Текст книги "Я – Товарищ Сталин 14 (СИ)"

Автор книги: Андрей Цуцаев

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 15 страниц)

Глава 13

Апрель 1938 года. Аддис-Абеба.

Марко и Бьянки заняли позиции в половине восьмого вечера. Марко сидел на низкой скамье внутри полуразрушенного сарая напротив переулка, Бьянки расположился за углом, у стены соседнего дома, откуда просматривались и вход в лавку Абди. Рации лежали на коленях, громкость минимальная – только лёгкое шипение напоминало, что связь работает.

Лавка закрылась в восемнадцать тридцать две. Жалюзи опустились с привычным металлическим стуком. Через девять минут в задней комнате загорелся свет. Абди, как и все предыдущие ночи апреля, остался внутри.

В двадцать один сорок семь в переулке послышались шаги. Марко не поверил своим глазам: тот же серый бурнус, сомалиец – тот самый, что развернулся у акации и чуть было не заметил его. Мужчина подошёл к двери, постучал один раз, выждал паузу, затем постучал три раза. Дверь приоткрылась почти сразу. Абди выглянул, кивнул и впустил его. Дверь закрылась.

Марко нажал кнопку рации.

– Бьянки, смотри, он пришёл. Тот же, в бурнусе.

– Вижу. Наблюдаю.

Марко смотрел на часы: двадцать одна пятьдесят одна, двадцать две ноль четыре, двадцать две девятнадцать, двадцать две тридцать одна. Ни звука из лавки. Полчаса прошли почти без изменений.

В двадцать две тридцать семь дверь открылась. Сомалиец вышел – капюшон на голове, руки в карманах бурнуса. Он повернул налево, в сторону окраин, точно так же, как в прошлый раз. Марко дождался, пока мужчина пройдёт первый поворот, и снова нажал кнопку.

– Бьянки, остаёшься у лавки. Следи за Абди. Я иду за ним. Если что-то изменится – сразу докладывай.

– Принял. Удачи.

Марко вышел из сарая, стараясь двигаться незаметно. Сомалиец шёл спокойным средним шагом – не быстро, не медленно. Марко выдерживал расстояние пятьдесят—шестьдесят метров. Улица сузилась, фонари стали реже. Через семь минут объект свернул направо, потом ещё раз направо – к старому базару, затем в проулки за мечетью.

Марко знал, что где-то впереди, ближе к тому двору с колодцем, уже должен находиться Риччи – молодой рядовой, которого он взял в группу. Риччи был незаметен: худой, невысокий, двигался бесшумно и, что главное, почти никогда не нервничал. Марко поставил его туда в восемнадцать сорок с приказом ждать до двух ночи или до особого сигнала.

Сомалиец прошёл ещё квартал. Марко сократил расстояние до сорока метров – дальше рисковать не стоило. Впереди показалась знакомая акация. Тот самый поворот, где в прошлый раз мужчина остановился и развернулся с ножом в руке.

Сомалиец дошёл до акации, миновал её и продолжил движение прямо к проулку, который заканчивался двором с колодцем. Марко выждал десять секунд и двинулся следом.

Когда до поворота осталось метров двадцать пять, сомалиец вдруг замедлил шаг. Марко мгновенно отступил за ствол ближайшего дерева – старого фигового, с низкой кроной. Дерево стояло у самой стены. Он замер, прижавшись спиной к глине.

Сомалиец остановился. Медленно повернул голову – сначала влево, потом вправо. Затем посмотрел прямо на дерево.

– Выходи, – сказал он по-итальянски с сильным акцентом. – Я тебя вижу.

Марко не шевельнулся. Правая рука медленно легла на кобуру. Пальцы обхватили рукоять «Беретты». Большой палец откинул предохранитель.

Сомалиец сделал шаг в сторону дерева. Ещё шаг. Двадцать метров. Пятнадцать. Марко видел, как правая рука мужчины снова опустилась к поясу. Блеснуло лезвие – тот же длинный прямой нож.

– Выходи, – повторил сомалиец. – Или я сам подойду.

Он продолжил движение. Двенадцать метров. Десять. Ещё ближе. Марко понял, что прятаться дальше бессмысленно. Он медленно вышел из-за дерева, держа пистолет в руке, и направил его на сомалийца.

– Подними руки, – сказал Марко тихо.

