Текст книги "El creador en su laberinto"

Автор книги: Андрей Миллер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 26 страниц)

Ясное дело, что мы могли осмотреть лагерь, получше изучить машину, смартфоны и всё прочее. Включая труп Алины, в конце концов. Но мы ничего подобного не сделали. И теперь, оглядываясь назад – даже не знаю, хорошо это или плохо…

Но что-то опять забегаю вперёд. Пока мы шли к посёлку: самое разумное решение. Там точно могли чем-то помочь.

***

По дороге через лес я более-менее успокоился. По крайней мере, больше не колотило: хотя мёртвая Алина до сих пор маячила перед глазами, это не мешало мыслить. А мысли в голове крутились простые: скорее всего, девочки сами обнаружили труп, не смогли разбудить нас со Славиком и Кабаном (как знать – может, тоже приняли за мёртвых) и побежали за помощью. А раз уж посёлок был единственной цивилизацией, обнаруженной моими друзьями – шансы найти баб там высоки.

Ситуация всё равно оставалась предельно дерьмовой, однако лучше уж один труп, чем труп и двое пропавших. Кабан был абсолютно прав: о Вике и Оле надлежало думать в первую очередь.

Наш металлюга, надо сказать – был спокоен аки сфинкс в песках. Это для него типично. Кабан всегда был парнем флегматичным и рассудительным, паниковать – вообще не в его стиле. На вид я бы вообще не сказал, что он серьёзно волнуется за Олю. Понятно, что это только снаружи так… Но всё же.

А вот за Славика я беспокоился.

Нет, Слава – не ссыкло. Но он из тех парней, которые бегут вместе со всеми: или в атаку, или назад. Поэтому было очень важно самому поддерживать уверенный вид. Я понимал, что если покажу слабость – Славик может моментально сломаться, поддаться панике.

Это было бы очень некстати.

– Этот посёлок?

– А ты какой-то другой видал?.. Этот. Его мы утром и заметили.

С края леса посёлок просматривался плохо: он тянулся по склону холма к небольшой речке, так что рельеф позволял нам рассмотреть лишь ближние дома. Показалось, будто я узнаю это место. То ли по дороге видел когда-то, то ли мы здесь уже бывали… сложно сказать. Голова пока соображала туго.

– Только про Алину ничего не будем говорить. Спросим насчёт остальных.

– Ясное дело, не будем.

– Я вот только боюсь, деревенским мы не понравимся.

Славик имел в виду наш внешний вид. Он со своим хипстерским стилем, моя яркая куртка, длинные волосы Кабана. Но это была, пожалуй, меньшая из возможных проблем. К тому же…

– Бро, это не деревня. Мне кажется, тут скорее какие-то дачники живут.

И то правда. Ближайший участок на окраине посёлка уж точно напоминал именно дачу. Там стоял вполне добротный дом с новеньким шифером, виднелись и крыши строений поменьше, также внушительных. Баня или вроде того… Всё это было огорожено забором из сетки-рабицы, увитой плющом. Доносилась музыка: слов я пока разобрать не мог, но явно какой-блатняк.

Это не очень порадовало, но подобное слушают очень разные люди.

– Никому всё это знакомым не кажется?

– Нет. – уверенно заявил Кабан.

– Не знаю… то ли немного, то ли… – Славик замялся.

Похоже, у него было ощущение, схожее с моим. Но не время для рассуждений.

Мы торопливо шагали по невысокой траве. Солнце уже шпарило вовсю, небо было идеально чистым – ни облачка, только горячая голубая бездна над головой. Воздух оставался совершенно неподвижным и имел тот самый изумительный летний запах – я не знаю, из чего он состоит, но каждый из вас чувствовал такое за городом. Один вдох – и понимаешь: лето! Приходят самые чудесные воспоминания, потому что летом вообще запоминаешь только хорошее. А ещё немного возвращаешься в детство. Ведь в детстве лето особенно значимо.

