Текст книги "Вне правил (СИ)"

Автор книги: Анель Ромазова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 16 страниц)

= 14 =

С чего начать?

С Чего?

Бляя, Натан, раздупляйся резче.

Минут пять проходит, а все еще вожу носом по шелковой щелке Царевны, забыв напрочь, как делать куни.

Клянусь богом, держу ее за задницу нихуя не смело. Не отважно тискаю упругие полушария, как всегда в той, нормальной своей, жизни делаю.

Инструкция пошагово перед глазами вертится. Толку то, арбская вязь. Абджад. При всем желании не поймешь, что написано.

Перво – наперво увлажнить, выуживаю из закромов поплывшего черепа, относительно верную мысль.

Было б, чем увлажнять. Язык к небу присох от разбившего волнения. При всем моем похуизме, испортить Зайке – Ясеньке ее первый оргазм, откровенно побаиваюсь. Смазать там впечатления, лишить послевкусия и не добросить до космоса

Самая натуральная издевка. Я мокрый с ног до головы но, не там где нужно. Вытаскиваю язык и ловлю стекающую по переносице каплю. Не задерживаясь, пока не обсохла и не испарилась, переношу Ясеньке на клитор.

Царевна шарахается, словно ее из – под низу ударом молнии прошибло. Сокращается по всему периметру ощущаемых мной мышц.

Чтоб долго не мучиться с орошением, наклоняюсь. Трусь макушкой по сухой и равнодушной ко мне киске. Губами развозюкиваю и получается, что я ее практически взасос целую в половые губы. Похотливым пауком, поймавшим белогривую муху в паутину, впиваюсь пальцами в обворожительный зад. Беспардонно мну.

– Ж.животное. ты грязное животное, – раздается Строгая зажатым всхлипом.

Щекочу кончиком языка постепенно набухающий бугорок. Всем нутром чувствую неудобоваримый подвох, но определить в каком месте он кроется, хоть убей, не могу.

– Натан. Натан, пожалуйста. прекрати. мне неприятно, – Яська вопреки своей боевой натуре, упрашивает жалобно. Рассчитывал услышать другое, но..

Ей неприятно.

Поднимаю на нее взгляд, отчего-то ощущая себя озверевшим кретином. То ли фазы в башке на место встали, но скорее вымораживает дрожащий, едва не срывающийся на плач, голосок Царевны.

Сглатываю, и че – то как – то мне, пиздец, не хорошо. В моральном плане. Вроде и возбуждение есть. Яська связана. Бери – не хочу. Но получается, что насильно и через принуждение не хочу.

Поднимаюсь и не глядя, развязываю прочный узел на веревке. Психовано дергаю подол сарафана и прикрываю Яську.

Отхожу, до жжения натягивая на макушке волосы. Сердце колотится, как бешенное, от ощущения нежного девичьего тела, которое недавно руках держал. Кончиками пальцев не престаю ощущать мягкость ее кожи.

Схуяли остановился? Необъяснимый бзик, но не хочу так.

Обостренным слухом внимаю, шуршание позади себя. Царевна в спешке одевается, пока я таращусь охуевши – пристальным взглядом на мерно текущую водную гладь.

Вот оно, то самое выражение – приплыли к воздержанию. Достигли обломинго восьмидесятого уровня.

Хер стоит. Я стою, как прибитый гвоздями к одной точке. И поперек глотки стоит, что ничего неприличного со Строгой делать не собираюсь. Мартышка с колотушками лупит по яйцам, они надрывно пульсируют и сжимаются, не получив разрядки.

Надо срочно занырнуть и остудиться.

Чем Ясенька непременно воспользуется и ломанется прочь. Верчу шею, оглядываясь.

Ля, точно.

Вот не надоело ей убеждаться, что я вынослив, как дикий мустанг из таких же диких прерий?

Срывается и наутек. Противореча ее и, непонятным мне, намерениям, ловлю в шаге от границы леса.

Тут же протестующий стон срывается с губ Царевны, поверх накладывается мое гневное рычание.

Вот и поговорили.

Собственно, исчерпывающая беседа двух разумных индивидов. Всем, все понятно. Строгая бесится от бессилия. Натан заебся с ней бороться, но упрямо мешает самоликвидироваться с полей сражения.

Яська по типу зажигалки, чиркнула по мне, как по спичке и воспламенила в раз.