Сомалиец не поднял рук. Вместо этого он резко прыгнул вперёд – очень резко, как хищник. Расстояние сократилось за секунду.

Марко выстрелил.

Грохот разорвал тишину переулка. Пуля вошла в грудь сомалийца чуть левее центра. Мужчина сделал ещё полшага по инерции, нож выпал из руки, тело осело на колени, а потом рухнуло лицом вниз.

В окнах ближайших домов тут же погас свет – один за другим, быстро, словно по команде. Где-то хлопнула ставня. Потом наступила полная тишина.

Марко стоял над телом, пистолет всё ещё был направлен вниз. Дыхание оставалось ровным, но внутри всё сжалось. Убийство не входило ни в какие планы. Он хотел взять его живым, прижать, вывести на разговор, распутать весь этот узел. Теперь же – труп на земле, и вся сеть, скорее всего, скоро узнает.

Из темноты выскочил Риччи. Подбежал почти бесшумно, с пистолетом в руке, остановился в пяти метрах.

– Синьор Марко…

– Тихо, – Марко поднял ладонь. – Проверь карманы. Быстро.

Риччи опустился на колено, обыскал бурнус. Нож, несколько монет, сложенный лист бумаги, маленький медный амулет на кожаном шнурке. Больше ничего.

Марко нажал кнопку рации.

– Бьянки, это Марко. Сомалиец мёртв. Я его застрелил – он напал с ножом. Оставайся у лавки. Следи за Абди. Если кто-то выйдет – докладывай немедленно. Луиджи, ты на связи?

– На связи, – голос Луиджи был спокойным.

– Переключись на дом Ахмеда. Полная фиксация. Кто входит, кто выходит, любое движение. Дарио, ты у Али?

– Да.

– Оставайся там. Никто не уходит с поста.

Марко повернулся к Риччи.

– Бери его за ноги. Я за плечи. Уносим в сторону от проулка, к той стене за поворотом. Там его заберут.

Они подняли тело. Тяжёлое. Марко чувствовал, как кровь уже пропитывает ткань бурнуса. Они оттащили сомалийца метров на тридцать, за угол, к глухой стене без окон. Положили на землю.

Марко снова взял рацию.

– Штаб, это Марко. Код красный. Требуется машина и двое. Место – двор за старой мечетью, северо-восточный угол, у стены с трещиной в форме буквы V. Тело. Срочно. Без огней. Жду как можно скорее.

Голос из штаба ответил:

– Принял. Выезжаем. Десять—двенадцать минут.

Марко опустил рацию. Посмотрел на Риччи.

– Остаёшься здесь. Никого не подпускай. Я вернусь к Абди.

– Понял.

Марко быстро пошёл обратно, к лавке. По дороге он считал: с момента выстрела прошло четыре минуты. В таком районе звук разносится далеко. Кто-то уже доложил. Абди мог услышать. Или кто-то из его ночных посетителей. Или люди из того самого двора с колодцем.

Когда он вышел к переулку, Бьянки ждал его у стены.

– Свет в задней комнате горит. Никто не выходил. Мне показалось, что Абди два раза выглядывал в щель между жалюзи.

Марко кивнул.

– Он знает. Или подозревает. Ждём машину. Потом решим, что дальше.

Они стояли молча. Время тянулось. Через одиннадцать минут послышался тихий звук мотора – без фар, на малой скорости. Чёрный «Фиат» проехал мимо них, свернул в переулок и остановился у стены, где ждал Риччи.

Они унесли тело. Машина уехала так же тихо, как приехала.

– Что теперь? – спросил Бьянки.

Марко смотрел на закрытые жалюзи лавки. Свет в задней комнате всё ещё горел.

– Теперь вся сеть узнает, что мы были здесь, следили и что мы стреляем. Абди либо закроется наглухо, либо начнёт заметать следы. Али и Ахмед – то же самое. Мы потеряли преимущество скрытности.

Он достал блокнот, записал время выстрела.

– Утром доложу наверх. Пусть решают – входить силой или ждать, пока они сами сделают ошибку. Но я уже не верю, что они попадутся.

Бьянки кивнул.

– Значит, ждём до утра здесь?

– Да. И смотрим, чтобы Абди не сбежал.

Где-то вдалеке прокричал петух – ещё не рассвет, но уже близко.

Марко закрыл глаза на несколько секунд. Потом открыл их и продолжил смотреть.

