Текст книги "Развод с Альфой. Трое волчат, которых ты бросил (СИ)"

Автор книги: Ангелина Сантос

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 18 страниц)

Вопрос прозвучал спокойно.

Но я знала, что за ним стоит.

– Да.

Леон долго смотрел на меня.

– Значит, если бы знал про лунную тройку, он бы нас не бросил.

Я не успела ответить.

За моей спиной открылась дверь.

Кайран вернулся.

В руке у него был мой шарф, который я, видимо, оставила у Мары.

Он остановился в прихожей.

Леон посмотрел прямо на него.

– Если бы ты знал, что мы станем серебряными, ты бы нас не бросил?

Кайран замер.

Ни один взрослый не успел придумать правильный ответ.

Наверное, поэтому он сказал то, что действительно думал:

– Нет. Не бросил бы.

Я закрыла глаза.

Потому что в этот момент поняла: вся найденная правда не решала главного.

Она только делала главный вопрос еще тяжелее.

Глава 11. То, что ты сделал

Глава 11. То, что ты сделал

Кайран стоял в дверях с моим шарфом в руке и смотрел на Леона.

Несколько мгновений никто не говорил.

Даже Марк, который обычно не переносил долгого молчания, сидел неподвижно. Лея перевела взгляд с брата на Кайрана и нахмурилась, будто пыталась понять, почему простой ответ изменил воздух в комнате сильнее любого крика.

Если бы ты знал, что мы станем серебряными, ты бы нас не бросил?

Нет. Не бросил бы.

Я сама слышала этот ответ.

И от него мне стало хуже.

Не потому, что Кайран солгал. Как раз наоборот.

Он сказал правду.

– Значит, если бы мы были обычными, ты бы не приехал? – спросил Леон.

Кайран медленно опустил руку с шарфом.

– Я приехал сейчас не только из-за того, кем вы оказались.

– Но раньше не приезжал.

– Нет.

– Тогда из-за этого.

Леон говорил спокойно. Без обвиняющей интонации, которая могла бы дать взрослому возможность защищаться. Он просто собирал факты и складывал их рядом.

Кайран посмотрел на меня.

Я не вмешалась.

Сегодня этот разговор не принадлежал только мне.

– Пробуждение заставило меня приехать, – признал он. – Это правда.

Марк сдвинул брови.

– А если бы у Леона не было волка, ты бы так и сидел в Сером Хребте?

Кайран провел ладонью по лицу.

– Не знаю.

– Но семь лет сидел.

Лея сказала это тихо и сразу вернулась к своей книге, хотя больше не читала.

Я увидела, как Кайран сжал пальцы.

Раньше он всегда находил ответ.

Не обязательно хороший. Не обязательно тот, который мне нравился. Но Кайран умел объяснять решения так, что они начинали казаться логичными даже тем, кто был с ним не согласен. Именно это делало его сильным Альфой.

Перед детьми этот навык не помогал.

Они задавали слишком простые вопросы.

– Вы трое сейчас наверх, – сказала я.

Леон резко повернул голову.

– Почему?

– Потому что дальше я хочу поговорить с Кайраном сама.

– Это про нас.

– Да.

– Тогда почему нам нельзя?

Я не стала отмахиваться.

– Потому что вы уже услышали главное. И потому что есть вещи между мной и вашим отцом, которые не должны становиться вашей ответственностью.

Леон посмотрел на Кайрана.

Потом на меня.

– Я не собираюсь его жалеть.

– Я и не прошу.

– И тебя тоже.

– Тем более.

Марк поднялся первым.

– Можно потом спросить, что вы решили?

– Если будет что решать, расскажу.

– А если просто поругаетесь?

– Марк.

– Что? Я хочу знать, можно ли спускаться.

Лея закрыла книгу.

– Если будет тихо, значит, хуже.

Я медленно посмотрела на дочь.

– Спасибо за доверие к моей способности разговаривать нормально.

– Пожалуйста.

Дети ушли.

Леон поднимался последним. У самой лестницы остановился и сказал Кайрану:

– Ты так и не ответил.

