Текст книги "El creador en su laberinto"

Автор книги: Андрей Миллер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 26 страниц)

Он даже не был уверен, что действительно читал такой труд, но побоялся себе в том признаться. Иначе вышло бы, что смутное вспоминание о Луции Целии Руфе пришло откуда-то со стороны. С той стороны, куда лучше не смотреть.

II

Дорога шла спокойно, если не считать довольно пугающих подробностей о культе, которые рассказывали на привалах. Это очень редко делал сам инквизитор Иньиго, предпочитавший молчать у костра, проводить время в молитвах или за книгами. Трепался в основном Дженкин: он оказался более-менее посвящён в детали.

Нёс ирландец, конечно же, околесицу: иногда казалось, будто сочиняет на ходу. Он вёл речи о сохранившемся в диких горах древнем народе, ещё более чуждом всем окружающим, чем баски.

Якобы люди эти – какие-то желтокожие и с раскосыми глазами, напоминают азиатов, а языка их не знает никто. Будто они издревле совершают обряды, наводящие на окрестности такой ужас, что до сих пор никто не отваживался даже донести о подобной дикости Святой Инквизиции. Но при том народ этот, как ни странно, охотно торгует с местными – и так тоже повелось ещё многие века назад.

Кто-то у костра пошутил: мол, всё-таки похоже на типичных басков! Шутка вышла не очень, потому как среди солдат хватало горцев. Алава в тот момент отлучился на нужде, Иньиго опять уставился в книгу, так что Пабло Руис счёл своим долгом навести порядок.

– Отставить!.. В скольких кампаниях ты был? Вот я сражаюсь ещё со времён, когда был жив дон Хуан Австрийский, светлая ему память. И всё, что скажу о басках – они прекрасные солдаты! А кто будет сеять рознь в отряде, того я лично огорчу до невозможности.

Позднее Дженкин рассказывал более рациональные вещи: о том, что угнездившийся в горах культ почитает некоего Чёрного Человека, причём хоть божество и черно кожей – оно нисколько не напоминает мавра или негра. Эти сведения охотно подтверждал и Хосе, причём на несхожести демона с маврами делал особый акцент – по понятным причинам.

Руис, Алава, инквизитор и Хосе ехали верхом, а Дженкин шагал во главе строя вооружённых алебардами и мушкетами солдат. Пока отряд двигался по хорошим дорогам, этот строй оставался совершенно образцовым – плотная, ровная колонна. Но вскоре местность начала делаться более пересечённой: холмы становились всё выше, переходили в невысокие горы, а вдалеке виднелись и настоящие вершины, за которыми лежали французские земли. На каменистых тропах многие солдаты всё-таки отставали, отряд растягивался. Пабло в очередной раз убедился, что прав насчёт басков: теперь ясно виделось, кто здесь вырос в горах.

К счастью, погода не была особенно жаркой, солнце в основном пряталось за облаками. Людей отряд почти не встречал – только изредка видели вдалеке пастуха или одинокого путника. Руис заключил, что эти места всё-таки не должны быть настолько безлюдны, и местные просто не горят желанием встречаться с инквизиторами. Учитывая события прошлого года, трудно было их за это осудить.

– Сеньор Иньиго упоминал о еврее?

Вопрос Хосе явно не был продиктован желанием начать праздную беседу. Прозвучал он именно в тот момент, когда айюданте с Руисом немного оторвались от остальных.

– Нет, о еврее не слыхал.

– В Логроньо мы его обсуждали. Это учёный, известный среди марранов… особенно среди подозрительных марранов, если вы понимаете, о чём я.

– Ещё как понимаю. Марранам доверять нельзя.

– Вынужден согласиться, хоть я и сам из морисков. Этот человек, Симон, скрывается в горах, потому что не хочет даже делать вид, будто исповедует христианство. По слухам, Симон дружен с тем странным народом, хотя некоторые утверждают обратное. Он выдающийся математик и астроном, а также автор исторического труда о некоем римлянине Луции Целии Руфе.

– О, ты читал эту книгу?

– Точно не припомню, но я определённо слышал о ней.

Руис задумчиво пригладил бороду.

