Текст книги "El creador en su laberinto"

Автор книги: Андрей Миллер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 26 страниц)

Понятия не имею, что теперь будет. Ебучая сова наверняка стоит под дверью квартиры. Они уже не оставят меня в покое. ¡Ayudame!

Генерал из Кемерова

Я затормозил перед шлагбаумом. Надавил на кнопку: стекло с лёгким жужжанием опустилось. Пластиковое окошко будки сторожа-консьержа оказалось прямо перед лицом – как в «Мак-Авто».

Наш дачный посёлок огорожен совсем символически, от людей со стороны его не стерегут. Но абы какие машины внутрь всё-таки не пускают. Это далеко не простые дачи. Ещё в советское время тут было место силы: высокие партийные чины, большие звёзды на погонах, лучшие умы. Прошло почти три десятка лет, как кончился Союз, но здесь по-прежнему всё не просто так.

В будке сидел непрезентабельный старик, типичный житель соседней деревни: она буквально за поворотом, рукой подать. Новенькая брендированная спецовка, пожелтевшие усы, за спиной —портрет Ленина.

– Доброе утро!

Реликт. Показалось, будто я этого старика даже помню. Возможно, сидит тут ещё с советских лет: сторожку ему перестроили, спецодежду выдали, а портрет на стене остался.

– Доброе… Фамилиё?

– Глаф.

Он опустил глаза, что-то забурчал под нос. Искал фамилию в списке, шевеля седыми бровями.

– Нетути никакого Графа!

Я вздохнул. Как всегда! Я ужасно картавлю, конечно, но фамилия действительно именно такая.

– Не Граф, а Глаф. – прозвучало, наверное, почти одинаково. – В.И. Глаф.

– Ааа… Вэ И Глаф… ну то да, то да… Владимир Ильич, штоль?

Старик булькнул так, словно это было очень остроумно. Ну-ну, Владимир Ильич… Нет, о славный страж врат: Владимиры Ильичи на новых BMW не ездят. Даже на прокатных, как в моём случае.

– Вольф Исаакович.

Сторож посмотрел на меня, словно на жертву Холокоста. О, сейчас будет очередная уморительная шутка о моём имени!

– Сурово батька с тобой…

– Я сын Исаака Давидовича.

Кажется, ему стало неловко.

– Кофмана, штоль?

– Кофмана.

Да, фамилия у меня другая: так уж вышло. Лучше не спрашивайте. Давно уже мало кто в уважаемой семье хотел иметь со мной что-то общее, включая фамилию.

– Ааа, ну так бы и сказал… я, кажись, тебя помню, мальцом ищо. Как профессор?

– Стар и здоров. Можно ехать?

Шлагбаум поднялся. Я уже хотел переключить коробку в «драйв», но заметил наклейку на стекле будки. QR-код, а что написано?.. Ммм. Нечто новенькое: приложение навроде локального мессенджера, для общения дачников. Подумалось, что оно пригодится. Я навёл камеру на код, разрешил загрузку – ещё даже не представляя, насколько это важное решение. А потом въехал в посёлок.

***

Территория большая, густо засаженная соснами и елями – дома мало что начинаются через несколько сот метров, так их ещё и не видно от ворот. Словно в лес въезжаешь. Первого строения, которое бросилось в глаза, тут раньше точно не было: новый дом на пригорке, в ужасающе безвкусном стиле «под замок». Вы знаете: с остроконечной башенкой и высокими, узкими окнами. Неописуемая мерзость. Такое строили в девяностые люди, считавшие малиновый пиджак ровней королевской мантии.

Правда, тем домам полагался ещё трёхметровый глухой забор, а здесь имелась только невысокая белая оградка, как в Америке. Не то чтобы это сильно облагораживало строение, оскорблявшее моё чувство прекрасного, но отчасти извиняло.

На участке перед домом я заметил красивую женщину.

Слово «женщина» употреблено не случайно. Это была, конечно, совсем уже не девушка – ясно даже издалека и на ходу. Безусловно, дама в годах. Может, постарше меня самого. Но и слово «красивая» я тоже употребил не просто так.

Почему-то возникло убеждение, что в молодости она носила длинные волосы, но не теперь. И рыжий цвет даже издали не казался натуральным, но какая разница? На те мгновения, пока я проезжал мимо, дама завладела всем моим вниманием. И мыслями ещё на пару минут.