Он знал: операция пошла насмарку. И это меняло всё.

* * *

Марко вернулся в штаб к 6:45. Форма за ночь покрылась пылью улиц и потом, ботинки – красноватой коркой. Он прошёл через двор казармы, кивнул двум часовым у ворот и поднялся по каменной лестнице на второй этаж. Дверь кабинета генерала была приоткрыта.

Витторио ди Санголетто сидел за столом. На зелёном сукне лежала карта города с пометками карандашом, несколько фотографий и тонкая папка с донесениями. Генерал не поднял глаз сразу – он дочитывал последнее сообщение из Рима. Марко вошёл, закрыл дверь за собой, отдал честь.

– Доброе утро, генерал.

– А такое ли оно доброе? Садись, Марко. И рассказывай всё. По порядку, подробно и без оправданий.

Марко сел на жёсткий деревянный стул напротив. Руки положил на колени. Начал с того момента, когда сомалиец постучал в заднюю дверь лавки Абди, пробыл там определённое время, а потом вышел и Марко решил идти следом.

– Риччи стоял впереди, у двора с колодцем, – продолжал он рассказ. – Но я подумал, что объект может изменить маршрут. Свернуть к базару, к мечети, к складам у реки или вообще пойти к южным кварталам. Если бы он пошёл прямо к дому – Риччи бы зафиксировал. А так мы могли бы увидеть дополнительные точки контакта. Узнать, сколько звеньев в цепи.

Генерал отложил бумагу. Посмотрел на Марко прямо.

– Зачем ты вообще пошёл за сомалийцем, если возле дома Ахмеда уже стоял Риччи?

Марко выдержал взгляд.

– Потому что он в этот раз мог изменить маршрут. Мы не знали, есть ли у него ещё встречи по дороге.

Витторио откинулся на спинку кресла. Пальцы сложил домиком.

– Но маршрута он не изменил. Он пошёл в сторону тех домов, как и в прошлый раз. То есть твоего присутствия там не требовалось. За ним проследил бы Риччи. И что теперь делать?

Марко опустил глаза на свои руки.

– Они узнали про слежку. Теперь они будут вести себя как обычные торговцы. Абди откроет лавку в девять, будет торговать и улыбаться покупателям. Ахмед продолжит торговать попонами. Али… – он сделал паузу, – Али будет приходить на рынок, как и раньше, ходить между рядами, нигде не задерживаясь надолго. У нас ничего нет, что можно предъявить как доказательство шпионажа. Фунты стерлингов в кармане не делают человека виновным. Вся сеть затаится. Возможно, на недели. Возможно, на месяцы.

Генерал кивнул.

– Вот и отлично. Сам всё понимаешь, что ты натворил. Ладно. Пусть твои люди продолжают наблюдать за домом Ахмеда. Полная фиксация: кто входит, кто выходит, время, направление взгляда, если возможно – фотографии. Но без приближения ближе ста метров. А за лавкой Абди наблюдение снимаем полностью. Никто теперь туда пусть даже не подходит. Пусть думают, если что, что мы следили только за Абди и удовлетворились тем, что убрали сомалийца. Хотя вряд ли они поверят в такую удачу, но попытка не помешает. Создадим иллюзию.

Марко молчал несколько секунд, переваривая услышанное.

– Понял вас, господин генерал.

– И в следующий раз сам никуда не ходи, – добавил Витторио жёстче. – Ты руководитель группы. Твоя задача – сидеть за столом, читать донесения, рисовать схемы, распределять людей. А не бегать по переулкам с пистолетом в руке. Ясно?

– Так точно.

Витторио встал, подошёл к окну. Посмотрел вниз, на двор, где солдаты чистили винтовки.

– Рим требует результатов. Британцы наращивают силы рядом с нашими границами, играют на нервах. Если здесь действительно работает их агентурная сеть, нам нужно вскрыть её до того, как они смогут нанести нам какой-либо урон. Но сейчас у нас только подозрения, один труп и куча вопросов без ответов.

Марко поднялся.

– Я вас понял, генерал. Разрешите идти?

– Иди. И главное, передай своим: с сегодняшнего дня фокус только на Ахмеде и Али. Абди исключаем из активного наблюдения.

Марко вышел из кабинета. В коридоре встретил Луиджи – тот нёс стопку свежих донесений.

– Что наверху? Генерал не отменил операцию?

