Текст книги "Вне правил (СИ)"

Автор книги: Анель Ромазова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 16 страниц)

= 25 =

– Нихуа хуа, Зайка. Ты везде зайка, даже, там где киска… – Натан отвешивает сомнительный комплимент. Сомнительно и то, к чему именно он относится и, надо ли мне радоваться, – Очень хочу посмотреть, – плотоядно оскаливается, а я не пойму, по какой причине.

Что?

На что?

Суть его намека доходит, а вот как к этому относится – нет. Для меня это полная дичь, но не скажу, что отталкивает.

Поднявшись надо мной сначала на вытянутых руках, окидывает довольным взглядом мое, потерянное от быстрой смены ощущений, лицо.

Вспыхнувшая боль угасла, покрывшись противоположным, дремучим и сильным желанием. Хочу, чтоб он продолжил гладить то, что гладил и не прекращал. Не прерывался.

Натан становится на колени, диван при этом жалобно скрипит продавленными, ржавыми пружинами. Тусклая лампочка над нами слепит, и его массивная фигура в ее свете, выглядит гораздо внушительнее.

Господи!

Как не раздавил – то навалившись сверху грозной массой.

Я бы крякнула что-то против, но с опаской слежу за его плавными, действиями. Проведя ладонью по половым губам, склоняется, мелькнув темно-русой макушкой и, в них целует. Взасос с ужасно громким чавкающим звуком. Ведь, там же не остыло ничего. Вздрагиваю всем телом, когда он кончиком языка ведет по чувствительному комку, по сгустку моих низменных потребностей.

Я, кажется, его хочу. Прям сильно – сильно, если не сказать до одури.

– Будешь моей ласковой кошечкой, – Натан поднимает, голову сверкая одичалым возбуждением в зрачках.

Странно на меня это воздействует. Вместо протеста, на проявленную пошлость, подхватываю зубами уголок губы и дважды киваю ему в ответ.

Ноги мои согнуты, и он подхватывает. Давит под колени, заводя к моей груди. Пока я нерасторопно соображаю, что к чему приближается, он управляет моими руками, вынудив удерживать под сгиб в таком положении. Обезоруживающе – ласково рассматривает, но я при этом судорожно сглатываю.

Гордо стоящий толстый член приковывает взгляд. Понимаю, что войдет в меня, но не понимаю как.

Как он во мне поместится?

Боюсь новой порции дерущей на куски боли. Затаиваю дыхание, а он приближается. Член, имею в виду, и Натан вместе с ним. Причем, Натан во мне никаких переживаний не вызывает. А вот его порочный орган угрожающе направленный в промежность….

Ой, как тревожит.

– Может, не надо, – травлю неуверенно.

Я уже минут пять не девственница, но в голове не поменялось ничего. Взираю смущенно. Ощущения незнакомые. Про позу, в которой лежу, лучше не вдумываться.

– Не смешно, Царевна. Шутка на трояк, – сипло и слегка грубовато обрезает мой панический лепет.

Он приближается.

Он все ближе.

Бордовая головка с маленькой расщелиной посреди, почти касается складок. Как это остановить.

Как?!!!

О, нет!!

О,Да!!!!

О, боже!!!!!

Натан рвано дергает бедра вперед, придерживая меня за лодыжки, но, вопреки ожиданиям, вклинивается мягко. В своем уме, смогла бы распознать, что он берет меня бережно, в ущерб себе.

Но я полностью поглощена моментом принятия в себя его члена. Катастрофически огромного члена, так подсказывает мое, растянутое до предела, влагалище. Влажные стенки впритык ложатся в окружную на его рельефном стволе.

Выпихиваю запертый воздух из грудной клетки. Пытаюсь расслабиться, и получается не очень. Тянет внизу ощутимо болезненно.

– Натан, я не могу, – чуть постанываю и сдвигаю таз, в надежде отстраниться.

Не могу. Не могу. не…

Могу…

Определенно в шоке и неверии, чувствую, явно чувствую, как эластично растягиваются внутренние мышцы. Натан и его член, наполовину проникают внутрь. А там разогревает своим жаром, не то что легче, но не больно. От ощущения наполненности перехватывает дух. Невероятно, правда.

Невероятно! Бесподобно!