– Вот и у меня похожее ощущение… и что, еврей – также цель нашего похода?

– Не могу знать, однако сеньор Иньиго расспрашивал людей о нём. Не очень часто, но такие вопросы звучали. Я подумал, вам стоит знать об этом. Вероятно, сеньор инквизитор сильно устаёт в дороге, ему сложно излагать все подробности…

– Алава в курсе?

– Я полагаю, что да.

А вот Дженкин, видимо, ничего о еврее Симоне не знал. Иначе точно проболтался бы: ему усталость абсолютно не мешала чесать языком. С рациональной точки зрения информация не казалась капитану Руису важной: один иноверец – не повод для таких решительных мер, даже если он имеет влияние на марранскую общину, бывших иудеев. Однако слова про Луция Целия Руфа обеспокоили. Это имя и смутные воспоминания о книге, содержавшей его, всё никак не оставляли Пабло в покое. Действительно ли он читал подобный труд? Может быть, читал очень-очень давно?

Удобное объяснение, однако капитану всё сильнее казалось, будто он видел книгу загадочного Симона во сне. В грёзах, почти полностью забывшихся после пробуждения.

Сугаррамурди давно остался позади. Отряд углублялся в горы. Здесь дули сухие ветра, зато было ещё прохладнее, а это облегчало путь. Проводников так и не нашли, однако в одной из деревень удалось получить некоторые сведения. Местные указали на тянущуюся вверх тропу: дескать, это и есть дорога к поселению странного народа, к очень старому городу, название которого никто не помнил или не хотел сообщать. Свернуть, мол, особо некуда – не ошибётесь.

Во время одной из ночёвок в горах Руис видел удивительный сон: весь отряд предстал в римских доспехах, знамя с бургундским крестом превратилось в античный штандарт, но никто не обращал на эту перемену внимания. Все вели себя как обычно.

Понадобилось ещё два дня с той ночи, чтобы достичь поселения в горах, которое едва ли было обозначено хоть на какой-то карте. К тому времени лёгкая тревога Пабло Руиса перешла в весьма сильную, её едва удавалось скрывать.

И он даже не удивился, когда дело приняло дурной оборот. Удивительное началось позже.

III

Хосе ворвался в тёмное помещение последним и захлопнул за собой тяжёлую дверь.

– Нужно подпереть! Нужно чем-то подпереть!

– Заколотить!..

Странно, что среди укрывшихся в доме наибольшее спокойствие сохранял инквизитор Иньиго – ведь только он здесь не был военным.

– О Матерь Господа! Что это было?!

– Не, ну ты это видел? Ты это видел???

Крепкий каменный дом, явно древний (даже по сравнению с теми, что встретились прежде), стоял на самом отшибе – с противоположной стороны от места, где отряд вошёл в городок. Одному Господу ведомо, как Руису, Алаве, Иньиго, Дженкину, Хосе и нескольким солдатам удалось пробиться сюда. Если бы кто-то попросил Пабло описать пережитое, он сказал бы одно: пробиваться пришлось через настоящий ад. Или даже Ад.

Городок ему сразу не понравился. Он, наверное, не понравился никому – разве что мрачный и почти лишённый эмоций инквизитор не подал виду, да Дженкин сохранил весёлое настроение. Местечко ничем не напоминало селения подле Сугаррамурди, как и прочие испанские городишки, а если уж совсем начистоту – вообще что-либо, виданное Руисом прежде. Эти дома строили те, чьи архитектурные традиции не имели ничего общего с христианским или исламским миром. Даже трудно было внятно описать впечатление: искривлённые формы и косые углы складывались в откровенно безумную картину.

Жителей отряд не встретил, хотя они не покидали городок: двери и ставни на пути испанцев резко захлопывались. Из щелей тут и там сочился свет, который иногда напоминал обычный свечной, но чаще имел тревожные оттенки красного, зелёного и фиолетового. Последний цвет встречался особенно часто.

А потом стал легко различим звук многочисленных барабанов, идущий невесть откуда. После чего и началась настоящая вакханалия.

– Что это за твари?

Вряд ли кто-то из уцелевших мог ответить.