Тот поднял взгляд.

– На что?

– Если бы мы были обычными.

Кайран долго молчал.

– Нет, – сказал наконец. – Не ответил.

Леон кивнул, будто именно этого и ожидал, и поднялся наверх.

Я дождалась, пока закроется дверь.

Потом забрала у Кайрана шарф.

– Спасибо.

– Ты оставила у Мары.

– Я догадалась.

Он не уходил.

Я тоже не предлагала.

После того, что прозвучало перед детьми, делать вид, будто разговор можно отложить, было бессмысленно.

– Ты действительно так думаешь? – спросила я.

Кайран не притворился, что не понял.

– Что именно?

– Что если бы ты знал правду о лунной тройке, все было бы иначе.

– Да.

– Ты бы не подписал развод.

– Нет.

– Не позволил бы выгнать детей.

– Нет.

– Пошел бы против Совета.

Он кивнул.

Я смотрела на него и чувствовала, как внутри медленно поднимается то, что не было обычной злостью.

Злиться на Кайрана я научилась давно.

Это было другое.

Почти разочарование.

Не в нем нынешнем.

В самой мысли, что найденные страницы могут сделать прошлое удобнее.

– Тогда садись.

Он нахмурился.

– Зачем?

– Потому что этот разговор будет долгим.

Кайран снял плащ и положил на спинку стула. Сел напротив.

Я осталась стоять.

На столе лежали крошки после детского завтрака. У Марка под тарелкой остался кусочек сушеного яблока, который он обещал убрать и, конечно, забыл. На подоконнике стояла чашка Леи. Самая обычная кухня.

Семь лет назад у нас тоже была кухня.

Другая.

Большая, при главной резиденции, куда я почти никогда не заходила сама, потому что там работало столько людей, что мое присутствие только мешало. Тогда я могла проснуться и попросить горячий хлеб, не думая, кто его испек и сколько он стоит.

Теперь я сама знала цену муки, дров, лекарственных трав, детских сапог и каждой разбитой Марком кружки.

Кайран этого не видел.

Но сейчас мне впервые захотелось рассказать не о трудностях.

О выборе.

– Представим, что никаких старых страниц нет, – сказала я. – Никакой лунной тройки. Никакого серебряного волка. Никакой тайны Велары, если она вообще есть. Семь лет назад камень показал правду.

Кайран уже понял, куда я веду.

Лицо стало напряженным.

– Алира...

– Нет. Не перебивай.

Он замолчал.

– Представим, что Леон, Марк и Лея действительно родились без зверей. Навсегда. Просто трое человеческих детей в семье Альфы.

Я подошла к столу и оперлась ладонями о край.

– Совет говорит, что они не могут быть наследниками. Мерс угрожает оспорить твою власть. Роды начинают говорить о слабой крови. Все точно так же, как было тогда. Только на этот раз Велара ничего не скрыла, потому что скрывать нечего.

Кайран не отводил глаз.

– И что?

Я сама удивилась, насколько спокойно прозвучал вопрос.

– Что ты делаешь?

Он молчал.

– Кайран.

– Я понимаю вопрос.

– Тогда ответь.

– Сейчас?

– Нет, семь лет назад.

Он провел пальцами по столешнице, будто искал там нужные слова.

Не нашел.

– Я не могу ответить за человека, которым был тогда.

Я выпрямилась.

– Очень удобная фраза.

– Это не попытка уйти.

– Именно попытка.

– Алира.

– Если бы дети действительно были обычными людьми, твой поступок стал бы правильным?

Он замер.

Вот он.

Вопрос, которого мы избегали все эти дни.

Найденная правда была слишком привлекательной.

Она позволяла построить красивую версию прошлого.

Кайрана обманули.

Совет не знал.

Велара скрыла записи.

Дети оказались особенными.

Значит, трагедия произошла из-за ошибки.

Но ошибка была не в том, что троих серебряных волков приняли за обычных детей.

Главная ошибка была в другом.

И я хотела, чтобы он это понял.

– Ответь.

Кайран встал.