– Нет. Продолжаем работать. Но меняем приоритеты. Абди выводим из игры и больше за ним не следим. Главные цели – только Ахмед и Али.

Луиджи кивнул.

– Дарио следит за Али с четырёх утра. Пока всё было тихо.

Марко посмотрел на часы.

– Собери всех в восемнадцать ноль-ноль на старой точке за рынком. Обсудим смену позиций и новые правила.

Он спустился вниз, вышел на улицу. Утро уже превратилось в обычный день: торговцы раскладывали товар, мулы тянули телеги, дети носились между домами. Никто не обращал внимания на офицера в запылённой форме.

Марко пошёл к своей квартире. Нужно было привести себя в порядок, выпить кофе, собраться с мыслями. Ночь без сна давала о себе знать, но долго спать он не собирался.

В квартире он включил вентилятор, поставил воду на плитку. Пока она грелась, достал из ящика стола тот сложенный листок, который Риччи нашёл в кармане сомалийца. Развернул на столе. Четыре строчки цифр и букв, написанные карандашом. Никакого видимого смысла.

Он переписал последовательность в свой блокнот, потом спрятал оригинал обратно в двойное дно ящика. Кофе вышел горьким. Марко выпил его стоя, глядя через занавеску на улицу.

К десяти утра он уже вернулся в штаб. Подписал протокол ночного инцидента, добавил свои пометки. Тело сомалийца увезли в морг военного госпиталя. Официально – «неизвестный местный житель, погиб в результате нападения». Никто не станет копать глубже.

В полдень пришло первое донесение от Луиджи по Ахмеду:

«Ахмед открыл магазин в 8:02. Покупателей мало. Дважды выходил на улицу, осматривался. Работает один.»

Марко отметил время.

К трём часам Дарио доложил про Али:

«Али на рынке. Пришёл в 7:36. Ходил по секторам: фрукты, овощи, зерно. Три коротких разговора. Остановился у центрального колодца, пил воду. Ушёл в 8:51. Сумка без изменений. Фотографии: 4 кадра.»

Вечером, в восемнадцать ноль-ноль, группа собралась в заброшенном складе за рынком. Пятеро: Бьянки, Луиджи, Дарио, Риччи и Марко.

Марко разложил карту.

– С сегодняшнего дня Абди исключаем. Никто не приближается к его лавке ближе двухсот метров. Если случайно окажетесь рядом на рынке, даже как покупатели, то уходите скорее. Пусть думают, что мы потеряли к нему интерес.

Бьянки поднял руку.

– А если Абди встретится с Ахмедом или Али?

– Фиксируем. Время, направление, фотографии. Но без контакта.

Риччи спросил:

– А если они вообще прекратят любые встречи?

Марко посмотрел на него.

– Тогда ждём. Рано или поздно кто-то сделает шаг. Либо будет передача информации, либо что-то ещё.

Луиджи добавил:

– Сомалиец до сих пор не опознан. Возможно, это приезжий издалека.

Марко кивнул.

– Продолжаем работу. Два постоянных поста: Ахмед и Али. Смены каждые восемь часов. Рации на минимальной громкости. Всё через меня. Никаких самостоятельных действий.

Они разошлись.

Вечер был жарким. Где-то вдалеке играла музыка – кто-то праздновал. Обычная жизнь продолжалась.

К ночи он пошёл к дому Ахмеда – не наблюдать, а просто проверить расположение поста. Улица пустая. Только собака перебежала дорогу.

Марко остановился возле пальм. Посмотрел на окна второго этажа. Свет горел в одной комнате. Не было ничего необычного. Все как всегда.

Марко развернулся и пошёл обратно.

Ночью к нему никто не приходил. На следующий день тоже ничего не изменилось. Ахмед торговал, Али пришёл на рынок в семь тридцать семь, походил между рядами, поговорил с торговцами, ушёл через два часа. Они вели себя как и прежде.

Через три дня из Рима пришло новое сообщение: британцы усилили гарнизон в Могадишо. Возможно, готовят движение на севере.

Генерал вызвал Марко снова.

– Есть хоть какое-то движение?

– Пока нет, господин генерал. Но мы следим. Я думаю, что скоро появятся новые зацепки.

Витторио постучал пальцами по столу.