И…

У меня уши загораются от плавного трения между ног. Натан выскальзывает полностью. Толкает головку таким образом, что перед тем как снова погрузиться в меня, она колотится по клитору. Снова входит, и входит куда глубже, чем до этого. Кажется, что уже все, хватит но, захваченная чем-то неведомым, воодушевленно шепчу…

– Боже… да… сделай так еще.

Делает. Выполняет просьбу и даже не ухмыляется. Натан поглощен созерцая как его ствол, скрывается во влагалище. Но я же тоже смотрю. Туда же. Приподняв голову, неотрывно наблюдаю и магическим образом завораживаюсь. Подкрепляю зрительно дразнящий темп, коим он меня трахает.

Трахает, да.

И это классно.

Я таю и кручусь в водовороте страсти. Я далеко не похотливая самка, но именно такой себя и чувствую. Раскрепощенной и бесстрашной. Спазмы, постепенно нарастающего удовольствия, стихийно разбрасываются по всему телу. Вся кожа покрыта мурашками. У Натана капли пота стекают по виску. Вены на шее вздулись. Сталкиваемся глазами. Я диковато изгибаюсь, устремляясь грудью ввысь. Бедра оттягиваю, следом подмахиваю к нему навстречу.

– Яська. тесно и круто, – шумно сгоняет хрипучий выдох. Вколачивается со шлепком.

– Натан. ммм, – стону раскованно и громко. Напрочь, теряю себя и голову.

– Ясь..

– Натан..

– Царевна, блядь, ты просто Царевна… – импульсивно рычит, врезавшаяся по самый пах.

Блаженством штормит и испуг, что оно куда – то испарится, подначивает вскинуться. Захомутать Натана ногами поперек узких бедер и скрестить, как можно крепче, лодыжки. Не хочу его терять ни на секунду, именно сейчас. Немыслимая потребность – не упустить ни грамма своего восторга, вынуждает, обхватить его за шею и опрокинуть на себя.

Сердечко истерит. Головокружение такое, будто в лодке лежу, и ее раскачивают через меня. Половой орган, находясь внутри, набирает крови, раздаваясь в размере. Чаще выскальзывает. Чаще бьет внутрь. Влаги течет непозволительно много.

Натан, облизав досконально мне горло, впивается в губы. Разит до краев своей ненасытностью. Пьет из меня слюну, стиснув ладонями затылок. Слишком плотно прижаты к друг другу, и я не хочу отстраниться.

Одержима его похотливым бесом, а потому поддаюсь влечению, совсем не разбираясь, хорошо это или плохо.

Охаю с последующим криком и не соображаю, что творю. Впиваюсь ногтями в его ягодицы, яростно качая бедрами. Встречаю проникновение страстно, дико и безоговорочно, провоцируя у Натана потрясающий, рычащий стон. Откровенное довольство горит ярким пламенем в его серо-зеленых глазах.

Внезапно накатывает. Сносит без предупреждения. Внутренние стенки лона, переполнившись трением, отчаянно сокращаются. Искры вспыхивают и разжигают костер. Изнутри поедает пламя. Жарит и слепит. Крепкий вкус мужчины у меня во рту – порох или та самая зажигательная смесь, соединившись со вспышкой, идущей снизу, меня подрывают.

Мужчины, который меня трахает без остановок. Мужчины, лишившим меня, не только невинности, но судя по всему, и от моральных норм избавил.

Я отдаюсь ему вся. Без остатка и мук совести.

С криком встречаю безумную пульсацию и спазмы наслаждения, сотрясающие дрожью весь организм. Панический кайф растекается, а я с бурного пика сползаю в томительную негу.

Натан в пару рваных толчков догоняет меня на вершине. Выдернув член, обильной струей спермы изливается на живот. Брызжет на грудь и сжатые в твердые камушки соски. Встряхиваюсь при падении, горячих и, кажущихся тяжелыми, как разогретый воск, капель.

– Ахуеть, Царевна, ты же, твою мать, огнище в постели, – с отдышкой плеснув высказывание, Натан скатывается с меня на спину. Игриво покусав за соски, перетягивает разморенное и податливое тело на свой торс.

Абсолютно не двигаясь на нем возлежу, ткнув лицо в колотящуюся яремную вену.

– Жива, Ясенька? Прием. Выйди на связь, – допытывается, трепетно гуляя губами по моим щекам. Смеется.