Потом я про неё забыл.

Поковырялся ключом в навесном замке, не без труда отворил ворота из крашеной в зелёный сетки-рабицы. Загнал машину на участок и пошёл к дому, стоящему в глубине.

Раньше всё кругом было усажено цветами. Каких только не росло: бабушка увлекались ими не на шутку. Впрочем, овощами и ягодами тоже. Дедушкина «Волга» извечно стонала под грузом рассады, позже отцовский «рубль-сорок» тоже мучился, как пленные немцы. Но бабушка давно уже не ездила на дачу.

Она вообще никуда не ездила с тех пор, как заколотили и погребли.

Так что многочисленные грядки опустели. От былой роскоши остались тянущиеся по участку кусты малины, смородины и крыжовника. Смотрелись они теперь диковато, подчёркивая весь этот советский декаданс. Крапива и высокие сорняки вплотную подступили к потрёпанной бытовке, где бабушка когда-то закатывала банки с консервами. Под конец лета она оттуда почти не показывалась – столько выходило работы. Хорошее хобби для доцента МГУ.

А вот большой дом почти не изменился. Разве что уже не выглядел таким большим, как в детстве.

Я забрал из машины сумку, поднялся на крыльцо. Просторные сени всегда служили летней кухней – тут по-прежнему стояли газовые плитки, несколько, чтобы готовить на большую семью. Надо будет притащить баллон из багажника, но это потом. В «тёплую» часть дома я сначала не пошёл: отправился на веранду.

Вагонка, которой всегда были обшиты эти стены, сохранилась хорошо. Деревянные рамы немного разболтались и потрескались: когда подул ветер, стёкла задребезжали. Паучок, устроивший свою сеть на углу окна, обеспокоился.

Я выложил на стол ноутбук, поставил рядом бутылку «Талискера». Не то чтобы я приехал работать, хотя и неплохо бы по возможности что-то сделать с кандидатским диссером, начатым ещё десять лет назад.

Нашёл стакан, протёр его рукавом, плеснул виски – чуть-чуть, на палец. Я ведь и не бухать сюда приехал.

Напротив стоял книжный шкаф. Ничтожная часть огромной дачной библиотеки – хотя и она-то лишь крупица великолепия в дедовской квартире на Университете. В «тёплой» части дома всякое научное и околонаучное, включая массу томов, связанных с кельтскими мифами, германской филологией и древнебританским фольклором. Как раз то, что нужно и для моей многострадальной диссертации.

Но в этом шкафу – сплошная фантастика. Советская классика, а ещё Азимов, Кларк, Хайнлайн, Брэдбери, совсем старьё вроде Жюля Верна, много Кинга. Последний тут поселился благодаря матери: старшее поколение хоррор не одобряло. Многие книги – ещё со штампами за сдачу макулатуры, остальное – глупо выглядящие сегодня издания из девяностых. Новых корешков почти не видно. Редкие вкрапления.

В детстве, если лето выдавалось холодное и дождливое, я в основном торчал здесь. Читал на скрипучей тахте всё, что попадалось под руку. Сейчас читать не тянуло.

Когда выпил, вспомнил про приложение в телефоне.

– Ух ты, забавно…

Это был не совсем мессенджер. Что-то среднее между ним и радиостанцией: можно найти пользователей поблизости и созвониться с ними, но не как по «Скайпу», а подобно рации. Push-to-talk, жмёшь – говоришь, потом «приём». Интересное решение. Напоминало «Зелло».

Я уже собрался поискать собеседника, но услышал шум на улице. Выглянул в окно: голосили у ворот участка, примыкающего к нашему. Ограда там тоже была невысокой. Обзор отличный.

Перед воротами размахивала руками неприятная толстая тётка, которая мало напоминала типичных обитателей посёлка. Какая-то склочная кошёлка, таких скорее у подъезда хрущобы увидишь. Что поделать: времена изменились, мало ли…

– Ты!.. Подонок! Да я… тебя! Да ты хоть знаешь, кто…

Мужчина на участке, по другую сторону ворот, был совершенно спокоен. Среднего роста, очень крепкий, седоватый и обширно лысеющий. Мне показалось, что он обладает армейской осанкой. Хозяин дачи стоял, сложив руки на груди, и этой позой выражал абсолютную уверенность в своей правоте.

