Текст книги "Вне правил (СИ)"
Автор книги: Анель Ромазова
сообщить о нарушении
Текущая страница: 16 (всего у книги 16 страниц)
= 46 =
По обнажённому дефиле осеняет меня догадка – кто-то хитрожопенький пыжится ломануть меня на прочность.
Не включая свет, Царевна прохаживается мимо к столу. Нет чтобы его обойти, она через него тянется за коробкой с пиццей и долго стоит в такой вот позе, когда её попка оттопырена, а из спальни на неё падает свет.
Вот на хрена, спрашивается, на носочки вставать, яйца у меня и без того в камень, а головку с члена рвёт.
Но так просто я не сдамся.
Отворачиваюсь к стенке и делаю вид, что сплю и уже давно. Давлю улыбку, после пятиминутного шуршания, а затем довольного урчания. Можно ж было нормально, вдвоём поесть, но Яська на то и Яська, чтобы строить из себя «не хочу, не буду.»
У меня не жравши желудок тоже посасывает, аппетита не было, а сейчас вот проснулся. Ясеньке надо чаю налить, она ж не знает где у Михи кружки.
Встаю и тихонько подкрадываюсь, без всякой задней мысли прижимаюсь сзади. Яська зависает, не донеся кусок пиццы до рта. Втиснув её в стол, откусываю приличный ломоть, спецом задев языком пальцы. Руками не трогаю, расположив их на столешнице, но членом между упругих ягодиц двигаю.
– Вкусно, мась? – держу траекторию настоять на своем и продолжить её дразнить.
– Мугу, – смахивает крошки с уголков рта, моментально разворачивается, повиснув у меня шее. Расплющивает сиси на груди, а напыженные сосочки царапаются, защемляя мою серьёзность, – Я не хочу с тобой больше ругаться.
– Я с тобой вообще не ругаюсь, а спорю и ищу компромиссы. Мне не в лом подойти и извиниться, если я не прав, а ты Яська, чуть что сразу расставаться торопишься, – выкатываю без претензии, а как есть.
Я по факту хренью с обижульками не страдаю. Если и страдаю, то недолго. Жизнь, как это не печально – коротка, чтобы на обиды её тратить.
– Почему всегда так? Почему я всегда чувствую себя виноватой? Почему извиняться первая хожу? – вспыльчиво брякает. Грызу ей шейку, мураша кожу до осиной талии. Членом ощущаю крупную дрожь и шершавость.
– Потому что я тебя больше люблю, не выгоняю и не несу всякую обидную фигню типа ты тупой и ни на хер собачий неспособен.
– Да, конечно, больше ты любишь. Вот не ври, больше чем я тебя любить невозможно! – на эмоциях вырываю из неё признание.
Беспокоиться перестаю. Ругаться в таком темпе заводит охеренно. Из неприятного опыта следует, что Зайцу стоит сразу выкладывать свои намерения. Конечно же ставлю себе респект, обнаружив ключик к нашему взамиопониманию.
– Яська, я квартиру нам нашёл. Первый этаж, две больших спальни, хорошая звукоизоляция. Матери после выписки удобно на улицу выходить. Смотреть будешь?
– Позже. ты. ты голый, я не об этом думаю, – давит прерывисто, едва я ласковыми укусами на плечи переключаюсь.
И я. не думаю, поглаживая треугольник между её ног, чувствую влажный жар и, теряя желание о чём-то разговаривать.
– Наелась? – мне на еду уже плевать. Царевна тревожит аппетит другого плана.
– Почти. потом. Натан, я один ролик видела там… он. её к столу, но только сзади и она как будто не хочет.
– Понял, – озадачиваюсь, что за ролики, эротического содержания, моя Царевна смотрит, и без меня прокачивается. Считаю верным прояснить один аспект, – Мне тебе угрожать, когда я принуждать к сексу буду?
