Текст книги "Восстание Спартака (СИ)"

Автор книги: Андрей Федин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 18 страниц)

Глава 15

Два дня после того, как избавился от жара, я почти не покидал лагерь и не ходил с отрядом на тренировки – к ним меня не допускал Виромар (да я бы их и не осилил – едва переставлял ноги). Тело оживало неспешно, но в голове прояснилось быстро. Я участвовал в беседах у костра, слушал принесённые Бренном сплетни. Весть о назначении Римом претора для борьбы со Спартаком (с нами) подтвердили ещё несколько вновь прибывших на Везувий беглых рабов – в Капуе эту новость обсуждали уже несколько дней подряд. Имя претора рабы нам не назвали. Но сообщили, что набор бойцов в тот отряд уже идёт. Поговаривали, что в Кампанию пришлют шесть когорт легионеров (информация, как у Джованьоли) – только не ветеранов, а представителей «военного резерва». В Риме о нас уже знали, но серьёзной силой не считали. Восстание в Кампании называли «разбойничьим мятежом».

После первой же тренировки я едва добрался до лагеря – повалился там на лежак без сил. От вечерней тренировки Виромар меня отстранил (назначил меня ответственным за ужин). Но уже на следующий день я отходил день по жаре вместе со всеми (хоть под конец занятий и едва переставлял ноги). А ещё через пять дней я впервые услышал принесенное Виромаром с совещания у начальства имя: Глабр. Это имя в лагерь сегодня доставили очередные новички. Они сообщили, что назначенный Римом претор уже выдвинулся в сторону Кампании – двигался к нам неспешно, по ходу движения пополнял своё войско. Снова прозвучала численность наших будущих противников: шесть когорт – эти когорты формировались уже сейчас. Виромар принёс нам от начальства и ещё одну новость: завтра тренировок не будет – Спартак решил до появления легионеров перенести наш лагерь выше по склону.

* * *

На следующий день мы проснулись в привычное ещё со времён тренировок в людусе время: здесь этот распорядок почти не изменили. Завтрак, вполне обычное построение (теперь оно проходило чётко и без суеты – новички быстро вливались в общий ритм). На построение к нам явились вожди восстания. На этот раз Спартак обошёлся без мотивационной речи. Только сообщил то, что мы уже знали: Рим собирал против нас большой отряд (как Спартак нас уже предупреждал), вчера наши командиры решили перенести лагерь выше по склону. Перенос лагеря объяснил тем, что добраться на новое место было сложнее, а потому его было проще оборонять. Возражений со стороны бойцов не последовало. Нам было без разницы: маршировать у подножья, или маршировать вверх по склону.

Спартак сообщил, что каждый отряд получил «для организованного перехода» инструкции. Наши инструкции Виромар озвучил уже по возвращении в расположение отряда. Нас «закрепили» к одной из загруженных продовольствием телег. Нам следовало сопроводить её вверх, пока это позволяла дорога – потом разгрузить и перенести припасы в новый лагерь. Но прежде мы демонтировали свои навесы – решили, что оставлять из здесь не имело смысла (чтобы наверху их просто вновь смонтировать, подобно конструктору). Свернули свои немногочисленные вещички и прихватили оружие. Двинулись наверх, подобно кочевникам: согнувшись под весом собственных пожитков и оружия. Утренний воздух ещё не прогрелся, солнце только-только пробивалось сквозь густую листву.

Повозка пошла наверх совсем медленно. Дорога сжалась между камнями и деревьями. Мулы напрягались, тянули, часто останавливались. Мы несли свою ношу на себе – тоже останавливались, дожидались, пока мулы двинутся снова. Как таковой, дороги над «старым» лагерем не было – лишь широкая тропа, которая быстро стала непроходимой для телег. Там мы распрягли животных и переложили часть груза им на спины. Чем выше мы забирались, тем чаще между деревьями появлялись просветы. Внизу открывался склон Везувия, знакомый и одновременно иной с этой высоты. Дорога, где мы совсем недавно дрались с капуанцами, тоже исчезла среди деревьев. Отсюда видны были только отдельные светлые полосы между зеленью и далёкая равнина под горой.

