Текст книги "Развод с Альфой. Трое волчат, которых ты бросил (СИ)"

Автор книги: Ангелина Сантос

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 18 страниц)

Глава 10. Лунная тройка

Глава 10. Лунная тройка

На следующее утро Мара не пришла открывать лечебницу.

За семь лет такое случалось всего несколько раз, и каждый раз причина оказывалась достаточно серьезной, чтобы я не задавала лишних вопросов. Однажды она сломала руку, свалившись с чердака. В другой раз всю ночь принимала роды в доме за рекой. Еще был случай, когда она просто проспала после трех суток почти без отдыха, но об этом Мара запрещала вспоминать.

Сегодня ее дверь была заперта.

Я дважды постучала, подождала и вернулась домой.

– Она заболела? – спросил Марк, когда я вошла на кухню.

– Не знаю.

– Ты же целительница.

– Именно поэтому сначала нужно увидеть человека, а потом ставить диагноз.

Он задумался, потом признал:

– Логично.

Лея сидела у окна с книгой, Леон пытался починить деревянную застежку на своей сумке. После первого обращения я еще несколько дней не разрешала ему ходить в учебный дом. Он возмущался, но не слишком сильно. Рана на боку уже затянулась тонкой розовой полосой, хотя у обычного человека на это ушло бы гораздо больше времени.

У Марка когти больше не появлялись. Он проверял каждое утро и очень старался делать это незаметно.

Получалось плохо.

Лея, наоборот, относилась к своему пробуждению с раздражающим спокойствием. Серебристый след на руках появился вчера вечером, когда она рассердилась на Марка за испорченную закладку. Девочка посмотрела на светящиеся под кожей линии, показала мне, дождалась, пока они исчезнут, и вернулась к книге.

Иногда мне хотелось спросить, точно ли ей семь.

Потом она начинала спорить с братьями из-за места за столом, и сомнения исчезали.

– Сегодня все остаются дома, – сказала я.

Марк сразу поднял голову.

– Почему?

– Потому что я хочу наблюдать за вами еще хотя бы день.

– За мной ничего не происходит.

– Отлично. Продолжим наблюдать, как ничего не происходит.

– А если завтра тоже ничего?

– Тогда поговорим.

– А если послезавтра?

– Марк.

– Все, понял.

Леон не вмешивался. Он аккуратно затянул кожаный шнурок на сумке и попробовал застежку.

– Кайран придет?

Я замерла всего на мгновение, но дети замечали слишком многое.

– Не знаю.

– Он вчера сказал, что утром пойдет к городскому старосте.

– Значит, наверное, пойдет.

– Я спрашивал, придет ли сюда.

– Леон, я поняла.

Он посмотрел на меня.

– Ты сердишься?

– Нет.

– Тогда почему отвечаешь так?

Я поставила на стол хлеб.

– Потому что еще недавно мне не приходилось каждый день обсуждать, придет ли к нам Кайран. Я тоже привыкаю.

Леон принял ответ.

Марк не принял.

– А он теперь будет приходить каждый день?

– Не знаю.

– А ты хочешь?

– Ешь.

– Это не ответ.

Лея перевернула страницу.

– Она специально не отвечает.

– Я вижу.

– Тогда зачем спрашиваешь?

– Потому что когда-нибудь ответит.

Я посмотрела на сына.

– Ты пугающе настойчивый.

– Спасибо.

– Это не похвала.

– Все равно.

Пришлось отвернуться, чтобы не засмеяться.

Еще неделю назад имя Кайрана почти не появлялось в нашем доме. Теперь дети обсуждали его за завтраком так, будто он всегда существовал где-то неподалеку.

Мне это не нравилось.

Но дело было не только в нем.

Я боялась скорости.

Марк уже перестал смотреть на Кайрана как на чужого мужчину. Лея все еще держалась осторожно, но слушала его. Леон позволил отнести себя после обращения и согласился остаться с ним ночью.

Никто из них не называл его отцом.

Пока.

Я слишком хорошо понимала, что однажды это может измениться.

И не имела права мешать только потому, что мне было больно.

В лечебницу пришли первые пациенты, и разговор закончился сам собой.

До полудня я почти не вспоминала ни о Кайране, ни об архивах. Две простуды, вывихнутое запястье, пожилая женщина с больной спиной и мальчик, который засунул бусину в нос, не оставляли времени на древние тайны.

Бусину пришлось вытаскивать почти час.

Марк стоял в дверях и наблюдал с таким интересом, что я прогнала его после третьего вопроса.