Не резко. Просто ему, видимо, тоже стало невозможно сидеть.

Прошел к окну.

Я не торопила.

За семь лет он получил достаточно времени, чтобы придумать ответ.

Только раньше не задавал себе правильный вопрос.

– Нет, – сказал он наконец.

Я почувствовала, как напряжение в плечах немного отпускает.

– Что нет?

Он повернулся.

– Мой поступок не стал бы правильным.

– Почему?

– Потому что они все равно были моими детьми.

– Без волков.

– Да.

– Без права наследовать.

– Да.

– Без пользы для стаи.

На последней фразе он поморщился.

– Дети не обязаны быть полезными стае.

Я горько улыбнулась.

– Сейчас ты это знаешь.

– Сейчас знаю.

– А тогда?

Кайран посмотрел в окно.

– Тогда я думал иначе.

– Вот именно.

Он снова повернулся ко мне.

– Ты хочешь, чтобы я сказал, что семь лет назад поступил бы точно так же, если бы знал наверняка, что они останутся людьми?

– Я хочу, чтобы ты сам понял ответ.

– Не знаю.

Я нахмурилась.

– Что?

– Не знаю, Алира.

В его голосе впервые за весь разговор появилась резкость, но направлена она была не на меня.

– Я могу сейчас сказать правильные слова. Что отказался бы от титула, послал Совет к черту и уехал с вами. Это именно то, что я должен был сделать. Но если ты спрашиваешь, каким выбором закончил бы тот Кайран, который стоял в Совете семь лет назад, я не имею права врать.

Он замолчал.

Потом продолжил тише:

– Я не знаю.

Этот ответ оказался тяжелее ожидаемого.

И честнее.

Я отошла к окну с другой стороны.

– Значит, Леон прав.

– В чем?

– Серебряный волк изменил все.

– Нет.

– Ты сам сказал детям, что если бы знал, не бросил бы.

– Я сказал правду.

– Значит, особенность сделала их достойными выбора?

Кайран резко повернулся.

– Нет.

– Тогда объясни разницу.

– Разница в том, что сейчас я другой человек.

– Удобно.

– Я знаю, как звучит.

– Не думаю.

Он подошел ближе.

– Ты хочешь услышать, что серебряная шерсть не имеет значения. И сейчас для меня это правда. Но семь лет назад я жил внутри системы, в которой наследник Альфы обязан иметь зверя. Я принимал это как закон природы. Не задавался вопросом, почему. Не спрашивал, что будет с детьми, если они не подходят под требования. Просто считал, что личная жизнь Альфы должна соответствовать интересам стаи.

– Ты говоришь как Совет.

– Потому что был его частью.

– Ты был выше Совета.

– Формально.

– И реально, когда хотел.

Кайран не стал спорить.

– Да.

Я подошла к столу и собрала крошки ладонью. Глупое движение. Просто нужно было чем-то занять руки.

– В тот вечер ты сказал мне, что пытаешься не допустить войны. Потом сказал, что все временно. Что если звери проснутся позже, ты вернешь вопрос.

Кайран закрыл глаза.

Он помнил.

– Ты понимаешь, насколько чудовищно это звучит сейчас?

– Да.

– Ты не сказал: "Они мои дети, даже если останутся людьми". Ты сказал: "Если они станут подходящими, мы попробуем снова".

Он оперся руками о спинку стула.

– Да.

– Вот что ты сделал.

Я больше не повышала голос.

Мне не хотелось.

Наконец-то можно было произносить вещи без необходимости пробивать ими его защиту.

Защиты не было.

– Ты не отказался от троих серебряных волков, потому что не знал, что они серебряные. Ты отказался от троих слабых, как тебе тогда казалось, детей.

Кайран побледнел.

– Да.

– И вот это ты должен помнить каждый раз, когда захочешь сказать, что Велара тебя обманула.

– Я буду помнить.

– Каждый раз, когда Совет начнет объяснять, что решение было принято на основании неверных сведений.

– Да.

– Каждый раз, когда кто-нибудь скажет, что теперь все можно исправить, потому что дети оказались ценными.

