Текст книги "Восстание Спартака (СИ)"

Автор книги: Андрей Федин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 18 страниц)

Глава 12

Вздремнуть не получилось, но я пролежал с закрытыми глазами примерно полтора часа, до того, как Виромара позвали к командирам. Я приподнял голову и огляделся. Солнце сменило своё положение на небе, появились перистые облака. Удлинились тени (несильно, но заметно). В паре метров от меня сидел Требий, полировал куском грубой ткани клинок меча. Бренн замолчал, посмотрел в спину спешившему в расположение вождей командиру. Рядом с ним баюкал перевязанную руку получивший сегодня ранение боец (я так и не вспомнил, когда его ранили – этот момент боя упустил).

Я прогулялся к «оружейной» нашего отряда, взял в руки трофейный скутум. Весил он, как я прикинул, килограмм десять (или чуть меньше). Метр двадцать или метр тридцать в высоту (закрывал меня от плеча до колена). Овальный, со срезанными низом и верхушкой. Бронзовая окантовка. Я придирчиво осмотрел скутум на предмет возможных неисправностей: проверил надёжность крепления расположенной в центре за медным умброном деревянной ручки. Стёр с покрытой телячьей кожей поверхности (смоченным слюной куском травы) незамеченные раньше кровавые брызги.

На тренировках я стоял в первой линии строя с похожим щитом (менялся щитами с Требием). Попробовал биться в первом ряду с пармой – после первого же тренировочного боя признал тот эксперимент неудачным. Отсюда и все эти отработки замены щита во время боя – глупый риск, который оправдывала лишь нехватка скутумов у бойцов нашего отряда. Я вернул скутум на место (положил рядом с пармой и копьём), вернулся к лежанкам, где уже возобновилась беседа – Бренн рассказывал о своём первом бое против римлян (без обычного хвастовства и преувеличений). Я присел рядом с ним.

Бренн завершил подсчёт убитых им в бою (там, в Галлии) римлян и тут же замолчал, повернул голову. Я проследил за направлением его взгляда: возвращался Виромар. Виромар петлял по лагерю – обходил стоянки других отрядов. Нёс в руках два бронзовых шлема, держал их за кожаные ремешки. Один из шлемов он протянул мне, едва только подошёл к нашим навесам. Я повертел шлем в руках (из него чувствительно попахивало кожей и чужим потом). Бронзовая чаша с небольшой выпуклостью и дырой для крепления плюмажа. Два медных нащёчника, кожана подкладка и тонкие ремешки.

Я услышал, как печально вздохнул Бренн.

– Надевай, Боспорец, – сказал Виромар. – Новый щит тоже бери. Теперь станешь в первой шеренге.

Я развёл нащёчники и натянул шлем на голову. Кожаная подкладка плотно обхватила лоб и виски. Размер почти мой – шлем не болтался, но непривычно сдавил голову (не каска). Я повертел головой. Нащёчники качнулись, легонько стукнули меня по скулам. Я свёл их ближе к лицу, затянул ремешки под подбородком. Теперь шлем сидел заметно плотнее. Вес почти не чувствовался – куда сильнее мешало само ощущение металла на голове. Звуки тоже изменились: голоса Бренна и Требия я слышал нормально, но собственное дыхание стало отчётливее, а шорох кожаной подкладки при каждом повороте головы казался неожиданно громким.

Я поднял и опустил подбородок, проверил, не цепляют ли нащёчники шею. Уже через несколько секунд под бронзовой чашей стало жарко. Я усмехнулся. На солнце будет ещё веселее. Невольно вспомнил, как пару часов назад вспорол на голове у капуанского парнишки скальп (наконечником копья). Жара будто бы слегка отступила. Я несильно постучал по шлему ладонями. Бренн ухмыльнулся и предложил рубануть меня по голове мечом: несильно, плашмя – чтобы я привык к новым ощущениям. Я его просьбу отклонил. Снял шлем и вытер со лба капли пота. Звуки дыхания стихли, а шутки Бренна зазвучали в привычном тембре.

Бойцы у соседних стоянок уже вставали со свих мест, вооружались. Команда пока не прозвучала, но я сообразил: отдых окончен. Заметил, как Требий убрал меч в ножны и сунул за пазуху оставшийся после обеда кусок лепёшки. Виромар подтвердил наши догадки: сообщил, что капуанцы оживились – наблюдатели сообщили, что большая часть капуанского отряда уже двинулась вдоль подножия Везувия; новому бою быть и уже совсем скоро. Вот только нашему отряду командование выделило место на уже знакомом фронте: на том самом узком участке дороги, где передовые отряды Эномая сегодня первыми вступили в битву.