– А если она дальше провалится?

– Не провалится.

– А если он вдохнет?

– Марк.

– Все, ухожу.

Через минуту его голова снова появилась в проеме.

– Последний вопрос.

– Нет.

– Я еще не спросил.

– Именно.

К обеду лечебница опустела.

Я закрыла дверь и только тогда заметила, что Мары все еще нет.

Это уже действительно было странно.

– Я схожу к ней, – сказала я детям.

Леон поднялся.

– Я с тобой.

– Нет.

– Почему?

– Потому что я дойду до соседнего дома и вернусь.

– А если она заболела?

– Тогда тем более не нужна толпа.

– Я не толпа.

Марк выглянул из кухни:

– А мы с Леей?

– Вы точно толпа.

– Нас двое.

– Именно.

Лея не оторвалась от книги.

– Иди одна, мам. Я прослежу.

Марк возмутился:

– За кем?

– За тобой.

– Почему всегда за мной?

Я уже закрывала дверь.

Дом Мары стоял через две улицы. Небольшой, каменный, старше моего почти вдвое. За ним тянулся сад с лекарственными травами, которые она выращивала даже зимой в маленькой застекленной пристройке.

На второй стук дверь открылась.

Мара выглядела совершенно здоровой.

Только волосы выбились из привычного пучка, на щеке была темная полоса пыли, а в руках она держала старый деревянный ящик.

– Ты жива, – сказала я.

– Разочарована?

– Очень.

– Тогда заходи.

Я вошла.

В гостиной был такой беспорядок, какого я не видела у Мары никогда.

На столе лежали книги, свернутые записи, мешочки с травами, старые инструменты, несколько пожелтевших писем. На полу стояли два открытых сундука.

– Что произошло?

– Я вспоминала.

– Судя по комнате, очень старательно.

Мара поставила ящик на стол.

– Вчера, когда вы показывали копии Оскара, мне не давало покоя одно имя.

– Какое?

– Арвен.

Я подошла ближе.

– Род из записи?

– Да.

– Ты его знаешь?

– Нет. Род исчез очень давно. Но я слышала похожую историю.

Усталость сразу исчезла.

– Где?

– Вот это я и пыталась вспомнить всю ночь.

– Всю ночь?

– Не смотри так. Ты сама способна не спать по трое суток, если дело касается детей.

– И где слышала?

Мара открыла деревянный ящик.

Внутри лежала стопка тонких тетрадей в темных кожаных переплетах.

– Моя наставница.

Я удивилась.

За годы знакомства Мара редко говорила о женщине, у которой училась. Я знала только, что та умерла задолго до нашего знакомства и происходила из какого-то западного рода.

– Она была Норвен?

Мара кивнула.

Имя сразу напомнило вчерашний разговор.

Кайран назвал дом Норвен одним из древних родов, где могли сохраниться старые копии законов.

– Почему ты раньше не сказала?

– Потому что сама не помнила, что именно у меня осталось. Этим тетрадям больше сорока лет. Я перевезла их сюда еще до того, как ты появилась в Речном Доле, а открывала последний раз, наверное, лет пятнадцать назад.

Она достала самую потрепанную.

– Эльда Норвен была целительницей, но интересовалась не только лечением. Записывала старые случаи из родовых хроник, особенно все, что касалось необычных обращений.

У меня задрожали пальцы.

– Ты нашла?

– Сначала сядь.

– Мара.

– Алира, сядь.

Я села.

Она устроилась напротив и открыла тетрадь примерно посередине.

Почерк был мелкий, аккуратный. Чернила местами выцвели, но текст читался.

– Это не оригинал закона, – предупредила Мара. – И не полная хроника. Эльда делала записи для себя. Но она указывала, откуда брала сведения.

– Читай.

Мара провела пальцем по строке.

– "Случаи задержанного пробуждения редки и чаще всего связаны с болезнью ребенка, слабостью крови или повреждением связи со зверем. Исключение составляют дети лунной тройки, описанные в старых книгах северных родов".

Я смотрела на слово.

– Лунная тройка.

– Да.

– Ровен все-таки не совсем ошибся с лунами.

– Возможно, рисунок и правда изображал печати, а название появилось по другой причине. Здесь дальше есть объяснение.

Я наклонилась к тетради.

Мара продолжила:

– "Лунной тройкой называли троих детей одной крови, рожденных в одну ночь в роду, где древняя связь стаи с правящим домом сохранялась много поколений. Их звери не отзывались на родовой камень при рождении и могли молчать до завершения седьмого года".