– Ты ему руку сломал!.. Руку сломал, понимаешь?!

– Кому «ему»?

– Сыну моему, козёл!

– Он сам виноват. Мудак потому что. Поди прочь, дура!

Мужик развернулся, тоже как-то по-военному, и зашагал к своему дому. Сцена оставила меня, если честно, почти безучастным. Разумеется, я никак не мог предположить дальнейшего хода событий.

Поэтому пока просто налил ещё и закурил.

***

К обеду я задремал на тахте, а проснулся от странного звука, который издал телефон. Ясное дело, что это уведомление – но не почтовое, не «ВКонтакте» и не «Телеграм». Какой-то другой звук.

Оказалось, что собеседник в странном поселковом приложении нашёл меня сам – я-то и забыл, что хотел необычную приблуду протестировать. Нужды в общении не ощущалось. Но… всё-таки интересно.

Вызывавший меня по интернет-рации пользователь на аватар ничего не поставил – место фото занимал стандартный голубенький силуэт. Я увидел только имя: Елена. Любопытство побудило нажать на кнопку подтверждения.

– Привет! Меня зовут Елена, и я всё ещё не алкоголик. Но я пыталась.

У женщины на той стороне был очень приятный голос. Да и начала она, надо признать, лихо.

– Старайтесь, нужно работать надо собой. – ответил я.

Она молчала, как-то даже слишком долго. Оказалось, причина этому была банальной.

– Вы должны нажать на вооот ту бооольшую красную кнопку в центре экрана, чтобы говорить. Иначе я вас не услышу. Только если закричите на весь посёлок, конечно… но тогда наша беседа перестанет быть приватной.

Точно! Это же как рация…

– Ах, да. Прошу прощения. Я хотел сказать: надо работать над собой. Никто не обещал нам, что будет легко.

– Здоровая печень и завидный для моего возраста метаболизм мешают. Впрочем, алкоголя в доме много, а я – одна. Водка и белое сухое постепенно одерживают победу.

– Вы пьёте водку?

– Конечно. А что ещё пить одинокой женщине?

– Винишко?.. – осторожно предположил я. – Оно ведь у вас тоже есть.

– Винцо, прошу заметить! Винцо. «Винишко» – это то, что пьют юные нимфетки. Я, во-первых, не юная. Да, об этом можете не волноваться: восемнадцать мне уже исполнилось. Давно. Во-вторых, и напиток у меня подороже, прямо скажем… никакое это не «винишко». Винцо!

– Как скажете. Винцо так винцо.

Загадочная собеседница, как нетрудно догадаться, сразу же стала хозяйкой моего внимания. Я даже сполз с тахты, добрался до стола и потянулся за «Талискером». Выпить для лёгкости мысли и слова не помешает.

– Я представилась. А как вас зовут, таинственный незнакомец на чёрном BMW?

– Вы уверены, что именно я приехал на чёрном BMW?

– Конечно, ведь других новых лиц сегодня не появилось. Ни в посёлке, ни в приложении. Кстати, вы очаровательно отвечаете вопросом на вопрос! Вы еврей? Обещаю, я никому не скажу.

– Да. Но это не проблема. – я старательно скопировал интонацию карлика из «Залечь на дно в Брюгге».

Она рассмеялась. А это всегда здорово. Приятно, когда можешь развеселить женщину, даже если она где-то далеко. С этого всё всегда и начинается.

– Обещаю хранить тайну, Гестапо ничего не узнает. Так всё-таки, как вас зовут?

Сначала я подумал, что огорошить Елену моим странным имечком – идея так себе. Но потом, как обычно на протяжении пройденной до середины жизни, решил: к чёрту. Стесняться нечего.

– Меня зовут Вольф.

– Вольф! – она произнесла это резко, подражая животному. – Серый волк. Персонаж сказок. Это очень кстати, мне кажется. Я видела, как вы въезжали в посёлок.

– А я вас не заметил.

– Заметили, полагаю. Я живу в доме на пригорке. В том, что похож на замок.

Ах… нужно было догадаться. Это именно она!

– Да, верно. Рыжая женщина у дома на холме. Между прочим, вы очень красивая.

