Текст книги "Вне правил (СИ)"
Автор книги: Анель Ромазова
сообщить о нарушении
Текущая страница: 4 (всего у книги 16 страниц)
= 11 =
Ой, да не вечер, да не вечер. Мне малым мало спалось. Мне малым мало спалось, Ой да во сне привиделось…
Зайка – Ясенька качая соблазнительным филеем, от вида которого слюни не перестаю с хлебала вытирать. Вышагивает, епта, по кривой пыльной тропинке, между колосящейся по бокам высокой хуеплети. Зеленое, да и хуй с ним. Пусть растет себе на здоровье.
Мне, дефилирующая блондиночка, гораздо привлекательней. Голосок тонкий, звонкий.
Сукааа!
Она мне нравится.
И бесит.
Вот именно «нравится» мне нахрен не интересно, должна раздражать. Девочка – натюрель. Сказал бы обычная. Ха! Блять. От обычных зевать тянет. От Яськи, наоборот, бодрит.
Бесит, нравится и поет так, что ничего гадкого язык не поворачивается ляпнуть, чтоб позлить.
Пох! Потом оторвусь. Слушаю.
Мне малым мало спалось, Ой!
Да во сне привиделось… Мне во сне привиделось, Будто конь мой вороной Разыгрался, расплясался,
Ой! Разрезвился подо мной*…
На этой строчке зацикливаюсь. Подо мной… под ней. Прекрасно..
Член стоит – башка не варит. Ничего не могу поделать. Темперамент – штука коварная. Во мне его под завязку набито.
Сглазила ведьма!
Я, ведь, о телках больше часа не думаю. Вообще о них не думаю. На Яське конкретно маньячу. Думаю. Смотрю, не отрываясь, и хочу трахнуть.
Иду твою мать, как бездомный полупокер пешкодрапом. Яську я видел почти голой. Шарю по ней взглядом и, как семилетний поцанчик, тайком спиздивший Барби у младшей сестренки, мысленно раздеваю.
Аж ладони зудят, поскорее узнать, что там за чудеса расчудесные у деревенской куколки под одеждой.
Визуализация прихрамывает. В бане – то темно, как в подвале было. Так что тут больше тактильно прощупал. Кратко резюмирую – понравилось. Устоять не в силах. Хочу раздеть догола и трогать. Трогать. Трогать. Мусолить каждый сантиметр ее тела.
Что-то, как-то приходи на ум – желанного.
Не даст.
Проблема?
Не особо.
– Глаза не сотри. Потом, дорогу домой не найдешь. Будешь, как мушиный слепень….Луп, луп, а вокруг темнотааа, – Яська не поворачиваясь, плюется сарказмом.
Язык, твою маму, как бритва. Что не слово то серпом по яйцам.
– Было б на ком стирать, – делано выдвигаю, якобы мне похер, что не слишком длинный сарафан колышется туда – сюда, наглаживая ее ноги. Что крупный мак по центру ягодиц, ложится то на одну, то на другую половинку.
Что шейка у нее стройная, кожа гладкая блестит на изгибе от загара. Присосаться бы, чтоб до визга голосок раздала.
Факью!
Злюсь. Красивая же стерва.
Бреду за ней, будто ослик Иа. Как, сука, на веревочке за собой тащит.
И это бесит, что я в их ландшафтах путаюсь. Откуда вышли, куда пришли. Ни указателей, ни хрена. Хоть футболку снимай и на ленты режь. Мотай на палки, благо их тут в большом количестве на обочине валяется. Ставь метки, чтоб обратно дорогу найти.
С Яськи станется, заведет в ебеня и смоется. И вообще, не уверен, что за тачкой меня ведет. Как-то подозрительно быстро она согласилась.
Приближаемся к густым зарослям деревьев.
– Тропинку видишь, – Яська кивает в сторону узкой натоптанной дорожки, утопающей среди пушистых кустов с мелкими красными ягодками.
– Ну, – однозначно выбрасываю.
Шагаю к первому кустику и стягиваю горсть налитых даров природы. Посомневавшись мгновение, до рта не доношу, выжидая ее дальнейших высказываний.
Подавиться опасаюсь в гневе.
– Иди по ней и не сворачивай. До речки дойдешь, потом вправо по берегу, увидишь старые коровники, то есть их развалины, – по– деловому нагло расписывает дальнейший маршрут.
