Текст книги "El creador en su laberinto"

Автор книги: Андрей Миллер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 17 (всего у книги 26 страниц)

– Понимаю, Сима. Не волнуйся, я не отморозок. И мне самому проблем хватило – вот по гроб жизни. Я тут буду без никакой херни.

– Ну тогда выпьем за то, что друг друга поняли. Ещё раз, братан: без обид, я просто должен был предупредить. И да, вот ещё что… в городе отдыхай по-всякому, но на соседние острова я бы тебе ездить не советовал. У нас там… в общем, не решены кое-какие вопросы. Лучше не усложнять.

– Понял, не дурак… дурак бы не понял.

– Ну и отлично! А там смотри. Задержишься – пособлю и по документам, и с работой, если будет надо. Но пока ты, как я понимаю, больше отдохнуть хочешь…

– Ну да.

Трудиться я в ближайшее время точно не собирался – хотя бы потому, что пока не решил, чем хочу заняться. С одной стороны, за время вынужденного постоя на северах я поднаторел во всякой работе руками. И по дереву, и по металлу. С другой – там же перечитал кучу всяких книжек, пристойно выучил английский и немного французский. Было ощущение, что мозгов за эти годы прибавилось: как ни крути, двенадцать лет многое могут в человеке изменить. В ту или иную сторону.

Так что да: вы не удивляйтесь, что я говорю культурно. Если по дурости присел – ещё не значит, что дебилом вышел. Не нажил бы мозгов – не стал бы Владимир Алексеевич мне помогать. Он мужчина серьёзный. Это вам не блатные...

Говорили мы обо всяком ещё долго. А потом Сима как-то резко сник и ушёл спать, невнятно буркнув про комнату для гостей. Я его толком не понял – выпили и выкурили мы к тому моменту порядочно. Так что решил не плутать глубокой ночью по незнакомому дому, полному кошек: лёг на кожаном диване здесь же, в гостиной.

На стене напротив висел здоровенный плазменный телек, а под ним располагалось что-то вроде камина: совсем небольшого, греться-то в этих краях нужды нет. Сквозь полудрёму я заметил, что почти потухшие угольки вдруг резко вспыхнули, будто кто-то раздувал. Сквозняк, видать.

А перед камином расселся кот – куда здоровее тех, что я видел прежде. Размером с мейн-куна, пожалуй, только уши другие. Зато в темноте, сильно пьяному и укуренному, мне почудилось, будто у этого котика два хвоста. Очень длинных, с пышными кисточками на концах…

Привидится же такое.

***

– Эй! Эй! Эй! Эй! Эй! Эй!

Толпа хором выдыхала в такт ударам, которые боксёр наносил зажатому в угол ринга противнику. Я к этому скандированию не присоединялся – глупость какая-то, но видимо, так тут принято. Просто потягивал пиво, которое немного помогало от жары и духоты в зале. Щуплые смуглые люди кричали всё неистовее, а тот таец с косичкой всё не падал – хотя силы были явно неравны. Крутой парень, настоящий боец. Уважуха.

Стоило на это взглянуть вживую, конечно: «Кровавый спорт» и всё такое. Хотя я никогда не был особым поклонником единоборств – как говорится, лучше старенький ТТ, чем дзюдо и каратэ.

Прозвучал гонг, и я не стал дожидаться объявления победителя: тут и так всё понятно. Кое-как протиснулся сквозь потные тела и выбрался на улицу.

Здесь тоже было душно и влажно, хотя уже смеркалось; промокшая футболка даже не думала остывать. Ещё одна ужасно непривычная мне деталь: насколько быстро здесь темнеет. Глазом моргнуть не успеешь, уже настаёт ночь – совсем не как на Кольском полуострове.

Пиво кончилось, а желание погулять – отнюдь. Так что самое время было найти какой-нибудь бар: карман шортов оттягивала толстенная пачка местных купюр, перетянутая резинкой. Я направился куда глаза глядели – вниз по улице, где через беспорядочно двигающуюся толпу умудрялись протискиваться мотороллеры и тук-туки. Все сигналили и орали. Никаких тротуаров в городе не было: улицы принадлежали пешеходам и транспорту на равных правах, а местами ещё и сильно сужались из-за нагромождения передвижных лавок с местной жратвой. Абсолютный хаос на первый взгляд, но местные явно не видели в этом ничего ненормального.