– Бросьте, вы не могли меня рассмотреть. Зато я вас могу! У меня есть бинокль: предупреждаю на случай, если собирались ходить по участку голым. Ладно, буду честна – я вас уже рассмотрела.

– И были, конечно, разочарованы? Для прекрасного принца я за последние годы слишком много выпил. Я уже не тот. И выпал снег, и кровь не горяча…

– Зато у вас наверняка накопились удивительные истории? Расскажите мне одну. Скажем, зачем вы сюда приехали и кем приходитесь старикам Кофманам?..

Тут было только два варианта: либо обойтись парой слов, либо рассказать ей всё от и до. Я не очень долго думал, потому что именно это и требовалось. Выговориться. Начал рассказывать с самого начала.

Не самую оригинальную, но увлекательную историю блудного сына, который в детстве был благовоспитанным и перспективным мальчиком из научной династии, но потом связался с ролевиками, начал фехтовать текстолитовыми мечами, одеваться в «дурацкое», принимать различные вещества – и покатился.

Историю человека, который так и не дописал диссертацию, променял науку на бизнес, чудом ушёл из этого бизнеса целым, затем уехал далеко-далеко от Москвы – из-за любви, которая быстро прошла. И про всю последующую одиссею, размах которой – от Таиланда до Уругвая. Так далеко жила только Эммануэль, в такой глуши работал только Дэвид Локк.

– И что вы сделали потом? – спросила Елена в определённый момент.

– А потом я позвонил своей маме.

Чистая правда. Я позвонил ей из старомодного отеля в Будапеште: содержащиеся в крови химические соединения предложили альтернативу заманчивой идее прямо сейчас принять два грамма и навсегда отойти в небо с алмазами. Выбор между лёгкой смертью и чертовски трудной жизнью. Конечно же, второе!

Так я и оказался на этой даче, полной воспоминаний из детства.

– Как говорят по-английски, fresh start?

– Может быть. Возможно. Я надеюсь.

– Прекрасная история. Мужчина с такой историей всегда хорош, даже если не похож на принца.

– Расскажите свою.

– Как-нибудь потом. Спросите про другое.

Телефон пиликнул: я и не заметил, что пролетела пара часов, батарея практически села. Еле отыскал в сумке зарядку, подключился…

– Хорошо. Расскажите про моего соседа: я его совсем не знаю, хоть и помню ту семью… вроде бы. Не очень точно.

– Да, вы не можете его помнить: этот человек здесь недавно. Его фамилия Медведев. Он генерал из Кемерова.

– О, я сразу понял, что это военный.

– Да, суровый мужчина. Такого не проведёшь на мякине, он знает жизнь. Все тропы Верхнего мира… и Нижнего тоже.

– А что генерал Медведев здесь делает?

– Он давно на пенсии. Служил в горячих точках, нажил весь набор «синдромов»: сколько этих точек, столько… посттравматических стрессовых расстройств.

– Какой страшный термин.

– Я врач, я знаю пострашнее. Вы не боитесь врачей?

– Красивых и умных? Нет.

– Ох, бросьте.

– Так что, генерал здесь… поправляет душевное здоровье?

В этом плане я Медведева хорошо понимал. Наш жизненный путь имел на первый взгляд мало общего, но если немного думать – параллели напрашивались. Мы оба видели некоторое дерьмо.

Интересно, а Елена тоже видела? Она пока молчала, но едва ли потому, что глубоко задумалась или не очень хотела развивать тему. Просто отвлеклась на что-то.

– Можно сказать и так. Он… немного неуравновешен. Остался разумом на войне. На дачу его переселили, насколько я знаю… от греха подальше.

– Судя всему, генерал и здесь воюет.

– Вы про тот скандал?

– Да. Расскажите, что случилось.

– Женщина, которую вы видели – Вера Павловна Гендлёва, супруга довольно влиятельного в столице человека. Авторитетного бизнесмена. Она приехала вчера, а за день до того генерал Медведев не оценил… буйного поведения её сына. Золотая молодёжь, вы должны понимать.

– О, я прекрасно понимаю.

– Ну вот. Молодые люди докучали Медведеву своими вызывающим поведением. Если честно, то докучали они всему посёлку… и порядком. Всё бы ничего, генерал мог стерпеть, но младшенький Гендлёв сам полез на него.