Великолепный день. Как здорово было бы сидеть сейчас у озера, высыхая после купания, тянуть косячок и пиво – только что из сумки-холодильника, целоваться с Алиной… Вашу мать, неужели я хотел слишком многого? За что мне всё это дерьмо…

Кольнуло немного. Да, я не успел Алину толком узнать, и что между нами было ночью – это всё про плотское, конечно. Меня накануне больше занимал вопрос, насколько хорошо Алина делает минет, чем её богатый внутренний мир и подобное. И всё-таки жалко. Именно её саму, а не себя из-за ситуации, грозящей очень большими проблемами. Она была очень милой. И умненькой. И таки из наших, что тоже немаловажно…

По мере приближения музыка, игравшая у дачников, становилась более различимой. «Водочку льём, водочку пьём, водочкой только живём» – из дрянных колонок нёсся голос Михаила Круга, и я удивился: откуда вообще знаю эту песню? Я блатняк и прочую гадость не слушаю, чтобы вы знали.

На взгляд казалось, будто до посёлка буквально рукой подать, но почему-то идти пришлось долго, и я даже ощутил усталость. Однако теперь дом, где играла музыка, был уже совсем близко. Я даже смог разглядеть человека на высокой открытой веранде.

Это был безобразно жирный мужик в годах, седоватый и лысоватый. Он полулежал в кресле, но непомерный живот всё равно вздымался подобно холму, на котором стоял посёлок. Дряблые телеса были обтянуты старой тельняшкой. Через минуту я разглядел, что над его губищей торчат дурацкие усы, а тельняшка – жутко грязная, с большой дырой на боку. Не самый приятный тип, но мы собеседников сейчас не по внешности выбирали.

Кстати, на деревенского он не походил. Как раз типичный дачник: наверняка работает в галимом автосервисе или таксует на «Жигулях». Вроде того.

– Эй, хозяин! – окликнул я его, когда наша троица подошла к самой ограде.

Мужик обернулся и тотчас изменился в лице.

Его обвислые щёки затряслись, усы зашевелились, красное лицо вовсе сделалось похожим на помидор. Он стал судорожно хватать воздух ртом: явно хотел что-то закричать, но слова застряли внутри. Хозяин дома вскочил с кресла, с грохотом что-то опрокинув, и наконец завопил:

– Кузьмич! Кузьмиииич!!! Это они! Опять эти пидоры!!!

Что же, один вопрос закрылся: в этом посёлке мы и правда бывали. В забытые три дня…

– КУЗЬМИЧ!!!

– Мужик! Мужик, спокойно! Мы с миром! Нам помощь нужна!

– Спокойно, спокойно! Мы…

– Кузьмиииииич!..

Через увитую плющом сетку я разглядел движение: видимо, это загадочный Кузьмич спешил на помощь другу. Славик застыл прямо напротив открытых ворот, Кабан рванул вперёд – дачников явно нужно было успокоить, хотя они и могли воспринять такой манёвр дурно. Я поспешил за байкером, и тут всё повернулось совсем дерьмово.

Мужик в тельняшке вытащил откуда-то двустволку. Почти сразу раздался резкий хлопок, следом ещё один – я успел подумать, что так звучит скорее дробовой патрон с мелкой навеской, не пуля из «магнума».

Мы ни о чём не сговаривались, конечно. Кабан резко побежал к веранде – может, это и было глупо, однако оба патрона хозяин уже потратил. Я на мгновение запнулся: Славик скрючился и осел на землю перед воротами, хотелось помочь ему.

Но что-то всё же толкнуло меня в другую сторону.

– Кузьмич!..

– Юрец!!!

Юрец пытался перезарядить двустволку, но Кабан уже налетел на него и опрокинул. Наперерез мне бежал, переваливаясь с бока на бок, ещё один жирдяй – Кузьмич оказался очень похож на своего друга. Только одет был в затёртое камуфло и усов не носил. Он замахивался на меня здоровым дрыном: явно первым, что попалось под руку.

– Пидорааааасы! – верещал мужик, глядя с прямо-таки адской ненавистью с мелких глазёнках.

Вжух – дрын просвистел мимо, я успел нырнуть под него. Удар ногой по рёбрам Кузьмича не впечатлил: такой слой жира хрен пробьёшь, лучше макивары. Он снова замахнулся, я бросился вперёд на опережение, но в челюсть кулаком не попал: только свернул противнику нос. Мы сцепились, и здесь вес Кузьмича явно давал большое преимущество – хотя драться жиртрест не умел совершенно, в отличие от меня. Краем глаза я видел, как Кабан обрабатывает ногами валяющегося на полу веранды Юрца: тот выпустил ружьё и уже не сопротивлялся, только старался закрыться от ударов.