Командир посмотрел на Бренна и сказал:

– Бери парму Боспорца. Пойдёшь с нами.

Бренн недоверчиво моргнул.

– Да!!! – воскликнул он.

У меня зазвенело в ушах, покачнулись ветви деревьев над головой, бойцы соседних отрядов повернули в нашу сторону лица.

* * *

Отряды строились и организованными колоннами покидали лагерь: один за другим. Мы снова вышли на дорогу вслед за отрядами Крикса. Вот только наши пути тотчас разошлись: мы двинулись по дороге, а другие отряды сворачивали вниз по поросшему травой, кустами и деревьями склону. Лишь один отряд последовал вместе с нами (тот, который мы сменили на передовой в прошлой битве) – отряд под командованием Катугена (имя этого бывшего гладиатора я хорошо запомнил: в людусе Батиата он обитал в соседней с нашей комнате). После прошлого боя отряд Катугена понёс чувствительные потери: в строю осталось восемь человек. Этот заметно поредевший отряд Эномай придал нам «для усиления».

Эномай уже изложил на план грядущего сражения и наше в нём место. Наблюдатели сообщили, что около сотни капуанцев не пошли с основным отрядом и остались в лагере у дороги. Поэтому Спартак разделил и наши отряды. Главную часть своего войска он вставил против врагов, готовившихся штурмовать склоны. Нашим отрядом (при поддержке бойцов Катугена) он перекрывал дорогу той самой оставшейся внизу сотне. Виромар сформулировал задачу чётко: стоим, держим строй и сдерживаем капуанцев. Наша задача: выстоять на дороге «до победы» основных сил – в этой победе он почти не сомневался (как не сомневался и я). Никаких атак – только глухая оборона. Меньше двух десятков против сотни.

– А если они не пойдут к нам? – спросил Бренн.

Я почувствовал в его голосе нотки волнения, но не испуга: Бренн будто бы переживал, что снова окажется вне боя.

Виромар хмыкнул и покачал головой.

– Пойдут, – заверил он. – Они же не полные идиоты. Я бы на их месте так и сделал: атаковал с двух направлений.

В воздухе над травой кружили разноцветные бабочки, весело щебетали птицы – тут, неподалёку от лагеря. Будто обычный спокойный летний день. Покачивали ветвями дубы, стрекотали кузнечики. Дорога пошла вниз, и вскоре мы вышли туда, где отряды Эномая сегодня приняли первый бой. Тела всё ещё лежали вдоль дороги и на склоне между деревьями. Над дорогой уже кружили птицы (падальщики). Кружили и надрывно кричали серые вороны (похожие на московских). Несколько чёрных воронов сидели на ветвях ближайших деревьев; один копался возле лежавшего лицом вниз капуанца и нехотя отпрыгнул, когда мы приблизились. Ближе к деревьям, раскинув крылья, ходили кругами два стервятника.

От жары запах мертвечины над склоном появился быстро: кровь, пот, экскременты и начинавшее портиться мясо. Бренн замолчал, оглядывался по сторонам. Мы прошли мимо разбитого щита, потом мимо ещё одного тела (лежало в стороне от основного места битвы). Шагавший впереди Виромар махнул рукой, отгоняя здоровенного ворона. Тот поднялся с дороги, пролетел над нашими головами и приземлился на ветку дерева. Проводил нас выжидающим взглядом – явно торопился продолжить пир. Карканье, хлопки крыльев – птицы дрались рядом с мертвецами, почти не обращали на нас внимания (словно уже считали нас завтрашним пиром). Требий метнул камнем в плясавшего рядом с нашим погибшим бойцом стервятника.

– М-да… – произнёс Бренн.

Тут же кашлянул, прочищая горло.

– Вот там наша позиция, – сказал Виромар, указал пальцем дальше по дороге. – С верхнего склона туда не подойдут: снизу на него не забраться. Бойцы Крикса спрыгивали вниз. Мы перекроем дорогу. Станем в две шеренги. Катуген прикроет нам правый фланг. Строем там капуанцы не пройдут. Там их смогут хорошо покромсать. Главное, чтобы не продавили нас.

