгляд.

Он услышал не только про Велару.

Она тоже.

На секунду между ними возникло почти одинаковое выражение.

Только Кайран уже начал понимать эту мысль.

Велара – нет.

Ее увели.

Совет не расходился еще около часа.

Элвар представил заверенную копию закона Норвенов. Оскар перечислил, какие книги уже повреждены. Решили временно передать архив под совместный контроль двух старших писцов и представителя Норвенов до назначения нового хранителя.

Я слушала только половину.

В голове все еще звучало: "Я надеялась, что они никогда не пробудятся".

Наверное, именно поэтому Велара не боялась семи лет.

С каждым годом без зверей ее решение казалось ей все правильнее.

Дети росли далеко.

Кайран сохранял власть.

Серый Хребет жил.

Моя семья стала ценой, которую никто здесь не видел каждый день.

А потом Леон обратился.

И семь лет удобной уверенности закончились за одну ночь.

Когда заседание наконец завершилось, я вышла в коридор.

Кайран догнал у лестницы.

– Алира.

– Я устала.

– Я не задержу.

Я повернулась.

Он выглядел не лучше.

– Что?

– Я хочу, чтобы ты знала: проверка ее дома пройдет при Оскаре и Ровене. Не буду делать это один.

– Почему говоришь мне?

– Потому что если найдем что-то о детях, ты узнаешь первой.

Я кивнула.

– Хорошо.

Он помолчал.

– И еще. Я не жду, что сегодняшний разговор что-то изменит между нами.

– Тогда не говори об этом.

– Не собирался.

Я посмотрела внимательнее.

– Правда?

– Да.

– Тогда что еще?

Кайран устало потер переносицу.

– Хотел сказать, что мне жаль, что тебе пришлось услышать ее признание именно здесь.

– А где было бы лучше?

Он не нашел ответа.

– Вот и мне кажется, что нигде.

Я пошла дальше.

– Алира.

На этот раз в голосе не было попытки остановить. Просто обращение.

Я обернулась.

– Я действительно должен был выбрать вас.

Семь лет назад от этих слов я бы отдала почти все.

Сегодня они не были обещанием и не просьбой.

Просто фактом, который он наконец научился произносить правильно.

– Да, – ответила я. – Должен был.

И ушла.

В гостевом доме дети ждали.

Мара сидела за столом с вязанием, хотя за все годы я ни разу не видела, чтобы она связала вещь до конца. Марк ходил от окна к двери. Лея читала. Леон сидел на подоконнике и, судя по лицу, слушал половину резиденции.

Когда я вошла, Марк первым спросил:

– Ну?

– Сначала дайте мне снять плащ.

Он подскочил помочь так быстро, что запутался в рукаве.

– Я сам.

– Уже вижу.

Лея закрыла книгу.

Леон слез с подоконника.

Я села за стол.

Как рассказать детям, что взрослая женщина знала о них правду и сознательно скрыла?

Без лишней жестокости.

Но и без лжи.

– Велара знала, что такие дети, как вы, существовали раньше.

Марк перестал двигаться.

Лея спросила:

– Когда знала?

– Еще в ночь вашего рождения.

Леон не изменился в лице.

Только пальцы на столе сжались.

– И не сказала?

– Не сказала.

– Кайрану тоже?

– Тоже.

Леон посмотрел на меня.

– Он правда не знал?

– Да.

– Ты уверена?

– Теперь да.

Марк быстро спросил:

– Тогда это она виновата, что нас выгнали?

Я ожидала этот вопрос.

– Она виновата в том, что скрыла правду и сделала выбор Совета еще хуже.

– Но если бы сказала, нас бы не выгнали.

– Возможно.

– Значит, из-за нее.

Я покачала головой.

– Не только.

Марк нахмурился.

– Почему?

– Потому что документы подписывал не Велара.

Леон тихо сказал:

– Кайран.

– Да.

– Он мог не подписывать даже без книги.

– Мог.

Марк выглядел недовольным этой сложностью.

Ему хотелось одного виноватого.

Наверное, всем иногда хотелось.

– А Совет?

– Тоже сделал свой выбор.

Лея задумалась.

– Значит, виноваты многие.

– Да.

– Ненавижу такое.

Я невольно улыбнулась.

– Я тоже.

Марк сел.

– А Велару посадят в тюрьму?

– Пока нет. Ее отстранили от архива и ограничили передвижение. Будет расследование.

– Почему не в тюрьму?

– Потому что сначала нужно установить все, что она сделала.

Леон спросил:

– Она послала тех волков?

– Говорит, что нет.

– Ты веришь?

– Не знаю.

Он кивнул.

– А Кайран?

– Тоже не знает.

Лея посмотрела на меня.

– Он защищал ее?

– Нет.

– Совсем?

– Совсем.

Она удовлетворенно кивнула.

Марк спросил:

– Что он сказал?

Я вспомнила зал.

– Что Велара виновата в том, что скрыла правду. Но его решение все равно осталось его решением.

Леон смотрел внимательно.

– И еще?

Я понимала, что вопрос не случайный.

– Он сказал перед Советом, что должен был поставить вас выше власти.

Леон опустил глаза.

Марк перестал ерзать.

Лея ничего не сказала.

Я не пыталась объяснить им, насколько эти слова важны.

Пусть сами решат.

Через несколько минут Марк спросил:

– Он сегодня придет?

– Не знаю.

– Я просто спрашиваю.

– Знаю.

Лея снова открыла книгу.

– Придет.

Марк повернулся.

– Откуда знаешь?

– Потому что ему теперь всегда есть зачем приходить.

Я посмотрела на дочь.

Она сказала это без насмешки.

Леон снова сел у окна.

– Что слышишь? – спросила я.

– Стаю.

– Сильнее?

– Да.

– Как они?

Он долго прислушивался.

– Хуже.

Мара перестала вязать.

– Что значит хуже?

– Связь как будто тоньше. Волки есть, но многие не чувствуют друг друга.

Я подошла к нему.

– Больно?

– Мне нет.

– А им?

Леон кивнул.

В комнате стало тихо.

Мы только что узнали, кто семь лет назад спрятал закон.

Но правда о прошлом не решала того, что происходило сейчас.

Поздно вечером в дверь постучал Элвар.

Он пришел один, с несколькими листами в руках.

Я сразу поняла по его лицу: он нашел что-то еще.

– Простите за поздний час.

– Что случилось?

– После заседания я снова сверил закон Норвенов с сохранившимися ссылками Серого Хребта.

Кайрана с ним не было.

– И?

Элвар положил лист на стол.

– Велара скрыла не только право детей не возвращаться.

Я почувствовала, как снова напрягаются плечи.

– Что еще?

Он посмотрел на Леона, потом на Марка и Лею.

– Причину, по которой Серый Хребет сейчас теряет связь.

Мара медленно отложила вязание.

– Говорите.

Элвар покачал головой.

– Это лучше услышать всем взрослым вместе. И Кайрану тоже.

– Почему?

Он провел пальцем по одной строке.

– Потому что проблема не в том, что дети находятся далеко от стаи.

Я посмотрела на него.

– А в чем?

Элвар поднял глаза.

– В том, что стая однажды отказалась от них.