– Отъебитесь, пидорасы!!! – ревел Кузьмич, пытаясь вцепиться мне в горло.

Я занимался кёкушинкай, а потому бороться в клинче не умел совершенно. И такой лютой горы мышц, как у Кабана, не имел – однако в итоге всё-таки удалось извернуться, врезав противнику ребром кроссовка по голени. Кузьмич завизжал, ослабил хватку, и этот момент я не упустил. Колено влетело ему точно в подбородок: хидза гери накоротке всегда была моей «коронкой». Кузьмич выпустил дрын, его руки бессильно упали, будто из них вмиг исчезли кости. Он тяжело рухнул мне под ноги.

Мы с Кабаном заволокли еле упирающихся мужиков в дом, на грязную кухню. Потом мой друг побежал за Славой, пока я держал Кузьмича с Юрцом под прицелом двустволки.

Юрец был весь в крови, его тельняшка спереди полностью покраснела. Были разбиты губы, но больше всего лилось из рассечений на лбу и голове. Он хлюпал сломанным носом и плакал. Я заметил синие, расплывшиеся татуировки: не блатные, явно армейские. Десантура, что ли? Парашют среди рисунков точно фигурировал.

Кузьмич просто валялся плашмя: он лишь наполовину пришёл в себя. А когда это всё-таки в полной мере произошло – присел у стенки и вперился в меня злобным взглядом.

– Уёбы… чо вам от нас надо?

– Что нам надо? Что НАМ надо?! Ебанись! Нахера вы в Славика стреляли?!

– Да пошли вы нахуй!

– Сука, завались. – я ткнул Кузьмича стволами в лицо. – Просто завались. Учти: если со Славиком что-то… тебе пиздец. Вам обоим. Я вас, блядь, прямо тут замочу.

И я совершенно не шутил. Моя готовность нажать на спуск была в тот момент стопроцентной.

Между тем Кабан втащил Славика на кухню, и от сердца немного отлегло: он был жив. И не умирал, судя по способности усидеть на шаткой табуретке. Низ славиной рубашки потемнел от крови: похоже, часть снопа дроби задела живот и бедро.

– Слав, ты как?

– Больно, бля… очень.

– Жить будет. – уверенно заявил Кабан. – Но в больничку надо. Хорошо, что в яйца не попало… Не попало ведь, Славик?

– Вроде нет… не знаю…

Лоб Славы покрылся мелкими капельками пота. Дышал он глубоко и тяжело, глаза округлились, в них явно читался страх – но мне показалось, что ранение действительно не самое серьёзное. По крайней мере, быстро от такого не умирают. Вопрос только в том, как везти Славу в больницу?

Кстати, что там рассказать обо всём этом? И вообще, куда ехать? Арр, захотелось завыть. Ситуация только усложнялась: к трупу в нашей машине, которую невесть как выводить из леса, добавился раненый. С огнестрелом. И мы до сих пор ничего не знали о девчонках.

Да-да, об этом…

– А теперь, пидорасы, у меня к вам пара вопросов. – заявил я, поочерёдно пригрозив ружьём обоим.

Кабан тем временем осматривал Славу, пытался ему помочь, насколько хватало медицинских знаний. Славик стонал и ныл, но в целом держался неплохо. Боюсь, на его месте я бы смотрелся хуже.

– Пошёл нахуй. – Кузьмич сохранял завидное спокойствие.

– Какого рожна вы в нас стреляли?

– Ты ебанулся? Почему МЫ в вас стреляли? Юрец… ты посмотри. Они, сука, ещё издеваются…

У меня как будто стайка муравьёв пробежала по позвоночнику. Похоже, ситуация была связана с приключениями последних дней ещё более хреновым образом, чем предполагалось…

– Успокойтесь. Я хочу поговорить. Нормально, блядь, поговорить. Если ты про то, что случилось на днях, то мы ничего…

– Иди нахуй!

Похоже, от Кузьмича ничего другого было не добиться. Он только глядел на нас, будто партизан на фашистов, и совершенно не был настроен на общение. Я перевёл стволы на Юрца, и вот тут у усатого десантника сдали нервы.

А у меня от его слов внутри что-то упало.

– Мы вашу бабу не убивали!

Славик перестал стонать. Кабан замер. У меня пальцы дрогнули: чудом не выстрелил.

– Что?..