Я перестала слышать улицу за окном.

Семь.

Не иногда позже.

Не приблизительно.

До завершения седьмого года.

– Дальше.

Мара посмотрела на меня.

– Алира.

– Читай.

– "Пробуждение происходило последовательно. Первый зверь звал двух остальных, после чего все трое входили в силу в течение одного лунного круга. Признаком тройки считался серебряный окрас волка или серебряный след силы в человеческом облике".

Леон.

Марк.

Лея.

Я видела их перед собой так ясно, будто они стояли в комнате.

Серебряная шерсть Леона.

Коготь Марка.

Свет под кожей Леи.

– Это они.

Мара тихо сказала:

– Да.

На этот раз никто не добавил "похоже".

Мы слишком долго боялись поверить в очевидное.

Теперь сомнений почти не осталось.

– Почему тройка? – спросила я. – Только потому что детей трое?

– Не только.

Она перевернула страницу.

– Здесь есть больше.

Я вцепилась пальцами в край стола.

– Читай.

– "Три зверя связаны между собой сильнее обычных братьев и сестер. Первый способен пробудить остальных, но ни один не подчиняет двух других. Их сила существует только добровольно. Старые законы запрещали разделять лунную тройку до взросления".

Я сразу вспомнила требование Совета.

Вернуть Леона.

Только Леона.

Холод прошел по спине.

– Они хотели забрать его одного.

– Тогда они не знали этого.

– Или знали.

Мара закрыла глаза на секунду.

– Не спеши.

– Кто-то вырезал страницы из двух книг.

– Я помню.

– В одной из них была история таких детей. Во второй закон о трех рожденных. Теперь мы узнаем, что их вообще запрещалось разделять.

– Да.

– И именно после пробуждения Леона Совет достает старое право и требует вернуть его отдельно.

– Кайран отказался.

– Я говорю не о Кайране.

Мара вздохнула.

– Я понимаю.

Я заставила себя вернуться к тетради.

– Что еще?

– Самое важное дальше.

Она нашла нужную строку.

– "Лунная тройка не наследует власть обычным путем".

Я нахмурилась.

– Что это значит?

– Сейчас.

Мара читала медленно, потому что несколько слов выцвели.

– "Их появление считалось испытанием не детей, а стаи. Трое могли укрепить старую связь правящего дома с его людьми или прекратить ее, если дом нарушил обязанность защиты".

Я смотрела на нее.

– Прекратить?

– Именно так написано.

– Это объясняет Серый Хребет.

Мара не ответила сразу.

– Возможно.

– Что еще тебе нужно? Связь Кайрана со стаей начала рушиться в день пробуждения Леона.

– Да.

– Оборотни теряют возможность обращаться.

– Да.

– А здесь прямо сказано, что тройка способна прекратить старую связь, если правящий дом нарушил обязанность защиты.

Я встала.

Сидеть больше не могла.

Прошла к окну.

В саду Мары качались голые ветви яблони.

– Они отказались от детей.

– Да.

– Не просто Кайран.

– Совет тоже.

– Стая.

– Не вся.

Я обернулась.

– Что?

– Не вся стая принимала решение, Алира.

– Но решение было принято от ее имени.

Мара кивнула.

– Это другое.

И она была права.

Мне нельзя было превращать сотни людей в одно лицо только потому, что когда-то Совет говорил от их имени.

Некоторые слуги плакали, когда я уезжала.

Оскар был против.

Мавена помогала мне.

Наверняка были и другие, кто вообще не знал, что происходит, пока мы не покинули земли.

Значит, если древний закон действительно действовал, он был сложнее простого наказания.

– Здесь сказано, как именно они влияют на связь?

– Нет.

– Что значит "прекратить"?

– Тоже не объясняется.

– Очень удобно.

– Эльда была целительницей, а не хранителем закона.

– Тогда где она это взяла?

Мара показала нижнюю строку.

Там была ссылка.

"Хроника дома Норвен. Книга союзов. Раздел о лунной тройке и добровольном признании".

Я перечитала.

– Добровольном признании.

– Да.

Сердце забилось быстрее.

– Что это?

– На следующей странице.

Мара перевернула.

– Здесь Эльда уже не пересказывает историю. Она выписала часть закона почти дословно.

– Почти?

– По крайней мере, так написала сама.

Я снова села.

Мара не стала читать сразу.

– Ты уверена?

– В чем?