Новое место оказалось не вершиной – Везувий и дальше поднимался над нами, заслонённый деревьями и складками склона. Здесь гора будто сделала широкую ступень. После тесного подъёма пространство неожиданно раздалось в стороны: между дубами и кустарником протянулись участки почти ровной земли, перемежавшиеся камнями, неглубокими ложбинами и выступавшими из почвы корнями деревьев. Народу на этой площадке уже собралось немало, но тесно не было. Первые поднявшиеся отряды разошлись по своим местам; складывали оружие, разгружали принесённые мешки, возле деревьев уже лежали жерди для навесов. Навьюченные мулы мотали головами и щипали траву. Звучали голоса людей и звонкие трели взволнованных людским вторжением птиц.

Мы выбрали место ближе к краю площадки. Я сбросил груз, поставил возле дерева копьё и щиты, огляделся. В одну сторону склон ещё позволял пройти между деревьями без особых приключений; именно оттуда мы и поднялись. В других местах гора уходила вниз гораздо резче. Я подошёл к краю площадки и посмотрел между стволами. Земля там проваливалась уступами, торчали каменные выходы, кусты росли прямо на этой крутизне. Ни дороги, ни тропы, ни похожей на них полосы я не увидел. Ниже зелень местами расходилась, и тогда открывался вид далеко вниз – на поросшие лесом склоны, светлые ленты дорог и равнину за Везувием. Старый лагерь отсюда уже не различался. Я поискал глазами знакомые места, потом бросил это занятие: сверху всё выглядело иначе.

Ветер здесь чувствовался сильнее. Он проходил между деревьями, шевелил листья и хоть немного, но гасил жару после подъёма. Пахло нагретой землёй, травой, пылью. Журчание воды я не слышал. Взгляд снова вернулся к дороге (тропе). Отсюда она казалась ещё уже. Подъём почти сразу прятался за деревьями, потом ненадолго появлялся ниже и снова исчезал. Люди шли по нему небольшими группами, а местами вытягивались почти в одну линию. Лишь на уступе расходились в разные стороны. Я прикинул размеры площадки: на этой широкой ступени запросто помещались все наши люди, животные и запасы. Снова взглянул по сторонам и убедился: добраться сюда можно было только одним путём. Если только там, вверху, не было ещё одной ведущей вниз по другому склону тропы.

Меня и Бренна командир оставил для обустройства лагеря – прочие бойцы отряда двинулись вниз, разгружать телегу. Мы с Бренном занялись оборудованием очага: собирали по округе подходящие камни. Я вспомнил, что писал о появлении Глабра у Везувия в своём романе Джованьоли. Там когорты Глабра заперли спартаковцев на горе. Теперь в такой поворот мне верилось вполне. Сколько бы ни прислали сюда римляне бойцов, но выбить Спартака с этой площадки им было бы сложновато, если вообще возможно. Лагерь на этом уступе выглядел почти неприступной крепостью: перекрыть ведущую сюда тропу не составит проблем. А это значило, что и в этом товарищ Джованьоли не обманул: будут и три тысячи врагов, и осада Везувия. Прольются реки крови, не без моего участия.

* * *

На тренировки мы больше к подножию не спускались – использовали для строевых упражнений территорию «старого» лагеря. Всем спортаковцам там было тесновато, поэтому часть отрядов отрабатывали атаки и оборону склонов, марши вверх и вниз по дороге. В тренировках участвовали не все подразделения: с момента переезда наверх по склону командиры не забыли про дозоры. На четвёртый день пребывания в новом лагере в дозор отправили и наш отряд – вместо привычной строевой подготовки.

Под старым лагерем Виромар отряд разделил. Требия и шестерых бойцов послал на обследование склонов. Нас повёл дальше по дороге. Там мы свернули на поросший лесом склон, пошли по уже давно разведанному маршруту – к смотровым площадкам. Сменили предыдущих наблюдателей. Мне и Бренну досталась площадка с видом на уходившую со склона в направлении Помпей дорогу. Мы уселись на камни в густом кустарнике, Бренн достал лепёшку, разломил её пополам и поделился со мной.

– Серг, думаешь, что сегодня появятся? – спросил он.

Я дёрнул плечом и ответил:

– Пора бы уже. Ты сам слышал: позавчера они вошли в Кампанию.

Солнце только начинало подниматься над равниной. До дороги внизу свет ещё добирался не везде: часть её лежала в тени Везувия, часть уже тянулась светлой полосой между деревьями и полями. Воздух здесь, на склоне, оставался прохладным. От земли пахло сырой травой и листьями, на ветках возле нас ещё блестела роса. Ниже, ближе к равнине, над отдельными участками земли висела тонкая белёсая дымка. В ней исчезали дорога, поля и виноградники. Там, дальше, ветер сдвигал её в сторону, и всё проявлялось вновь.