Темнеющее небо над головой было изрезано проводами: они нависали гроздьями на столбах, пересекались под любыми углами. Напомнило паутину, и я вспомнил прилавок с горой жаренных пауков, который видел на рынке днём. Жуткая мерзость! Тут фильмы ужасов снимать – никаких спецэффектов не надо…

Первый же попавшийся бар меня вполне устроил. Наверняка они тут всё равно одинаковые…

– Уан бир, плиз! Биииир, говорю!

Здешние настойки из мутных бутылок, внутри которых перекручивались бледные тела толстых змей, я пить опасался. А ром, что предлагали повсюду, оказался таким дерьмищем, что аж брага из СИЗО вспомнилась. Это пить категорически нельзя! Пиво тоже было не фонтан – явно разбавленное и с жуткой хмельной горечью, но им хотя бы не отравишься. Не с моим лужёным желудком, по крайней мере.

Компанию я пока не искал. Нужно было порядочно выпить, чтобы при взгляде на местных девок (весьма симпатичных в основном, кстати) перестать думать о том, у кого из них в трусах может оказаться сюрприз. Хотя Сима заверил меня в ответ на этот животрепещущий вопрос, что проблема в молве преувеличена, и на самом деле мужебабу всегда отличишь от нормальной.

Но ко мне всё равно подсели – только не те, кого я ожидал.

– Русский?

Вопрос задал молодой парень с лыбой до ушей, в модных тёмных очках и яркой футболке. Пара его друзей стояла чуть позади: они явно были туристами при деньгах, не болтающимися по Юго-Восточной Азии с одним рюкзачком хиппарями. Как их тут называют… бэкпекеры, вроде. Слышал от Симы такое слово. Так вот, эти – не бэкпекеры.

– Русский.

– О! Ну я ж говорил!

Ага, моя национальность стала предметом спора. Сима говорил, что русских в городе немного: видимо, ребят об этом не предупреждали, так что они удивились контрасту с Паттайей или Самуи.

– Да тут наших совсем нет, немцы одни… Слушай, давай выпьем?

Отказываться язык не повернулся. Мы взяли по пиву, потом всё-таки перешли на эти подозрительные настойки. Коля, Петя и Беркутов (которого оба друга почему-то называли именно по фамилии) оказались студентами МГУ, что называется – из «золотой молодёжи». Тем не менее – приятные парни. Через полчаса я знал об их жизни практически всё. И от вопроса о своём прошлом тоже не уклонился.

– О, вот оно как…

– Ну, бывает, что поделать.

– Да норм. Слушай, а я вот как раз на эту тему давно одну штуку узнать хотел…

Цель поездки у ребят была очевидна: за приключениями. Какими-нибудь.

– Ну это, парни, дело такое… иной раз наживёшь приключений – потом сам рад не будешь, вы уж поверьте.

Посмеялись. Пересели за столик, выпили ещё, а потом Беркутов без всяких стеснений достал таблетки. Ребята их проглотили тут же. Я же пилюлю рассматривал с некоторым подозрением.

– А чо будет?..

– Будет заебись!

Ну раз так – почему бы нет? Ясное дело, что поначалу ничего не происходило: так оно всегда и случается. Накроет, когда ты меньше всего будешь этого ожидать. Разговор за столом зашёл, конечно, про женщин. Парни бурно обсуждали похождения в поездке, а мне к этому пока добавить было нечего. Тут я ещё не успел.

Но скоро беседа свернула к убитой русскими японке: оказывается, мои новые приятели слышали эту историю от гида, который привёз их в город. И слышали даже больше подробностей, чем я узнал от Симы.

– …они её так и бросили. Когда местные менты явились – там вообще жесть была. Эта девка держала кошку. И вот, значит, заходят менты в квартиру, а она там лежит на диване мёртвая, без штанов. Диван, стены – всё в кровище, на пол тоже кровь натекла. И кошка эту кровь лакает.

– Дерьмовая история.

– Да вообще. Мудаков этих вроде расстрелять должны…

– И правильно.