– Что хочешь узнать сейчас?

Я посмотрела на нее.

– Семь лет назад мне не дали узнать ничего. Поэтому сейчас я хочу знать все.

Она кивнула.

– Хорошо.

Палец лег на начало абзаца.

– "Ни Альфа, ни Совет, ни род не вправе требовать возвращения лунной тройки, если дети были отвергнуты до пробуждения по добровольному решению дома или стаи".

Я перестала дышать.

Мара продолжала:

– "Отвержение разрывает право крови на требование, но не саму кровь. Дети могут вернуться только собственной волей после пробуждения всех троих. Ни истинная связь родителей, ни наследование, ни необходимость стаи не могут служить принуждением".

Я закрыла глаза.

Слова складывались слишком медленно.

Как будто разум не доверял тому, что слышал.

– Прочитай еще раз.

Мара прочитала.

Каждое слово.

Медленно.

"Не вправе требовать возвращения."

"Добровольное решение."

"Только собственной волей."

Я вспомнила бумагу Совета.

Старое право Альфы.

Требование вернуть Леона.

Все то, чем несколько дней назад меня пытались испугать.

– Их требование незаконно.

– Если запись Эльды точна, да.

– Не "если".

– Алира.

– Там указана книга. Дом Норвен существует. Значит, оригинал можно проверить.

– Именно поэтому я говорю "если".

Я поднялась.

– Кайран должен это увидеть.

– Согласна.

– Сейчас.

Мара посмотрела на окно.

– Ты знаешь, где он?

– В городском доме или трактире.

– Тогда сначала сходи домой и скажи детям, куда идешь.

– Я заберу тетрадь.

Она прижала ладонь к странице.

– Нет.

Я посмотрела.

– Мара.

– Этой вещи сорок лет, и она принадлежала моему учителю. Ты носишь бумаги так, будто воюешь с ними.

– Я умею держать книгу.

– Будешь читать здесь.

– Кайран сюда придет?

– Если хочет знать, что происходит с его детьми, ноги не отвалятся.

Пришлось признать, что логика была безупречной.

– Хорошо.

– И Оскара приведи.

– Зачем?

– Потому что он видел оригинальные книги Серого Хребта. Возможно, узнает ссылку или знак.

Я уже шла к двери.

Мара добавила:

– И не тащи сюда весь Совет.

Я обернулась.

– Ты думаешь, я способна?

– После последних дней я вообще стараюсь не угадывать, на что способны люди.

Домой я шла так быстро, что едва не столкнулась с торговцем мукой на углу.

В голове повторялись слова старой записи.

Лунная тройка.

Семь лет.

Первый пробуждает остальных.

Стая теряет право требовать возвращения.

Все было написано.

Не вчера.

Не для нас.

За много поколений до рождения моих детей.

И кто-то в Сером Хребте либо не знал собственных законов, либо очень постарался забыть именно тот, который мог нас защитить.

На крыльце дома сидел Леон.

Я остановилась.

– Почему ты на улице?

– Жду.

– Кого?

– Тебя.

– Откуда знал, что я иду?

Он пожал плечами.

– Слышал.

Я присела рядом.

– Давно?

– Когда ты была возле пекарни.

– Это довольно далеко.

– Знаю.

В его голосе не было ни восторга, ни страха. Он уже начинал привыкать к новому слуху.

Я не привыкала.

– Голова не болит?

– Нет.

– Звуки не мешают?

– Если много людей рядом, немного.

– Скажи Маре вечером.

– Скажу.

Он внимательно посмотрел на меня.

– Ты что-то нашла.

Я вздохнула.

– Не я. Мара.

– Про нас?

– Да.

Леон сразу стал серьезным.

– Что?

– Дождемся Марка и Лею.

– Они в доме.

Конечно.

Через минуту все трое сидели за кухонным столом.

Я долго думала, сколько им говорить.

В конце концов решила, что главное они имеют право знать.

Это была их жизнь.

– Мара нашла старые записи, – начала я. – Они принадлежали ее наставнице из дома Норвен.

Марк сразу спросил:

– Там есть серебряные волки?

– Есть.

– И три ребенка?

– Есть.

Лея выпрямилась.

Леон молчал.

– Таких детей раньше называли лунной тройкой.

Марк посмотрел на брата и сестру.

– Красиво.

– Это не название игры, – сказала Лея.

– Я знаю.

– По тебе не видно.

– Дайте маме договорить, – вмешался Леон.