Мы подошли к указанному Виромаром месту, остановились. Место выглядело удобным для обороны. Дорога здесь тянулась по склону почти прямо (утром я видел её только поверх плеча Требия). Вниз просматривалась далеко (метров на двести, до следующего поворота, где она уходила за деревья). После утреннего боя на ней оставалось множество следов схватки: втоптанные в пыль пятна крови, обломок копья у обочины, сорванный ремень, несколько брошенных сандалий. Камни у края дороги были сбиты ногами, местами сползли вниз. Слева склон резко поднимался; между выступавшими из земли камнями росли редкие кусты, жёсткая трава и небольшие дубы. Справа склон уходил вниз. Там растительности было больше: дубы, кустарник, густая трава почти до колен.

Главным последствием прошлого боя стали тела расставшихся тут с жизнью бойцов. Я взмахнул копьём, прогнал обнаглевших падальщиков. Серые вороны взлетели в небо и закружили над нашими головами – обкладывали нас ругательствами на птичьем языке. Стервятники лишь отошли в сторону, замерли с приподнятыми крыльями, точно надеялись нас напугать. Мёртвые бойцы лежали на правом склоне – с дороги их убрали: постарались то ли бойцы из отряда Крикса, то ли уже появлявшийся тут трофейный отряд (оружия и доспехов я рядом с телами не увидел – только несколько сломанных экземпляров). Темноволосый Катуген окинул нас хмурым взглядом исподлобья (это был его обычный взгляд), пожелал удачи и повёл своих бойцов на правый склон.

Виромар пробежался взглядом по обочине дороги, повернулся ко мне.

– Боспорец, подсоби, – сказал он.

Поманил за собой.

Мы подошли к лежавшему у левого склона камню (с небольшой бочонок размером).

– Давай-ка…

Виромар бросил щит, склонился над камнем. Я примостил скутум и копьё у левого склона и тоже взялся за камень.

– Вон туда, – сказал Виромар.

Он показал подбородком в сторону, куда спустился отряд Катугена (отсюда я видел головы и шлемы бойцов).

Виромар скомандовал:

– И… взяли!

Мы подняли камень и боком попятились по дороге.

– Здесь, – сказал Виромар.

Мы уронили камень у обочины – будто пометили им то место, где сошёл с дороги отряд Катугена.

Виромар поправил камень (придал ему устойчивое положение). Выпрямился и отряхнул руки. Бросил взгляд вниз по склону, посмотрел на бойцов, поглядывавши на нас с любопытством и недоумением.

– Бренн, – сказал он. – Подойди.

Бренн подошёл вразвалку и настороженно, словно ожидал подвох.

Виромар показал ему на камень и приказал:

– Садись.

– Зачем? Я…

– Сядь! – рявкнул Виромар.

Бренн тяжело вздохнул и уселся на камень.

– Это твоё место, – сказал Виромар.

– Я…

– Молчи!

Звуки командного голоса вспугнули даже стервятников – те отпрыгнули в стороны.

Виромар указал рукой на дорогу и сообщил:

– Там будет строй.

Показал на левый склон.

– Там отряд прикрытия, – сообщил он.

Показал пальцем на камень и добавил:

– Твоё место тут, на стыке наших отрядов.

– Я…

– Слушай меня внимательно и не перебивай, – сказал Виромар. – Я тебя для этого и взял. Сиди. Смотри. Не напрягай ногу. Там и там… не твой бой. Твой бой начнётся, если мимо нас проскользнут капуанцы. Хоть по дороге, хоть по склону. Ты их встретишь с мечом в руках и на обеих ногах. До тех пор сиди и береги ногу. Приказ понял?

Бренн снова вздохнул и ответил:

– Понятно.

* * *

Мы прислушивались – чтобы не пропустить сигнал трубы. Но капуанцы появились без предупреждения. Сначала внизу показались бронзовые шлемы, непокрытые головы и верхние края щитов. Вскоре первые ряды капуанцев предстали перед нами во весь рост. Дорога вытянула их в длинную колонну. Передние бойцы заняли её почти от края до края, за ними шли ещё и ещё – по нескольку человек в ряд. Большинство капуанцев несли скутумы. В первых рядах я заметил короткие мечи, дальше над головами покачивались копья (пилумы я не заметил). Бронзовые шлемы имелись далеко не у всех капуанцев; несколько человек шли в кольчугах, остальные – в туниках, иногда с широкими кожаными поясами поверх них. Никакого орла или другого знамени я над наступавшими не разглядел. Передние ряды уже подняли щиты и сверлили нас взглядами. Колонна капуанцев приближалась… и всё ещё выползала из-за поворота: сотня надвигавшихся бойцов с нашей позиции выглядела впечатляюще.