Сажу себе на бедра, полыхающую в ярости ведьму. Слабоумие и отвага – это ее первостепенные черты характера. Нихера не боится. С оттяжкой лепит пощечину.

– Я тебя прокляну до седьмого колена. Чешуей покроешься, ни есть, ни пить, не сможешь, – мстительно выворачивает, пока я несу ее к речке, охладить свой пыл.

Возится задницей, прекрасно уместившейся в моих ладонях. Ухмыляюсь на ее, искривленную всеми видами негатива, мордашку. Нисколько не портит.

Красивущая сучка, даже со сморщенным носом. Глазищи на всю ширь распахнуты, вблизи различаю в сером цвете, немного сиреневого отлива.

Вот это я ебу даю. Вместо причинных мест, цвет радужки по спектру анализирую. Резко сдергиваю объектив на, вздымающиеся от бурного дыхания сиськи.

Апасна!

Страшна впечатляет.

Благо, что в студеную водичку ступни погружаю.

– Как я до седьмого колена потомство наклепаю? – вопросительно вздернув бровь, наслаждаюсь, до талии окуная, повисшую на мне заразу, в ледяной поток, – Ты ж на меня нестоямбу наслала, – стебу, толкаясь Ясеньке в промежность, твердым, как бетон, хуем. Ощущение портится слоями ткани. Ахает Царевна встревожено, невольно хватаясь мне за плечи, – Чуешь, моя неопытная ведьма. Порча твоя – говнецо, работает в обратную сторону и против тебя.

– Это пока… подожди. Она просто не в полную силу вошла, подведет в самый ответственный момент, – выцеживает сквозь стиснутые зубы.

– Вот сама же толкаешь проверить.

– Проверь, я тебя потом во всех пабликах ославлю. Невесте твоей напишу, чтобы не связывалась с убогим импотентом, – подтверждает свои слова уверенным кивком головы.

А-а-а! Бесячая ведьма!

Взбрыкнув, сдергиваю ее с себя и бросаю в воду. Мне уже по пояс. Яська на голову ниже. Топориком идет ко дну, нелепо барахтаясь руками, в поисках, за что бы зацепиться.

Секунда дело, но аттракцион зачетный.

Если честно, я охреневаю постоянно, без перерыва на покурить.

Выхватываю в ее хаотичных действиях, полное отсутствие сноровки. Плавать Царевна не умеет.

Да, твою же мать!

Колочу первосортный мат на всю округу.

Я не я, и не мои телодвижения. Вместо того, чтобы дернуть ее на поверхность и отчитать за то, что заранее не предупредила. Я же запросто мог развернуться и уйти подальше.

Мог же?

Мог.

Отплыть, ебать! А ее нормальным таким течением на несколько метров отбросило. Совсем не шутка – прибаутка, как в воду канула. Вот и канула бы в неизвестность.

Достаю буйно – дрожащую девчонку. Прикладываю к себе и глажу по мокрым волосам. Че на нее орать. Воды и страху наглоталась, пусть отойдет сначала, потом пистонов навтыкаю за безалаберное отношение.

С полминуты держу и понимаю – так она нихрена не успокоится и не придет в себя.

Переключаю, заловив пухлые соленые губы. Без языка, чисто отвлечь по ощущениям целую.

Выматерить бы ее как следует, но поздно, уже присосался.

Зайка – Ясенька мявкает невнятно, шмыгает носом, потом кольцом набрасывает руки вокруг моей шеи и жмется. Всем телом льнет.

Ау!

Что происходит?

Нет, Натан, нет.

Не целуй ее, она блохастая. Не, блядь, целуй.

Должен же я как-то себя остановить. Не помогает.

Яська пахучая и исключительно, приятно. Медовая на вкус.

Ай, сцука! Все я поплыл. Потек и смазался.

Целую Строгую, строго цивильно. Без языка. Без всяческих проникновений. Мне кайфово так, что колени дрожат. Подсаживаю на себя, чтобы терлась об меня всеми изгибами и выпуклостями с минимальным расстоянием.

Короткое замыкание. Тахикардия.

Удар.

Уммм…

Даа!

Прямым попаданием в голову, Натан Мерехов выбывает с поля.

Проводка перегорает. Щиток, предознувшись напряжением, выходит из строя.