Я продолжила:

– Лунная тройка рождается очень редко. Всегда трое детей одной крови. Их звери могут не проявляться до семи лет. Поэтому родовой камень при рождении иногда не видит их.

Марк открыл рот.

Я подняла руку.

– Сейчас закончу.

Он послушался.

– Когда первый зверь пробуждается, он помогает проснуться двум другим. У всех троих появляются серебряные признаки. Иногда полностью серебряная шерсть, как у Леона. Иногда сначала только когти, глаза или след силы на коже.

Марк немедленно посмотрел на руки.

Лея спросила:

– Значит, мы не были без зверей?

Вот он.

Самый важный вопрос.

– Нет.

Она сидела совершенно неподвижно.

– Никогда?

– Никогда.

Марк посмотрел на меня.

– Тогда тот камень ошибся.

– Не совсем. Он просто не мог увидеть зверя, который еще спал.

– А они знали?

Леон спросил это тихо.

Я не стала делать вид, что не понимаю, кого он имеет в виду.

– Не знаю.

– Кайран?

– Не знаю.

– Совет?

– Не знаю.

– Велара?

– Тоже не знаю.

Леон опустил взгляд.

– Но кто-то раньше знал, что такие дети бывают.

– Да.

– И написал.

– Да.

Марк нахмурился.

– Тогда почему нам никто не сказал?

Вопрос повис над столом.

– Именно это я хочу выяснить.

Лея сложила руки перед собой.

– А что еще написано?

Я немного помолчала.

– Что таких детей нельзя разделять после пробуждения. И что стая, которая отказалась от них до того, как проснулись звери, теряет право требовать их назад.

Марк сразу понял.

– Серый Хребет?

– Да.

– Они не могут заставить нас туда ехать?

– Если старая запись верна, не могут.

– А Кайран?

Я посмотрела на сына.

– Тоже.

Марк неожиданно улыбнулся.

Не от радости.

Скорее от облегчения.

– Хорошо.

Леон поднял глаза.

– А если мы сами захотим?

– Тогда это будет ваше решение.

– Когда?

– Не сейчас. Вы дети. Но закон говорит именно о добровольном возвращении после пробуждения всех троих.

Лея задумалась.

– Я не хочу.

– Тебе не нужно решать сегодня.

– Я все равно не хочу.

– Хорошо.

Марк не сказал ничего.

Я заметила.

– А ты?

Он пожал плечами.

– Я хочу посмотреть.

Лея повернулась.

– На Серый Хребет?

– Да.

– Зачем?

– Потому что мы там родились.

– И нас выгнали.

– Я знаю.

– Тогда зачем?

Марк раздраженно посмотрел на нее.

– Потому что хочу увидеть. Это не значит, что хочу там жить.

Я вмешалась прежде, чем началась ссора.

– Марк имеет право хотеть посмотреть.

Лея поджала губы.

– Хорошо.

– И ты имеешь право не хотеть.

Она кивнула.

Леон все это время выглядел слишком задумчивым.

– Что?

Он поднял глаза.

– Ничего.

– Леон.

– Если Серый Хребет теряет право на нас, почему у них сейчас исчезает связь?

Я замолчала.

Он услышал больше, чем я собиралась рассказывать.

– В записи есть и об этом.

– Я так и понял.

– Лунная тройка каким-то образом связана с правящим родом и стаей. Если стая нарушает обязанность защищать таких детей, старая связь может ослабеть.

– Из-за нас?

– Не потому, что вы делаете что-то специально.

– Но из-за того, что случилось с нами.

– Похоже.

Леон отвернулся к окну.

– Значит, люди там не могут обращаться потому, что нас выгнали?

– Мы еще не знаем точно.

– Но может быть.

– Может.

Он долго молчал.

Я видела, как на его лице появляется то выражение, которое ненавидела больше всего.

Ответственность.

Слишком взрослая.

Слишком тяжелая.

– Нет, – сказала я.

Леон посмотрел.

– Что?

– Даже не начинай думать, что ты должен что-то исправлять.

– Я ничего не сказал.

– Я тебя знаю.

– Там людям больно.

– Да.

– Если мы можем помочь...

– Стоп.

Он нахмурился.

– Почему?

– Потому что ты семь лет. И Марку семь. И Лее. Вы не отвечаете за стаю, которая существовала за сотни лет до вашего рождения.

– Но если они из-за нас...

– Не из-за вас.

Я сказала жестче, чем хотела.

Леон замолчал.

Я смягчила голос.