Она же об этом. Возьми меня через "не хочу". Интересная штука получается. Строгая киска сочится мне на ладонь отчётливыми признаками желания. Яська возмутительно страстно постанывает, когда клитор задеваю.
– А можно? Но. чтобы не обидно и я. распутной девкой себя не чувствовала.
– Покорись мне, ведьма! Сойдёт? А потом, могу ещё не больно по заднице шлёпнуть?
– Про ведьму не надо, а про. да, можно.
Сомневаюсь, что Царевна осознаёт, как даёт мне зелёный свет, доверительно высказывая о своих фантазиях. Твою же ж мать! Кому ещё так повезёт..
Блядь неважно!
Судорожный вздох совместно с поцелуем в себя протаскиваю, не по сценарию, а чистая импровизация, как я её над столом склоняю, одичало стиснув и погрузив язык в манящий ротик.
Распихиваю коробки в стороны. Мну жопку, растягивая половинки. Напал, ебать, так напал и обездвижил, но Ясенька с ролью нехочухи тоже херовенько справляется, заплетаясь подо мной в жгучем танце с тихими стонами и влажными чмоками.
Переворачиваю и кладу грудью на столешницу. Шлёпаю.
– Ай! – взвизгивает, двумя ладошками сразу же прикрывая пострадавшее мягкое место.
– Что ты делала в моём доме ночью, плохая девочка, – рычу, сук, натурально от критически мощного возбуждения.
– Я..я хорошая.
– Так докажи. Отдайся мне веее… вся мне отдайся, – мигом исправляюсь, потому как Ясе не вкатило.
Чувственно встряхиваясь, шатает своей жопкой, попеременно задевая раздутый конец. Рукой ей больно, а посему не так уж приятно, как запланировано. Членом шлёпать по половинкам ягодиц самое-то. Меня шароебит ощущениями, едва им клацаю по нежной упругости.
– Вот, Натан. вот. ага. ещё, ещё, – частит тонюсенькие всхлипы, подстёгивая закрепить членопорку в топчике предварительных ласк.
Приставляю каменную эрекцию к распахнутым складочкам. Давлю на мокрую дырочку, удерживая обвал сердцебиения в груди. Забуриваюсь в узкий тоннель, совершенно не дыша. Неторопливо вхожу. Плавно разминаю шелковистую кожу над бёдрами.
– Ах. боже. ах, – верещит Царевна, задыхаясь якобы в шоке от неожиданности.
Толкаюсь глубже и чуть жёстче. Ладонью прописываю точную линию по позвоночнику, то ли вжимаю Ясеньку в стол, то ли указываю изогнуться и подставить для меня щёлочку. По итогу на предплечья ухожу и до запястий съезжаю. Подтягиваю её кулачки и на попку кладу.
– Вот так держи, Мась, – фиксирую её пальчики, разведя обе половинки, чтоб непосредственно роскошным видом сзади насладиться.
Отдельное удовольствие созерцать, как член погружается в розовую сердцевину. Нежная, маленькая в сравнении толкающейся в неё дубиной. Хрупкие стеночки влагалища плотно натягиваются вокруг. Пожёстче врезаться совсем неприемлемо. По чесноку и не тянет действовать грубо.
Андестенд, что у нас по большой любви секс всегда случается. Грешу одним, накидывая себе бонусом порочную визуалочку, вытаскивая член, а с ним и вязкий сироп тянется.
– Яська, – ржаво пропахиваю голосом над пошлыми звуками наших соединённых тел. С выпадом по самый пах проталкиваю Ясе под живот руку. Пониже и на клитор, а там кругами вожу, подмечая рябь на изящной пояснице.
– Натан. Нат, – хнычет Царевна, изнемогая от медлительности, но ей это отчаянно нравится.
Вот схерали я решил, что для признаний нам нужны слова. Мы ж как инь и янь. Мужское начало, женское. Примитивно, но так, как природой заложено. Секс на равных. Ссоры, да и по хер на них, кто своей половинке мозги не выпиливал, пусть первый кинет в меня камнем. Первостепенно, что в чувствах меня исключительно в заботе и нежности топит.