Пока в живых оставались не только добравшиеся до дома: из центра города до сих пор слышались крики и выстрелы, однако помочь тем солдатам уже не было никакой возможности. Руис даже не понял, причиняли ли пули какой-то вред летающим тварям, рассмотреть которых во тьме он толком не сумел.

– По крайней мере, кровь из нанесённых нами противнику ран течёт, что весьма убеждает в реальной природе существ, с которыми мы вынуждены иметь дело. – заключил Алава.

– Это не очень-то похоже на кровь.

Действительно: на клинках и доспехах хватало вязкой, липкой жидкости. Однако она явно была не красного цвета – точно определить его в тьме возможным не представлялось, но Руис прекрасно знал, как выглядит в ночи кровь. Насмотрелся в энкамисадах… нет, она смотрится иначе. К тому же сия жидкость была значительно более густой, навроде нефти.

– Демоны! Это сами демоны из Преисподней, говорю вам!

– Вряд ли из демонов вытекает хоть что-то. – рассудил более-менее успокоившийся Руис, хотя знатоком демонологии точно не являлся. – Интересно другое. Где мы?

Поначалу немногие поняли смысл вопроса. Однако он был не риторическим и не обращённым ко всем испанцам: Руис пристально смотрел лишь на одного из них. На инквизитора. И тому имелась веская причина, только что капитаном осознанная.

– Это вы мне, сеньор Руис?

Голос Иньиго звучал совершенно ровно: будто не случилось ни явления ужасающих существ, ни гибели большей части отряда в бою с ними, ни погони.

– Именно.

– И почему вы спрашиваете об этом меня?

– Потому что вы знали, куда бежать.

Все взгляды скрестились на Иньиго. Наверное, прежде никто не задумался – но ведь и правда: убегая от страшных тварей, военные следовали за инквизитором. Прямо до дверей дома.

Прежде, чем эта неприятная беседа получила развитие, Руис заметил ещё кое-что. Да и остальные тоже заметили.

Снаружи дом выглядел столь же странно, как все остальные в городишке, но ещё более необычным он оказался изнутри. Во-первых, здесь почти не было нормальных прямых углов и ровных поверхностей: пол, стены, потолок – косые, наклонные, создающие вкупе абсолютно ненормальную геометрию пространства. Трудно было даже вообразить, чтобы человек в здравом уме построил подобное.

А свет единственного сохранившегося факела выхватывал из темноты рисунки на стенах. Капитан не удивился бы сатанинским символам, но здесь речь шла об ином. Повсюду были начертаны разнообразные геометрические фигуры, причём не отдельные, а как-то связанные между собой. Они составляли то ли причудливые орнаменты, то ли безумные чертежи.

Несмотря на весь ужас ситуации, солдаты уже пришли в себя и спешно баррикадировали дверь попавшейся под руку мебелью.

– Что это за чертовщина?! Потрудитесь-ка объяснить! – Руис сильно поднял голос, почти выкрикнул это, и даже угрожающе шагнул в сторону инквизитора.

– Вы всерьёз полагаете, что я могу это объяснить?

Иньиго ни капли не стушевался, хотя гнев Пабло Руиса мог напугать кого угодно – тем паче что в его руке оставалась обильно запачканная чёрной жидкостью эспада. Сдерживать капитана никто не пытался. Большинство не решилось бы, а Алава взглядом дал понять: нажать на инквизитора сейчас самое время.

Иньиго так и не ответил: он просто стоял в совершенно спокойной позе, вытянувшись во весь свой огромный рост, свободно опустив руки. И взгляда от Руиса не отводил. Ответ прозвучал не из его уст – он донёсся снизу, с лестницы в подвал.

– О, поверьте: он может объяснить. Ещё как может, сволочь!

Голос явно принадлежал старику. Рассмотреть его вот тьме было нельзя, но затем незнакомец шагнул вперёд. Лицо стало легко различимым, и два плюс два капитан сложил моментально.

Старик был невысок, худощав, носил пышную седую бороду и длинные волосы. Но главное – он совершенно очевидно был евреем, в этом не возникало ни малейших сомнений. Самый типичный сефард: иудейское происхождение на лице читалось ещё ярче, чем берберское – в образе Хосе.