А я, ну я немного тряпочка. Мокрая и выжатая основательно.

– Кажется, – бормочу, приподнимая отяжелевшие ресницы.

В голове непривычно пусто. Ураган пронесся и смел все мысли подчистую. Лишь приятное ощущение, что наша кожа слиплась, и руки Натана ласкающие кругами на пояснице.

– Еще хочу… потом еще и снова, – жарко выдыхает у меня над ухом.

– Все, нет… лежим две минуты, а потом одевайся и уезжай. Навсегда. Ты обещал.

Что-то в груди потрескивает. Если повторится, я могу привыкнуть или почувствовать что-то, что будет лишним. Натан безбашенный и дурной, а еще женится скоро. Влюбиться или залипнуть на нем, очевидно же, глупо.

– Полежим, потом сходим в допотопный душ, потом. потом соберешь шмотки, что там тебе на первое время понадобится, и едешь со мной, – лениво тянется, чмокает меня в кончик носа. Огладив ягодицы, пробирается на внутреннюю поверхность бедер и растащив, как бы садит на свой пах.

– Ты сбрендил?! – ошарашено вскакиваю и ловлю губами воздух, вскипая от возмущения.

– Ай, нахрен еще со сборами заморачиваться. Я тебе все куплю, Царевна, – прищуривается и делает вид, что не слышит. Водя языком по ряду идеально ровных зубов, имеет наглость стиснуть мою волнующуюся от негодования грудь.

Бью по его нахальным лапам, естественно, но больше рефлекторно, афигевая от такого поворота событий и его мгновенно растущих желаний.

– Я говорю, ты спятил!! – восклицаю порывисто. Дышу надрывно и таращусь на него круглыми, на размер чайного блюдца, глазами.

– Как никогда уверен в том, чего хочу. А я хочу тебя. Понадобится, силой заберу. Выкраду, и кто мне помешает? – подкинув брови, растягивается в подозрительно уверенной усмешке, и сам же отвечает на вопрос, – Правильно, никто.

= 26 =

– Ты обо мне ничего не знаешь, – колотит Царевна, вдохнув – выдохнув.

– Как ничего? У нас с тобой бешеная химия, – прямой наводкой указываю, мол, сечешь, какая высадка в космос произошла.

По– чесноку, меня глобально распотрошило в ощущениях. Сто, по шкале, от одного до десяти. Пробили все слои, не знаю, сколько их там, атмосферы.

– Угу, физика, – дерзит, оглядываясь по сторонам.

– Это тоже на уровне, – раунд мной проигран.

Подбрасываю корпус из лежачего положения и лезу к Царевне пососаться. Передумываю на ходу и меняю план, голодно нападая на вишневые напыженные сосочки. Становлюсь сиси – зависимым. Ну, нету у меня сил, чтобы сдержаться, глядя на стоячие пики.

Яська кулаком толкает в плечо, ерзая промежностью там, где шевелиться, не рекомендую. Возбуждение подкатывает новой волной, пытаюсь себя обуздать.

Я ж не зверь. Крови хоть и немного, но было. Ориентируюсь по маленькому пятну на постели, что кайфануть – Яська кайфанула, но экзекуция «Мне больно» имела свои последствия. После первого второй, с промежутком сутки – двое.

Цепляю за бедра, когда она намыливается с дивана усвистать. Неудачно преклонившись, падает с края головой вниз. Оказывается в пиздато – заманчивом положении ягодицами кверху.

Я сзади. Кручу – верчу но, вопреки истинным намерениям взять ее с приколдесного ракурса снова, сажу боком себе на колени.

Поза а-ля – Дед Мороз и его злющая, как пантера, Снегурка.

Нихрена не понимаю. Я ж ей вроде по – серьезке и на официальной основе встречаться предлагаю. Не со штампом в паспорте, тут уже место зарезервировано, ноо…

Сниму ей квартиру в престижном районе и буду шейхом. Строгая, естественно, станет любимой женой в моем мини-гареме. Личинка для дела. Ясенька распрекрасная для души…

Пфф..

Снесло малеха в определениях не туда.

Поправляюсь мысленно, что для удовольствия.

Да, я в нее почти влюблен!