– Нам нужны доказательства, Марко. Имена. Суммы. Маршруты. Пока этого нет – мы зря тратим время и людей, которых мог ли бы занять чем-то более полезным. Иди. И принеси мне что-то стоящее.

Марко вышел из кабинета с тяжёлым чувством. Он знал, что генерал прав. Но знал и другое: сеть никуда не исчезла. Она просто ждала удобного момента.

Глава 14

Апрель 1938 года принёс в Кабул сухой жар. Дни стали длиннее, солнце поднималось высоко уже к восьми утра, и тени от глиняных дувалов укорачивались с каждой минутой.

Бертольд фон Кляйн покинул дом Мирзы сразу после полуденного намаза. Он надел старую чёрную чоку, потёртую на локтях, широкие шаровары цвета пыли и серый пуштунский платок, завязанный так, чтобы край закрывал нижнюю часть лица. В руках у него была простая корзина с несколькими лепёшками и кувшином воды, на плече – старый бурдюк. Всё выглядело как у обычного человека, который идёт в кишлак навестить родственников.

Он выбрал путь через юго-западные окраины, где дома редели, а вместо них начинались заросли тамариска и сухие арыки. Прошёл мимо старой мельницы, давно заброшенной, потом свернул на едва заметную тропу, ведущую к холмам. Здесь уже не встречались люди – только редкие пастухи вдалеке да пара шакалов, мелькнувших между камнями.

Через сорок минут ходьбы он добрался до места. Это был небольшой овражек, заваленный крупными валунами. Один из них, с плоской верхушкой, служил ориентиром. Бертольд огляделся – никого. Только ветер шевелил сухую траву да где-то высоко кружил коршун.

Он подошёл к валуну с северной стороны, опустился на колени и руками отгрёб мелкий щебень. Под ним открылась плоская каменная плита, прикрытая слоем земли. Бертольд сдвинул её в сторону. В углублении лежал металлический ящик, обмотанный промасленной тканью. Он вытащил его, открыл. Внутри находился передатчик – компактный, немецкого производства, с набором батарей и антенной в виде складной проволоки. Рядом – блокнот в кожаной обложке и карандаш.

Бертольд разложил оборудование под нависшим камнем. Проверил соединения, вставил батареи. Часы показывали без двенадцати минут три. Время приёма – ровно пятнадцать ноль-ноль по кабульскому времени.

Он настроил частоту, надел наушники. В эфире сначала была тишина, потом послышались помехи – далёкие разряды, обрывки чужих передач на других языках. Ровно в три часа начался сигнал. Сначала позывные – короткая серия точек и тире, знакомая последовательность. Потом текст, медленно, буква за буквой.

Бертольд записывал карандашом, не отрывая взгляда от бумаги. Сообщение пришло на одной из стандартных шифровок Абвера – простой заменой, но с ежедневно меняющимся ключом.

«Абдулле. Первая партия прошла намеренно. Британцы знали маршрут, но дали пройти для наблюдения. Теперь ждут следующую. Вероятна засада в районе Ланди-Котал или на подходе к перевалу Шер-Гали в период с 20 по 30 апреля. Возможен источник утечки внутри цепочки. Проверьте Хабибуллу, Исмаила и людей из Газни. Не используйте старые тропы. Измените состав погонщиков. Новая партия только после дополнительного подтверждения. Будьте крайне осторожны. Конец.»

Он прочитал текст дважды, запоминая каждое слово. Потом сжёг листок над маленьким огнём от спички. Пепел развеял по ветру. Передатчик уложил обратно в ящик, закрыл, засыпал щебнем, придавил плитой. Всё заняло меньше десяти минут.

Бертольд сел на камень, достал лепёшку и отломил кусок. Жевал медленно, глядя на город внизу. Отсюда Кабул казался размазанным пятном глиняных крыш, минаретов и зелёных пятен садов. Где-то там, среди этих улиц, находился человек, который передавал сведения британцам. Или несколько человек. Первая партия прошла не потому, что они были слепы. Её пропустили нарочно – чтобы посмотреть, куда пойдёт груз, кто встретит, как далеко тянется цепочка.

Он допил воду из кувшина, поднялся. Обратный путь выбрал другой – через высохшее русло арыка, потом вдоль старой стены какого-то заброшенного сада. Шёл неспешно, как человек, у которого нет забот.