Старик навёл крючковатый палец на Иньиго так, будто держал в руке пистолет.

– Ты всё-таки припёрся ко мне? Шельмец! Этого стоило ожидать... рано или поздно. Что ты наплёл людям, которых привёл на погибель? Каким именем ты им, скотина, представился? Хуаном, Педро, Энрике… может быть, Иньиго? О, готов поклясться, что именно так!

Иньиго раскрыл рот, но так ничего и не произнёс прежде, чем еврей продолжил тираду.

– Я знаю настоящее имя этого человека. И знаю, чем он на самом деле занимается. Знаю, зачем он привёл вас, глупцов, в мой дом! А вы все не знаете, верно? Ха-ха-ха! Эта скотина одурачила вас, потому что боялась идти ко мне в одиночку. Подлец знал, как это опасно! Ха!..

– Замолчи, Симон. Ни одному твоему лживому слову тут…

– О, речи о лжи! Многим ли из своих людей ты поведал обо мне? О том, что хочешь найти в моих бумагах? Бьюсь об заклад, ты наплёл им сказок о еретиках, о ведьмах… точно не о законах геометрии!

– Именем Господа, немедленно схватите этого человека! – закричал инквизитор.

И солдаты бросились исполнять, но замерли на полушаге: ведь Алава и Руис даже пальцем не пошевелили.

– Я приказываю!..

– При всём уважении, приказы здесь всё-таки отдаёте не вы. Я считаю уместным разобраться в ситуации и абсолютно убеждён, что мой друг разделяет данное мнение в полной мере.

Руис возразил бы инквизитору гораздо грубее, чем это сделал Алава – высокородный, а потому куда более утончённый и дипломатичный.

Еврей широко улыбнулся. Зубы у него были на удивление ровными и белыми.

– Как твои изыскания в геометрии и формулах, сучий потрох?..

– Успокойтесь оба! – гаркнул Алава. – Сеньор Симон, сеньор Иньиго: кто-то из вас желает толком объяснить нам, что здесь происходит? Я полагаю весьма своевременным перевести нашу беседу именно в такое русло! Незамедлительно!

– Я ничего не поясню, пока вы не схватите этого человека!

– Да поздно объяснять… глупцы!

Снаружи послышалось хлопанье крыльев, что-то тяжёлое врезалось в дверь. Крепкое дерево и баррикада за ним выдержали, но сразу стало ясно – абсолютной защитой дом никак не является. Не является даже надёжной: жуткие твари очень скоро окажутся внутри.

Поначалу у Руиса мелькнула мысль: возможно, еврей каким-то образом повелевает монстрами. Но Симон был напуган не меньше, чем испанцы. Людей-то он не боялся совершенно – а вот едва в дверь начали ломиться, как вся спесь иудея испарилась.

Он бросился вниз, через косой дверной проём, по искривлённой лестнице – туда же, откуда появился.

– За ним!

Пабло скомандовал так не потому, что решил подчиниться требованию инквизитора, доверие к которому сильно пошатнулось. Просто он рассудил здраво: хозяину дома виднее, где лучше укрыться от летающих чудищ.

Да и дом был слишком странным, чтобы возникло желание исследовать его самостоятельно.

Судя по топоту и громыханию доспехов, за евреем и Руисом в подвал последовали все. На хаотично изломанной лестнице, где ступеньки имели совершенно разные ширину и высоту, немудрено было переломать ноги. Но баррикада позади уже вовсю трещала – вариантов осталось немного.

На лестнице стоял мрак, зато в тесном подвале – напротив. Но фиолетовый свет, заполняющий его пространство, не исходил от свечей или чего-то подобного. То было нечто вроде очень прозрачного, лёгкого тумана, который светился сам по себе.

Имея достаточно времени, этот подвал можно было бы изучать долго. Его стены полностью закрывали стеллажи, уставленные книгами, диковинными статуэтками, самыми разнообразными сосудами и прочими вещами загадочного происхождения. Однако прежде всего внимание привлекала другая деталь.

– Сеньор Симон! Подождите!