– Люблю тебя, Яська, – толкаю к себе и сам к ней толкаюсь.
– И я люблю. очень, – звонко и без паузы даёт мне ответ.
Перекатываю на пальцах жемчужину её бурного вожделения. Похоть раздаю, вонзаясь в трепещущую мелким пульсом промежность. Золотое яблочко созревает, сока неимоверно много между бёдер скапливается.
Зайчонок покрикивает. Я утробными хрипами грудачину рву. Вслушиваясь, как сокращаются перерывы и сбивается её дыхание. Яськина плоть вибрирует повсеместно. Моя резонирует, а яйца звенят, сигнализируя, что готовы выстрелить сперму в сжимающееся и подрагивающее влагалище.
Но это надо обговаривать и обсуждать, а я не в том состоянии, чтобы обсуждать оплодотворение. Пощипываю клитор и толчками довожу Ясеньку до кульминации, моментально из неё выхожу.
Чувства меня рвут. Ощущения сносят. Нестерпимое желание кончить, лишает напрочь благородства. Да, сука, я грязное похотливое животное, но был же дан зелёный свет, что Ясенька ко всякому такому расположена.
– Мась. люблю. в тебя нельзя. в рот возьми, – порывисто каркаю, принимая на грудь разомлевшую белокурую головку. На плечи не давлю и на колени не ставлю, если захочет, то сама.
– Ммм. возьму, – соглашается без претензий. Спускается по мне, придерживая член у основания.
После бурного выдоха обнимает сочными губками головку. Глаза у меня закатываются в удовольствии. Ослепнуть можно, как красиво она порхает пальчиками, двигая по стволу крайнюю плоть. Опустив ресницы, плотно смыкает губы. Ей-богу! Не сосёт, а отыгрывает мелодию на моей дудке.
Поистине самое охуенное, что ощущал. Неистовое рваньё вместо сердца. Себя перестаю помнить в секунду пика. Её той самой вершины, когда взял и сделаешь всё, чтоб на ней удержаться.
Остатки оргазма оглушили, но ещё бурлят, вот под наплывом эйфории, хватаю Царевну на руки, пьяно шатаясь, максимум до рядом стоящего дивана нас дотащу. Обоих, блядь. Меня явно убойной дозой апероля в хламину разнесло.
Не уронить бы своё найденное сокровище. Падаем и благополучно на мягкое приземляемся, да и падения как такового не ощущаю. Яську на мне лежащую, но что мне ещё надо. Ничего. Всё, чего я хочу, уже в моих руках и не отдам.
– Поженимся, Яська, – заявляю, едва выровняв дыхание, – Как с квартирой определимся, так и поженимся, я счастливый и не собираюсь жить в непонятном статусе, во грехе или как-то ещё.
Опять же, вдруг царевна часть меня в себе уже носит. Мне бы хотелось, осознаю как – то крайне резко.
Она вздыхает.
– Натан, а можно притормозить генератор идей?
Вообще-то, можно, но зачем? Я хочу большую дружную семью, и нам троих надо будет сделать. Времени в обрез, я бы так сказал, но мне ладошкой затыкают рот, ещё до того, как начинаю фонтанировать.
= 47 =
На часах ещё семи нет, а мне уже не спится. Ясенька уткнувшись носом под подбородок, сладенько и совсем неслышно дышит. Нога лежит на моём животе. Я её обнимаю, удивляясь, как быстро прикипел спать с ней в обнимку.
Пора вставать и ехать. К родакам заскочить, вещи забрать, выслушать гневное порицание и распрощаться. Затем к риелтору наведаться, заключить договор, квартиру глянуть, потом Мишку из постели вытащить и ехать в санаторий, дабы вырвать с корнем протухшие яйца одного скотского отродья.