Слева от меня сплюнул Требий. Он снова оказался в первой линии. Справа от меня замер Виромар – он щурился и чуть заметно кивал, словно мысленно подсчитывал наступавших капуанцев. Двести метров до ближайшего противника превратились в сто пятьдесят. Я подумал о том, что на этот раз обзор у меня был превосходный. Его не загораживали голова и плечи бойца первой шеренги. Они же не помешают капуанцам проткнуть мне бок или горло. Сердце в груди чуть зачастило. Капуанцы миновали то место, где в прошлый раз наш отряд тормознул Спартак. Я невольно ухмыльнулся – заметил, как капуанцы то и дело поворачивали головы и поглядывали на разложенных вдоль обочины мертвецов. Подумал о том, что эта картинка большинству из них в новинку: вряд ли сегодня утром они уже проходили по этой дороге. Ветер встал на нашу сторону: он сменил направление и подул капуанцам в лица – вниз по склону. Дышать стало легче: смрад из фекалий и разлагавшихся тел умчался к капуанцам.

– Приготовились, – произнёс у моего правого плеча Виромар.

Я бросил взгляд через плечо – на стоявшего позади бойца второй линии. Убедился, что тот не забыл моё предупреждение: не отобрал у меня пространство для замаха. Копьём в ближнем бою работали иначе, чем коротким мечом. Мне требовалось пространство позади – больше пространства, чем тому же Требию или Виромару. Поначалу тренировки с копьём разочаровали. Потом пришло понимание тактики копейного боя – вслед за этим обнаружилось и умение. Копьё больше не мешало, пока я соблюдал условия: никакого сближения, никакого бодания щитами. Всё это прорабатывал на тренировках – Требий и Виромар тогда тоже стояли рядом. Глухая оборона с копьём – лучше, чем атака. Потому Виромар и не вывел меня вперёд утром. Я выставил наконечник вперёд и прицелился в шагавших к нам воинов. Один из капуанцев будто бы пошатнулся: то ли оступился, то ли ушёл с линии моего копья. Я ухмыльнулся и почувствовал, как из-под шлема к бровям скатились капли пота.

Меньше ста метров. До армии я пробегал такое расстояние за тринадцать секунд. Не до этой армии – до советской. В нынешней жизни стометровку пока не сдавал. Кровь в висках стучала, словно секундомер. Притихли в предвкушении новых блюд разместившиеся на ветвях дубов серые вороны – над ними, словно командир, замер чёрный ворон. Я нашёл взглядом капуанского командира – сперва услышал его команду. Капуанский начальник шёл в первом ряду, как и наш Виромар. Помахивал плюмажем из конского хвоста на медном шлеме, нёс в руке скутум, чуть покачивал коротким мечом. Никакого алого плаща за спиной – внешне командир мало чем отличался от шагавших в первом ряду бойцов (разве что тем самым плюмажем). Лет сорок, суровый взгляд из-под густых тёмных бровей – я невольно взглянул на правый склон, где поджидал противников такой же «вечно хмурый» Катуген. Пятьдесят шагов. Капуанцы приподняли щиты, будто в ожидании броска пилумов – мы проделали то же самое.

– Подровняли строй! – сказал Виромар.

Требий сдвинулся вперёд – его плечо замерло на линии с моим и с плечом командира. Позади выдал ободряющую реплику Бренн. Я чуть повёл рукой – в очередной раз размял правое плечо. Привычно пустил в голову мысли об Афгане и своей прошлой жизни (такую уловку использовал и на тренировках). Мозг нашёл себе дело и не мешал натренированному телу (натренированному не мной). Руки знали, как работать с копьём и щитом лучше, чем голова. Потому что в голове появились воспоминания о работе на стрельбищах и о боях в горах Афганистана. Но исчезла память о тренировках с копьём и о боях за Митридата. Тридцать шагов – теперь я слышал и звуки при каждом следующем шаге капуанцев. Шарканье подошв, хриплое дыхание. Слева снова сплюнул Требий (точно заминировал пространство перед собой). Виромар повернул голову и взглянул вдоль строя (проверил, не нужно ли нас «подравнять»). Двадцать метров – я посмотрел в глаза шагавшего прямо на меня капуанского мечника: открытые широко, светло-серые.

– Вперёд! – скомандовал командир капуанцев.