– Повезло, что отделался сломанной рукой.

– Я тоже так думаю. Но боюсь, конфликт ещё не окончен.

– Понаблюдаем.

– Отличный план! У меня есть всё для наблюдения. Водка, винцо, бинокль.

Тут-то я решил взять быка за рога. Настал лучший момент, чтобы проявить немного здоровой наглости: я его всегда чувствовал. С женщинами критически важно делать всё вовремя, в этом весь секрет. Смотрели «Рок-волну», помните откровение самого сексуального диджея пиратского радио? У меня другой стиль, но сама суть…

– Давайте наблюдать вместе! Приходите. С моей веранды видно лучше. Водки нет, но зато имеется «Талискер». Вы цените синглмолты?

Помимо «Талискера» у меня также был литр средненького рома, литр хорошей текилы, даже бонг и немного марихуаны. Но это показалось излишней информацией.

– Заманчивое предложение. Но боюсь, я не могу уйти отсюда.

– Почему? Вас заперли? Вас стерегут?

– Может быть.

– Я ведь могу и сам явиться в гости.

Повисло долгое и не очень-то приятное молчание. Наконец красная кнопка во весь экран снова загорелась синим.

– Думаю, это будет уместно немного попозже.

– И как я узнаю нужный момент?

– Уверена, вы его не проморгаете.

Позже оказалось, что Елена была совершенно права. Пока же я просто поверил.

***

Мы бы проболтали до самого вечера, однако мне ещё требовалось разобрать вещи и приготовить что-нибудь поесть. Виски делают из зерна, но им сыт не будешь.

Сгущались сумерки, заметно похолодало – уже осень, и не самая ранняя. Даже на веранде это ощущалось. Напиваться до темноты я не планировал, так что обрадовался, когда нашёл старую турку: сварил крепкий кофе. Дом снова ощущался родным, первоначальная лёгкая неловкость совершенно сошла на нет. Я размышлял, как бы половчее зайти на новое предложение о встрече с Еленой, но события этого дня развивались сами собой.

Моего мнения никто не спрашивал.

Уже включив ноутбук и собравшись наконец сделать что-нибудь полезное (если не по части диссертации, то хотя бы относительно статей с давно проваленными дедлайнами), я снова услышал шум со стороны соседнего участка.

Не узнай я ранее от Елены историю генерала из Кемерова, мог бы и плюнуть. Предстояло, как-никак, родить внятный текст на немецком, моё владение которым в последнее время просело. Но… интрига. Интересно понаблюдать.

Вера Павловна Гендлёва снова голосила. Изрыгала такие выражения, какие я сам не в каждой ссоре решился бы применить. Судя по звукам, у неё образовалась группа поддержки – молодые люди, настроенные в высшей степени решительно.

Я поспешил к окну, но ничего толком разглядеть не смог. Не из-за сгущающейся темноты: обзор места действия закрывали кусты и яблони, ещё не сбросившие листву. Ясно одно – Вера Павловна при поддержке неведомых молодчиков проникла за периметр. Теперь возле дома генерала Медведева завязалась драка.

И только поначалу казалось, что лихо матерящиеся визитёры одерживают в ней верх. Скоро они заорали уже панически. Затрещали кусты: похоже, кто-то пытался прорваться через них, а потом упал.

– Сука! Сууукааа!!! – завыл один из парней.

Не стареют душой ветераны! Медведев явно оказался на поверку непрост. Но из-за того, что случилось после, желание иронизировать отпало вмиг.

Вера Павловна выскочила из-за деревьев, заслоняющих мне обзор. Она вновь размахивала руками, но уже не угрожающе – руки болтались туда-сюда на бегу, как макаронины. Жирные телеса колыхались в такт. Несмотря на темноту и расстояние, гримаса ужаса читалась прекрасно. Обрюзгшее лицо этой мерзкой бабищи сделалось похожим на гротескную театральную маску.

Генерал преследовал её. Он был весь в крови – вероятно, одновременно в своей и чужой. Кровь лилась с лысины, покрыла лицо Медведева, пропитала майку, по локти запачкала руки. Он с удивительной прытью нёсся за незваной гостьей, поднимая над головой топор.