Все замолкли. Я слышал, как из одного угла кухни в другой медленно летит жирная муха. Подул лёгкий ветерок, шевельнувший пожелтевшие тюлевые занавески и драные кухонные полотенца. Солнечный блик сверкнул на початой бутылке водки. Не знаю, почему я обращал такое внимание на всякую чушь: наверное, хотелось куда-то сбежать разумом от услышанного.

– Что?.. – а это уже переспросил Славик.

Слабым голосом, с почти умоляющей интонацией.

Мужики переглянулись. Похоже, до сих пор и они не совсем понимали, что происходит. Лишь сейчас до Юрца с Кузьмичём окончательно дошло: мы действительно не имеем понятия о событиях последних дней.

Юрец бормотал невнятно: с лейтмотивом «вы убили, вы убили», но ничего толкового. Затем всё-таки заговорил Кузьмич.

– Знаете, пидрилы… делайте со мной чо хотите. Я уже говорил вчера: мы вашу бабу не убивали. Вы её, блядь, порешили сами. Хули до посёлка доебались? Хули вам от нас надо? Мы тут, блядь, вообще ни при чём! Мы никого не трогали!!!

– Мы доебались?.. До посёлка? Ты о чём вообще?

– До посёлка, маму твою! Типа не помнишь? Так ты поди, сука: посмотри, что там стало. Это всё вы, уёбки. И бабу вы сами…

– Погоди… – я снова услышал голос Славы. – То есть… мы Алину отравили?

Это звучало как-то тупо. Пусть Алина стала второй в истории жертвой передоза каннабисом, что само по себе сюрр – но она явно умерла последней ночью, которую мы помнили. В этом можно было не сомневаться, ведь девушка лежала на заднем сиденье джипа точно так же, как… что это за бредятина?

Кузьмич закатил глаза.

– Отравили, ебать… вы прикалываетесь?

– Вот щас как приколюсь над тобой... – я снова дал мужику возможность заглянуть в стволы ружья.

Кузьмич задумчиво посмотрел в них. И понял, что иного выбора, кроме как отвечать на вопросы, у него нет.

– Я не знаю, гондоны, что у вас за приколы такие. Хули вы тут сейчас разыгрываете, после вчерашнего… и нахерища. Знаю я вот что: во-первых, вам жопа. Это дело дойдёт до губернатора…

– Ну-ну, попугай нас ещё. К делу, а то яйца отстрелю.

Губернатор? Странно вообще, что Кузьмич о нём вспомнил. Я даже не знал, как зовут нынешнего губернатора Московской области, да и срать на него. Родители Славика будут покруче этого губернатора, чтобы вы знали.

– …во-вторых, не знаю, кого вы там травили. Бабе вы отрезали башку. Вместе с теми поехавшими из-за речки. Ты, блядь, мне сам фотки показывал. Отморозок ебучий…

Комок пополз вверх по пищеводу. Ноги стали ватными.

– ….и в-третьих, я знаю, что вы тут вчера устроили. Когда вернулись и начали виноватых искать. Как будто мы, блядь, при делах! Ты реально, дебил, не помнишь, что натворил в посёлке? Нихуя не верю. За что?! Ну вот за что?.. Что мы вам сделали, суки???

У меня дар речи пропал напрочь. Как, похоже, и у Славы. Остался он только у Кабана.

– Ты чего мелешь вообще?

– В телефон свой посмотри, говна кусок. Вам жопа, я говорю. Вам край. Стопудов губернатора оповестили уже. Молитесь, сучары!

– Да нам всем пизда теперь… – простонал Юрец.

– А ты, Юрчик, не ссы. Придут – я на вопросы отвечу, вот как есть. Как должностное лицо. Я-то из кабинета выйду. А этих туда не поведут даже. Пиздец им теперь. Как и мудакам из-за речки. И конеёбам тем тоже. Всем пиздец. А нам с тобой ничо не будет. Мы не виноваты.

Я не знал, что сказать. Я понятия не имел, что и подумать. Взгляд упёрся в полупустую бутылку «Пяти озёр» на столике. Такую же, какую мы нашли в своём лагере. Никогда в жизни ещё так не хотелось выпить водки: даже час назад хотелось меньше. Убийство, какие-то люди за речкой, «конеёбы», отрезанная голова, кабинеты, губернаторы… мой мозг наотрез отказывался обрабатывать эту информацию, как желудок не принимает палёный алкоголь с просроченной закуской.