Старый еврей стоял у треугольного люка, окружённого такими же чертежами, какие украшали стены наверху. Совершенно тёмный провал – как будто здесь вырезали проход в абсолютную пустоту, в Ничто.

– Мы не причиним вам зла!

Еврей на слова Алавы не купился.

– Идите в жопу! – выпалил Симон и сиганул в люк.

Чёрная бездна поглотила его.

Мгновение спустя инквизитор, растолкав солдат и офицеров, решительно последовал за иудеем – даже не сказав остальным ни слова. Ух – и его долговязая фигура скрылась во тьме, лишь блеснула напоследок бритая макушка.

Военные замерли вокруг люка в нерешительности.

– Что будем делать?

Алава зашевелил губами: он как бы уже начинал говорить, но на самом деле ещё подбирал слова. Наверху раздался грохот —преследующие испанцев монстры пробились через баррикаду. В этой ситуации капитан Пабло Руис рассудил, что на дискуссии нет времени.

Он тоже шагнул в Пустоту.

IV

Сколько прошло времени?

Капитан не мог определить. Случившееся с момента прыжка в люк до этой минуты запомнилось скорее как сон, нежели как объективный опыт. А мы никогда не можем судить о длительности событий во сне.

Руис помнил нагромождения объёмных фигур, помнил изменчивое, пребывающее в постоянном движении по всем осям пространство. Его словно наполняли светящиеся газы: сияние без видимого источника, но казавшееся осязаемым. Сквозь полупрозрачные нагромождения кубов, сфер и пирамид можно было различить далёкие звёзды.

А потом звёзды предстали перед взором Руиса в обычном своём облике. Да, это определённо было чистое звёздное небо – именно такое, каким оно выглядит с земли в северном полушарии. Капитан лежал на спине, вытянувшись по струнке. Кажется, под ним мягкая трава. Или это был мох?..

Руис с трудом повернул голову сначала в одну сторону, потом в другую. Лес? Точно. Высокие, но растущие довольно редко деревья тянулись к звёздам.

А ещё здесь оказалось неожиданно холодно. Не мороз, конечно, но и речи о приятной прохладе не шло. Как будто ранняя весна в проклятой Фландрии… так не окоченеешь, но легко заработать воспаление лёгких.

Нужно скорее подниматься.

– Алава! АЛАВА!!! Ты здесь?

Никакого ответа.

– Сеньор Иньиго?! Хосе!..

Без толку. Руис был здесь один. Что же – по навязчивой болтовне Дженкина капитан точно не скучал. Пусть бы проклятый ирландец и сгинул где-то, а вот остальных необходимо разыскать.

Оружие осталось при нём, как и кираса, а на голове до сих пор находился шлем. Это уже неплохо – без железа жизнь часто оказывается слишком непродолжительной.

– Алава!..

Возможно, и не стоило так орать в незнакомом лесу: услышать могут не только друзья. Но надо же что-то делать!

Вскоре он окончательно убедился – звать Алаву и прочих бесполезно. К счастью, была отлично видна Полярная звезда: можно уверенно идти на север, не рискуя начать описывать круги по лесу. Астролябии у Руиса при себе, конечно, не имелось – однако на глаз высота звезды осталась прежней. Значит, и географическая широта примерно та же… по меньшей мере, Пабло не перенесло куда-нибудь в Англию.

К сожалению, долготу так просто не определишь. Тут уже нужны инструменты и знание формул, а Руис не был моряком. Поэтому возможности убедиться, что он всё-таки до сих пор именно на севере Испании, нет. Пускай… остаётся двигаться на север.

Идти пришлось недолго. Пабло Руис был слишком рассеян после странного пробуждения – или просто слишком часто сверялся со звёздами. Он не заметил человека, который наверняка долго крался поблизости, ожидая удобного момента. Острие длинного клинка оказалось прямо перед носом – а собственная рука была слишком далеко от оружия.

– Не двигайся, если желаешь сохранить свою жизнь хотя бы на некоторое ближайшее время.

По-испански. И голос… чёрт возьми!

– Алава?..

– Руис?..

Узнать капитана Алонсо де Алаву, человека прекрасного рода, сейчас было чрезвычайно трудно: разве только по голосу. Руис читал о том, в каком жалком виде возвращались из своих походов конкистадоры, даже если начинали путь при самом лучшем снаряжении. Пожалуй, вид Алавы оказался нынче ещё печальнее тех описаний.