Хотелось это остановить, но что я мог сделать?

Медведев целил в затылок, однако немного не рассчитал: удар пришёлся то ли по плечу, то ли в спину. Женщина завизжала, изогнулась и рухнула лицом вниз, даже не успев подставить руки. Генерал склонился над ней. Топор поднялся и опустился ещё несколько раз.

– Блядь. – проронил я.

Совершенно не таким представлялось минуту назад завершение вечера. Совершенно не для того, чтобы стать свидетелем убийства, я ехал сюда. Хотя извечно саркастическое отношение к жизни всё-таки породило мыслишку: сын Веры Павловны действительно легко отделался.

Я отхлебнул немного кофе. Что делать? Звонить ментам?

Логичное решение, если на ваших глазах нескольких человек зарубили топором. Но в годы бурной юности я обрёл некоторое предубеждение относительно властей. Вспомнился давнишний диалог, когда на моё праведное «Надо в милицию!..» один умный человек спокойно отвечал: «Никогда не надо в милицию».

Никогда. Можете мне поверить.

Тем временем Медведев распрямился и, к моему ужасу – повернулся в сторону веранды. Он широко улыбался: кривая белая линия на окровавленном лице. В одной руке генерал продолжал сжимать оружие, а другой поднял отрубленную голову. Он не выглядел безумным убийцей, порубившим на своём дачном участке троих человек. О нет.

Генерал из Кемерова казался жестоким варваром, могучим воином с картины в стиле Луиса Ройо. Не такой, конечно, молодой и мускулистый – но это мелочи. В кровавом образе торжествующего Медведева я почувствовал нечто схожее с темой собственной диссертации.

Я готов был увидеть вокруг не подмосковный дачный посёлок, а суровые скалы Скандинавии или мрачное ирландское болото. Я почти слышал крики воронов и шум волн, разбивающихся об утёс. Яблони и ягодные кусты на соседнем участке казались толпой ликующих воинов в кольчугах, обступивших героя. А герой – он всегда герой, даже если совершает злодейство с нашей точки зрения. Времена изменились.

Медведев смотрел прямо на меня, и я не выдержал сокрушительной энергии его взгляда. Резким движением задёрнул занавеску. Полупустая чашка полетела на пол, залив мои джинсы горячим кофе.

Я схватил телефон, но не чтобы набрать 112.

– Елена! Елена!.. Вы здесь?

Без ответа.

– Елена! Приём!

Наконец-то кружок на экране стал синим. Голос Елены звучал абсолютно спокойно: наверное, она даже чуть-чуть улыбалась в этот момент.

– Я всё видела! Можете не рассказывать.

– Он их убил!

– Этого следовало ожидать. Мне кажется, всё к тому и шло.

– Вы полицию вызвали?!

– А вы?

– Я… ну… нет.

– Но ведь вы умеете пользоваться телефоном. И вряд ли забыли номер. Выходит, вам не очень-то хочется её вызвать? Тогда зачем мне это делать?

Хоть я знал эту загадочную красавицу полдня, да и то не вживую, но в каком-то нежном месте защемило чувство ответственности. Я испытал непреодолимое желание позаботиться о почти незнакомой женщине.

– Елена, я сейчас приду к вам. На всякий случай.

– Хотите, чтобы я вас защитила?

– Да нет же! Шутите… наоборот.

– О, вы хотите защитить меня?

– Конечно! Мало ли, что этому психопату придёт в голову, я…

– Вы не боитесь генерала?

Я всерьёз задумался над этим вопросом. И пришёл к выводу, что не очень-то боюсь.

Поймите правильно: маньяк с топором ни у кого приятных чувств не вызовет. Однако мне уже не грозило недооценить опасность, в отличие от погибших. А постоять за себя худо-бедно умею с юности, пусть настоящего оружия здесь и нет… но свой топор найдётся. Фехтовального опыта ролевая молодость мне дала уж точно больше, чем Медведеву. Нет, я его не боялся. О чём и сообщил Елене, постаравшись придать голосу уверенность и слегка пренебрежительную интонацию.

Ну, знаете: будто со мной такое каждый день происходит. Подумаешь! Психом с топором больше, психом меньше. Всё нипочём!

Ей это понравилось. Скорее всего, Елена не купилась, но оценила старания.