– Если древний закон действительно работает, проблема появилась не потому, что вы родились и не потому, что у вас проснулись волки. Она появилась из-за решения взрослых. Разницу понимаешь?

Он кивнул не сразу.

– Наверное.

– Решение принимали не вы.

– Нет.

– Значит, и исправлять чужую ошибку ценой своей свободы вы не обязаны.

Лея тихо сказала:

– Я точно не буду.

Марк посмотрел на нее.

– Мы уже поняли.

Она пожала плечами.

– На всякий случай.

Я попросила детей оставаться дома и пошла искать Кайрана.

Он оказался в городском доме.

Ровена рядом не было, и это меня порадовало.

Оскар сидел за длинным столом и разбирал какие-то бумаги. Кайран стоял возле окна и разговаривал с городским старостой.

Увидев меня, сразу закончил.

– Что случилось?

– Мара нашла запись.

Оскар отложил перо.

– Какую?

– Про лунную тройку.

Кайран нахмурился.

– Про что?

– Пойдем.

Он не стал спрашивать, можно ли сначала закончить дела.

Через несколько минут мы втроем вошли к Маре.

Она уже навела порядок на столе, но сундуки по-прежнему стояли открытыми.

– Закройте дверь, – сказала она.

Оскар усмехнулся.

– Всегда мечтал получать приказы от целителей.

– Тогда вам очень повезло.

Кайран подошел к столу.

– Алира сказала, вы нашли сведения.

– Нашла записи моей наставницы. Эльды Норвен.

Его лицо сразу стало внимательнее.

– Норвен?

– Да.

– Тогда источник может быть надежным.

– Может?

– Их архивы старше наших нынешних книг.

Оскар подвинул стул.

– Что именно там?

Мара снова открыла тетрадь.

На этот раз читала не торопясь, иногда останавливалась, чтобы показать ссылку или пометку.

Кайран почти не двигался.

Когда дошла до седьмого года, он посмотрел на меня.

Я выдержала взгляд.

Когда услышал о первом звере, пробуждающем остальных, тихо сказал:

– Леон.

– Да, – ответила я.

Когда прозвучало правило о серебряных признаках, Оскар выругался себе под нос.

Мара продолжала.

Я ждала самого важного.

Наконец она дошла до закона.

– "Ни Альфа, ни Совет, ни род не вправе требовать возвращения лунной тройки, если дети были отвергнуты до пробуждения по добровольному решению дома или стаи".

Кайран побледнел.

Оскар поднял голову.

Мара дочитала до конца.

В комнате стало тихо.

Первым заговорил Оскар.

– Право Альфы.

– Не действует, – сказала я.

Он кивнул.

– Если этот закон сохранился в полной форме, не действует.

Кайран продолжал смотреть на текст.

– Где именно это записано у Норвенов?

Мара показала ссылку.

– Книга союзов. Раздел о лунной тройке и добровольном признании.

Он прочитал.

– Наши старые книги союзов тоже должны были содержать копию.

– Но не содержат, – напомнил Оскар.

– Или мы пока не нашли.

Я посмотрела на Кайрана.

– В книге старых прав вырезан раздел о трех рожденных.

Он медленно кивнул.

– Да.

– А теперь выясняется, что существует закон, который лишает Серый Хребет права требовать детей обратно.

– Вижу.

– И ты все еще думаешь, что страницы исчезли случайно?

– Нет.

Это прозвучало сразу.

Без колебаний.

– Хорошо.

Оскар взял тетрадь, но Мара тут же положила ладонь сверху.

– Осторожно.

– Я умею читать.

– В прошлый раз ты согнул мою книгу.

– Это было семь лет назад.

– Я помню.

– Все вы здесь очень злопамятные.

– Не все, – сказал Кайран.

Я посмотрела на него.

Он понял и замолчал.

Оскар прочитал ссылку.

– В указателе Серого Хребта была "Книга союзов", но я ее не видел.

Кайран нахмурился.

– Потому что она хранится не в основном архиве.

– Где?

– В старой башне.

– Там еще что-то хранится?

– Несколько книг времен до основания нынешней резиденции.

Я сразу сказала:

– Ты вчера утверждал, что третий архив самый старый.

– Из тех, которыми пользуются.

– А про старую башню решил не упоминать?

– Я сам не открывал ее архив много лет.

– Почему?

– Потому что там хранятся книги, которые почти рассыпаются от прикосновения.

Мара возмущенно подняла голову.

– И вы держите их в башне?

Кайран посмотрел на нее.

– Там сухо.