Старый друг Руиса сохранил доспехи и оружие, однако безобразно оброс, был ужасно грязным – словно лесной дикарь. Одежда его сильно износилась. Гордая осанка дворянина уступила место совершенно недостойной зажатости, скрюченности, будто Алонсо давно привык прятаться. О том же говорил и беспокойный, бегающий взгляд.

– Я уже не думал, что когда-нибудь увижу тебя, мой друг… – даже голос Алавы полностью утратил былую силу.

– Ты быстро отчаялся.

– Быстро?.. Ох! Пойдём, я познакомлю тебя с одним человеком, если возможно выразиться именно таким образом... Тебе многое предстоит узнать, и перед этим будет лучше присесть у костра, потому что на ногах вынести груз этих удивительных сведений в высшей степени затруднительно.

«Костёр» – это громко сказано, конечно. Самый слабый огонь, тщательно замаскированный: он едва был способен согреть, и уже по этой детали Руис понял – его друг действительно скрывался от кого-то или чего-то.

У огня сидел ещё один человек, в котором легко узнавался испанский военный, но точно не простой солдат… и не офицер из разгромленного чудовищами отряда. Крупный мужчина с такой же густой и пышной бородой, как у Руиса – только абсолютно чёрной, без всякой седины. Его лицо хранило следы многих ранений; ещё Пабло заметил, что у незнакомца недостаёт пальцев на левой руке. Как минимум двух.

– Нашёл друга?..

– Да. Познакомься: это капитан Пабло Руис, храбрейший сын Испании из всех, кого мне прежде довелось знать. Руис, друг мой, это – Иаго Карвасса.

– Каталонец?

Руису не нравились каталонцы: сплошь бандиты, воры, нахлебники и смутьяны. Совсем не похожи на басков.

– Каталонец. Но это давно не имеет значения. И вообще: мы говорим по-испански, это нынче главное.

Выглядело намёком на…

– Мы не в Испании?

– Нет. Это Новый Свет. Английская колония, неподалёку от Бостона.

Руис понятия не имел ни о каком Бостоне. Он знал о Вирджинской колонии – первой со времён сгинувшего Роанока попытке англичан закрепиться севернее Новой Испании. Там стоял город Джеймстаун, кажется.

–Конечно, ты ничего не знаешь о Бостоне. Вижу, тебя не удивило перемещение в Новый Свет… но тогда удивит другое. В те времена, откуда ты вы с Алавой прибыли, никакого Бостона ещё не существовало. Здесь вовсе не было белых, одни красножопые.

– Да, мой друг… Не только место иное: год Господень теперь тоже совсем другой.

Руис сам удивлялся своему спокойствию. То ли диковинные видения подготовили его к чудесам, то ли просто не прошли последствия недавнего с его точки зрения боя… Кажется, Алава оказался куда менее стойким в этом вопросе. Его произошедшее не сломило окончательно, но сильно пошатнуло.

– И который идёт год?

– Тысяча шестьсот девяносто второй.

– Шутишь?!

– Нет. Твой друг подтвердит, он убедился.

Алава кивнул.

Выходит, прошло больше восьмидесяти лет. Целая жизнь – и не из коротких. Наверняка все, кого Руис знал, уже мертвы. А англичане успели освоиться в Новом Свете, вот что самое мерзкое!

– Со временем тут вообще непросто. – снова заговорил Алава. – Похоже, в этот год прибывают все, кто прыгнул в проклятый люк… но это весьма удивительным образом происходит с разной скоростью. Не удивляйся, что застал меня в настолько жалком состоянии, друг: я здесь уже несколько месяцев. И постоянно был вынужден скитаться по лесу, что не замедлило сказаться на моём внешнем виде и состоянии духа. А ты, смею предположить, добрался совсем недавно?

– Не больше часа назад.

– Да, около часа назад я тебя и услышал… Некоторые из наших прибыли уже давно, некоторые так и не появились, а тебя мы дождались только теперь. И это даёт надежду.