Дорога уходила от Везувия длинной лентой, несколько раз скрывалась за виноградниками и складками местности, потом снова появлялась на виду – уже ближе к Помпеям. Сам город отсюда почти не просматривался: мешали расстояние, деревья и утренняя дымка. Я различал только светлые пятна построек и более тёмную полосу за ними. Несколько раз мне мерещилось движение возле дальнего поворота дороги, но это оказывались либо качавшиеся от ветра ветви, либо птицы, перелетавшие над полями.

Мы сидели глубоко в кустарнике, так что приходилось время от времени раздвигать перед лицом листья. Над головой шуршали дубовые ветви, где-то совсем рядом стрекотала невидимая в траве живность, внизу перекликались птицы. В остальном утро выглядело мирным до неприличия. Я доел свою половину лепёшки, стряхнул крошки с туники и снова посмотрел вдоль дороги. Если Глабр действительно выйдет к Везувию сегодня, первым мы увидим не его самого и даже не римские щиты. Сначала появится пыль.

Пыль появилась примерно через час нашего пребывания на посту. Сначала я заметил над дальним участком дороги лёгкое мутное пятно, будто утренняя дымка снова собралась в одном месте. Только дымка до этого стелилась низко над землёй, а эта полоса поднималась выше виноградников и не исчезала от ветра. Я несколько секунд всматривался, пока не убедился: не показалось. Бренн тоже подался вперёд. Пыль становилась гуще. Потом на светлом участке дороги мелькнул первый металлический отблеск.

Из-за поворота показались люди. Они шли не плотной колонной, а растянулись по дороге и обочинам. Передовые отряды. Несколько человек остановились, оглядели склон Везувия; один сошёл с дороги и поднялся чуть выше по траве, долго смотрел в сторону наших деревьев. Я машинально пригнулся. За разведчиками из-за поворота вышли первые ряды основной колонны. Сначала над дорогой поднялись наконечники копий, затем показались шлемы и щиты. Люди шли по нескольку человек в ряд, насколько позволяла дорога.

Первые бойцы уже миновали дальний виноградник, а из-за поворота всё продолжали выходить всё новые ряды. За первой группой появилась следующая, потом ещё одна. В промежутках двигались нагруженные тюками мулы, люди с поклажей, вскоре показались повозки. Пыль теперь стояла над дорогой сероватой полосой. Я попробовал прикинуть количество явившихся римлян, но быстро бросил эту затею: голова колонны уже приближалась к подножию Везувия, а её хвост всё ещё скрывался за дальним поворотом.

– Сколько их? – произнёс Бренн.

«Три тысячи», – мысленно ответил я.

Но вслух сказал:

– Много. Гораздо больше, чем нас.

Бренна я отправил наверх, в лагерь. Официально меня не назначали главным (этот момент Виромар упустил). Но Бренн неожиданно легко послушался, словно привык к выполнениям моих команд: пообещал, что только «туда и тут же обратно» – я даже соскучиться не успею. Он аккуратно раздвинул ветви кустов и почти бесшумно направился вверх по склону. С подножья горы его движение точно не заметили бы (проверено). Я чуть придвинулся к краю наблюдательной площадки и аккуратно наклонил заслонявшую мне обзор ветку.

Увидел, как первые римляне добрались до подножия горы. На дорогу к нашему подъёму они не свернули: несколько человек остановились у развилки, остальные разошлись по сторонам. У подножия Везувия собралось несколько десятков бойцов. Часть осталась на дороге с оружием в руках, другие прошли вперёд, освободили место для подходивших сзади отрядов. Толчеи не возникло: очередные отряды доходили до площадки у дороги, расходились в стороны по будто бы заранее распределённым местам.

Я наблюдал за тем, как римляне осматривали местность. Несколько человек направились вдоль подножия горы и вскоре скрылись за деревьями. От основной колонны отделилась ещё одна небольшая группа. Эти почти не смотрели на склон: выбрали открытое место возле дороги, разошлись от него в разные стороны. Вскоре они воткнули в землю первое древко. Чуть дальше – ещё одно. Началось строительство укреплений. Тем временем голова основной колонны уже остановилась у Везувия, а римляне продолжали прибывать.

Шедшие впереди подразделения не сбивались в толпу и не ждали остальных: уходили на свободные участки по обе стороны от дороги. Снимали с плеч поклажу. Обоз ещё тянулся по дороге. Повозки подходили одна за другой, сворачивали к склону и вставали там, где им освобождали место. Мулы мотали головами, люди стаскивали с них груз. За повозками шла пехота. Я снова посмотрел на дальний поворот – там появлялись новые шлемы. Войско Глабра всё ещё не пришло целиком – прибывали всё новые отряды.