Допинываю мысль, как Царевна – Лягушка намыливается меня бросить, на произвол судьбы.
– Так не пойдет, – прицокивая, отрицательно машу черепом, – Ты у меня на крючке. Помни об этом, Строгая.
Шантаж – дело хорошее, когда он в умелых руках. В моих.
Она за полного кретина меня держит?
Заблужусь в трех соснах, и поминай, как звали. Ну, не прельщает меня перспектива, по лесу бегать в одного и аукать. Выискивать на свою жопу приключений, в виде капканов и аборигенов с ружьем.
Благодарю за предложение но, чет не заходит.
– Ладно, – лыбится, скрестив руки на груди. Морщусь в подозрении, что это еще не конец ее выступления, – Кушай, Натан, волчьи ягодки, они ооочень полезены.
– Интересно, для чего это? – сверлю ее прищуром.
– А дурь из организма изгоняют естественным путем, – просвещает, совершенно, спокойно.
Естественным – это же…
Дураку понятно, дно выбьет и крышку сорвет… Рвота, диорея и, как итог, обезвоживание.
Блядь!
Еще секунда и я бы целую пригоршню хапнул.
Ну и сучка! Предупредить, не могла раньше.
Брезгливо отбрасываю токсичную дрянь. В этом дендрарии даже воду не стоит пить. Все не фильтрованное, не очищенное, но, сука, натуральное. Ненавижу все, что не упаковано и не указан срок годности.
Как они выживают без цивилизации – не понятно.
Таю в себе злобу. Доведет куда нужно, а там уж поквитаюсь сполна за все ее выходки.
Ты Яся еще не в курсах, какого зверя в ловушке себе в дом привела. Ручонки потираю в предвкушении и иду.
– Если серьезно, про ягоды. если б я их съел, что было бы, – ломаю с дерева ветку и отмахиваюсь от всяких, покушающихся на мою благородную кровь, летающих тварей.
Мошки, комары. В лесочке кишмя кишит, только успевай отмахиваться. Жужжат противно и в глаза лезут.
– От красной смородины что ли? Что от нее будет, там сплошные витамины, – устало вздыхает и давится смешком.
В три шага догоняю и хлещу веткой по заднице.
Пфууух! Полегчало основательно.
Кручу три секунды по действиям назад и на повтор.
Луплю еще хворостиной. Посильнее. Со свистом.
– Больно же… – пищит белогривая, прикрывая ладошками заманушный попец.
Бля! Хорошо. Свежо и голове легче. Дать бы ей еще разок, но Яська отбегает.
– Сначала больно, потом приятно. Ферштейн, на что я намекаю? – бровями дергаю и улыбаюсь в стиле «Доктор Зло»
Строгая садится на корточки, рыщет глазами по траве. Щиплет по листику с разных сортов. Поднимается, трет в ладошках, что-то сумбурно нашептывая.
Что творит – то?
Весь ее шаманизм ни немножко а, пиздец, как множко напрягает. Волосы на макушке, как антенки дыбом встают.
Че выкинет на этот раз, не подозреваю.
Кумекаю, что скоро трешачок подвезут. Выгружай.
Приближаюсь осторожно на расстояние вытянутой руки. Она, дунув, бросает растертой травой мне в лицо, приговаривая,
– Семь лет тебе импотентом ходить.
Заряд ярости лупит в грудь. Сатанею в сотую долю секунды
Аууу!
Вот так делает мое вмиг рассвирепевшее нутро. Ведьма, крутанувшись на пятках, дает деру с тропинки в чащу.
Естественно, срываюсь вслед за ней, ломая на ходу березы. Мысленно, опять же, но, тем не менее, я зол в крайнюю точку.
С корнями все деревья выдираю, но в реале, лишь успеваю отбиваться от веток, чтобы нечаянно зрения не лишиться. Ветер в харю, а я шпарю за ней, позабыв, что надо держать курс на реку, и не сходить с человеческой тропы.
= 12 =
Ноздри раздуваются, как у того жеребца, в сумасшедшем галопе. Скачу огибая деревья, на полном ходу перемахивая через кочкари, покрытые травянистой шкурой. Сигаю через поваленные стволы, попеременно теряя Яську из виду.
Морда, шея, руки от края рукава до пальцев щиплет, так их мелкими и колючими ветками нахлестало.
Злости и адреналину во мне нет предела. Прибывает и прибывает.