К четырём часам он уже входил в город через западные ворота. Чайхана «Сайид-ага» стояла на перекрёстке трёх улочек, недалеко от мечети Пули-Хишти. Небольшое заведение с низким потолком, деревянными столами и лавками вдоль стен. Здесь собирались в основном люди из окрестных кишлаков и мелкие торговцы.

Бертольд вошёл, поздоровался с хозяином – пожилым Саидом, у которого правая рука была короче левой после старой раны. Саид молча поставил перед ним пиалу зелёного чая и тарелку с сушёным урюком. Бертольд сел у стены.

За соседним столом сидели четверо: двое пожилых афганцев в белых чалмах, молодой парень с короткой бородой и молчаливый мужчина средних лет в тёмном чапане. Они говорили о ценах на пшеницу.

– В этом году урожай будет лучше, – сказал один из стариков. – Дожди прошли вовремя. Если получится, то хорошо поторгуем.

– Главное, чтобы в городе было спокойно, – ответил второй. – Говорят, в горах опять нашли склад с патронами. Новые, блестящие. Откуда они берутся?

Молодой парень усмехнулся.

– Оттуда, откуда всегда. Кто-то везёт, кто-то покупает. А британцы ищут, но находят только пустые мешки.

Мужчина в тёмном чапане молчал, только пил чай маленькими глотками и смотрел в сторону входа.

Бертольд отпил из пиалы. Чай был крепкий, с привкусом мяты. Он взял немного урюка, положил в рот. Слушал разговор дальше.

Через несколько минут вошёл Хабибулла. Он оглядел зал, заметил Бертольда, подошёл и сел напротив.

– Абдулла-джан, – сказал тихо, – ты сегодня рано в городе.

– Дела, – ответил Бертольд. – А ты откуда?

– С юга. Встречался с людьми из Газни. Всё спокойно. Говорят, следующую партию можно уже готовить.

Бертольд кивнул, не отвечая сразу. Посмотрел на Хабибуллу внимательно. Тот выглядел как всегда: спокойный, немного усталый от дороги, но уверенный.

– Скоро будем говорить о следующей, – сказал Бертольд. – Но сначала нужно кое-что проверить.

Хабибулла поднял брови.

– Что-то не так?

– Первая прошла слишком чисто. Британцы не дураки. Они могли видеть, но не трогать. Чтобы посмотреть, что будет дальше.

Хабибулла помолчал, глядя в пиалу.

– Думаешь, кто-то из наших?

– Возможно. Или кто-то видел и рассказал. Нужно менять людей. Не всех, но тех, кто был в последнем караване. Особенно новых.

– Братья из Газни?

– Их тоже проверим.

Хабибулла кивнул.

– А тропы?

– Старые пока использовать не будем. Есть одна – севернее Шер-Гали. Дорога дольше на два дня, но патрулей почти нет. Я проверю её сам через неделю.

Они замолчали. Саид принёс ещё чая. В чайхане стало многолюднее – подошли ещё трое, сели за дальний стол.

– Исмаил спрашивал про тебя вчера, – сказал Хабибулла. – Хотел встретиться. Говорит, есть человек, который может дать мулов дешевле.

– Пусть подождёт. Сейчас не время торопиться.

Хабибулла допил чай, поднялся.

– Если что – я в старом доме у реки. Найдёшь.

– Найду. Будь осторожен.

Хабибулла ушёл. Бертольд остался сидеть. Он заказал ещё одну пиалу, потом ещё. Слушал обрывки разговоров вокруг. Кто-то жаловался на цены на хлопок, кто-то рассказывал о свадьбе в соседнем кишлаке.

К вечеру в чайхану зашёл Исмаил. Он увидел Бертольда, улыбнулся, подошёл.

– Абдулла-джан, я как раз хотел с тобой поговорить! Давно не виделись.

– Садись, – сказал Бертольд. – Чай будешь?

Исмаил сел, заказал себе пиалу и лепёшку с мёдом.

– Слышал, ты опять куда-то ходил, – начал он без предисловий. – Люди говорят, что видели тебя на южной дороге.

– Люди много чего говорят, – ответил Бертольд. – А ты что делаешь?

– Торговля. Ковры, орехи. Всё как обычно. Но на базаре шепчутся. Будто британцы кого-то ищут.

Бертольд улыбнулся краем губ.

– Пусть ищут.

Исмаил наклонился ближе.

– А если серьёзно? Следующая партия когда?