Я, можно сказать, ментально блевал. Слова Кузьмича лились в уши и тот же исторгались обратно.

Корчащийся на табурете Славик справился со всем этим дерьмом быстрее. Пусть голос его звучал так себе, но голова явно работала. На удивление хорошо работала – для человека с дробью в пузе.

– Кому отрезали голову? Блондинке или крашеной?..

Мне, честно говоря, на эту деталь было плевать. А вот Славику с Кабаном – явно нет.

– Я ваших шаболд не разбираю. Оставьте нас в покое, говнари! Хотите – за речкой вопросы задавайте. Хотите – ждите, пока приедут сюда компетентные. Хотите – ищите конеёбов. Или того черножопого, который с вами был… Вот чо хотите, то и делайте. Нас оставьте… мы живём, блядь, и никого не трогаем. Мы тут ни при чём!

Ненависть в глазах Кузьмича сменилась выражением какой-то усталости. И отчаяния. И даже, можно сказать, искренней просьбы. Он по-прежнему оставался спокоен: стократ спокойнее, чем был бы я под прицелом. Стало понятно, что он не просто так храбрится: дело тут не в губернаторе Московской области. Кузьмич помнил нечто, по сравнению с чем ружьё уже не особо пугало. Он действительно хотел, чтобы мы оставили их с другом и всем посёлком в покое.

Но держался подобно партизану, готовому напоследок плюнуть в лицо врага. Мол, нас миллионы – всех не перевешаете. Я преодолел мышечное оцепенение и всё-таки потянулся за водкой. Вкуса и жжения спирта даже не почувствовал: будто тёплой воды глотнул.

– Ладно. – произнёс Кабан. – Тачка у вас есть?

– Во дворе. Забирай и уёбывай.

– Ключи где?

– Да вон, на гвоздике.

– Окей. Боря? Боря! Очнись уже. Дай ружьё. Я посторожу… а ты тачку проверь.

Не помню, как я отдал Кабану двустволку, снял с гвоздя ключи и вышел во двор. Голова страшно кружилась, ноги двигались будто сами по себе. Я прижался к стене дома, кое-как пополз по ней.

За углом стоял старенький УАЗ. Жёлто-синий, с мигалкой и надписью «Милиция».

Блядь. Они ещё и менты, выходит? Или только Кузьмич? «Должностное лицо»… Мысли еле-еле ворочались. Я открыл водительскую дверь, залез в машину. Воткнул ключ в замок, повернул. Ну, хоть что-то хорошее: мотор заурчал. И бензина полно, почти полный бак. Можно хоть до Москвы доехать, не говоря уж о ближайшей больнице.

Потом пришла мысль проверить бардачок. В нём валялись не представляющие интереса бумаги, смятая пачка сигарет, пакет из-под сухариков и… ствол.

Ощущение рукоятки «Макарова» в руке сразу придало уверенности и очистило башку. Я же говорил: люблю оружие. У отца коллекционная лицензия, чего только нет по сейфам. Сам недавно получил вторую «зелёнку», добавил к купленному с рук за копейки 870-му «Ремингтону» отцовский подарок на день рождения. Holland & Holland, чтобы вы знали. Дорогое оружие.

Я сунул пистолет в карман, и он стукнулся об лежавший там «Айфон». Точно! ПИН-код вспомнил не сразу. Сеть по-прежнему на нуле… насрать. Так, фотографии. Ох… лучше бы не смотрел.

С каждым свайпом палец всё больше немел, перед глазами добавлялось разводов и искр. Ладони стремительно потели.

Ночь. Лес. Какие-то огни. Кажется, костёр. Кабан, Славик. Непонятные люди, стоящие спинами к камере. Чьё-то бородатое лицо не в фокусе. Наш джип. Ни Вики, ни Оли. Кровь.

Кровь на моём безумно улыбающемся лице. Кровь на чём-то вроде здорового тесака, на чужих руках. Огни деревенских домов. Пятно вспышки на траве, краем захватывающее кусты, а там – круглый предмет. Голова, только непонятно, чья. Какие-то знаки, намалёванные невесть на чём, но явно кровью. Силуэты между сосен. Круп лошади. Странная фуражка. Бутылка водки.