С хрустом мну подошвой шишки на земле.
Ощущаю себя Тарзаном. Не человеком, млять, обезьяной. Точнее, возбужденным самцом гориллы, загоняющим свою шизанутую самочку на случку.
Второе дыхание открывается. Третье …
Я как бы, ебать, какой спортивный. Выносливый. Непобедимый. Бегаю намного быстрее Строгой. Сокращаю расстояние стремительно и бесповоротно. Уровень креативного мышления под потолок взлетает.
Вычленяю острым глазом Яськину траекторию, предугадываю и ухожу вправо. Даю крюк метров на тридцать. Втискиваю тушу в ствол чего-то громадного, что четверым не обнять. Соответственно, Строгой не видно, где я затихарился.
Одним вдохом полную грудь воздуха нагребаю. Задерживаю. Хуевенько правда становится. Отдышка – таки настигает, а деться ей некуда, вот и колошматит в виски. Черные точки роем взмывают по периферии зрения.
Терплю пару секунд.
Сбоку ветка хрустнула.
Выкидываю весь свой немаленький вес. Беру в захват. Стакиваюсь с, испугом вздохнувшей, Яськой и валю ее мелкую фигурку на землю. Чуть с опозданием поняв, что безотчетно хомутаю под ребрами.
Оба запыхавшись, дышим неровно. Без продыху сталкиваем грудные клетки. Рябь. Дрожь. Тряска по всему телу. Будто бы монтировку проглотил. Стала поперек глотки, а острый конец легкие в месиво размолачивает.
У Строгой волосы растрепались. Щеки горят краснее маков на ее сарафане. Сиськи..
Мммм
Ее чарующие сиськи, буквально, лопают тесьму на вырезе. Вниз. Вверх. Бурно.
Замораживаю взгляд на крохотной родинке над верхней губой. Яся облизывает пересохшие створки.
Ебба!
Финишная черта моему человеческому обличию. Ухожу в отрыв, звериным нюхом вдыхая обезвреженную самку. Природа. Инстинкты. Все включено и активировано.
Хочу и баста!
Стискиваю ее лебединое горлышко. За скулы пальцами придерживаю.
Накидываю плашмя свои губищи. Языком сразу же пробиваю оборону, не давая стиснуть зубы. Мигом ощущаю невъебенно вкусный ягодный экстракт ее слюны. Вылизываю небо. Поддеваю ее язык, что бы хоть как-то отвечала, а не лежала бревном подо мной.
Яська, ожидаемо, начинает драть мою толстую шкуру короткими ноготками. Молотит заячьими лапками по спине.
Оно и понятно. Насильничаю. Граблю.
Лесной разбойник, сцука. Оборжаться, что творю.
Но возбужденная колба на плечах, ничего путного не химичит. Кроме как, высосать из ведьмы все силы, чтоб сопротивляться перестала влечению.
Оно есть.
Его не может, не быть.
Эту альтернативу, напрочь, исключаю. Выстегиваю плетьми, чтоб и следа от глупых подозрений не осталось.
Должна захотеть любой ценой. Ибо, я рехнусь от перевозбуждения.
Спускаю ладонь между своим вздыбленным пахом и ее плоским животом.
В трусы лезу. А как еще разузнать, влажно там или…
Сука! Это, как рожей по асфальту проехаться.
Промежность сухая. Вообще, без намека на готовность к животному спариванию.
Перекрывает чем-то неопознанным, но предельно отбитым. Насильно домогаюсь ответного поцелуя.
Гребаное дерьмо!
Ебнулся я по всем фронтам.
Толкаю палец в невероятно тесную дырочку.
– Целуй, Строгая, когда я тебя целую. Целуй или порву, – хриплю одичавшим животным ей в сжатые губы. Отвернуться не даю, стиснув щеки.
– Ладно… хорошо. все. поцелую. руку убери оттуда… пожалуйста, – сбито наколачивает.
Вытаскиваю нахальную лапу нарочито – медленно протягивая между ее бедер. Поправляю задранный сарафан.
Царевна облегченно смаргивает. Испускает вымученный выдох. Застреваю зрительно на ее дымчато-серых зрачках. Цвет потрясающий.
Сравним. Нуу....
Блядь! С туманом на рассвете. Дожился до ручки.
Натан, алё!
Хули, ты как дурачок робеешь? На сиськи пялься.
Взываю голос разума, но там глухо как под колпаком.