Проблемка в том, чтобы встать и не потревожить сладкий сон Царевны. Она чуть ли не каждый час подскакивает и порывается бежать, проверять, как там мама.
Поворачиваюсь вместе с ней набок, поглаживая невероятно сексуальные формы, естественно, наполняясь жизненной энергией в ненужных местах. Когда одно стоит, другое плохо соображает. Ясенька тёплая, сонная и чересчур соблазнительная. Без одежды жмётся всем телом. Всего – то нужно двинуть тазом и взять.
– Спи, Зайчон. Мама в клинике, и с ней всё хорошо, – успокаивающе шепчу, вздрогнувшей яблочной Царевне.
Всё же разбудил. Открывает глазки, окутывая с ног до головы сиреневым туманом, улыбается, словно ей привиделся дивный сон. Слегка надавливаю на бёдра и раздвигаю, чтобы продлить томительную негу, в которой она ещё плавает. Член сам собой дорогу находит, проскальзывая между нежных лепестков к крошечной дырочке. Мерно растягиваю вспухшей эрекцией узенький вход, сдерживаясь и не порываясь набрасываться изголодавшимся дикарём на млеющего зайчонка.
Поясницу и низ живота палит огнём, оттого что непозволительно медленно раскачиваюсь, но куда торопиться. Ясенька млеет сладенько, умостив ладони мне под лопатки. Миниатюрными стопами скользит мне по икрам. Очевидно, что по утрам, она стопроцентная, неразбавленная зайка, а Царевна ещё дремлет.
– Пушочек мой, – посасываю, выпяченную нижнюю губку и обхватив попку, приподнимаю, чтобы проникнуть не резко, но до упора. Перемещаю довольную мордень к золотистым вулканчикам с яркими верхушками. Облизываю сиси по одной и тщательно. Дую на соски, удовлетворённо подмечая, как они твердеют и покрываются мелкими мурашками, явно же не от холода. Внутри Ясенька пылает, обжигая смазкой член.
– Господи-божее! Как хорошо! – шелестит, пуская в ход коготки. Вдавливая их, изгибает горлышко. Прохожусь по нему языком, вколачиваясь с более частой амплитудой.
– В тебе так горячо, – хотелось бы шептать, но хриплю, как следует не разработав связки.
Влагалище становится слишком тугим. Буквально не выпускает из себя. Стягиваясь ощутимым спазмом. Чётко выраженное аханье, протаскиваю членом между плотно сжатыми стеночками, тревожу головкой малые губки и спускаю горячие струи на лобок.
– Поспи ещё, меня до вечера не будет. Мишки тоже, – соединяюсь с Ясенькой нос к носу.
– Ты куда так рано? – глаза чуть-чуть с грустинкой. Не хочет расставаться, а я не хочу из объятий выпускать. Но чтобы что-то начать, надо предыдущее завершить.
Не поеду я – приедет Генрих, а он не слишком церемонится в выражениях. Личинка по-любому уже всех на уши поставила, поэтому с визитом тянуть никак нельзя. Ни к чему Царевне с моими родственниками сталкиваться.
– Заниматься всякой неинтересной херью. Тебе задание приготовить ужин, напишешь в сообщении, что купить, а я доставку закажу.
– Вот ещё, сама куплю, а то фиг знает, какие они продукты наложат.
– Как хочешь, я в это не лезу, моё дело деньгами свою самочку снабдить, чтобы она ни в чём не нуждалась, – отбарабанив мудрое словцо, прям молодым Васильичем себе чувствую. Встаю, кое – как и с неохотой, набросив на потягивающуюся Царевну покрывало. Потом укутываю, целую.
Одеваюсь резво. Выгружаю на стол наличку. Кофе уже на ходу из термоса лакаю и быстро прихожу в ресурс в привычной среде обитания. Услада для глаз всё каменное, железное и безопасное.