В какой-то момент стало ясно, что хоть листать дальше и надо – но я не могу. Ком из горла наконец прорвался наружу: я натужно блеванул. Одними желудочным соком и бухлом.

И услышал выстрелы.

***

УАЗ на ухабистой просёлочной дороге трясло страшно. Тачка эта, кто бы что про отечественный автопром ни говорил, по-своему хороша – но комфорт к её достоинствам не относится. Не для того конструировали. От тряски раненому Славику, конечно, лучше не становилось. Он постанывал на заднем сиденье, но в целом держался молодцом.

– Нахера ты их убил?

– Сказал же! Полезли на меня, суки…

– Ну-ну.

Объяснение Кабана меня почему-то не очень убеждало. Что Кузьмич и Юрец полезли на него – это уже вызывало вопросы, а уж зачем при этом было стрелять в обоих… Мне не было жалко двух быдланов. Жалко было нас, поскольку ситуация драматически усложнилась.

– Ты понимаешь, что теперь мы мента убили? Это же всё, край! Это, блядь, лет на двадцать потянет. Группой лиц-то. Что в больнице говорить будем?

– Надо до неё доехать ещё, до больницы. Не знаю, как ты – а я без понятия, куда рулить.

– Карту не нашёл?

– А где её искать?

– Ну, в бардачке…

– Ты же сам его проверял.

– А ты ещё раз проверь! Вообще по машине поищи, не знаю… валяется, может, где-нибудь…

Карту так и не нашли.

Возможно, вам показалось, что я слишком спокойно отношусь к настолько критическому положению: всё-таки у нас на руках оказалось уже два трупа, один из которых был ментом, да ещё и Славик грозил окочуриться в самом скором времени. Наверное, я был слишком шокирован, чтобы по-настоящему паниковать. А уж после случившегося далее…

…ладно, я ведь обещал не забегать вперёд.

Посёлок выглядел совершенно заброшенным, ни души. Часть домов выгорела, и в целом было похоже, что здесь недавно случилось нечто весьма дурное – прямо как говорили убитые Кабаном мужики. Однако разбираться времени не имелось, да и особенного желания тоже.

Единственных людей мы встретили уже на выезде из посёлка, и выглядели они очень странно. Два мужика в кислотного цвета спецодежде, напоминающей костюмы химзащиты. Они стояли возле новенького фургона неизвестной мне марки, по борту которого тянулась синяя полоса, как у ведомственных автомобилей. Я успел заметить аббревиатуру: «36-й ЛОН ОО МАРБАС».

Что бы это значило? Хер пойми. Коллегиально было принято решение не останавливаться и ни о чём мужиков не спрашивать, даром что они могли знать дорогу до больницы. Мы пока ещё не ощутили готовности обращаться с властями. Особенно в двух шагах от места убийства… они ведь наверняка слышали выстрелы.

Мужики в спецовках проводили нас взглядами. Переглянулись, один кивнул другому. Ох, это явно нехорошо…

Связи по-прежнему не было, но что реально удивляло – не работал даже GPS. Зато рабочим оказалось радио, где как раз шли новости. Судя по всему, местные: дикторша с так себе поставленной речью говорила о ДТП в Подмосковье.

– …официальных заявлений не сделано, но наш источник сообщил, что погибшие водитель и пятеро пассажиров внедорожника были студентами Московского государственного университета. Напомним, что водитель фуры госпитализирован с лёгкими травмами и предварительно не рассматривается в качестве виновника аварии. Пресс-служба губернатора не…

– Это ещё что за?.. – прохрипел Славик.

Я сразу понял, к чему он клонит. Не уловить совпадений с недавними событиями было сложно. Однако я поспешил успокоить друга.

– Слав, с нами странная хуерга творится, это правда. Но я всё-таки не думаю, что мы оказались в дешёвой фантастике.

– Ну, сдохнуть от травы – тоже фантастика.

– Нет, я же говорил про случай в Коло…

– Ой, иди в жопу со своим Колорадо! И ты, Кабан, туда же! – воспоминания об Алине всё-таки немного выбили из колеи.

А потом я опять вспомнил фотографии и стало ещё хуже. «Айфон» жёг карман. Наверное, лучше Кабану и уж тем более Славику эти фотки не видеть… с другой стороны, Кабан как раз мог знать или помнить о событиях больше моего. На эту тему сомнения усиливались.