Не по уши, но к горлу подступает. В груди чего-то щемит, как подумаю, что надо с ней расстаться. Спорить не хочу. Я бы повалялся там, потискал ее, но наши планеты расходятся во мнениях. И как бы, бля, воинственный Марс, тут не я. Скорее Юпитер состоящий из водорода и гелия. Вот именно гелий бурлит во мне и вынуждает повысить голос.

– Может, хватит уже понты гнуть, – меняемся ролями и уже я выговариваю Строгой, исключительно строго, – Я тебе не херню предлагаю. Поехали, говорю со мной, сделаю из тебя Царевна – царицу.

– А никаких понтов нет. Договоренность была? Была. Мы переспали, а теперь катись на все четыре, и чтоб я тебя больше не видела, – пылит, очевидно, из ничего раздувая скандал.

Нуу, Зая моя сероглазая, так не пойдет.

Все чаще на нее поглядываю и не могу отринуть ощущение, что меня поимели на отъебись. Неприятная горечь стоит во рту.

Яська мне, больше чем нравится. Хочу с ней делать что-то такое, что с другими не делал. Тут и про секс, и не про секс. Я с ней уже десять минут разговариваю, а это на десять минут больше моих разговоров с личинкой и остальными пёздами, которые померкли после ведьмы и выцвели в моей голове.

– Ты одеваться будешь? Или прям так в простыне поедешь? – трамбую голос до твердости – асфальт. Не пробьешь и не переубедишь, это уже лицом изображаю, стянув до упора челюсти.

– Кошмар! Отвяжись от меня, в печенках уже сидишь, – прошуршав, язва сворачивает губы в тугой узелок и, как-то нашарив полотенце, прикрывается. Чему я не препятствую, да и с колен отпускаю.

Члену – то похрен, что мы не наладили взаимопонимание. Ему заебись головкой Яське в копчик упираться.

Она спешно заматывается. Я ищу глазами трусы, наклоняюсь и, свет перед глазами гаснет.

В кромешной тьме поднимаю их с цветастого коврика, связанного из каких-то тряпок.

– Свет включи, – говорю в одну ноту с хлопком двери.

Царевна, следуя законам своего заячьего жанра, тикает прочь. Одеваюсь на ощупь, но максимально быстро. Мне, собственно, не привыкать впотьмах от телок съебываться.

Не ощущая под ногами препятствий, медленным шагом направляюсь за ней. И не предполагаю, а твердо уверен, что Царевна заперлась на все замки и забаррикадировалась.

Куда еще, в дом, конечно, помчалась прятаться.

Крылечко скрипит иссохшими досками, я скриплю сжатыми зубами.

Ибануться!

Ахереть!

Строгая – это, мать его, ред хот чили пеппер*. Всегда надо быть на чеку. Творит, вытворяет, заводит. Ее спектакль может и закончен, а мой в самом разгаре. У меня второй половой акт космической саги уже вовсю пахабными сюжетами голову туманит.

Качаю невзрачную дверь, на самом же деле на дверь не похожую. Три широких доски сбиты между собой – это резюме по швам замазанным, – хуй в темноте разглядишь цвет, краской. Несколько раз туда – сюда двигаю. Точно не крючок, его бы я пинком вышиб. Бренчит больше похоже на засов или массивную щеколду.

Куковать до утра, как печальный барбос, охраняя крылечко?

Можно, но не желательно.

Квадратные ягодицы, красные белки глаз и кривой позвоночник, пока не в тренде. Уйти спать в летний домик, где мы невероятно полетали, тоже не по теме и не в русло.

Просохачу Царевну, а мне пиздецки надо донести в ее красивые ушки инфу – отдаться в мои руки и не выпендриваться. Не доводить до рукоприкладства, чтобы я ее как пещерный человек на плече тащил или в ковер мотал и вез домой, как говорится без лишнего палева в багажнике.

Заберу Ясеньку себе, ибо нехуй было меня влюблять и присушивать. Там еще патлатый абориген, только и ждет, когда дам газу, чтобы в зайкину нежную норку протиснуться.

Короче, Захар, сам того не ведая, срывает затвор с моего предохранителя. Подключив креативное мышление, стучу, ебать, в теремок. Избушку на курьих ножках, приговаривая:

– Выйди на минутку, Царевна. У меня зарядка в навигаторе сдохла, а без него я, вряд ли, из ваших ебеней выберусь.