Он выпрямился.

– Не говори так.

– Почему? Неприятно?

– Потому что я не считаю их ценными только из-за силы.

– Сейчас не считаешь.

– Сейчас.

– А тогда считал бесполезными?

Кайран резко вдохнул.

Я увидела, что ударила больно.

Но останавливаться не стала.

– Ответь.

– Я никогда не называл их бесполезными.

– Слова не главное.

Он долго смотрел на меня.

– Тогда да.

Тишина.

Наверху что-то упало.

Потом Марк громко сказал:

– Это не я!

Я почти рассмеялась.

Лея ответила что-то неразборчивое.

Леон шикнул на обоих.

Обычная жизнь.

Кайран слышал ее тоже.

– Я думал, что дети без зверя станут уязвимостью правящего рода, – сказал он. – Это почти то же самое.

– Почти?

– Нет. Не почти.

Он медленно сел обратно.

– То же самое.

Я впервые увидела на его лице не просто вину.

Что-то глубже.

Отвращение к собственному прежнему решению.

Раньше Кайран сожалел о последствиях.

Теперь, кажется, начинал понимать саму основу.

– Мне было проще думать, что ошибка в том, что мы неправильно определили их природу, – сказал он.

Я не ответила.

– Когда Леон обратился, первая мысль была: если бы я знал.

– Я поняла.

– Потом появились записи. И я снова подумал то же самое. Если Велара знала, если Совет мог знать, если страницы вырезали, значит, решение было принято на ложном основании.

– И тебе стало легче.

Кайран посмотрел прямо.

– Да.

Признание прозвучало почти беззвучно.

– На несколько часов. Может, меньше. Но стало.

Я села напротив.

– Потому что тогда ты не предатель, а жертва обмана.

– Да.

– И очень хочется оказаться жертвой.

– Оказалось.

Я поджала губы.

Кайран продолжил:

– Это не значит, что я не хочу выяснить, кто и зачем убрал страницы.

– Конечно нужно выяснить.

– Но теперь понимаю разницу.

– Какую?

Он посмотрел наверх, откуда снова донеслись голоса детей.

– Если Велара действительно скрыла закон, она виновна в том, что намеренно лишила нас информации. Но моя вина не начинается там, где начинается ее.

Я ничего не сказала.

– Я должен был выбрать детей, даже если никакой другой информации не существовало.

Вот.

Наконец.

Не "если бы знал".

Не "Совет вынудил".

Не "стая могла расколоться".

Просто дети.

– Да, – ответила я.

Кайран опустил голову.

– Если бы они действительно были обычными людьми, это ничего бы не изменило в том, что я должен был сделать.

– Да.

– И если бы сейчас у них не было никаких способностей...

Он замолчал.

Я ждала.

– Я все равно должен был приехать раньше.

Неожиданно стало больно.

Не остро, как раньше.

Скорее устало.

– Да.

– Не через семь лет.

– Да.

– Не после зова.

– Да.

– Я знаю, что это уже ничего не исправляет.

Я посмотрела на него.

– Почему ты не приехал?

Вопрос мы уже обсуждали.

Но теперь я хотела услышать ответ после всего сказанного.

Кайран задумался.

– Сначала потому, что был уверен: если приеду, только сделаю хуже. Ты ясно сказала, что не хочешь меня видеть. Я решил уважать это.

– Это звучит почти благородно.

– Знаю.

Он усмехнулся без радости.

– Потом прошел год. Потом второй. Оскар говорил, что дети здоровы. Мавена иногда передавала то же самое. Я спрашивал только об этом.

– Почему только?

– Потому что если бы спросил больше, пришлось бы признать, что хочу знать.

– И?

– А если хочу знать, значит, должен что-то делать.

Я смотрела на него.

– Очень удобно.

– Да.

– Ты не приезжал не из уважения ко мне.

– Не только.

– А потому что боялся увидеть, как мы живем.

Кайран кивнул.

– Боялся увидеть последствия.

– Насколько все плохо?

– Или хорошо.

Это меня остановило.