Солнце светило ярко, небо – идеально голубое, в лишённом кондиционера салоне УАЗика уже сильно припекало. Что и говорить, это не «Эскалэйд». Так и не встретив никаких местных, не увидев никакого жилья, мы выехали к небольшой речке, через которую был перекинут узкий мост.

Я вспомнил слова о «поехавших из-за речки». Однако куда ещё ехать? В конце концов, если мы как-то связаны с теми людьми, пусть даже вещами нехорошими – есть надежда, что они помогут.

Славик слабел и бледнел, ему явно требовался врач. И немедленно. Так что я решил, а Кабан и вовсе не испытывал каких-то сомнений.

– Погнали за речку. Это лучше, чем не делать ничего.

В конце концов, если там правда поселились какие-то «поехавшие»… нам сейчас чем дальше от властей – тем лучше.

***

Все мы согласились: поселение, к которому вела единственная дорога от моста, выглядело довольно странно. Дачный посёлок оно не напоминало совершенно, да и обычную деревню в Подмосковье тоже не особенно.

– Скит, что ли? Христанутые? Долбославы?

Мы с Кабаном насмотрелись на эту ряженую публику благодаря тусовке ролевиков. Странные люди, но о подобных поселениях родноверов прямо под Москвой слышать не приходилось. А выглядела деревенька именно как на милых сердцах неоязычников картинках: прямо славянское фэнтези! Сказочные домики с резьбой и узорчиками, со всеми архитектурными рюшечками, названий которых я не знал.

Если в дачном посёлке мы не встретили почти никого, то вот тут вывалила целая толпа. И её вид мне не понравился.

Точнее, вид-то был очень даже приятный. Красивые девчонки, статные женщины в возрасте, видные бородатые мужики – как богатыри с картин, благообразные старцы. Одеты во всё белое, прямо ослепительно чистое: красота!

Но это был очередной удар по уже ставшей весьма зыбкой реальности. Сразу становилось ясно: что-то не то. Происходит какая-то лютая хрень.

– Слушай, Кабан… может… ну их, а? Развернёмся?

– А Славик?

Слава был уже совсем плох. Терял сознание. Пусть очень нехотя, но я повёл УАЗик вперёд.

Мужики в вышиванках помогли вытащить Славу из тачки, уложили на носилки. Старикан с бородищей, делающей его похожим на Гэндальфа, широко улыбался.

– Вы, сынки, не волнуйтесь! У нас палата для этого дела добрая, усё есть, усё современное… в полном порядке! От губернатора! Лекарь он великий!

Я не стал спрашивать, какого рожна губернатор Московской области оказался так щедр то ли к скиту старообрядцев, то ли к общине родноверов, то ли хер пойми, к кому. Почему не стал? Потому что внезапно увидел Вику.

Она была жива и здорова, выглядела как обычно, если не считать такого же белого платья, как у остальных баб в этом стрёмном месте. С крашеными в розовый волосами псевдославянские узоры на льняной ткани смотрелись крайне странно.

На нас с Кабаном девушка не обратила никакого внимания: сразу бросилась за носилками, на которых Славика несли в ближайшую избу.

– Охренеть! Она!

– Точно! Пошли-ка, Боря, разберёмся.

И мы с Кабаном пошли.

Ещё до порога избы на ум пришла новая смущающая деталь. Учитывая внешний вид Кабана, я ожидал, что местные отнесутся к нему… по меньшей мере, настороженно. Вроде бы в их глазах это должен быть злобный сатанист или вроде того. Однако стрёмные жители стрёмной деревеньки не выказывали негатива, даже напротив: казалось, будто Кабану тут все рады.

Похоже, всех нас узнали.

Так это и правда они? «Поехавшие из-за речки»? Вместе с которыми мы, если верить покойному Кузьмичу, одной из своих девушек отрезали голову?

Головы Алины и Вики определённо остались на своих местах. Так что вариант был только один, и казалось бы – это должно беспокоить Кабана, но… как-то не очень. Или он просто не сложил два плюс два?

Немного подумав, решил пока не делиться с ним соображениями. Пригнувшись, чтобы не стукнуться об низкий дверной косяк, я шагнул внутрь избы. За дверью – обычные сени, но вот дальше мне… не понравилось.