Сильно сомневаюсь, что Ясенька знает о прикуривателе в машине и его возможностях. Заряжать, например, автоматически через переходник. Так что, розетка мне не нужна. Страсть, как хочу, сцапать свою Царевну.

ред хот чили пеппер* – Красный острый перец чили!

=27=

Первая дробь стуков, улетает в никуда. Царевна не открывает. Вторая и третья трель долбежек, отбивается с тем же успехом.

Умышленно же, нервы мне кипятит.

Замануха про навигатор, ведет к чему – не хочет Ясенька, чтобы я уехал, а потому драконит, понуждая совершать больше активных действий.

Это большой минус, когда девушка любит, чтобы за ней бегали и добивались. Или, как в моем случае, обивали пороги пинками со злости.

Открой уже, ведьма! У меня терпения на кошачий чих.

А все, закончилось.

Испарилось и выветрилось.

Прохожусь по над домом до ближайшего окошка. Свет в комнате горит, а прозрачный тюль, никак не мешает подглядывать.

Сердечко, как хрусталь, звенит и рассыпается. Царевна прибрав, волосы стоит в одних трусишках и разглядывает себя в зеркало.

По всей видимости, то, что я долблюсь и сталкерю, ее никак не волнует.

Даже через два стекла, гасит колдовской привлекательностью. Снова, меня вяжет по рукам и ногам, прибивая к месту. Так охота ее прижать, прикоснуться. К губам, которые она покусывает, приложиться и пить ведьмовское зелье до упаду.

Все еще хуже, чем я мог себе представить.

Лапаю голодным взглядом голую спину. Ямочки на покатой пояснице и округлую жопку. Талия узкая. Жаль, что грудь Яська крест-накрест прикрывает руками. Похоже, что смущается позировать. Выпячивает губы. Машет головой.

Клинит меня агрессивно и штурмует со всех сторон яростным влечением. Нервно облизываюсь и смахиваю с подбородка, якобы потекшие слюни.

Сук, ничего не сказать, если сказать, что я потрясен.

Пялюсь тоскливо на приманку, до которой, как не силься – не достать, не дотянуться.

Может, по окну разок шандарахнуть и разбить?

Я ж не совсем умом поехал, чтоб заниматься вандализмом.

Дыхание придерживаю, чтоб ненароком не спугнуть златовласку. Кладу ладонь на грудину и клянусь, что прекрасная Яся Строгая будет моей.

Так и впишите в историю: Натан Мерехов, в эту самую секунду осознал, что по уши втрескался. Не ждал, не думал, но это случилось.

Фиксируйте и очерчивайте. Пал без боя, сраженный неземной красотой и охуенным сексом.

Разбираться, блядь, в ходе своих мыслей, я стремаюсь.

Очень хорошо, что никто не слышит, какую еботу генерируют мозги, перекрытые начисто, чарами ведьмы.

Хуй на скрипке поиграл, пока струны не порвал.

Что делать дальше, так я и не придумал.

Катаю под губой язык, а в башке вату. Моторику, блядь разрабатываю, сжимая – разжимая кулаки.

Такое себе увлечение – заниматься моральным петтингом.

Ясенька стягивает со стула ночнуху и не поворачиваясь ко мне лицом, надевает, крайне зашкварный наряд. Привлекательности, при этом, не теряет.

Нормально.

Я тут, значит, все окно запотел, воздыхая по ней, а она, как ни в чем не бывало, собирается спать.

Ясенька выходит из комнаты, где стоит покосившийся древний шкаф, переживший как минимум три века. Не дом, а музей раритетов. Там еще светло – коричневый комод и телек прикрытый накрахмаленной салфеткой. Тоже, блядь, видавший как олимпийский мишка в восьмидесятых над ареной пролетал.

Она странная, но она мне нравится и похрен, на ее странности.

Похрен.

Сохранились в этом прогрессе.

Похрееен.

Свет гаснет и загорается уже в глубине дома.

Перетаскиваю кости к следующему наблюдательному пункту, то есть к соседнему окну. Из него вообще ни черта не видно. Нужные мне окна выходят на противоположную сторону дома.

Кусты, репей, ободранные локти. Негромкий мат само собой, извергаю, протискиваясь между стеной и деревянной, неошкуренной тварью, зовущейся забором.