Я хоть сам вообще ни разу не ангел, но такие темы осуждаю. Лишнюю жестокость, тем более – изнасилование. У нас в лагере тех парней хлебом-солью не встретили бы. Бывают ситуации, когда одному человеку нужно убить другого, как мне в своё время. Нормально, не мы такие – жизнь такая. Но вот это действительно дерьмо.

Да ещё кошка… брр, картина так и предстала перед глазами во всех оттенках красного.

Оттенки красного вообще постепенно заслоняли все. Меня, видимо, наконец-то начало забирать всерьёз. Звуки стали растягиваться, как это бывает в кино, завертелись блики, стул подо мной будто пошёл ходуном.

Многие события вечера в памяти остались только обрывочными кадрами. Я помню, как мы смотрели совершенно извращенское пип-шоу, которое началось с секс-игрушек, а закончилось бутылкой и бритвой. Помню плешивого белого туриста, который вёл за руку местного мальчика лет десяти. Женщину с татуировкой во всю спину, затащившую меня в тёмный угол. И совсем не помню, как оказался на улице – уже один, без студентиков.

Ну ничего, не пропадут.

Начало мутить. Я проблевался за углом шумного заведения. Мужик с копной дредов сунул мне в руки полупустой стакан пива. Ночной гам звучал как будто под водой. В глазах двоилось и троилось.

– Эй, миста! Миииста! – а вот это я расслышал чётко.

Задорный девичий голосок. Я обернулся: миниатюрная азиатка с непропорционально большой грудью подъехала ко мне на раздолбанном мотороллере. Она энергично жестикулировала, предлагая сесть сзади – и, надо полагать, куда-то поехать.

– Миста! Гет он, гет он!

На мгновение я задумался, стоит ли. Впрочем, зачем ломаться? Пролетарию нечего терять, кроме своих цепей.

– А куда мы… тьфу.. вэрэ ви гоу?

– Донт ворри, миста! Вилл фан!

Многообещающе.

Я уселся на скутер позади девушки; «табуретка» затарахтера и понесла нас прочь из центра города. Я прижался к девчонке поплотнее, чтобы ненароком не разложиться по асфальту. К тому же, это ощущалось весьма приятно. Сиськи у неё были – огонь!

Когда впереди показался мост, стало понятно: мы делаем именно то, чего Сима не велел. То есть едем на какой-то из прибрежных островков – густо застроенный, сияющий разноцветными огнями.

Да, Сима наказал туда не соваться. Но сейчас мне было плевать на его предостережения.

***

Если бы не последующие события, то я бы легко списал увиденное на наркоту. На приходе-то чего не увидишь? Но нет: позже обнаружил фотографии и убедился – в комнате, куда меня привели, всё случилось взаправду. Или почти всё, но… блин, я забегаю вперёд. Надо-то по порядку.

Это было в центре маленького городка (или большого посёлка?), куда сисястая девчонка довезла меня с ветерком. Обшарпанный дом не имел вывески на английском, но по оформлению и так легко угадывалось, что за заведение. Меня ещё не совсем отпустило, так что готовность к любым приключениям оставалась стопроцентной. Я решительно, хотя и пошатываясь, шагнул внутрь.

Комната на бордельную не походила: тут определённо жили. Крохотное помещение, немалую часть которого занимала кровать. Один угол был закрыт синтетической занавеской – наверняка душевая, в другом размещалось подобие кухни. А заметил маленький старый холодильник и электрическую плитку вроде тех, что в России возят на дачу.

Темень кромешная: всё освещалось лишь уличным фонарём, висевшим напротив окна. Поэтому женщину я рассмотрел не сразу.

– Здравствуй, дорогой.

Она говорит по-русски? Или показалось? Я пытался сообразить, но так и не успел, потому что женщина шагнула ближе – и тут-то…

Передо мной стояла точная копия Анджелины Джоли. Самая настоящая Анджелина, я бы сказал. За двенадцать лет ежевечернего надрачивания на её фотографии я, уж поверьте, изучил Джоли во всех доступных деталях. Не только лицо, но и волосы, все показанные подробности фигуры – чёрт возьми, я бы её по пятке мог узнать, наверное.