По периметру будущего лагеря встала вооружённая охрана. Другие бойцы сложили щиты и достали инструменты – принялись за работы. С десяток бойцов поднялись по склону и рассредоточились среди деревьев. Я прикинул расстояние до моих кустов и чуть подался назад, спрятался за ветку. Внизу уже копали, над травой появилась свежая почва. Её выбрасывали не наружу, а в сторону будущего лагеря. Римляне работали группами: одни рубили землю, другие отбрасывали её лопатами, третьи подтаскивали камни.

Обоз втягивался внутрь размеченного пространства. Римляне возводили возле Везувия небольшой город: обозначили его границы, заполнили их людьми, повозками и животными, отгораживали земляным валом и рвом. Люди снимали с себя груз, копали, таскали землю. Я перевёл взгляд на дорогу: на стоявших там римлян – сторожевой пост. Наверх эти бойцы явно не собирались, словно и не помышляли ни о каком штурме. Римляне вели себя спокойно и работали основательно, будто обосновывались здесь надолго.

Я сорвал маячившую у лица сухую травинку, сунул её в рот, точно зубочистку. В книге Джованьоли отряд римлян разделился на две части – насколько я помнил. Они перекрыли оба прохода на Везувий. Вот только в реальности я о второй дороге наверх пока не слышал. Римляне отправили вдоль склона разведку. Вот только я не заметил, чтобы они разделили отряд. Или сюда явилась только часть отряда? Я окинул взглядом суетившуюся внизу толпу. Большая часть: не одна тысяча человек – скорее, все три тысячи.

Шорох в кустах. Я выдернул из ножен меч и обернулся. Парма осталась на земле.

Среди ветвей появилось лицо Бренна.

– Что тут у тебя? – спросил Бренн.

– Окапываются.

Бренн подобрался к краю площадки и посмотрел вниз. С десяток секунд он не шевелился. Затем покачал головой.

– Сколько же их тут… – пробормотал он. – Устанем колоть.

Он обернулся и спросил:

– Серг, как думаешь, когда они попрут к нам?

– Скоро, – ответил я. – Только все не попрут. Отправятся на разведку. Посмотрят, где мы обосновались.

– А потом?

– Потом… засядут в своём лагере у дороги. Будут ждать.

– Чего?

– Пока мы сами к ним спустимся. Или пока мы с голоду сдохнем. Провизия у нас пока есть. Но и народу немало: больше трёх сотен ртов. Дней через пять всё доедим. А через семь – кору варить начнём и на ворон охотиться станем. Если не придумаем ничего получше.

– Что, например? – спросил Бренн. – В атаку пойдём?

Он указал пальцем вниз и сказал:

– Видел, что они там строят? Римский лагерь. Такой сходу не возьмёшь. Да и народу там… видел сколько? Я ведь сначала в шесть когорт не поверил. Подумал: привирают. Но теперь… их там точно не меньше шести. Это сколько получается? По десятку на каждого из нас?

Я кивнул.

– Примерно так.

Бренн надул щёки и выдохнул:

– Пу-пу-пу…

Предложил:

– Может, камнями их сверху забросаем?

– Может, и забросаем. Это уже как наши командиры скажут.

Бренн запрокинул голову и взглянул в направлении вершины Везувия.

– Спартак что-нибудь придумает, – сказал он.

– Обязательно придумает, – согласился я.

* * *

До обеда римляне на атаку не решились: за время нашего дежурства в дороге на Везувий не подошёл ни один более-менее многочисленный отряд. Римский лагерь внизу к тому времени превратился в небольшую крепость. За пять-шесть часов римляне окружили лагерь рвом, за которым с внутренней стороны тянулся вал из свежей земли, местами ещё неровный и неутоптанный; по его гребню уже торчали вбитые вплотную друг к другу колья. В нескольких местах укрепление разрывалось проходами, у каждого прохода стояла вооружённая стража.

За валом солдаты оставили полосу утоптанной земли (на глаз: примерно пятьдесят шагов шириной), а дальше (вместо утренней мешанины из людей, мулов и повозок) появились ровные ряды палаток и протоптанные между ними проходы. Повозки римляне согнали в дальнюю от нас часть лагеря, животных – левую. Я заметил, что каждый прибывший отряд изначально знал, куда ему идти. Уже сейчас от римского лагеря склон Везувия отделяли метровый ров, земляной вал и частокол, который выступал над земляным гребнем метра на полтора.