Глаза от ее глаз не отрываю.
Яся распускает сжатые кулаки. Ведет до плеч. Не щупает, а едва слышно касается. По верху тащит до самой шеи.
Нихрена долгоиграющую паузу не выдерживаю. Клонюсь к ее губам.
Чпок!
Битой с размаху лампочку в башке вырубает. Вставляет крепче Х.О, когда Ясенька мало-мальски активное действие навстречу дает. Просто еложу по ее мяконьким губкам. Прям, ничего критичного. Целомудренно понуждаю повторять. Веду от уголка к уголку. С какого-то перепуга дыхнуть боюсь. Строгая содрогается. Перетряхивается всем телом. Очевидно же терпит.
– Целуй, твою мать! – рявкаю и высекаю в ее, расширенных до нельзя зрачках, вспышку гнева.
– Достал! Не умею я целоваться. Ни с кем еще не целовалась! И не хочу! Противно!
Не успеваю ни смысл впитать, ни ее реакцию осознать. Мерзко ей, либо же на понтах выделывается.
Яся подтягивает острую коленку и, слава моим ангелам – хранителям, промахивается мимо детородных органов.
В смысле, ни с кем?
Как можно прожить, сколько она там прожила и не целоваться?
Это не Строгая – это кладезь неожиданных открытий. Куда не сунься я везде первопроходец.
Сложно ей верить на слово. Снизу точно не распакована.
Пиздец, что с ней делать?
Вот так лоб в лоб, не справляюсь с обработкой поступившей инфы.
Обдумываю и упускаю момент следить за Яськиными руками. Она ж как факир, что – то да достанет из рукава.
Многолапая страшнющая животина летит мне за шиворот. Ловлю краем глаза и резко подскакиваю. Вытряхивая футболку. За горловину стаскиваю с себя. Но ощущение, что оно по мне ползает и размножается, не проходит. Усиливается во стократ.
Паук?
Блядь! Сука!
– Что это за хуйня? – рычанием рву гортань.
– Это тарантул. Он тебя сожрет заживо, – звучит Яськин голос уже в отдалении.
Пилю на полной скорости лыжами, нахлестывая футболкой по спине. С тарантулом осечка. Тарантулы здесь не водятся. Мы не в пустыне Гоби.
Не. Не..
Не..
Рублю на корню все опасения, преодолевая стометровку в погоне за Строгой. Охреневший от беготни. Потом обливаюсь. Член в состоянии готовности. Как бы об него не запнуться и не воткнуть кол в землю при падении. Сломать хер или ударится – это даже на слух больно звучит.
Чащоба редеет. Передвигаться, значительно легче. Кругозор расширяется.
Узри, ведьма, мои свехрспособности. Тягаться не советую. У меня за плечами столько спортивных секций, что Яське и не снилось.
Само собой догоняю, хватая сзади подмышки. Молнии с треском летят по мозгам. Тяжко проглатываю подступившую слюну, пытаясь вернуть рассудку относительную трезвость.
Куда там.
Забрасываю, выдохшуюся Яську на плечо. Игнорирую судорожное сопротивление.
Пошатываясь, верчусь и сканирую периметр. Решаю, куда можно пристроить пойманную одичавшую рысь, пока я восстанавливаю баланс и восполняю потраченный ресурс.
Верняк, с головой у меня что-то не правильное происходит. Крутится лишь одно – Яська до меня ни с кем не целовалась. Ни с кем. Никто с ее губ нектар не лизал.
Будоражит нечто странное. Сомнительный эффект, но вроде как горжусь достижением.
Плохо. Очень плохо. Неправильно восторгом захлебываться, но захлебываюсь.
Строгая ничего не делает. Обмякнув, висит и не дергается.
Подвожу глаза к хлипкому мостику на берегу речки. В разбитых около него досках не сразу признаю, останки рыбацкой лодки. Теряю последнюю совесть, возрадовавшись найденной там веревке.
Проблематично, конечно, ее поднять и не уронить Строгую, но справляюсь. Несу, проклинающую меня, на чем свет стоит, девчонку к тонкой березе. Ставлю на ноги.
Примеряюсь, как бы ее получше привязать, что бы не выпуталась, пока я по быстренькому окунусь.
– Совсем озверел? – Зайка – Ясенька насупившись, глядит исподлобья.