Но глядя на автоматические ворота трёхэтажного особняка чёрт-те что со мной творится. Тлен, мрак и безысходность. Утрированно ясное дело, подхожу к тому, что должно называться домом. Я там почти и не жил. Съебался сразу, как только гимназию окончил.
И да, мне насрать, похрен и поебать, что папаша Снежки стремительно урежет уровень доходов. Ради прихоти любимой дочурки он готов был инвестировать, как бы не жалко. Теперь всей семейке Мереховых придётся затянуть пояса, причём, всё это сказано, не ради красного словца. Как гарант – половина имущества записана, под барабанную дробь, на личинку.
В вестибюле мажу быстрым взглядом по бледному призраку Аглаи. Коко Шанель сдохла бы от зависти. Девять утра, а она уже при полном параде.
– Явился. Ненависти моей на тебя не хватит, – шипит, искривив симпатичную мордашку до несимпатичной и отталкивающей, – У меня машину отберут. Вуз придётся менять, меня парень бросит, если я стану бедной.
– Хуевый, значит, парень, брось его первой и не кривись, морщины полезут, а на пластику ещё не скоро накопишь.
– Вот же ты. сложно было, что ли, на ней жениться, нам теперь всем из-за тебя придётся страдать.
Подзаебывают её причитания, поэтому без вставки, что страдать им будет некогда, а придётся озадачиться поисками работы. Ей двадцать один, она мою Ясньку на два года старше, а ума как у фасоли. Шагаю по лестнице наверх в свою комнату. Там закидываю в сумку шмотьё, ноутбук и документы. В квартире, которую нам со Снежкой на предстоящую свадьбу дарили, кроме, трусов и носков забирать нечего.
Выхожу и..
Не иначе как цирк не всех клоунов с собой увёз.
Из параллельной спальни высовывается нечёсаная башка и хиленькое тельце братца в шелковых панталонах, ему вечно моча цветная по мозгам лупит. Он то художник, то поэт. Имел несчастье наткнуться, как Артемий членом по холсту возюкает. Пизданутый, ага. Сплошное везение, что я не в их породу конституцией и умственными процессами уродился. Хотя прискорбно, что гены большей частью взял от родного отца.
– Тупое быдло, – вякает, но дальше порога не рискует выползти.
У нас, блядь, атмосфера «душевная» Так же рады меня видеть, как и я их.
– Закройся, – толкаю его в лобешник, чтобы на жопу брякнулся и не тявкал.
Постигаю истины. Вздыхаю с облегчением. Улыбаюсь самодовольно, так как, блядь, неимоверно приятно зависеть от самого себя. Вот не пустой пиздеж, что процесс созидания высвобождает массу внутренней силы. Это я не сам придумал, вычитал, не суть, что это слоган для рекламы йоги и был на флаере у одной телки. Имя не помню и белым листом числится ситуэйшен, где мы её с Михой в два ствола на гибкость проверяли.
Дальше по курсу встреча с маман. Генрих, видимо, на фирму укатил, лизать зад несложившемуся родственнику, иначе поджидал бы меня за углом для промывки мозгов. А у меня там впервые за много лет кристально чисто.
– Натан, нам нужно серьёзно поговорить, – глазами гипнотизирует, а внушение делает официальным тоном.
– Я не даю комментарии, – отвечаю, но она так легко с моих ушей не слезет, пока не выскажется.
Идёт по двору следом.
– Натан, остановись! – грозно и с упрёком повышает тон, но не поэтому торможу и разворачиваюсь на пятках. Какая-никакая, но она мне мать, имею уважение хотя бы выслушать. Рожала и мучилась. За это ей спасибо, и что, ебать, Артемием не стал, воспитываясь дистанционно, тоже считаю нужным поблагодарить.
– Стою, но имей в виду, всё, что не скажешь мне фиолетово. Я вас больше не касаюсь, и вас прошу ко мне не лезть.