– Даже не сомневалась! Кстати, генерал явно направляется к вашему участку. Вы только его не бейте: он едва ли настроен агрессивно. Кажется, хочет поговорить.

– Что?..

– По-го-во-рить. Ну знаете: это то, чем мы с вами сейчас занимаемся. Разговариваем. Такая форма коммуникации между людьми, обмен вербальными сообщениями.

Ситуация из ужасной понемногу начинала становиться бредовой. Но раз уж я не собирался звонить в полицию – оставалось только плыть по волнам смутно знакомого сюжета. Который Елена, кажется, помнила лучше моего.

***

Ещё стоя в дверях, генерал внимательно изучил меня взглядом.

– Ну, что скажешь? Ты тут не случайно оказался, это ясно. – таков был его вердикт. – Чего стоишь? Дай полотенце. Водка есть?

Я протянул ему что-то вроде полотенца: первое попавшееся под руку. Длинный нож, который я сжимал в другой ладони, Медведева не волновал совершенно. Впрочем, меня его топор тоже не очень беспокоил. Вряд ли генерал явился убивать меня.

Он кое-как оттёр лицо, однако большая часть крови уже запеклась – получилось не очень. Чистая кожа теперь блестела в свете лампочки, но лишь отдельными пятнами. Словно камуфляж.

– Так что, водка есть?

– Есть виски.

– Подходит, пошли.

И мы пошли. Я сразу понял, что с этим человеком лучше не спорить. Только больной стал бы перечить Медведеву, и дело совершенно не в топоре. Пофехтовать-то я с ним ещё был готов, но вот возражать…

Итак, я пил с генералом из Кемерова. «Талискер» он опрокидывал залпом, не смакуя. Я же тянул прекрасный напиток медленно.

– Мне в Кемерово не житьё. – начал генерал. – Там ведь ничто не рождается, ничто не умирает, нет никакого движения. Смысла нет. Мне звонил губернатор, звонили страшно сказать, откуда: всех нахер послал. А вот здесь я сразу понял, что к чему, ради чего со мной всё приключалось да приключалось. Почему на войне не подох. И ты, ясен пень, тоже понимаешь. Потому и здесь… без тебя было бы трудно. Хорошо, что приехал.

Я хотел было ответить, что не понимаю абсолютно ничего, но осёкся. Бессмысленные на первый взгляд слова Медведева что-то внутри задели. Возможно, я и правда знаю, зачем приехал, но сам себе в том не признался? И дело не в телефонном разговоре с матерью?

Говорил ли я с ней вообще? Может, и не говорил? А может, говорил с Еленой и генералом? Всё как-то безнадёжно запуталось.

– Вы зачем тех людей убили?

– Людей? – он будто искренне удивился.

– На участке.

– Ааа… – генерал по-хозяйски освежил стаканы. – Людьми ты этих называешь? Никакие они не люди. Твари. Морды и рыла вместо лиц. Лапы, копыта, крылья, хвосты. Ты бы видел, что мелкий говнюк со своими дружками в посёлке творил! Ну да я ему открутил руку, это понятно. Я ж мастер спорта, призёр Союза по самбо. Я воин, не то что старик Кузьмич… ну да речь не о нём. И ты тоже воин, должен понимать!

Приятно, конечно, что он называл меня воином, даже если не совсем искренне. Мастером спорта я не был, да и много лет не тренировался. Даже спортивную шпагу в руки не брал, что говорить о железе посерьёзнее? А генерал – он генерал. Боевой, без шуточек. Это не Иволгин из кино. Хотя и тот был непрост, но Медведев – иного калибра.

Такими людьми пушки бы заряжать. Им шахта для межконтинентальной ракеты по росту выйдет. И во всей стране не хватит мрамора для памятника: так, на бюст наскребут, поставить на родине героя. В Кемерово.

– А женщину?

– Женщину! Мать сволочи этой? «Кузькина мать» как есть. Только не она мне показала, а я ей. Да брось, чего строишь из себя гимназистку? Ты же знаешь эту историю, читал. Вот мы сейчас с тобой бутылку приговорим… и пойдём.

– Куда пойдём?..

– Куда-куда… За Еленой твоей. Нужно же выручать, правильно? Ты ж за ней приехал?