Ясенька несмело приоткрывает губы и целует в ответ. Волнообразно покачивается, восседая на члене. Ущипните меня кто – нибудь. Не дышу и застываю, усиленно сдерживаясь, дабы не разметать в лохмотья на Яське одежду. Не прям весь стыну. Губами как-то шевелю.

Речка плещется, обдавая нас со всех сторон мелкими брызгами. Гормоны фигачат внутри.

Я это чувствую. Ясенька медленно, но верно возбуждается.

Подсекаю момент ее тихого вздоха. Окружаю собой, целуя настойчивей. Оглаживаю по бедрам, не касаясь интимных мест, при этом ненавязчиво втираясь в доверие к ее киске своим огромным бугром.

Царевна дышит чаще и чаще, еле слышно постанывая. Изо всех сил вдавливает пятки мне в поясницу и ее ведет легкой судорогой. Синхронно с ней перестегиваю все мускулы.

Вымучил – не вымучил ее оргазм. Ваще, пох. Важно, что он был.

– Ну как? – интересуюсь, не тая лукавства.

– Что как? – пялит на меня свои ясные очи, якобы не понимая о чем спрашиваю.

– Ты же кончила, – напрямик бью, откровенностью. Сталкивая лоб в лоб свою иронично-довольную рожу, с ее раскрасневшимся лицом.

– Совсем что ли, головой поехал. Не было ничего такого. У меня. у меня..– тарахтит учащенно и с тем же разгоном порхает ресницами, – У меня сердце прихватило от испуга, – быстро находится с ответом. Настроение резко падает на пол и там разбивается о Яськино возмущение.

– А сосались, это я типа тебя откачивал? Рот в рот, сука?! – лязгаю прихваченными злостью связками.

– Конечно, Натан, спасибо тебе большое, – таким, блядь, тоном сюсюкается, будто по мне дурка плачет и скучает с открытыми дверями.

А-а-а! Сучка! И не докажешь же.

= 15 =

– Двери открой, – Ясенька с усердием дергает дверцу Мерса, который спустя полчаса после горячих источников, мы все же надыбали.

Патлатому Захару даже предъявить нечего. Стояла тачка под брезентом. Царапин, сколов и вмятин при осмотре не обнаружил. Единственный недочет – ключи недотепа засунул в бардачок. Его, мля, счастье, что не угнали. При таком исходе, хоронили бы додика в закрытом гробу.

Царевна топчется босыми ногами по резиновым коврикам, держа ушатаные кеды в руках. Поглядываю искоса на распущенные светлые волосы, только сейчас допирая, что она некрашеная блондинка.

Я, таких как она, еще не встречал, чтобы в первозданном виде и править было нечего.

Натур – продукт. Вот только с употреблением меня жестко обломали. Такую цыпу, если приодеть в подобающий шмот, то всем зазвезденным телкам в моем окружении фору даст в сто, а то и двести баллов.

Хороша заноза, но не наша. Мириться с этим неприятно, но придется.

– Хватит на меня пялиться? – бурчит, натягивая вырез сарафана повыше.

Грущу, глядя прямо на восхитительные сиси Царевны. Они мне в душу запали, но нас разводит судьба – злодейка, так и не дав насладиться друг другом.

Яська от моего, полного восторженной похоти, взгляда, расходится шумной отдышкой. Глазенки отчего-то испугом наполняются.

Ащее, не пойму в чем дело.

Я ж к ней не прикасаюсь. Только что, пялюсь оголодавше и пристастально, Все, более чем логично. Она сексапильная Ж, я – здоровый гетеросексуальный М. Психически здоров и кинками не страдаю. Стабильная норма – хотеть привлекательную особь противоположного пола.

А вот с ней явно что-то не так. Шугается она, как дикая. В своей неотразимости я не сомневаюсь.

Брутал энд натурал.

Обеспечен и не зажат.

М – мужчина мечта.

– Пососемся может? У тебя кажется инфаркт на подходе. Так и быть, откачаю, – протягиваю максимально цепляющее, чтобы намек поняла, и я не поверил в ее криво приляпанную отмазку. Слабовато было по шкале, но ведьма определенно, кончила.

Почему не сказать об этом напрямую?

Попробуй разбери, что в ее белокурой тыковке творится. Цепь, похищение. Нихрена не ясно, зачем ей это, но дух захватывает.

Не привык я возиться с не раскрепощенными мамзелями. А посему….