– Сынок, подумай хорошо. Нужно быть дипломатом и учитывать интересы всех. Таких, как эта из деревни, будет много, а семья у тебя одна. Женись на Снеже, она тебя любит, а на интрижки закроет глаза. Мужчины полигамны, она это прекрасно понимает. Я ей подскажу, если вдруг начнёт выкаблучиваться и нервы тебе мотать.
– Шикарно, но я так и не понял в чём мой интерес. Мою любимую девушку, зовут Яся. Снежке до неё, как и всем остальным, как до луны. Надеюсь понятно, что ничего менять не собираюсь. Вон Артемия пристройте, пока у него благоприятная фаза.
– Но она его не хочет, она хочет тебя! – восклицает с несвойственным ей надрывом. Оно и понятно, слов подобрать не может, приходится подключать эмоции.
Развожу руками. Что ей ещё сказать, тут любая медицина бесполезна. Без осадка и горечи бросаю на их плечи багаж. Слепому не покажешь, глухому не расскажешь, а дураку что-то доказывает только такой же дурак. Это во мне от Егора Васильича закрепилось.
Нет у меня лишнего времени и желания рефлексировать. Наглядно достаю телефон и набираю Широкову, тем самым показывая, что разговор окончен. К тачке иду, раздувая от гордости грудь. Мерса я купил за свои деньги, заработанные на веб-каме. Тут не придерёшься и не прикопаешься. Без тачки под жопой было б затруднительно по городу передвигаться.
Тревожит меня одно, каким образом Яське вывалить, как именно собираюсь нас обеспечивать, и не сочтёт ли она эти деньги грязными. Не каждой же зайдёт, что её будущий муж рубит доходы от тёлочек теребонькающих на камеру и управляет, почти что, стриптиз-клубом. В " Сумерках" спорный формат, мы их на троих, то есть на меня, Широкова и Аверьянова распределили. Касьян за главного, мы с Михой по идее свои клубы по франшизе оформляем. В целом, заебись не с нуля начинать, а просто вклиниться в русло, но Яська…
Чую, предстоит грандиозный скандал. Скрывать до поры до времени, но боюсь, хуже будет.
– Я, блядь, час назад лег, – после долгих гудков, слышу наконец-то Михин скрипучий и заспанный голос.
– Сочувствую, но спихивай с себя тёлку и собирайся. И это, цапани по дороге коробку с костюмами для Хеллоуина.
– Нахуя? – задним фоном идёт недовольное бабское ворчание. Миха как-то поживее включился в разговор. Трахарь неугомонный, так и знал, что домой не поедет, а зависнет на нейтральной территории.
– Потом расскажу. Кофе не пей, не задерживай. Я с собой термос взял, сейчас за пончиками заскочу и жду тебя на выезде под знаком, – отключаюсь, просматривая по карте, где находится тот самый "писец" и Яськин отчим.
= 48 =
Осматриваем живописную местность на наличие укромных уголков. За территорией санатория находится, подходящий для всех моих целей лесок.
Отдыхают тут не совсем ЗОЖники, окурков в беседке набросано – ступить негде.
Чисто, сук, не там же где убирают, а где не мусорят.
Урна им, что ли, не по шарам, но там полным – полно сплющенных жестяных банок из-под пива и чекушек. За беседкой – мангал с прогоревшим боком. Слева в земле вырыта ямка и обложена булыжниками, соответственно, для костра. Наткнувшись на забытую постояльцем зажигалку, молниеносно заклеиваю дыру в коварном плане.
– И что дальше? – Широков не настолько погружен в мои замыслы, но в помощи никогда не откажет.
К тому же ахуел не меньше моего, когда я про Яську пооткровенничал. Мы по-своему те ещё извращенцы, но не уроды. Тем более, если касается близкого, а ближе Царевны у меня никого нет. Она мать моих детей, про будущее не заикаюсь, уверовав, что под её сердечком уже растёт маленький человечек.
Твою мать, не разочароваться бы жёстко! Сильно огорчусь, когда моя Зая не забеременеет.