– Хорошо?

– Да.

Он провел пальцами по краю стола.

– Если бы вам было плохо, я мог бы убедить себя, что нужен. Приехать, привезти деньги, защиту, решить проблемы и снова почувствовать себя человеком, который что-то исправляет.

Я молчала.

– А если вам хорошо без меня...

Он не договорил.

Не требовалось.

– Тогда ты не нужен.

– Да.

– И оказалось, что именно так.

– Да.

Слишком много честности за один день.

Я чувствовала себя выжатой.

– Мы не были счастливы каждую минуту, – сказала я. – Не надо романтизировать.

– Я не...

– Первые годы были тяжелыми. Очень. Я иногда плакала от усталости в кладовой, потому что там дети не видели. Иногда ненавидела тебя так сильно, что сама себя пугалась. Иногда завидовала любой женщине, которая могла просто передать ребенка мужу и поспать два часа.

Кайран сидел неподвижно.

– Когда Марк болел крупом, я трое суток почти не спала. Мара помогала, но у нее были пациенты. Я держала его ночью у открытого окна, чтобы он мог дышать, и думала только о том, что если станет хуже, ближайший хороший лекарь далеко.

– Алира...

– Не надо.

Он замолчал.

– Когда Лея сломала руку, она кричала всю дорогу до дома, а Леон шел рядом и пытался ее успокаивать, хотя сам был белый от страха. Когда они впервые спросили про отца, я потом полночи сидела на кухне и пыталась придумать, как рассказывать правду так, чтобы не сделать из тебя чудовище.

Кайран отвел взгляд.

– И знаешь, что самое неприятное?

– Что?

– Ты им нравишься.

Он посмотрел на меня.

– Марк уже ждет, когда ты придешь. Лея слушает тебя, хотя делает вид, что оценивает каждый ответ. Леон сопротивляется больше всех, но именно он первым разрешил тебе остаться рядом после обращения.

Кайран молчал.

– И часть меня злится на них за это.

Сказать оказалось стыдно.

Но я продолжила.

– На несколько секунд. Потом я понимаю, насколько это несправедливо. Они дети. Они имеют право хотеть отца. И если ты сейчас ведешь себя нормально, они не обязаны всю жизнь ненавидеть тебя ради меня.

– Я никогда не попрошу их выбирать.

– Я знаю.

– И тебя не попрошу.

– Посмотрим.

Он принял и это.

– Мне страшно, Кайран.

Это было первое признание, которое я не планировала.

Он не приблизился.

Просто спросил:

– Чего?

– Что ты войдешь в их жизнь слишком быстро.

– Я могу держаться дальше.

– Не в этом дело.

Я потерла виски.

– Ты видел Марка во время грозы. Он запомнил твой способ считать секунды. Теперь каждый раз делает так. Ты объяснил Леону возвращение из волчьего облика, и он тебя слушал. Лея вчера спросила, придешь ли ты к ужину, а когда я спросила зачем, сказала: "Чтобы Марк не приставал к тебе вместо меня".

Уголок его рта дрогнул.

– Похоже на нее.

– Вот. Ты уже говоришь "похоже", будто знаешь.

Улыбка исчезла.

– Прости.

– Не надо извиняться за каждое слово. Я просто пытаюсь объяснить.

– Я слушаю.

– Если они привяжутся к тебе, а потом Серый Хребет снова потребует выбора...

Кайран сразу понял.

– Я не уйду.

Я подняла руку.

– Не обещай.

– Почему?

– Потому что семь лет назад ты тоже был уверен в себе.

Он замолчал.

– Я не могу поверить обещанию только потому, что ты говоришь его серьезно.

Кайран медленно кивнул.

– Справедливо.

– Если хочешь быть рядом, мне нужны не слова.

– А что?

– Время.

Он подождал.

– И поступки, которые не заканчиваются, когда становится неудобно.

– Хорошо.

– Не говори "хорошо" так, будто я дала тебе список условий и теперь все просто.

– Я не думаю, что просто.

– Тогда ладно.

Мы снова замолчали.