Если так действуют таблетки, и я в обычной местной проститутке вижу Джоли – то чей-то бизнес определённо имел великие перспективы… но это так, шутка. Я понимал, что это едва ли видение. Меня ведь практически отпустило. И даже на пике прихода таких глюков не было.

– Я так ждала тебя…

Это, конечно, не могла быть сама Анджелина. Не только потому, что ей явно нечего делать в какой-то задрипанной комнатушке на юго-востоке Азии. И дело даже не в том, что она всё-таки говорила по-русски, причём без малейшего акцента. Главное – что это была Анджелина образца тех самых времён, когда начались наши с ней близкие отношения. Когда вышли «Александр» и «Мистер и миссис Смит». Двенадцать лет – срок, который даже голливудских красавиц не щадит, так что разница была очевидна.

– Ну и чего ты застыл?..

А чего я ждал, в самом деле? Да ничего не ждал – просто настолько охренел от увиденного, что мозги и руки-ноги совершенно парализовало. Невероятным волевым усилием я выдавил из себя предельно идиотский вопрос:

– Тебя как зовут-то?

Женщина округлила глаза в явном удивлении.

– Анджелина, конечно. Тебе ли не знать?

С этими словами она распахнула тонкий халатик – и сбросила с плеч: теперь тело только чуть-чуть прикрывали длинные волосы. Хм… как-то так я себе всё и представлял, пожалуй.

Я рассудил просто. Если это невиданный трип от таблетки, и на самом деле я сейчас пускаю изо рта пену на зассанном полу в туалете какого-то бара – тогда терять вообще нечего и беспокоиться тоже не о чем. А если вся эта лютая херня творится наяву – то не трахнуть Анджелину Джоли стало бы самым дебильным решением во всей моей проклятой жизни.

Ошибок на своём веку я и так совершил достаточно – а потому опрокинул Джоли на кровать и незамедлительно принялся за дело, лишь чуть-чуть (с её активной помощью) приспустив штаны. Учитывая, сколько алкоголя и наркоты прошло сегодня через организм – могли бы возникнуть известные проблемы, но только не с Анджелиной. Нет, только не с ней.

На протяжении двенадцати лет вынужденной аскезы в районе Полярного круга я думал обо многих вещах: «вот выйду и сразу…». Должен сказать – ничто из этого списка не разочаровало, начиная с элементарных вещей вроде «Биг-Мака» и хорошего разливного пива: мы слишком многое не ценим, пока не потеряем. Ясное дело, вопрос «бабу бы» решился после освобождения одним из первых. Но тут, знаете ли, вышло совсем другое.

И дело не в том, что на мне усердно скакала точная копия кинозвезды, которую в своей время хотел весь мир (и до сих желающих, уверен – очередь отсюда до Москвы выстроится). Просто двенадцать лет с мыслями о том, что происходило сейчас – это двенадцать лет. Хотите смеяться – смейтесь, но именно эта женщина для меня давно стала чем-то особенным. И теперь…

Надо заметить, трахалась Анджелина именно настолько хорошо, как мне это столь долгое время представлялось. Возможно – и получше той, которая сейчас была где-то в Америке.

Я мужественно осилил три захода, после чего вырубился и не видел никаких снов. А когда проснулся, ещё не рассвело. В кровати я оказался один. Повернул голову – и тут же снова подумал, что ловлю глюки.

Джоли что-то уплетала у холодильника. Стояла в чём мать родила, так что я вновь имел возможность насладиться шикарным видом, но взгляд уцепился совсем не за её задницу. Окно было как раз рядом, поэтому Анджелина в свете фонаря отбрасывала на стену вполне отчётливую тень.

Только это была тень кошки, а не человека. И ладно бы мне просто почудилось нечто, похожее на животное. Но у этой кошачьей тени было два хвоста.

Не скажу, что я испугался – хотя сразу вспомнил кота, которого видел в доме Симы. И при всём желании теперь не смог бы списать всё на случайность. Со мной пару часов назад и так случилась небывалая вещь – никто не поверит. Но… что за мура происходит?