Я-то не воспринял слова старика про современную палату всерьёз: подумал, что ему анальгин и медицинский спирт – верх прогресса. Однако ничего подобного. Внутри изба действительно выглядела лучше любой московской больницы: пожалуй, как немецкая, в каковой я однажды лежал. Или как самый пафосный коммерческий медцентр – где палата дороже гостиничного номера.

Идеальный наливной пол, новенькая плитка на стенах, яркие галогеновые лампы. Аккуратные шкафчики с пузырьками и ампулами на любой вкус, навороченные кровати с электронным управлением, стойки для капельниц из блестящей нержавейки, накрытые полотенцами столики для инструментов. Куча мудрёных приборов, мигающих и пищащих. Назначение всех этих штук мне было абсолютно непонятно, но девчонки с халатах и медицинских масках управлялись с ними уверенно.

Я глядел на всё это, разинув рот. Старик заметил моё удивление.

– Говорю, сынку: усё есть! Хвала губернатору: пособил, благословил!

Мне захотелось выпить. Я даже покосился на бутыли со спиртом… Странно. Всё это очень-очень странно. Тут уж впору действительно задуматься о какой-то мистике, вспомнив одну книжку Филипа Дика, но… дело даже не в моём рациональном, скептическом взгляде на мир. Просто версия о гибели всех нас в автокатастрофе никоим образом не вязалась со смертью Алины от травы.

Второй-то раз не умирают, логично?

Славика уложили на койку. Медсёстры принялись избавлять его от одежды, ловко орудуя ножницами. Вика склонилась над любимым, гладила его по голове.

– Не бойся, Слава… всё будет хорошо. Они тебе помогут. Они о тебе позаботятся. Я рядом…

Судя по лицу Славика, нежные слова подруги не очень успокоили. Он явно осознавал все те странности, которые и мне были очевидны. А в какой-то момент побледнел пуще прежнего. Ещё что-то заметил или понял?

Блядь, полное безумие. Вспомнился старый фильм с Майклом Дугласом, как он назывался? «Игра» или «Игры», не помню. Может, происходит нечто подобное? Масштабный розыгрыш? И это бы объяснило, почему так спокоен Кабан… всегда был приколистом. Кстати, трупов тех двоих я не видел, так что…

Нет, тоже бред. Всё опять упиралось в Алину, мёртвую совершенно по-настоящему, в этом как раз не возникало сомнений. А со Славиком пранк зашёл слишком далеко. Да и потом, целую деревню ради розыгрыша отстроить? Населить такими аутентичными долбославами?

Я бы ещё поверил, что Кабан по приколу накачал нас какой-то невиданной питерской дурью и отвёз в другое место, окей. Но всё прочее…

И кстати, дурь-то достал Слава. Ничего не сходится.

– Боря, пошли, не будем мешаться. Потолкуем с местными снаружи. – предложил по-прежнему невозмутимый Кабан.

– Иди, я подойду скоро. Спроси там: может, Олю видели? Знают чего, мало ли.

– Спрошу.

Он вышел, а я решил тоже приободрить Славика, на которым уже начинал колдовать здоровый врач с волосатыми руками. Подошёл к койке… и сразу об этом пожалел. Стало совершенно ясно, что привело Славика в ещё более бледный вид, чем раньше.

Всё из-за Вики, конечно.

Она по-прежнему склонялась над раненым: едва закрывающие шею крашеные волосы съехали набок, обнажив кожу. На улице это было не очень заметно, но в холодном больничном свете я отчётливо увидел шрам.

Тонкий, ровный, нежно-розовый – почти в тон кожи. Он опоясывал шею Вики.

У меня в горле опять что-то шевельнулось: к счастью, блевать было уже нечем. Мозг был так же бессилен, как желудок. Ну хорошо, шрам. И что мне делать теперь с этим? Сказать Кабану? И что дальше?

Будем выяснять, кто отрезал голову Вике и каким образом она снова оказалась на месте?

Возможно, всё это не розыгрыш, а диковинные глюки. Возможно, нет никакого шрама. А люди вокруг – обычные врачи и медсёстры, вовсе не долбославы-старообрядцы из скита. Здесь самая обыкновенная больница, а всякая хрень мне просто мерещится.

Если так – есть шанс, что я не поехал кукухой окончательно. Рано или поздно отпустит. Что за таблетка-то была? Чем с неё сняться? Или дело не в таблетке?