Я неожиданно заметила, что рядом с Кайраном больше не чувствую необходимости держаться так прямо.

Не потому, что простила.

Просто разговор перестал быть борьбой.

Он впервые не пытался убедить меня, что я должна увидеть ситуацию шире.

Сам увидел.

Наверху хлопнула дверь.

Лея появилась на лестнице.

– Вы закончили?

Я посмотрела на нее.

– Подслушивали?

– Нет.

– Уверена?

– Леон не разрешил.

Очень успокаивает.

– Значит, пытались.

– Марк пытался.

Из-за ее спины донеслось:

– Почему всегда я?!

Лея невозмутимо продолжила:

– Мара пришла.

Я сразу встала.

– Зачем?

– С ней мужчина.

Кайран тоже поднялся.

Мы вышли в прихожую.

Мара уже стояла у двери. Рядом с ней был незнакомый мне пожилой человек в дорожном плаще. Худой, высокий, с седыми волосами и небольшим кожаным футляром под мышкой.

– Это Элвар Норвен, – сказала Мара.

Я остановилась.

– Норвен?

Мужчина поклонился.

– Дальний родственник моей наставницы, – пояснила Мара. – И один из хранителей их старого архива.

Кайран стал внимательнее.

– Вы получили наше сообщение?

– Получил не я. Гонец встретил моего племянника на дороге. Я как раз ехал на восток и решил не ждать, пока письма будут гулять неделю в обе стороны.

Он посмотрел на нас.

– Судя по тому, что рассказала Мара, правильно сделал.

Я указала на гостиную.

– Проходите.

Дети, конечно, тоже спустились.

Я собиралась отправить их обратно, но Элвар неожиданно остановился, увидев Леона.

– Вот ты какой.

Леон нахмурился.

– Вы меня знаете?

– Нет. Но знаю, как выглядел предыдущий серебряный волк вашего рода.

Кайран резко спросил:

– Предыдущий?

Элвар перевел взгляд на него.

– Значит, вы пока знаете не все.

– Поэтому вы здесь.

– Именно.

Мы разместились в гостиной.

Элвар положил футляр на стол и открыл.

Внутри лежал не оригинал книги, а несколько плотных листов с печатями.

– Я не имел права вывозить Книгу союзов, – объяснил он. – Сделал заверенную выписку.

Мара сразу подошла ближе.

– Раздел о лунной тройке?

– Полностью.

Я почувствовала, как напрягся Кайран.

Элвар достал первый лист.

– Запись вашей наставницы точна. Закон действительно существует.

Он показал печать дома Норвен.

Потом вторую, более старую.

– Это копия с общего северного свода. По возрасту она соответствует периоду, когда Серый Хребет еще входил в союз трех крупных домов.

Леон спросил:

– Поэтому на рисунке три знака?

Элвар посмотрел на него с интересом.

– Ты видел рисунок?

– Копию.

– И понял, что это не луны?

Леон кивнул.

– Хорошо.

Он разложил листы.

– Но есть важная часть, которой нет в записи Эльды.

Я села ближе.

– Какая?

– Причина, по которой такие дети появляются.

Кайран нахмурился.

– В законе объясняется?

– Не полностью. Лунная тройка не рождается случайно. Она появляется в древнем правящем роду тогда, когда связь между домом и стаей становится слишком зависимой от крови одного Альфы.

Оскар, которого Мара успела позвать по дороге, вошел как раз в этот момент.

– Простите.

– Закрой дверь, – сказал Кайран.

Он сел у стены.

Элвар продолжил:

– Тройка становится своего рода новым выбором для стаи. Не наследниками в обычном понимании и не оружием. Их задача – вернуть самой связи добровольность.

Я нахмурилась.

– Что значит вернуть добровольность?

– В старых стаях связь Альфы с людьми не считалась безусловной. Она держалась не только на крови правящего рода, но и на признании. Со временем многие дома превратили это в наследственное право. Лунная тройка появляется, когда старое равновесие нарушено достаточно сильно.

Кайран выглядел все мрачнее.