Печалька и огорчение, что не срослось. Нам было весело, но пора и честь знать.

Запоздало соображаю, нахера я ей, вообще, предлагаю целоваться. Натурально уговариваю себя – разблокировать дверь и выпустить Царевну из салона.

Кличу себя долбодятлом из тех, что жрут кактус, плачут, колются, но уперто глотают.

Вот и я держу Строгую при себе, хотя должен втопить до упора педаль и, гнать от нее на край света.

Стою на месте. Сижу на жопе ровно. Смотрю на Яську, едва ли не со щемящей тоской в груди.

– Палец себе пососи, а ко мне не приближайся, – гремит возмущенная заноза.

Больно ранит, отвергая мой сентиментальный порыв. Напоминаю, что я, блядь, не долблюсь в десна со всеми подряд.

Обгадить едким высказыванием весь мой вайб, уже входит у нее в привычку. А мы знакомы – то, всего ничего. Еще и полные сутки не прошли, но такое чувство погано – паршивое, что я к ней привязался и как бы, сука, прикипел.

Точно присушила.

– А если приближусь, то что. Ммм?.. опять струсишь признать, что испытала райское наслаждение? – не изменяя себе рублю то, что меня гнетет. Последние три четверти часа не расстаюсь с ощущением, что мной нагло воспользовались. Поимели, и не сказали спасибо.

– Какое наслаждение? Ты о чем? – округляет глаза, якобы в них столько удивления, что в голове не помещается. Убедительно врет, не подкопаешься, затем рассыпается мелодичным смехом, – …ахахаха….Да я и не поняла было что, или просто чихнуть хотела.

– Но было же, – ловлю ее на слове.

– Не было.

– А я говорю было! – придавливаю убежденно.

Буква Ю. Строгой похую. Прет дальше, а надо бы притормозить. Из глубины поднимается злость, и Царевна зря ее упорно взращивает, взирая на меня, как на отстойное ничтожество.

Я неудовлетворен, что само по себе раздражающий фактор. Не буди в мудаке мудака, тебе не понравится.

– Отстань. едь уже. и выпусти меня, а то дышать тошно рядом с тобой, – фыркает, воинственно вздернув подбородок.

Важная, пиздец, вроде не в Мерсе сидит, а около брички с полудохлой кобылой. А я, типа олух с кривыми зубами, и ничего кроме отвращения не вызываю.

– Дышать, говоришь, тошно, – набрасываюсь на Яськины дерзкие губы и себя не помню, как и что происходит.

Секунду лобызаю ее взасос, пока она за ворот футболки норовит от себя оттащить. Напористо веду ладони от талии к краю ее груди.

Сиси мои сиси, я вас уже люблю. Комментирую внутри себя коварным голосом. Ее слабенькие брыкания на мои стремления толком и не влияют.

Перебор. Проблема в ней. Проблема со мной.

Видимо, осознав, что разжать тиски моих объятий, ее весовая категория не осилит – сдается, утопив затылок в подголовник. Плотно сжатые губешки, делаются мягче и податливей. Тараню наглым языком и тут, неожиданно, без сопротивления проникаю внутрь. Соблазн – дернуть ручку, откинуть кресло в лежачее положение и упасть на нее сверху – велик.

А-а-а!

Ебать, какие салюты контрабандой подвозят. По цепочке взрывает, а напоследок гасит оглушающий залп. Торчу реально космически, целуя нахально Зайку – Ясеньку.

У меня, ебаный стыд, трясутся руки, когда получаю беспрекословный доступ к ее телу. Несмело и ошарашенно. Но не дерется и не отталкивает, давая добро беспрепятственно вылизывать. Играть с ее нерасторопным язычком. Втягивать попеременно нижнюю и верхние губки.

Пала моя ебливая крепость под штурмом Яськиных нежностей.

Перестав царапаться, Царевна кладет кончики пальцев на загривок и вытягивает шею. Явно возжелав, чтобы я ее там обласкал.

Задуматься бы, но поразительно, с каким бушующим разгоном меня ведет. Отрываюсь от ее сладких дурманящих губ.

Шею, изгиб шеи, хрупкие выпирающие ключицы целую и обсасываю. Бешено пульсирующую венку, мульон раз языком трогаю. Частит моя хорошая, маркером отсвечивает, что Царевну заводит подобное. Дрожит, совершенно, вся. Вроде как, осмелев, не остается безучастной. Гладит меня по спине, спускаясь все ниже и ниже.