– Что дальше, – дублирую Мишкин вопрос, возвращая себя в нужную струю, – Ты к вахтёрше, улыбаешься так, как вроде тёлку в клубе снимаешь, потом преподносишь описание чела, просишь пригласить на рандеву к солнечной полянке. Его там ждут Верблюд и Бацилла.
Миха зависает, пострадав мозговым несварением. У меня была примерно такая же реакция на кликухи дружбанов, которых мы с патлатым сначала в коровнике держали, а потом участковому свезли, он-то огласил их тюремные никнеймы.
– Кто из нас верблюд, а кто бацилла, – стебётся Шира.
– Потом выясним. Плюнем козлу в рожу по очереди.
– Я тогда бацилла, у меня сушняк плевать нечем.
Собсна, принимаю такое распределение ролей. Слюны и пены от бешенства у меня полный рот. Харкну так, что захлебнётся. Копыта также отчётливо стучат в желании запинать гнилые потроха.
Михуил удаляется тратить своё обаяние на вахтёршу. Натан собирает сухие ветки, чтобы разжечь костёр. Накидываю в ямку сухой листвы, а сверху уже полешки укладываю, ну и про запас стопку оставляю.
Вытягиваю из кустов коробку с резиновыми масками демонов, к ним в комплекте шли рога и вилы. Конкурс был смешной – собирать на зубья нижнее бельё присутствующих девиц. Победа присуждалась по количеству. Благо, что не выбросили. Пригодится для маскировки, но больше для запугивания.
Настраиваю в телефоне видеосъемку. Устанавливаю штатив напротив ствола приглянувшегося дерева. Толстую верёвку с карабином на конце на землю кладу, чтобы потом не суетиться.
Надеваю маску, а края прячу под горло, чтобы реалистично выглядеть, руки красным тальком измазываю и становлюсь на готовности у дорожки с битой в руках.
Мишка в обход подгребёт, как было условлено.
Минут двадцать проходит, прежде чем начинаю слышать шаркающие шаги. После знакомства с битой Иосиф Строгий падает рожей на дорожку, отключившись с первого удара. Я знаю, куда бить и как.
Нарядный Мишаня присоединяется к осмотру не подающего признаки жизни тела.
– Хули так долго? – спрашиваю, пиная распростёртую тушу в трениках и майке-алкоголичке.
– На процедурах он был. Грязевые ванны принимал.
Ебаный боров, конечно, в грязь его тянет. Поднимем с двух сторон под руки и тащим по дорожке к обустроенному для казни пятачку. Шлёпанцы сами отваливаются. Одежду мы с него ножницами срезаем, вплоть до трусов. Пока Миха придерживает, чтоб не сползал, привязываю его прочно к стволу. Затем водой в харю плескаем и контактом кулак-лицо приводим в сознание.
– Где я? Кто вы? – были бы штаны, он бы в них тотчас наложил. Пучит глаза на наших страшнющих масках.
– В чистилище. Помер ты от инсульта, а мы пришли тебя сопроводить в глубины ада, – замогильным голосом травит Шира, разогревая на костре вилы. Он у меня не только красавец, но и фантазёр.
– Я не хочу туда. Я не заслужил. Мне бы наверх, – никакой у него гордости. Даже не сомневаюсь, прикажи мы ему подошвы лизать, выполнил бы беспрекословно.
Тьфу, блядь, свинорылая мразота!
Чешу бороду, и под резиновой накладкой дико потеет. Но внешне, выходит так, вроде меня одолевают сомнения.
– Что скажете. Асмодей, – припечатываю Миху тем, кто отвечал за блуд в демонской иерархии.
– Скажу, друг мой Левиафан, что ему надо исповедоваться во всех грехах, а там уже будем судить, на какой его уровень опускать.
– Ты прав, – тяну многозначительно.