Молчу, пребывая не в форме, меняться взаимными колкостями. Мотаю веревку поперек талии, поверх рук. Не туго, но прочно, удерживая ее одной рукой подле ствола. Финалю импровизированное шибари крепким узлом.
Выдыхаю, подкинув лицо к ясному небу.
Погодка сегодня шепчет. На небе ни облачка. Ветра нет. Штиль и благодать.
= 13 =
С головой ухожу под воду.
Брр. Ууухх!
Холодная в сравнении с жаришкой на поверхности.
Выныриваю. Смахиваю капли с перископа, обращенного к красавице и березе.
Красавица на месте. Береза тоже. Я и отсюда вижу, что лицо у Яськи страшно недовольное. А ты что думала Царевна, вязать узлы Натан умеет. И это только начало.
Противник пал на милость победителя. Противник обезврежен.
Яська хоть и мелкая, против моей мускулатуры, но пантера, не ебаться. Вот про ебаться, лучше и не думать.
Это ж надо, природная аномалия.
Царевна – несмеяна целоваться не умеет. С такой фигурой, как у нее, давать и раздавать. Сука, я бы на ее месте голый ходил.
Бонжур!
Эрекция, чуть остудившись, снова в полную силу заявляет о себе.
Любезный хуй, мы вроде как, тут рациональные мысли в кучу собираем, а вы стоите и мешаете. Склоните, плиз, головку чуть пониже. Трусы топорщатся и вас из-под резинки видно.
Как в таком виде невинной деве на глаза показываться?
Не заценит Зайка – Ясенька, ваш распухший и побагровевший от крови головной убор.
Заныриваю на глубину и проплываю пару метров под водой. Вообще, удивительно, пахнет не хлоркой, как в бассейне, а свежестью.
Водорослями, но не так противно, как в Тае. Меня от запаха их воды на блевочку тянет. Отягчает состояние, что, как правило, в кондиции – ужранный, либо с похмелья, купаться лезу.
Снежка, то бишь личинка, из Тая не вылезала бы. Климат ей там благоволит. Вспомнил про, заламывающую руки в истерике, невесту, опять затошнило. Допекла, слов нет. Как я с ней до гробовой доски протяну, никому не интересно. В нашей Мереховской династии только так.
Любишь – не любишь. Хочешь – не хочешь. Аргументируется кратко – должен. Важно, чтобы бизнес рос, процветал и укреплялся.
Короче, не трогает моих родаков, что я личинку ебу в хламину угашенный и в темноте. Она, бесспорно, симотная, но до трясучки надоела.
Рулю, не поднимая головы, к берегу. Встаю и для эффекта, отбрасываю гриву назад.
Обычно, телки завидев меня, выходящего из воды, стоят с открытыми ртами и мокрыми трусами. Течет с них возбуждение, примерно, как с меня сейчас, хоть выжимай.
Строгой похую, ибо она, скривившись, отворачивается. Типа, пялиться на, обглоданный неопознанной местной тварью куст, ей намного привлекательней, чем..
Чем ахуенный я.
Заметьте, самоценочка нисколько не завышена. Это мои «скучные и тривиальные» будни.
Ну, и лады.
Не больно и хотелось.
Обидно – досадно, но не смертельно. Строгие, они на то и строгие, чтоб не целоваться. Цапанул меня ее гневный спич, в добавочке с «противно» и «не хочу»
"Не хочу" – это до поры до времени. Не хотеть можно, если знаешь, о чем идет речь.
Яська не строгая и принципиальная. Она обделенная и обиженная. Не траханые самочки они, все страшно злые.
Коварству моему, нет конца и края.
Позиция у Ясеньки не самая удобная. Придется перед ней на колени падать.
– Что я с тобой сейчас сделаю, – гашу Яськины нервы до основания, как мне кажется, с самым милым выражением на ебле. Морщится Царевна. Меняю слайд на фейсе, растягиваясь в злорадной усмешке, – Рот можешь не открывать. Потом… после поблагодаришь за райское наслаждение.
Конечно, Яся не догадывается о моей главной сверхспособности. Вслух о таком не говорят, в приличном обществе. Но мы вдали от цивилизации поэтому, здесь можно все и даже больше.
Я повелитель женских оргазмов. Могу дать, а могу и слиться, кончив телке в рот. Это если телка так себе, на разок и не заслуживает лишних церемоний.
Твори добро! И мир к тебе потянется.