– Вы тут вдвоём. Что с остальными?

– Смею утверждать, мой дорогой друг, что Иаго объяснит это значительно лучше. Тем более что история, мягко выражаясь, не из пары слов: излагать её следует весьма обстоятельно, со всеми подробностями.

Судя по удручённому виду Алавы, каталонец едва ли мог рассказать на эту тему нечто радостное. Но плохие новости в ситуации, когда абсолютно ничего не понятно, также обретают ценность. Лучше знать, насколько всё дурно, чем не знать ничего.

– Сначала рассказать бы, чего я сам здесь делаю. Чтоб ты понял: я давно уже не совсем человек. Я был обычным человеком, солдатом. Записался в терцию ещё до вашего с Алонсо рождения, при короле Карлосе, а потом… слыхал ведь о Хулиане Ромеро?

– О маэстре-де-кампо, командире Сицилийской старой терции? «Испанская ярость» – тот Хулиан Ромеро?

– Он самый.

– Конечно же, я слышал о нём! И более того… – в Руисе вдруг проснулась типичная для испанских военных тяга к фанфаронству. – Видел его своими глазами! В первый год своей службы, ещё мальчишкой. Кажется, вскоре он умер… великий человек!

Иаго саркастически захихикал, его злодейская чёрная бородища зашевелилась.

– Я знавал Ромеро задолго до того, как он стал маэстре-де-кампо и великим человеком. Когда о нём не писал Лопе де Вега… и Эль Греко свою картину ещё не намалевал. В тысяча пятьсот сорок четвёртом мы служили Генриху VIII на шотландской границе. Странное времечко, когда испанцы и англичане ещё дружили.

О том, что знаменитый полководец в начале своей карьеры успел послужить англичанам и дрался с шотландцами (извечными союзниками ненавистной каждому уважающему себя испанцу Франции), Руис слышал. Но не понимал, к чему всё это, когда вопрос был задан на совсем иную тему.

Однако же: 1544 год… отец Пабло Руиса тогда ещё не овладел грамотой, пожалуй. И едва ли знал, откуда берутся дети. Капитан не слишком хорошо считал в уме, да и дат не хватало, но выходит – его каталонскому собеседнику уже недалече до двух веков возраста. Чудеса.

– На шотландском фронтире я попал в плен к бандитам из горного клана и… с тех пор немного изменился. Детали пропущу: можешь не волноваться, этому вашему Чёрному Человеку я не слуга. Со мной иначе. Но признаться, недолюбливаю гэльских горцев и подобную шваль. За то, что они со мной сделали, сволочи... это поначалу только казалось даром. И вот к чему речь-то…

Да уж, пора было переходить к сути. Алонсо смотрел в сторону и, кажется, не слушал. Всё равно он уже знал эту историю. А вот Руис слушал очень внимательно.

– …я давно брожу по Новому Свету. В основном убиваю, это лучшее развлечение. Англичане обо мне легенд насочиняли… слыхал про Роанок, пропавшую колонию? А, ладно, не будем об этом. В принципе-то мне плевать на англичан. Но недавно заглянул в городок поблизости: он называется Салем. У них нынче весело – ведовской процесс, представляешь! Такое пропустить было никак не можно. Заведует всем хлыщ по имени Коттон Мэзер, лживый бостонский проповедник. При нём ирландец, военный, а ирландцы – такая же сволота, как шотландцы, разницы не вижу. Но хрен бы с ним… кабы не увидал я людей, которых этот рыжий притащил к Мэзеру. Мол, «слуги Дьявола».

Иаго улыбнулся, и улыбка эта вышла весьма зловещей. Руис уже начал догадываться, что в этой истории к чему. И догадка ему совсем не понравилась.

– Верно, Руис, верно. Ирландец и его головорезы схватили испанских солдат. Так сказать, в довесок к ведьмам с колдунами. Испанцев, невесть как сюда попавших и не знающих ничего о колонии Массачусетского залива. Вот тут мне стало очень, очень любопытно!

– А теперь, мой дорогой друг… – Алава тактично вклинился в разговор. – …ты вполне можешь предположить, как зовут этого нечестивого ирландца.

– Дженкин, шлюхин сын!