Полные плечи заноз нацеплял. Из футболки клок вырвал. Веткой яблони, растущей на соседнем участке, чуть глаз не выколол. Выматерил ее почем зря, а она мне по загривку неспелым, но крупным плодом пизданула.

Кислое, пиздец.

Надкусил и Московские огни перед зрачками засверкали. Херли падать, если ты не созрело?

Кругом и всюду огорчение.

Как с Яськой определюсь, найду топор и вырублю под корень.

С глухим рычанием поворачиваю за угол. Задрав голову к черному небу, считаю звезды, так немного привожу нервы в порядок. Цикады в траве прикольно и умиротворяюще трещат.

Занесла меня нелегкая в эти Бабенки, где час за год жизни можно засчитывать. Горячая, сука, точка. Все время херня происходит. Ежесекундно надо держать хвост пистолетом и, навострив уши. Только расслабишься – хуякс, покушение то на одну часть тела, то на другую. А приключений моя задница не перестает огребать.

Короче, Яська мне по гроб жизни обязана. Я ради нее уже всем, чем можно, пожертвовал.

Присмотревшись внимательней, вижу дорожку слабо различимого света. Антураж, конечно, впечатляющий. Полнолуние, хибара, я около нее шастаю, не ясно с какой целью. Есть вероятность, что кто-то шастает за мной.

Волк, там, из леса сбежал. Медведь нагрянул человечиной полакомиться перед сном.

Жуть полная, но что не сделаешь ради Царевны. Если меня кто порвет, потом ей утром, пиздец, как будет стыдно, что двери не открыла.

Угу, я оптимист по жизни, везде найду свои плюсы, даже там где их нет. Сложу два минуса и вуаля.

Притискиваюсь к раме, как можно деликатней. Я же не хочу Яську до преждевременного инфаркта довести. Как представлю, что вижу свою, перекошенную разными эмоциями, мордень. Посреди ночи. В окне.

Я бы не обосрался, но икать точно начал. А Зая моя девочка. Хрен знает, что с испугу с ней случится.

Сбрендил, ага.

Соглашаюсь с тем, что Царевна была права и, я помешался. На ней. Нездоровые телодвижения и мне не свойственные. Но как осадить себя, если ебучие магниты вживленные в груди, тянут к ней.

Не влюблялся я до этого, каюсь. Не понимаю, что за зверь и как побороть это чувство.

Поэтому ищу ее глазами. Тухлый ночник, нагоняет странные картинки или фантазия разбушевалась, но вместо Яси вижу кровать. Железная добротная конструкция, по типу как в послеоперационных палатах.

Че за херь?

Женщина на кровати и Царевна четкими манипуляциями ее на бок переворачивает.

Душу скребет от увиденного, а чуйка что-то паскудное твердит.

Как бы, блядь, и дураку понятно, что это больная родственница. Мать, наверное. И не, наверное, а точно, она прикована к постели.

Замешкавшись, отлипаю от стекла. Сую в волосы пятерню, натягиваю у корней, чтоб кровь в мозгах зашевелилась. Реально, блядь, куда – то откатилась, что пальцы занемели.

У меня шок, ебать!

Драйва ни в одном глазу. Такое ощущение паршивое. Поджирает сочувствие, веки щиплет, как на холодном ветру стою и, только липкий пот по позвоночнику струится.

Хуя, я ебу дал!

А-а-а, сук!

Нехорошо.

Потираю лицо вспотевшими ладонями.

– Руки вверх! Стой там, где стоишь, злыдень писюкатый! Ты зачем, к девке по ночам в окна заглядываешь? – голос позади меня раздраженно поскрипывает.

Медленно оборачиваюсь, сталкиваясь лоб в лоб с дулом двустволки. Не прям, в упор, но шагов десять от меня расстояние от черных дыр. Крепкий дедок, уверенно держит огнестрел и подходит ближе.

– Эээ! Дед, полегче, не запнись, – травлю настороженно.

Мало ли, палец соскользнет и пальнет мне между бровей, не разобравшись, что к чему.

– Еноту я и со ста метров в глаз попадаю. А ты и покрупнее, и стоишь рядышком. Так и чего хотел от Яси? Ну, говори, пока я не занервничал, – жестко припирает вопросом к стенке.

Туго сглатываю и не представляю, что ему ответить.