Она обернулась, и показалось, будто я вижу что-то вроде кошачьих ушей, как в аниме. Но только на миг. Заметив, что я проснулся и уселся на кровати, Анджелина тут же оставила еду, подошла и опустилась передо мной на колени. Сюда свет с улицы не падал, но пока я в процессе гладил её волосы – никаких кошачьих ушей не ощущал. Я кончил Анджелине в рот и почти сразу заснул – наверняка с самой дебильной улыбкой в истории дебильных улыбок.

Какие-то кошачьи тени в тот момент не волновали вообще. Думаю, вы меня понимаете.

***

Проснулся я уже в ближе к вечеру, на этот раз действительно один. Голова трещала, литр пива не справился с сушняком. По дороге на такси к дому Симы я всё-таки старался убедить себя, что пережил особенно чудные глюки, однако сделанные ночью фотографии (как можно было себе в этом отказать!) уверенно убеждали в обратном. Смартфон сохранил всё.

– Я поездил в общем-то немало, есть что вспомнить и чего забыть – добирался до Индокитая и видел там, чего не может быть…

Водитель переделанную мной популярную песенку не знал, как и русский язык. Интересно, а что сказать Симе? С одной стороны, поди такими приключениями не поделись. С другой, едва ли стоило рассказывать, что я нарушил настоятельную рекомендацию не соваться на острова. С третьей – двухвостный кот этот… и тень, тоже двухвостая… лютая чертовщина, о которой Сима наверняка мог что-то знать.

Но голову я ломал зря, потому что в незапертом доме Симы не оказалось: только кошки всяких пород и расцветок шастали тут и там. Уже стемнело – я начинал привыкать к тому, насколько быстро это происходит.

Прошли почти сутки с момента приёма неведомой таблетки, и если той ночью ещё можно было рассуждать о видениях – то теперь я бы лишён права на подобное отступление. Нет, картина в гостиной Симы точно не могла быть порождением изменённого сознания. Я бы сказал, довольно трудно чем-то удивить человека, который только вчера всеми возможными способами отымел Анджелину Джоли – возможно, некоторые из них и Брэд Питт не опробовал.

Трудно, но отнюдь не невозможно.

Я вновь увидел у камина того кота с двумя хвостами, только выглядел он иначе. Это было что-то среднее между котом и человеком – примерно так я представлял Бегемота, когда читал «Мастера и Маргариту». Только он был полосатым, имел два хвоста, на голове носил что-то вроде короны с тремя рогами. В лапах кот держал длинную бамбуковую трубку, при помощи которой деловито раздувал огонь.

Вообще-то, первым желанием было немедленно дать дёру. Но не менее естественное любопытство взяло верх. Думаю, многие из вас согласятся: переспав с Джоли – уже и помирать не страшно, если вдруг что.

– Эээ… а Сима дома? – местная чертовщина сделала меня мастером тупых вопросов.

Коточеловек обернулся, не выказав никакого смущения или волнения. Тому, что и он говорил по-русски, я уже не удивился.

– Нет, Сима-сан в городе.

– А ты кто такой?

Он отложил трубку и придвинулся поближе к огню, поправив свою странную корону.

– Это сложный вопрос. Что ты имеешь в виду? Какова моя природа? Как меня зовут? Что я здесь делаю?

Наверное, по моему виду было очевидно, что я имею в виду сразу всё. Коточеловек картинно вздохнул, поднялся на задние лапы и проследовал в угол гостиной. Оттуда он вернулся с красивым бонгом, расписанным драконами.

– Буду благодарен, если ты дашь огоньку. – кот указал одним из двух хвостов на «Зиппо», которая валялась на журнальном столике.

Сюрреализм этой сцены меня парализовал. Выразительная кошачья мимика явно показала разочарование в моих мыслительных способностях.

– Послушай, я не могу воспользоваться зажигалкой сам: у меня лапки. По этой же причине не могу, к сожалению, и скрутить косяк. А с бонгом от камина, видишь ли, как-то неудобно.

Мне даже стало неловко: логично же… в общем, мы с коточеловеком дунули по разу, и тогда он наконец начал отвечать.

– Моё имя не пристало называть просто так. Здесь я такой же желанный гость, как и ты, так что и это не слишком интересно. Что до моей природы, то я – готоку-нэко. Боюсь, этот термин ничего тебе не говорит?