На обратном пути мы встретили в условленном месте у дороги возвращавшихся в лагерь бойцов нашего отряда.

– Что там? – спросил Требий.

Он указал рукой вниз по дороге.

– Римляне, – ответил Бренн. – Много. Только это не настоящий легион, не ветераны. Справимся… с помощью богов.

Бойцы будто бы по команде посмотрели вверх: туда, где в лагере дожидался нашего отчёта Спартак.

* * *

– Н-нет сюда второй дороги, – сказал Руфус. – Ни по этой стороне склона, ни по той.

Он указал рукой вверх, в направлении уже сливавшейся с потемневшим небом вершины Везувия.

Я приподнял голову. Ночью новая стоянка ощущалась совсем иначе. Днём отсюда открывался вид на равнину, виднелись дороги, поля и виноградники, а теперь всё это почти растворилось в темноте. Ни римского лагеря, ни его укреплений я отсюда не различал (с этого уступа они не просматривались и днём) – только далеко внизу местами мерцали редкие огоньки усадьб или поселения. Зато небо будто приблизилось. Звёзды висели над деревьями крупные и яркие. Я посмотрел на наши костры. Невольно подумал, видно ли эти огоньки римским часовым там, у подножия. Интересно, смотрел ли сейчас кто-нибудь снизу на эти огни и не прикидывал ли, сколько людей сидит здесь, наверху?

Руфус посмотрел на меня.

– Я же вам говорил: я т-тут каждую тропинку знаю, – сказал он. – Я родился и вырос в паре шагов отсюда. Вот там, за тем виноградником. Эти склоны исходил ещё в детстве. Под каждый камень заглядывал. Есть вторая дорога – на той стороне горы. Но сюда по ней не пройти. Даже через вершину. Никак. Вот эта тропа идёт вверх. Но не на вершину. Там, дальше, ещё одна площадка. Но вверх – почти отвесная стена. И вниз – тоже. Сюда одна дорога. Та, по которой мы пришли. Всё, другой нету.

– Получается, мы тоже отсюда по-другому не спустимся, только там? – спросил Бренн.

Он кивнул в направлении уходившей вниз между деревьями тропы.

Рыжий покачал головой и ответил:

– Н-нет. До старого лагеря – только так. По-другому никак не пройдёшь. Дальше можно по склону спуститься. Но телегу там не провезёшь. Вы и сами видели. А дорога туда одна. К той, на обратной стороне, мы отсюда не пройдём. И римляне к нам по ней не проберутся. Нам только эту тропу закупорить. И всё – нас отсюда никому не достать. Просидим здесь, хоть всю жизнь.

Руфус пожал плечами.

Требий сплюнул и поворошил палкой угли в костре (в воздух взлетела стайка искорок).

– Просидим, – пробубнил он. – Ага. Без жратвы. Они нас тут уже закупорили. По склону мы сюда много не принесём. Если они и подходы к склонам ещё не перекрыли. Им сюда и соваться не нужно. Зачем? Подождут: дней десять. Потом мы или ноги с голодухи протянем. Или сами в атаку кинемся. А они уже и крепость себе внизу построили. Чтоб мы и там зубы обломали.

Бренн тряхнул головой и заявил:

– Я думаю, нам надо первыми атаковать. Завтра. Или послезавтра. Пока они не ждут. Пока у нас силы на это есть. Ну, а что? Мы ж для этого и тренировались. Навалимся на них. Столько народу положим – римляне нас надолго запомнят. Весь их лагерь кровяхой зальём. Оружие у нас есть, драться мы умеем. Лучше уж так, что с голодухи помереть. Воины мы, или нет?

Требий хмыкнул.

– Вот на это они сейчас и рассчитывают, – сказал он. – Потому и спрятались сразу в крепости. Ждут, когда мы в их ямы и на стены полезем. Там они нас и возьмут. Десять на одного. Красиво умрём. Да только толку-то с того?

– Лучше, чем с голодухи, – произнёс Бренн.

Требий сплюнул и произнёс:

– Так-то, да. Но я бы ещё пожил.

Бренн посмотрел на него.

– Что ты предлагаешь?

– Ничего не предлагаю, – ответил Требий. – Подождём. Спать сейчас ляжем. А наши командиры что-нибудь придумают. Два раза мы уже отбились. В прошлый раз тоже казалось, что… всё. И ничего, справились. Справимся и теперь.