– Это не ответ.

– Мара.

– Я целительница, но даже я знаю, что старые книги требуют нормального хранения.

Оскар улыбнулся.

– Приятно, когда ругают не меня.

Кайран проигнорировал обоих.

– Доступ туда есть у хранителя.

Я почувствовала, как снова появляется имя, которое мы пока старались не произносить слишком часто.

– Велары.

– Да.

– И у тебя?

– Да.

– Оскара пустят?

– С моей печатью.

Я посмотрела на него.

– Значит, нужно проверить.

– Проверим.

– Не после Совета.

– Алира.

– Я серьезно. Если в той башне есть копия закона, я хочу, чтобы ее нашли раньше, чем кто-то успеет снова сделать так, что нужных страниц не окажется.

Кайран не обиделся.

– Согласен.

Оскар посмотрел на него.

– Опять мне ехать?

– Я поеду сам.

Я сразу сказала:

– Нет.

Он повернулся.

– Что нет?

– Ты не поедешь один.

– Я и не собирался.

– Я еду тоже.

– Алира.

– Даже не начинай.

Он замолчал.

Я продолжила:

– Это закон о моих детях. Два прошлых документа уже повреждены. Я не собираюсь получать третий пересказ со словами, что когда-то там что-то было.

– Речной Дол сейчас безопаснее для детей, если ты останешься.

– Кайран.

– Я не запрещаю. Объясняю.

– А я объясняю, что если дойдет до поездки в архив, я буду там.

Он посмотрел на меня несколько секунд.

– Хорошо.

Оскар тихо сказал:

– Даже не торговался.

Кайран повернул голову.

– Хочешь поехать вместо меня?

– Нет.

– Тогда молчи.

Мара закрыла тетрадь.

– Пока никто никуда не едет.

Мы одновременно посмотрели на нее.

– Почему?

Она постучала пальцем по обложке.

– Потому что вы пропускаете вторую половину.

– Какую? – спросила я.

– Добровольное признание.

Она снова открыла нужную страницу.

– Слушайте внимательно.

Прочитала:

– "Отвергнутая тройка не обязана возвращаться ради сохранения старой связи. Но после пробуждения всех троих дети могут собственной волей признать прежнюю стаю своей. Только тогда связь возвращается без принуждения и остается устойчивой".

Кайран медленно выдохнул.

– Вот почему стая слабеет.

Оскар нахмурился.

– Потому что дети не признали ее?

– Нет, – сказала я. – Потому что их отвергли.

Мара кивнула.

– Именно. Здесь дальше прямо сказано, что принудительное возвращение не восстанавливает прежнюю связь.

Оскар поднял брови.

– Значит, даже если бы Совет забрал Леона по старому праву...

– Ничего бы не исправил, – закончила я.

Кайран смотрел в тетрадь.

– Хуже.

– Почему?

– Если разделили бы тройку, могли усилить разрыв.

Мара нашла еще одну строку.

– Здесь есть предупреждение: "Разделенная против воли тройка не укрепляет дом, а отторгает его окончательно".

Я почувствовала тошноту.

– Они требовали одного Леона.

Кайран закрыл глаза.

– Да.

– Если бы ты подписал...

– Не подписал.

– Я знаю.

Он посмотрел на меня.

– Именно поэтому не подписал.

– Ты тогда не знал закона.

– Нет.

– Значит, просто один раз сделал правильный выбор вовремя.

Кайран принял эти слова.

– Да.

Оскар поднялся.

– Тогда я понимаю, зачем кто-то мог убрать раздел.

Все повернулись к нему.

– Если Совет знает этот закон, он не может требовать детей. Ни одного. И даже если стая начинает разваливаться, единственный законный путь – добиться их добровольного признания.

– Не добиться, – поправила я. – Заслужить.

Оскар посмотрел.

– Согласен.

Кайран стоял у окна.

Я видела его лицо в профиль.

Он выглядел так, будто каждое новое слово отнимало еще один удобный выход.

Сначала право Альфы.

Теперь древний закон.

Он не мог просто привести детей домой.

Не мог назвать наследниками и решить, что все исправлено.

Не мог спасти стаю приказом.

Все зависело от троих детей, которым Серый Хребет когда-то отказал.

– Совет не должен узнать об этом раньше, чем мы увидим оригинал, – сказал Оскар.

Я повернулась.

– Почему?

– Потому что если проблема в человеке внутри Совета, мы предупредим его.

– Согласна.

Кайран тоже кивнул.