Я только знал, что «нэко» по-японски – «кошка». В принципе, этим исчерпывались мои познания в японском языке, а уж что там за «готоку»…

– Ты типа получеловек и полукот?

– Я не человек и не кот, просто так выгляжу. Я ёкай. По-вашему это что-то вроде… ну… демона. Ой, только не нервничай. Это грубое сравнение. К тому же я, говорят, самый добрый ёкай из всех...

Он ещё раз затянулся ароматным дымом.

– …по крайней мере, из всех тех, кто похож на кошек. Нас в этих местах много осело, ещё со времён войны.

– Какой войны?

Готоку-нэко снова посмотрел на меня как на идиота.

– Второй мировой войны, слыхал о такой? Я знаю, что гайдзины в основном туповаты, но не настолько же! Куда приходит народ – приходят и связанные с ним… силы. У нас тут что-то вроде японской диаспоры. Как у человеков, просто мы не люди.

– Ты демон, но куришь дурь? – что поделать, на ум приходили только дурацкие вопросы.

– Во-первых, я не демон, а ёкай. Сказал ведь уже. Во-вторых – демоны делают кучу куда более невероятных вещей, в любой сказке об этом рассказано. Не понимаю твоего удивления.

– Да я так. Передай-ка…

Я затянулся ещё раз и решил, что рассказать готоку-нэко о произошедшем прошлой ночью – это прекрасная идея. По крайней мере, уж он-то точно не сочтёт меня сумасшедшим, да и может что-то прояснить.

Когда дошло до описания тени, которую отбрасывала Анджелина, коточеловек явно обеспокоился.

– У неё было два хвоста? Ты абсолютно уверен в том, что видел два хвоста?

– Да точно. Ну, как у тебя.

– Хорошо… – он расслабился. – Я предполагал кое-что похуже. К счастью, ты встретился всего лишь с бакэнэко-юдзё.

– Бакэ-что?

– Бакэнэко-юдзё.

Знаю, знаю: сейчас вы скажете – дурак, надо же было сразу расспросить, что же такое «похуже» предполагал мой собеседник. Что именно могло угрожать мне на том острове? Но я, во-первых, уже накурился. Во-вторых – вы уверены, что строили бы разговор с котодемоном рационально?

Мне было до одури интересно, с кем я всё-таки провёл ночь. Ведь понятно, что не с настоящей Анджелиной, но блин – с такой же, как настоящая. Это вам не косплей и не порнопародия. Это было взаправду.

– От большинства бакэнэко лучше держаться подальше: они обычно не любят людей, и уж поверь, могут причинить им много зла. Не смотри так, я сам бакэнэко не родственник. То, что у меня тоже два хвоста – всего лишь совпадение. Я просто стал похож на кота в силу… определённых событий, которые не твоего ума дело. А вот каждая бакэнэко действительно была когда-то обычной кошкой. Есть разные причины, по которым кошки становятся ёкаями, и ни одну я сейчас не стану подробно объяснять. Мы ведь про твою любовницу говорим, верно?

– Кхым… про неё. Так она кошка, что ли?..

Присунуть кошке – это уже не настолько весело, как Анджелине Джоли, согласитесь. Готоку-нэко опять раздражённо закатил глаза.

– Она ёкай! Была кошкой когда-то давным-давно: уж не знаю, какой и где. Не перебивай меня, и тогда сможешь стать чуть умнее, чем есть сейчас. Я бы тебе врезал вот этой вот палкой, не будь мне лениво тянуться за ней!

– Спокойно, спокойно, братан. На вот, дунь ещё. Понятно: с бакэнэко лучше не контачить. Как с нашими чертями. – я уж было подумал сравнить этих демонических кошек с ментами, но решил, что ёкаи всё-таки подобного могли и не заслужить. – Но бакэнэко-юдзё особенные, так?

– Да. Им нравятся мужчины. Настолько нравятся, что они охотно работают проститутками или вроде того. Раньше подобное не было принято, только ближе веку к семнадцатому началось: а я, чтобы ты знал, живу гораздо дольше. Я ещё видел тех грязных кочевников, что и на твою землю приходили...

О, ну вот теперь всё стало более-менее понятно. Готоку-нэко поведал мне пару легенд на эту тему – которые, как я уже убедился, были абсолютно правдивы.