– За ней?.. – я опять думал возразить, но вместо этого совсем неуверенно переспросил.

– А за каким ещё хером? Не бухать же на природе. Бухать ты и в Будапеште мог. Или ещё где-нибудь, только – ша! Своё отпил. Как Илья Муромец: на печи тридцать лет и три года пролежал, а потом вышел из зоны комфорта.

Возможно, генерал был прав как никто другой, с кем я когда-либо пил. Кабы с ним Ельцин глушил водку – глядишь, и девяностые не сложились бы так криво. Этот человек мог всё расставить по местам, даже если его слова оставались не вполне ясны. Точное значение не важно, главное – азимут. Целеуказание, направление атаки.

Медведев знает все пароли. И ориентиры даже с закрытыми глазами видит, в этом сомневаться уже не приходилось. Он ударил дном стакана по столу.

– Пора! Неси их.

– Кого?

– Мечи.

– Какие мечи?

Генерал посмотрел на меня так, что лучше бы уж обматерил с ног до головы. С упоминанием всех родственников и самыми забористыми эпитетами. Мне стало стыдно. За что он воевал? Чтобы с такими, как я, «Талискер» пить?

– Мечи. Здоровенные, наточенные, охуенные мечи. Которые у тебя в подвале лежат.

Я смутно догадывался: под домом могут до сих пор валяться текстолитовые и дюралевые дрыны из моей юности. Только вот почему генерал представлял их совершенно иначе – пока оставалось загадкой. Однако я не стал спорить, а поспешил в «тёплый» дом. Сдвинул тяжёлый ковёр, потянул крышку люка, шагнул по крутой лестнице в прохладную темноту.

Мечи, конечно же, оказались самыми настоящими.

Прекрасные «бастарды», семнадцатый тип по Эварту Оукшотту. Узкие, шестигранные в сечении; по их долам были вытравлены надписи. Я знал этот язык, однако не стал читать. Клинки заточены, режущие кромки без сколов, на стали ни пятнышка ржавчины, обмотка рукояток новёхонькая. Безупречно.

Я протянул оружие Медведеву, но тот покачал головой.

– Нет-нет, этот для тебя. Дай мне другой. И наливай: на посошок выпьем, на дорожку присядем. Святое дело идём творить!

***

Мы, положив клинки на плечи, уверенно шагали к дому на холме. В левой руке я нёс бутылку с остатками виски, время от времени прикладываясь. Генерал пить дальше отказывался, но мне не запрещал.

Шли к дому, который больше не казался мерзким выродком отсутствия культуры и обилия денег. Теперь эта безвкусная образина действительно напоминала мне средневековый замок. Телефон болтался в кармане, и можно было вызвать Елену, но я почему-то этого не делал.

Видимо, не время.

Символическая ограда, конечно, не могла стать для нас препятствием. Люди тоже не мешали: на улице вовсе ни души, а в домах или не горел свет, или шторы были плотно задёрнуты. Никакой полиции. Правда, слышался шум вертолёта – за лесом, в противоположном от знакомой мне сторожки направлении. Далеко. Я даже спросил генерала на эту тему.

– Не по наши души. Не обращай внимания.

Потом я заметил силуэт в окне. В башенке, на самом верху. Без сомнения, это была Елена, и она внимательно наблюдала за нами. Однако телефон по-прежнему молчал.

Мы вошли на участок. Я было направился к дверям: Медведев остановил меня.

– Оно за домом.

Не было нужды спрашивать, что за «оно». Я ведь сам скоро всё увижу… Увидел, едва мы обогнули строение и оказались на заднем дворе.

Не знаю, что за чудищами выглядели для Медведева сын Веры Павловны Гендлёвой и она сама, однако теперь перед нами действительно оказался монстр. Если бы я не забрасывал почти все рассказы Лавкрафта на середине, то обязательно назвал бы эту тварь неописуемой, нечестивой и, возможно, даже богохульной. Хотя с религией у меня не очень-то сложилось.

Но я не фанат Лавкрафта и постараюсь описать увиденное. Туша твари занимала половину заднего двора, но и того мало: большая часть, сокрушившая своим весом забор, лежала за пределами участка. Гладкое тело, покрытое блестящим слоем слизи, переваливалось на другую сторону холма. Трудно было оценить истинные размеры монстра.