– То есть мои дети родились потому, что с Серым Хребтом уже было что-то не так?

– Возможно, задолго до их рождения.

– Но связь начала рушиться только сейчас.

– Потому что до пробуждения тройка не выбирает.

Марк поднял руку.

Элвар удивленно посмотрел.

– Да?

– Мы ничего не выбирали.

– И не обязаны сейчас.

– Тогда почему связь рушится?

Элвар улыбнулся ему спокойнее, чем многие взрослые умели улыбаться детям.

– Потому что старая связь больше не может делать вид, что ничего не произошло. Ваше пробуждение открыло то, что раньше было скрыто.

Лея нахмурилась.

– Это звучит сложно.

– Потому что я плохо объяснил.

Она оценила честность и кивнула.

Элвар попробовал снова:

– Представь дом, у которого много лет трескается фундамент. Пока трещины маленькие, все живут как раньше. Лунная тройка не создает трещину. Она просто делает ее достаточно большой, чтобы больше нельзя было притворяться, будто дом цел.

Лея подумала.

– Так понятнее.

Я посмотрела на Кайрана.

Он сидел неподвижно.

Проблема Серого Хребта больше не выглядела как случайное наказание за изгнание детей.

Она росла давно.

Наш развод только стал точкой, после которой древняя связь отказалась держать все вместе прежним способом.

– Что нужно сделать? – спросил Оскар.

Элвар посмотрел на троих детей.

– Ничего с ними.

– А со стаей?

– Это уже вопрос самой стаи.

– Но если дети добровольно признают ее...

– Связь может восстановиться.

Марк сразу спросил:

– А если не признаем?

Кайран посмотрел на него, но не вмешался.

Элвар ответил:

– Тогда Серому Хребту придется научиться жить иначе.

– Без Альфы?

– Возможно, с другим типом связи. Возможно, с избранным Альфой. Возможно, вообще без такой глубокой родовой зависимости. Закон не дает готового ответа.

Кайран тихо сказал:

– То есть они не обязаны спасать нас.

– Нет.

– Даже если стая окончательно потеряет связь.

– Нет.

Элвар смотрел прямо на него.

– Более того, если вы попытаетесь заставить их, потеряете остаток права на добровольное признание.

– Я не собираюсь.

– Хорошо.

Ровен, наверное, начал бы спорить.

Совет потребовал бы доказательств.

Кайран просто принял.

Я это заметила.

И еще заметила, что дети тоже.

Элвар разложил последний лист.

– Теперь о более неприятном.

– Что еще? – спросила я.

– В вашей копии закона отсутствуют страницы.

– Мы знаем.

– У Норвенов сохранился старый перечень книг союзных домов. Серый Хребет обязан был иметь полный экземпляр этого раздела.

Кайран сжал челюсть.

– Значит, его действительно удалили.

– Да.

– Когда?

– По нашей копии определить невозможно. Но могу сказать другое. Пятьдесят два года назад представители Серого Хребта подтверждали наличие раздела при обновлении союзного списка.

Оскар сразу посчитал.

– Значит, страницы исчезли позже.

– Да.

– Кто был хранителем пятьдесят два года назад? – спросила я.

Кайран ответил:

– Дед Велары. Потом ее отец. Потом она.

Я почувствовала неприятный холод.

– Все одна линия.

– Да.

Элвар посмотрел на нас.

– Если хотите точнее установить время удаления, нужно видеть саму книгу.

– Увидите, – сказал Кайран.

Я посмотрела на него.

Он уже принял решение.

– В Сером Хребте?

– Да.

– Совет не даст спокойно копаться в архиве после того, как узнает про закон.

– Поэтому пока не узнает.

Оскар нахмурился.

– Долго не скроем.

– И не надо долго.

Кайран повернулся ко мне.

– Я должен вернуться.

Я знала, что этот момент наступит.

Все равно напряглась.

– Когда?

– Завтра.

– Один?

– С Оскаром и Элваром, если он согласится.

Тот кивнул.

– Согласен.

Кайран продолжал смотреть на меня.

– Алира, Совет тоже требует моего возвращения.