У меня все встает, включая шерсть, в тех местах, где она имеется. Охуеть можно, как Царевна хороша на вкус, на запах. На ощупь просто в драбадан от нее пьянею.

– Натан. Натан. Нат… – не с первого ее зова понимаю, что зовет.

Так и зависаю на плече, зацепив лямку от ее сарафана зубами. Натянуто морщусь и пытаюсь определить, когда успел проебать контроль.

Выталкиваю языком обсосанную лямочку. Выравниваюсь. Смахиваю с хари слюну.

– Соррян. Я, кажется, увлекся, – ухмыляюсь, пятерней загребая..

Важный момент!

Растрепанные Царевной – недотрогой волосы.

Она качает головой и судорожно выдыхает. Трактую ее горящий взгляд, как осуждение.

– Открой двери, – тихонечко шелестит.

– Неа, – отвечаю, прокручивая в уме все самое пошлое, что могло быть, не вруби Строгая заднюю.

– Это почему? – недоуменно хмурится.

– Ты мне сильно приглянулась. Пока не дашь, я от тебя не отстану, – весьма честно травлю предложение, – Хочешь, поедем в город. Сниму номер в гостишке и уверяю, лучше чем со мной, у тебя ни с кем первого раза не будет. Мягко говоря, не тормози и соглашайся.

Я серьезен, как никогда в своей жизни.

– Зачем куда-то ехать. Давай, прям здесь, – вещает, делая голосок подозрительно тихим и покладистым.

– Здесь? – шумно тащу в себя воздух от неожиданности и напора.

Кидаю быстрый взгляд в лобовое, оценивая обстановку. Перед нами забор. Позади огороды необъятных размеров. Яська просила подъехать не с, так называемой, центральной улицы.

В принципе, тачка стоит под углом. В кармане покосившейся холупы и такого же конченого сарая. Ее же девственность, мне чего возмущаться. Мне нормуль.

– Да, здесь, – легко сбрасывает, пожав плечами. Интригующе на меня посмотрев, теребит простенькую серебряную сережку, – Дело, конечно, твое, но пока мы доедем, я могу и не захотеть.

– А сейчас, ты прям хочешь? – сканирую ее робкую улыбочку с недоверием.

– Не хотела бы, наверно, не соглашалась, – хлопая ресницами, втягивает губы и задерживает дыхание.

Терзают меня смутные сомнения, но, бля, дураком буду, если упущу свой шанс. Поражает меня Строгая. В считанную секунду затаскиваю ее на себя, прижимая божественные сиськи к грудине. Ловлю губами писк, выдох и все эмоции, которые она исторгает растерявшись.

= 16 =

Лишить Царевну девственности, как полагается и безболезненно, почему – то не кажется загоном и чем-то неестественным. Может потому, что припрятав шипы, она ощущается нежнее и ранимей, чем те, кто у меня был до нее.

Приемлемо. Радуйся, Натан, и не гневи вселенную.

Длительно шоркаемся губами и я, как нерешительное пиздючное создание, держу ладони на ее пояснице. Оказывается, так бывает. И так я тоже могу.

Целоваться взахлеб, я имею в виду.

Загвоздка в том, что Ясенька вошла во вкус и учится на мне как на помидоре. Постанывает периодически, но языком коснуться, как не выманиваю, не решается.

Ну, естественно, блядь… Мне хочется активней двигаться к тесному контакту наших тел. Почувствовать, как ее киска, перестав быть строгой, намокнет и со всех сторон обожмет плотным кольцом мой член.

Впервые такое. Секс в моих фантазиях грязнее и прочнее, чем наяву. И я, блядь, изнемогаю от желания, но..

Но..

Но..

Как по кочкам скачу и прыгаю по этим долбанным «но»

Раскаты грома за пределами салона громыхают с неимоверным диапазоном. Стояли б на сигналке, точняк завопила на всю округу и спалила наше местонахождение. Пара капель лупит в окна, а затем ливень обрушивает непроглядной стеной.

Зайка – Ясенька подскакивает, отпружинив охуенной жопкой от моих колен. Мгновенно подсовываю под нее одну ладонь, другой крепко сжимаю затылок и возвращаю, как было, только теперь большим пальцем будоражу ее трусики, подсказывая, что планы я не поменял и не отвлекайся.