Урод, стоя руки по швам, не перестаёт с ужасом глазеть на Мишку, метящемуся ему раскалёнными вилами в обвисшее пузо. Я секаторами беспрестанно чикаю, едва сдерживаясь, чтобы не отхерачить его стручок. Понятно, что жесть. Понятно, что меня останавливает Ясенька. Кровожадность будет, но умеренной.
– Кайся на камеру, мы Сатане покажем, а он решит, что с тобой делать, – сдвигаю корпус от штатива и нажимаю запись.
На экране только его харя видна, потому что уликой и чистосердечным не засчитают признание человека, связанного по рукам и ногам.
– Так а чо. у вас и телефоны?
– А чё нет. Мы их и придумали. Все гаджеты от лукавого, потому и не оторваться от них, – Мишка, ебать, конкретно вживается в роль, всё же ткнув кабана в бочину, – Говори или мы тебя кастрируем и как свинью на вертеле зажарим!
– Не надо. не надо. Я скажу, я всё скажу, – расторопно, но заикаясь излагает и про мать Яськину, и про падчерицу несовершеннолетнюю, и свои пахабные мысли. Меня, блядь, так тошнит и кумарит злостью, отхожу подальше, оставив Миху рулить процессом.
Сцука! В такие моменты напрочь башку срывает.
Смотрю в небо, деревья рассматриваю и гигантский муравейник с муравьями – мутантами. Нихуясе они отожрались, если таких к говноотчиму приманить они его не съедят, но хорошенько обглодают.
Мухи на мёд липнут, а эти на что?
Иосиф неоспоримо дерьмо, каких поискать, загвоздка в том, что отряду красножопых трудно будет это пояснить.
Из сладкого у нас с собой, только бутылка колы. Широков с похмела всегда её глушит. Когда я стал, таким навороченным изувером?
А вот прямо сейчас. То, что он исповедался на пожизненное, маловато мне будет.
– Левиафан, думаю, этого хватит, – Широков зовёт и я возвращаюсь, прихватив по пути колу.
– Вы. вы, что меня жечь собрались? – голосом нечестивец, как звенящими ложками брякает.
Ссыт падла. Это тебе не над беззащитными женщинами издеваться. Руки б ему сломать за это, но всего лишь сворачиваю в рулончик изгвазданный в земле носок и толкаю ему в рот, перед этим зажав нос. Додумался сомкнуть губищи, а нам нахер не надо, чтобы на его скулёж кто-то притащился. Скинем в полицию видос и местонахождение. Коллеги ведь тоже его ищут.
Ни слова не говоря, поливаю чумеющего в непонимании урода, веду струйку к самому муравейнику. Газировки не так много, но я грамотно распределяю, чтобы хватило. Наблюдаю за бегущими муравьями. Организованные ребята. Молодцы. Не толкаются, но втопили, якобы спецназовцы на секретной операции слаженно.
Надеюсь, что хотя бы тут совесть проснётся, когда ненавистные мной муравьи начнут кусать, и поймёт, за что ему казнь прилетела.
Получив своё отмщение, сворачиваем пыточную, по-быстрому закидав в коробку манатки. Разоблачаемся уже ближе к тачкам и отмываем руки в придорожной колонке.
– Яська там ужин готовит, – хвастаюсь Широкову.
– Она про веб-кам знает и про «Сумерки», – умеет он настроение портить.
– Нет ещё.
– А что будет, когда узнает? Долго такое скрывать не получится. Ещё неделя-две ремонт в клубе закончится, ты перестанешь ночевать дома. Это я ещё про танцовщиц молчу. Касьян Арию под себя воспитал, а твоя дикая, как-то сомневаюсь, что Царевна потерпит конкуренток.
– Мих, чё начинаешь. Работа отдельно, Яська отдельно.
– Это ты не у меня, у неё спроси. Я к Алине в рехаб поеду, я ей обещал, а тебе советую за ужином кое-какие моменты из личной жизни прояснить.
Умеет он выбесить и навести смуту.