Склоняю голову, осознав масштаб своей наиважнейшей миссии – Делать мир добрее, с краткой пометкой «женскую его половину».
Стопе, добавим маленькую сноску.
Прекрасную половину.
Есть у меня определенные стандарты. Метр семьдесят. Блондинки, брюнетки и все те, кто за собой следят. На каблуках и прочее.
Каким боком Яська залетела на первое место в чате?
Определенно, нонсенс.
Подваливаю ближе. Поглядываю сверху вниз. Должна понять – где бы я не оказался после, авторитет мой не роняется.
Я мужчина, этим все сказано.
– Отойди, или я тебе в лицо плюну, – начинает Яся, совсем не с того, с чего бы мне хотелось.
Не поняла, значит, намека. Ей же хуже.
– Куда ты денешься, когда разденешься, – не оригинально, но по факту.
Обхожу вокруг березы, дергаю в разных местах за веревку, якобы проверяю вязку на прочность, чтобы чуть-чуть, гордо стоящей ведьме, нерва нагнать.
Имею право, она мне их во сколько вытрепала, а они, между прочим, долго восстанавливаются. И мне их надо беречь. Впереди нелегкое испытание.
Свадьба, сука.
Возвращаюсь к исходной. Осматриваю с пристрастием.
Шикрадос.
Яська малость припизднутая, но ей, как ни странно, идет этот образ. Не увлекался техникой связывания, а получилось великолепно. Что говорит о чем..
Руки у меня растут из нужной части тела, а не из жопы.
Раздумываю, с чего же нам начать, сие действо.
В шею ее засосать?
Обойдется. Не заслужила. Не расположила. Разгневала. Хамила без причины. Большой у меня список к ней претензий.
Кладу обе ладони ей на бедра. Яська в растерянности машет головой.
– Нет. Я… – не закончив, поджимает губы. Яростно сопит.
Кровожадно скалюсь, нагребая в складочку подол. Царевна, как великомученица, сжимает кулаки и отворачивается в профиль. Не удержавшись, вгрызаюсь в мочку уха.
Чертова лампочка в башке в ускоренном темпе начинает мигать. Будто, кто ножницами проводку чикает и грозится к хуям перерезать.
Отлепляюсь полностью. Рву все контакты.
Норм.
Свечение восстанавливается. Ловлю ясность. Свет и ориентир. У нас есть цель. Не забываем. Ок!
Губами Яську не трогаю. В этом акте что-то не то случается. На поцелуях ставим жирный крест. Соприкосновения с губами пониже, за поцелуи не считаются, так и решим.
Позлить Ясеньку, святое дело. Не менее принципиальное, как и доказать ей ху из ху. Сдвигаю корпус, чтобы ей в глаза смотреть, пока поднимаю край сарафана и просовываю между веревками.
– Готова к высадке в раю, ведьма, – бровями дергаю, на что она крепко жмурится.
Терпеть надумала. Пусть терпит, но недолго. Уверен, куночка Строгой и я, быстро подружимся и наладим связь. Просто до этого, не с того начали. К строгим кискам, нужен особо – тщательный подход. Серьезные киски любят, прежде всего, ласку. К такой с нахрапа не подкатишь.
Стаскиваю прикольные желтые трусишки. Слишком не приглядываюсь, на них мне абсолютно похер. Вешаю их на сучок, над Яськиным лицом, чтоб не запачкать скромное бельишко.
Сердечко разгоняется.
Опускаюсь на колени. Поправляю член, чтобы резинка от трусов ему на горло не давила. Яйца до боли тянет и ломит. Сперматоксикоз аварийно дурманит мозги.
Эм..
Твою мать!
Зрение подводит, перебивая обзор красными кругами. Я готов, но оказывается не готов. Во рту мгновенно сохнет, что и глотать нечего. Пухлый треугольник. Гладкая. Чистенькая. Румяная. Сознание креном тащит. Скажу по более, крутит вертушку, только и успевай равновесие вылавливать.
Вытягиваю губы в дудку и смачно выдыхаю. С хрипом дышу. Яську вверх подбрасывает потоком моего воздуха вблизи от ее холмика. Трясется, знаю, что не от холода.
Беру ее под коленки и сажу на плечи, зарываясь восхищенной мордой в промежность.
Обалдеть!
От запаха этой девочки, просто обкончаться можно.
Ахуеть!
Я, честно говоря, в шоке.