Угу, я охреневший тип и признаю это.

На полном вдохе занюхиваю запах шампуня с ее слегка влажных волос. Яська духами не пользуется, но пахнет собой сногсшибательно сочно. Яблоками…. Спелыми свежими яблоками.

Не знаю, есть ли такой сорт, но и губы у нее вкуса медовых яблок. Без приторности, без слизкой помады. Дитя, ебана, природы. Вот поэтому, моя животная база и взбунтовалась. Встала на дыбы и пустила в расход блокировку на чувства.

Выбила Строгая меня из колеи, вот и мотает нещадно.

Дышу капитально сдержано, ибо ладошки Царевны застревают обе в зоне тикающей и рвущей ширинку своей готовностью боеголовки. Всхлипывает еле слышно, словно напоролась на что-то острое.

Не то чтобы пугается, но спешно перебегает пальчикам по прессу выше. Затем до груди. Видимо сочтя, чем дальше, тем безопасней, стремительно перемещает кончики на кадык. Сглатываю, дергаю им. Яся шугливо перекладывает их на щеки. Тут, бля, тревожу, обкалывая нежную кожу короткой щетиной.

Весь ее суетливый движ, подсказывает что хуй – то там она расслабится. Напряжена, словно птичка, вот – вот сорвется и замашет крыльями.

– Хочешь куни, что бы проще… чтобы ничего не почувствовала, – скребу грубым голосом, как пенопластом по стеклу. Слух режет ей и мне самому, после долгой тишины и чмоканий, – Вылижу твою вкусную киску, это всем тел. мхм. девушкам нравится.

– Не почувствовала чего? – звучит глухо и, бля, зуб даю, что потерянно.

Отвожу от ее переполошенного личика прядки, которые покороче общей длины и немного вьются. Убираю назад и зажимаю в кулак наподобие хвоста. Натягиваю, выгибая Яськину шейку в беззащитном положении. Самое – то для покушения. Прохожусь зубами, повсеместно высекая сыпь из мурашек. Встреваю в тактильный мандраж по самое не балуй.

Трусит ебически от этих ее невыразительных ответочек. Прет и тащит от ее волнительных метаний.

– Я, Зайка моя, мальчик большой. На кабачок, без смазки, воздушный шарик не натянешь. Если не возбудишься, как следует, то будет больно, – поясняю, не прерывая процесс увлажнения ложбинки слюной. Благо выделяется ее железами ого-го, с ног до головы вылижу и еще останется.

– Не надо. куни. я уже почти возбудилась, – покусав припухшие губы, стягивает их в узелок. В умиляющий, до ломоты в грудной клетке, бантик.

Трахнуть, вот это чудо серьезно– непорочное, намного сильнее охота, чем прежде.

Актуальная заминка. Нечто образовавшееся во мне стремительно прогрессирует.

Блядский подселенец нашептывает отвратительно – праведным голосом – Натан, ты совсем прихуел и потерял совесть. Лишать девочку чести в не подходящих условиях, как-то неуважительно. Остановись, бро, пока не поздно.

Но он проигрывает в голосовании.

Я и член – тверды в своих желаниях.

– Правда? – перебиваю ненужные размышления каверзным вопросом.

Изучаю и по необъяснимой причине подвисаю на ее подрумяненных щеках, загорелом вздернутом носе и серых глазках, в которых полощется море эмоций, кроме так нужной мне похоти.

– Правда – правда, меня твои поцелуи очень заводят. Ты целуй, а я скажу, когда можно, – нет уверенности в Царевне, ну ни капли.

– Фас или старт, – ржу над ее непосредственным заявлением и от разговора в целом. Так и вижу, как она приказывает строгой интонацией сорвать ей пломбу.

Мечтать, не вредно. Дожился Мерехов до бесед с самим собой. Царевна – это что-то с чем – то. Ахуй мне не друг, но он меня преследует.

В голос, сука, раздаю вибрацию утробного ржача.

– Что смешного? – насупившись, красотуля обиженно пятит два вишневых вареника вперед.

Чувство юмора в минусе. Клею на лицо серьезность, вкупе с неотразимым нахальством.

– Не егози, сам все сделаю. Наслаждайся, Царевна, процессом, вот и все, что от тебя требуется.

Кривой у нас метч, но да хер с ним, с живым общением. Тело в дело и погнали.