– Как неожиданно.

– Ситуация ухудшается. Я не могу управлять стаей из трактира Речного Дола бесконечно.

– Я понимаю.

Это было правдой.

Он выглядел удивленным.

– Что?

– Ничего.

– Говори.

– Ждала, что ты начнешь убеждать нас ехать с тобой.

Кайран помолчал.

– Несколько дней назад начал бы.

– А сейчас?

Он посмотрел на троих детей.

– Сейчас знаю закон.

Я почувствовала раздражение.

– Только закон останавливает?

Кайран понял ошибку.

– Нет.

Он подошел ближе к столу.

– Даже без него не стал бы требовать. Но закон полезен тем, что теперь Совет тоже не сможет сделать вид, будто у него есть такое право.

Лучше.

– Мы остаемся здесь.

– Да.

Леон вдруг спросил:

– А если в архиве есть доказательство, что Велара знала до нашего рождения?

– Тогда я пришлю Алире копию.

– Почему не нам?

Кайран посмотрел на меня.

Я ответила:

– Потому что взрослые сначала разберутся.

Леон недовольно нахмурился, но не спорил.

Элвар собрал бумаги.

– Я бы не торопился обвинять одну Велару до осмотра книги.

– Почему? – спросила я.

– Потому что страницы могли удалить до ее назначения.

– Но семь лет назад она могла знать содержание и без страниц.

– Могла.

– И она была первой, кто сказал мне, что дети без зверей.

Элвар внимательно посмотрел.

– Тогда с ней действительно стоит поговорить.

Кайран кивнул.

– Поговорим.

Я знала этот тон.

Не Альфы.

Мужчины, который уже принял решение дойти до конца.

Несколько дней назад это бы меня насторожило.

Сейчас я впервые подумала, что хорошо, если Веларе придется отвечать именно ему.

Вечером Элвар остался у Мары.

Оскар ушел готовить лошадей.

Кайран задержался у двери.

Дети уже поднялись наверх.

Я проводила его в прихожую.

– Завтра рано?

– На рассвете.

– Марк расстроится.

Он удивился.

– Почему?

– Ты обещал когда-нибудь показать волка.

– Я не обещал когда-нибудь.

– Для Марка "если мама разрешит" равно обещанию.

Кайран усмехнулся.

– Тогда вернусь и покажу.

Я сразу напряглась.

Он заметил.

– Не обещание, – добавил спокойно. – Намерение.

– Учишься.

– Медленно.

– Лея уже сказала.

Он улыбнулся.

Потом лицо стало серьезным.

– Алира.

– Что?

– Спасибо за сегодняшний разговор.

Я чуть не рассмеялась.

– За тот, где я объяснила, насколько ужасно ты поступил?

– Да.

– У тебя странные представления о благодарности.

– Возможно.

Он посмотрел мне прямо в глаза.

– Я действительно несколько дней цеплялся за мысль, что меня обманули. Не понимал этого до вопроса про обычных детей.

– Теперь понимаешь?

– Да.

– И?

Кайран помолчал.

– Теперь мне намного меньше нравится человек, которым я был.

– Мне тоже не нравился.

– Заметил.

– Ты тогда был другим во всем остальном.

– Это делает хуже.

Я не стала спорить.

Он открыл дверь.

На пороге остановился.

– Если дети действительно оказались бы обычными...

Я посмотрела.

– Что?

– Сейчас я бы выбрал их.

– Сейчас легко говорить.

– Знаю.

– Кайран.

Он усмехнулся.

– Прости.

– Докажи, если когда-нибудь снова придется выбирать.

Улыбка исчезла.

– Докажу.

Я ничего не ответила.

Потому что слова все еще оставались словами.

Но впервые за семь лет мне стало интересно, что он сделает, когда следующий выбор действительно появится.

Закрывая дверь, я еще не знала, что ждать придется недолго.

Утром вместе с лошадьми к дому прибыл человек Совета.

И привез официальный приказ явиться в Серый Хребет.

Не только Кайрану.

Мне.

И троим детям.