– Не возьмусь строить суждений о чести матери Дженкина, но в одном ты прав, дорогой Пабло: это Дженкин. Он служит англичанам и настроен к своим недавним сослуживцам в высшей возможной степени недобро.

– А какого рожна?!

– Вот это и любопытно выяснить. – инициатива снова перешла к Иаго. – Я, конечно, сразу же решил поискать скрывавшихся в окрестных лесах испанцев… пока гэльский говнюк всех не выловил. Нашёл только твоего друга. Что с остальными – он не знает, я не знаю. Зато знаю кое-что другое, вернее – предположить могу, со слов Алавы…

Вся эта история так увлекла Руиса, что он почти перестал видеть в ней нечто иррациональное. А ведь пару часов назад его жизнь текла в общем-то обычным для военного порядком: он входил в испанский городок во главе военного отряда, вместе с другом и инквизитором. Да, не каждый день доводилось выступать для подавления богомерзкого культа, но ничего фантастического.

Теперь не было испанского городка, не было отряда – а было совершенно другое место и другое время. Был странный каталонец, утверждающий, что является не совсем человеком и воюет ещё со времён молодости Карлоса, короля и императора. Инквизитор, тот еврей – что с ними? А подлый ирландец оказался предателем! Касательно же друга – тот перенёс суровые испытания и, вполне возможно, находился теперь в не совсем трезвом рассудке.

Хорошенькое приключение.

– Излагай же, Иаго.

– Я более-менее представляю, что за кашу заварил ваш инквизитор и ради чего. Я знаю кое-что о Чёрном Человеке и всей этой истории про законы геометрии. «Кое-что», то есть мало. Но мало – лучше, чем ничего.

– К сути?..

– Не торопи его, мой друг.

– Верно, не торопи меня. Итак. Мы с твоим приятелем успели кое-что обсудить: вариантов у вас немного. С нынешней-то охотой на ведьм в этой колонии странным испанцам никак не светит счастливо сесть на корабль до дома. Можете попробовать доковылять до испанских колоний, но это очень далеко. Трудный и опасный путь, а главное – с вашей историей недолго и там попасть на костёр. Логично?..

Оставалось лишь кивнуть.

– Ну вот. Я понимаю: вы мужчины серьёзные, риск вас не пугает. Но если так – не лучше ли попытаться взять за задницу этого вашего инквизитора и вернуться, откуда пришли? Как пить дать, он разбирается в магических фигурах и формулах. Неспроста ведь искал еврея. Алава согласился, что такой вариант лучше: он только хотел прежде найти тебя. Дождаться твоего, Руис, появления. Так что теперь сам с ним решай.

В самом деле, любой вариант выхода из этого положения предполагал знатную авантюру. Попасть в руки к Дженкину, Мэзеру или другим протестантам – точно плохая перспектива, а именно это наверняка и случится, если попытаться добраться до порта и сесть там на корабль. Насколько отсюда далёко по суше до испанский владений – Руис даже не представлял, но охотно верил, что путь неблизкий. И там Инквизиция тоже держит ухо востро: пришельцам с безумной или кое-как выдуманной историей могут задать слишком неприятные вопросы. Ведь Руис и Алава даже не смогут сказать, кто нынче король Испании. Пусть каталонец поможет в составлении легенды, но при малейшем подозрении их разоблачат на раз-два. Всего не предусмотреть.

А то, что предлагал Иаго, хоть и было совершенно безумно – но сулило возможность вернуться к своей семье. Ведь в этой реальности жена Руиса, его милая Мария, давно умерла. И его дети состарились, вероятно – тоже умерли. А кто знает, как теперь дела в Испании? Может статься, что здесь уже не за что воевать.

Наверняка Алава руководствовался той же логикой.

– И ты знаешь, Иаго, где искать инквизитора?

– Я знаю один дом в Салеме. Дом, в который сам Коттон Мэзер боится войти… А трусливый пёс Дженкин и подавно! Я говорю о ведьмином доме: проповедник с ирландцем хватают всех подряд, кроме настоящих колдуний. К ним-то и нужно идти. Уверен: своего общего, кхе-кхе, друга вы встретите там.