Пилумы не полетели: не с нашей стороны, не в нас. Светло-серые глаза шагавшего на меня бойца на секунду спрятались за верхним краем щита. Двадцать метров превратились в десять, потом в пять. Я отвёл назад правую руку – «зарядил» копьё. Капуанец выглянул из-за щита. Я заметил, что он сместился – сдвинулся весь капуанский строй. Светлоглазый пошёл на Виромара. В меня теперь целил злым взглядом невысокий крепыш: он направил в мою сторону посечённый скутум с выпуклым медным умброном. Я видел его глаза и переносицу, а ещё: ничем на защищённые ноги ниже колен, обутые в сандалии. Три, два… Я пристально взглянул капуанцу в глаза, выбросил вперёд руку. Не посмотрел, куда ударил – но понял, что попал: крепыш остановился и вскрикнул, покосился влево. Скутум рухнул вниз, скрыл от моего взора раненую ногу. Но открыл шею и грудь. Никакой кольчуги или нагрудника. Замах – копьё рвануло снова. И опять не за моим взглядом. Слева – грохот щитов и ругань Требия.

Светлоглазый капуанец напротив Виромара сбился с шага и опустил меч. Стрельнул в меня обиженным взглядом. Виромар качнулся к нему. Щит в щит – удар. Светлоглазый отшатнулся. Замах. Копьё рвануло вперёд и чиркнуло по лицу крепыша. Тот выронил меч, схватился за щёку. Возмущённо вскрикнул, подался назад. Я увидел сбоку от него лица капуанцев во второй линии. Сосредоточенные взгляды, плотно сжатые губы. Замах. Наконечник копья вспорол воздух и врезался в пояившийся у него на пути скутум. Крепыш затерялся в задних рядах. Туда же сместился и светлоглазый. Вперёд шагнули два низкорослый бойца. Запечатали брешь в строю. Выпад мечом… слишком далеко – таким не испугать. Я бросил вдогонку копьё – не успел. Грохот по щиту – не по моему: Требий принял удар. Выпад. Низкорослый спрятался за щитом. От края его щита отлетела стружка. Он ринулся на меня вслепую. Бронзовый шлем, похожий на снятую с петель дверцу щит. Жало короткого меча за деревянной кромкой.

– Стоим! – рявкнул Виромар.

Я встретил оппонента щитом, выдержал удар: устоял. Увидел его глаза – торжествующий взгляд. Их выражение тут же сменилось: боль, обида. Требий выдернул из его бока меч и вернулся на позицию. Я бросил вперёд руку с копьём. Вспорол бедро бодавшемуся с Виромаром щитами бойцу. И снова обиженный взгляд – я будто ударил исподтишка. «Четверо в минус», – промелькнула в голове мысль. Сто минус четыре уже на первой минуте! Крутое начало! Ай да я! Я воспользовался паузой, взглянул влево. Увидел оскал Требия. Он отшатнулся от выпада противника. Заметил, что боец рядом с ним сменился: наш боец. Новичок. Из Капуи. Я точно помнил, что начинал он бой во второй линии. Минус один? Уже? Рука метнулась вперёд за будто бы ожившим копьём. Удар в щит. Капуанец отпрянул, едва не очутился во второй линии. «Боится, значит, уважает», – будто бы произнёс у меня в голове голос Сашки Белова. Капуанец прикрыл подбородок щитом. «Уважительно» сплюнул кровь из прокушенной губы.

– Вперёд!

Капуанский командир жив. Я стиснул зубы. Замах, укол – хорошая реакция: противник подставил щит. Резко выдохнул Виромар. Вскрик – там, справа. Наш, или капуанец? Меч скользнул по кромке щита: рядом с моим лицом. Вот те раз. Как? Требий махнул рукой. Его клинок не догнал капуанский. Требий выругался: не латынь – прозвучало грозно. Грохот щитов – слева. Выпад. Копьё погрузилось в плоть. На секунду… и снова показало жало. Блестящее, словно только что протёртое. Снова впереди просвет. Пятый… или шестой? Сколько там ещё? Множество щитов и лиц – просвета не видно. Неприкрытый бок – копьё выбрало бедро. Виромар кивнул, точно вынес мне командирскую благодарность. Строй капуанцев будто бы провалился. Напротив меня образовалось пространство. Противник замешкался, но ненадолго. Новое лицо – мелькнуло поверх щита. Орлиный нос, большие глаза – будто портрет на старинной монете. Снова короткий меч. У них копья закончились. Я посмотрел капуанцу в глаза.

Резко вдохнул и крикнул ему в лицо:

– Спартак!!!

Капуанец отшатнулся.

– Спартак!!! – подхватили голоса справа и слева от меня.

– Спартак! – будто бы эхом откликнулись далёкие голоса (почти у меня за спиной: в той стороне, где сейчас сражались с капуанцами главные силы спартаковцев).