– «…и вот, насладившись прелестями одной из лучших женщин квартала удовольствий Ёсивара, тот молодой самурай улегся в постель, чтобы выспаться после своего недозволенного свидания. Но проснувшись посреди ночи, он заметил, как красавица, склонившись над тухлой рыбой, разрывает мясо зубами. В тусклом свете фонаря она отбрасывала на стену кошачью тень…» Вот так и рассказывали. Я сам не поверил сначала, но потом бакэнэко-юдзё развелось очень много.

– Фу! Мерзость какая... Хорошо, что я этого не разглядел, про рыбу…

– Хорошо, что она не сожрала тебя самого.

– А она могла?

– Я слышал о подобных случаях.

Ну, хоть в этом фартануло! До сих пор казалось, что я по жизни не из самых удачливых. За этим разговором я совсем забыл и про другую угрозу, на которую коточеловек намекал, и про то, что он вообще делает в доме Симы: почему желанный гость? И являются ли остальные кошки тут обычными?

Не судите строго: перед глазами до сих пор прыгали сиськи Анджелины. А вы бы о другом думали? Такой уж мы, мужики, народ: кровь или к мозгу, или к члену. И то, что я тогда думал головкой вместо головы, в истории сыграло по итогу славную роль, между прочим… не всегда это к худшему.

Пока же я был на кураже, и мне пришла в голову очередная глупость:

– Слушай… ну раз бакэнэко-юдзё такие дела в охоту, так может – мне снова к ней съездить? Раз уж познакомились и…

– Никто не может предсказать, как поведёт себя бакэнэко-юдзё. Она способна быть лучшей женой или самым жестоким убийцей. К тому же такая кошка в этих краях не одна: уверен, что узнаешь нужную? Ты ведь понимаешь: она просто приняла форму, наиболее желанную для тебя. Так может выглядеть любая из подобных кошек, не только настроенная добро. Да и потом… кто вообще знает, что у кошек на уме? На твоём месте я бы не рисковал...

Готоку-нэко опять приложился к бонгу, надолго задержал дым внутри, а потом выпустил длинной очередью маленьких колечек. Задумчиво посмотрел в потолок и продолжил:

– …но я не на твоём месте.

***

По дороге на соседний остров я размышлял лишь над одним вопросом. Вот смотрите: с одной стороны, в мире есть некое небольшое (ну, как мне кажется) количество людей, которые спали с Джоли. С другой стороны, наверняка не я один курил траву с готоку-нэко: уверен, что это делал как минимум Сима, причём регулярно. Так какой же опыт уникальнее?

На самом деле неважно, потому что впереди ждали и другие удивительные вещи. О которых я пока не знал.

Опять сгустилась ночь, а я и так очень плохо запомнил дорогу. Добиться какой-то информации от водителя тук-тука тоже не удалось: он довёз меня до городка на острове – и на том спасибо. Но выкуренное и выпитое придавало несгибаемой решимости, а городок всё равно крохотный – долго ли искать…

Долго и не пришлось, потому что буквально минут через десять, выйдя на узкую и тёмную улицу, я столкнулся с… увы, не с Анджелиной, а с Колей – одним из парней, благодаря гулянке с которыми всё завертелось.

Коля был весь в кровище и до смерти напуган. Он мне чуть на руки не бросился.

– Там!.. Пиздец! Они Беркутова убили!!!

– Что? Кто убил?

– Кошки!..

Коля совладал с собой только после того, как я прописал ему хорошую оплеуху – прежде лишь голосил на всю улицу и ничего толком не мог объяснить. Как оказалось, с троицей мы едва разминулись: они приехали на остров под вечер, за очередными приключениями. И нажили их, сняв местную девку в баре – Коля не смог донести до меня детали, только говорил о каких-то жутких кошках, которые загрызли Беркутова.

– А этот-то где… Петя?

– Не знаю! Я побежал, он побежал… там, на соседней улице… потерял я его, блядь! Это пиздец!

– Ну раз потерял, надо искать.