– Ровен?

– Пока нет.

– Он помог нам.

– Он вспомнил рисунок, – сказал Оскар. – Это не одно и то же.

Я подумала о старике.

О его реакции на серебряную шерсть Леона.

– Он что-то знает.

– Возможно.

– Но не обязательно все.

– Да.

Мара закрыла тетрадь окончательно.

– Тогда перестаньте стоять у меня над душой. Я не дам унести записи, но могу сделать копию.

– Я сделаю, – предложил Оскар.

Она посмотрела на его почерк в бумагах.

– Нет.

– Что не так с моим письмом?

– Оно выглядит так, будто паук упал в чернила и пытался выбраться.

Я засмеялась.

Оскар оскорбленно посмотрел на меня.

– Ты тоже?

– Она права.

– Кайран?

– Не вмешивай меня.

Мара выставила нас из дома почти силой.

Оскар пошел отправлять гонца к Норвенам с просьбой подтвердить существование Книги союзов.

Кайран остался на улице рядом со мной.

– Я провожу.

– До соседней улицы?

– Да.

– Справлюсь.

– Знаю.

Он все равно пошел.

Мы молчали почти до моего дома.

У калитки я остановилась.

– Что теперь будет со стаей?

Кайран не стал притворяться, что не понял.

– Не знаю.

– Если связь продолжит рушиться?

– Будем искать способы поддерживать людей без нее.

– Какие?

– Больше дозоров. Другие способы передачи тревоги между поселениями. Наставники для тех, кому трудно обращаться. Возможно, временно придется ограничить дальние переходы.

– Ты уже думал.

– Это моя работа.

– А Совет?

– Будет требовать детей.

– Теперь незаконно.

– Если подтвердим закон, да.

– Ты и без подтверждения не собирался их возвращать силой.

– Нет.

Мы стояли у калитки.

С улицы доносились обычные звуки города.

Кто-то вел лошадь.

Две женщины разговаривали возле соседнего дома.

Из нашего двора слышался голос Марка.

– А если добровольное признание действительно единственный способ? – спросила я.

Кайран посмотрел на дом.

– Тогда Серый Хребет будет жить с решением детей.

– Даже если они скажут нет?

Он помолчал.

– Да.

– Ты понимаешь, что это может означать потерю власти?

– Понимаю.

– Не только власти. Стая может выбрать другой род.

– Да.

– И ты спокойно это говоришь?

– Не спокойно.

Он повернулся ко мне.

– Просто впервые за много лет я понимаю, что некоторые последствия нельзя отменить потому, что они неудобны.

Я ничего не ответила.

Кайран ушел.

В доме меня сразу окружили дети.

Марк первым:

– Ну?

Лея появилась за его плечом.

Леон стоял чуть дальше.

– Запись настоящая? – спросил он.

– Похоже, да. Мы запросим подтверждение у дома Норвен.

– А закон?

– Тоже существует.

Марк улыбнулся.

– Значит, нас точно не могут забрать.

– Точно не могут.

Он выдохнул так заметно, что я только сейчас поняла, насколько сильно его пугало обратное.

Лея спросила:

– Даже Альфа?

– Даже Альфа.

– Хорошо.

Леон молчал.

Я подошла.

– Что ты думаешь?

Он смотрел на пол.

– Если они знали...

– Мы пока не знаем, знали ли.

– Кто-то должен был.

– Когда-то да.

– А семь лет назад?

Я не ответила.

– Мам.

– Я не знаю.

Он поднял глаза.

– Но если закон был в книгах Серого Хребта, взрослые могли его найти.

– Могли.

– Кайран тоже?

Я почувствовала, как разговор, которого хотела избежать хотя бы сегодня, все равно нашел нас.

– Возможно.

– Он сказал, что не знал?

– Сказал.

– Ты веришь?

– Да.

Леон удивился.

– Почему?

Я подумала.

– Потому что ему сейчас было бы намного выгоднее сказать, что знал и пытался что-то сделать. Но он этого не говорит. И потому что я достаточно хорошо его знаю, чтобы понимать, когда он откровенно лжет.

Марк вмешался:

– Он часто лжет?

– Нет.

– Тогда почему вы развелись?

Лея посмотрела на брата.

– Это вообще не связано.

– Связано. Если не врал, почему все так?

Я вздохнула.

– Потому что люди могут предать не только ложью.

Дети замолчали.

Леон спросил:

– Если он правда не знал, значит, бросил нас потому, что думал, что у нас никогда не будет волков?