Даже не знаю, с чего вдруг ощутил ответственность за малолетних мажорчиков. Они мне были, конечно, не друзья: сиюминутные знакомые, о которых я мог никогда больше не вспомнить. Но, как водится – русские своих не бросают: наверное, это взыграло. Да и потом, я вообще отчаянным родился и ничем по жизни особо не дорожил.

А ведь при себе даже ножа не имелось, что говорить о стволе. И глупо было спрашивать, вооружен ли Коля: ясно, что нет. С другой стороны, дело явно состояло не в обычных котиках – а скорее в той самой бакэнэко-юдзё (удивительно, как легко я запомнил мудрёный термин). Вряд ли демонические японские коты боятся обычного оружия.

Насрать. Искать Петю всё равно было нужно. Так что я поволок за собой указывающего дорогу Колю.

На тело Беркутова мы наткнулись скоро: он валялся за углом какой-то хибары, лицом в луже собственной кровищи. Если и не мёртвый, то уже не в том состоянии, когда бы смысл пытаться вызвать «скорую». Хотя Коля именно о врачах и начал кричать.

– Да не поможем мы ему уже. Давай искать Петю. Вы здесь разбежались?

– Ага…

– Куда он ломанулся?

– Вроде туда…

Хорошо, что им хватило ума разбежаться в разные стороны: как раз тот случай, когда киношное «нам надо разделиться» имеет смысл. Оставалась хоть небольшая, но всё-таки надежда на то, что бакэнэко не поймала ни одного зайца, погнавшись за двумя. Недаром же так в народе говорят?..

Я отломал от ржавого забора кусок арматуры. Может, толку и не выйдет, но всё равно спокойнее не с пустыми руками. Тем более что на Колю при случае надеяться не приходилось – он и прежде на бойца похож не был, а сейчас вовсе только трясся и зубами стучал.

Если это и правда та самая бакэнэко, то я ей вроде как нравился – возможно, это поможет. Мы пробирались по переплетающимся улочкам, уходя от маленького шумного центра к окраине городка: я полагался на чутьё в вопросе «куда мог бежать Петя». Далеко всё равно не ушёл: Коля не мог сказать, сколько времени в панике носился по улицам, но едва ли дольше минут десяти. Иначе на окровавленного белого точно обратили бы внимание…

– А девка ни на кого не была похожа?

– В-в-в… в смысле?

– Да на кого-нибудь! С кого вы там прётесь… на Сашу Грей какую, хер знает…

– А… да не… да узкоглазая как узкоглазая… блядь, она мне сразу не понравилась!

– Кончай скулить: не понравилась – не пошёл бы.

Уличные фонари здесь были большой редкостью. В окнах тут и там горел свет, но все они были плотно занавешены, так что на улице всё равно стояла темнота – и без всяких адских кошек убьёшься, просто споткнувшись. Уже ни человека на улице, ни звука. Где-то неподалёку город должен был закончиться: перейти в джунгли, где искать Петю ночью точно бесполезно. Коля почти успел успокоиться, а я – потерять надежду.

Петю мы не нашли. Но кошку мы всё-таки встретили.

Эта тварь засела на высоком металлическом заборе, вдоль которого мы по наитию двигались к соседней улочке. Кошка была больше обычной, но и помельче рыси, например – однако выглядела совершенно жутко. Вся взъерошенная, будто не в меху, а в колючках вроде ежовых, и с ярко горящими красным глазами. Этот красный свет оставлял небольшие шлейфы в воздухе, когда чудище шевелилось: не как на размытой фотографии, а словно огромные глаза дымились. Кошка наблюдала за нами, склонив голову набок. И зловеще улыбалась.

Мне это напомнило Чеширского Кота. Только он, кажется, никого не убивал, а вот эта кошечка…

Коля тыкал пальцем в её сторону и явно пытался закричать – но от страха не мог этого сделать. Я же сразу заметил, что хвост у кошки только один. Так значит… она что-то другое, вовсе не знакомое мне существо? Или…

Было бы здорово об этом поразмыслить, но бестия зашипела и спрыгнула с забора. Коля, как и следовало ожидать, завопил и бросился наутёк. Я же решил, что кошка выглядит весьма стрёмно, но не особо опасно – так что пора проверить, как эта азиатская чертовщина выдержит хороший удар арматуриной.