– Не скоро. Нужно подождать. Британцы могут быть настороже.

– Деньги есть?

– Есть. И будут ещё.

Исмаил кивнул, откусил лепёшку.

– Если понадобится кто-то новый – погонщики, мулы, – скажи. У меня есть люди из Логара. Надёжные.

– Запомню. Спасибо.

Они посидели ещё немного. Потом Исмаил поднялся.

– Будь осторожен, Абдулла-джан. Времена неспокойные.

– Я всегда осторожен.

Исмаил ушёл. Бертольд остался один. Он допил чай, оставил монеты на столе и вышел на улицу.

Солнце уже садилось за холмы. На базаре зажигали лампы.

В голове крутились слова из шифровки. Первая партия – приманка. Засада ждёт. Крот где-то рядом. Нужно менять всё: людей, тропы, время. И найти того, кто говорит лишнее.

Он свернул к дому Мирзы. Надо отдохнуть и думать, что делать дальше.

* * *

Через два дня после разговора в чайхане Бертольд снова оказался на большом базаре Кабула. Утро выдалось ясным, ночная прохлада ещё задерживалась в тени высоких стен, хотя солнце уже поднималось над восточными холмами и начинало припекать. Он шёл между рядами лавок медленно, не торопясь, как человек, у которого есть время присмотреться к товару и к людям.

Ряды тянулись длинными линиями: сначала сушёные фрукты и орехи – горы урюка, миндаля, фисташек, разложенные на чистых тряпках; потом ткани – яркие куски хлопка и шёлка, сложенные стопками или развешанные на верёвках; дальше медные кувшины и подносы, отполированные до блеска; ковры с узорами из красного, синего и охристого, аккуратно свёрнутые или разложенные на земле. Торговцы переговаривались с покупателями, торговались громко, но без злобы, хлопали в ладоши, когда сделка завершалась. Мальчишки носились, разнося воду в глиняных кувшинах или собирая упавшие монеты. Ослики стояли привязанными к столбам, терпеливо жевали сено, иногда мотали головами, отгоняя мух.

Бертольд остановился у прилавка с орехами. Взял горсть миндаля, поднёс к носу – свежий, чуть сладковатый запах. Заплатил мелкими монетами, сунул сдачу в карман шаровар. Пока торговец отсчитывал ещё несколько орехов в бумажный свёрток, рядом возник пожилой афганец. Ему было за шестьдесят, лицо покрыто глубокими морщинами от долгого солнца, борода седая, подстриженная ровно, глаза тёмные, внимательные. На нём был чистый белый тюрбан и тёмно-коричневый чапан из плотной шерсти – не новый, но ухоженный. В руках – небольшая сумка из грубой ткани, через плечо перекинута верёвка.

– Салам алейкум, Абдулла-джан, – произнёс старик.

Бертольд повернулся, узнал его сразу. Мулла Абдуррахман из старого квартала у реки Кабул. Человек тихий, уважаемый в своём махалле, иногда появляющийся на базаре, чтобы купить пряности, ткань для жены или что-то для внуков. Они пересекались пару раз раньше – это были короткие приветствия, разговоры о погоде, о том, что пшеница в этом году взойдёт лучше, если дожди не подведут.

– Ва алейкум ассалам, мулла-сахиб, – ответил Бертольд. – Как здоровье семьи?

– Слава Аллаху, все живы-здоровы. А у тебя как?

– Тоже слава Аллаху. Дела идут.

Старик кивнул, посмотрел по сторонам – не то чтобы опасливо, а просто привычно, как человек, который давно живёт в этом городе и знает, что уши есть везде.

– Абдулла-джан, если не очень занят, зайди ко мне домой. Живу недалеко, за медресе, в третьем переулке от реки. Чай попьём, поедим. Жена утром напекла самсы с мясом, ещё горячие. И лепёшки свежие, только из тандыра.

Бертольд не стал отказываться. Отказ мог породить ненужные вопросы, а приглашение в дом – это всегда шанс услышать то, что на базаре говорят шёпотом.

– Хорошо. Пойдём, мулла-сахиб.

Они двинулись вместе через толпу. Мулла шёл неспешно, иногда останавливался, чтобы поздороваться с знакомыми лавочниками. Один торговец специями протянул ему щепотку шафрана на пробу, другой спросил, не нужен ли свежий кардамон. Мулла отвечал коротко, вежливо, но не задерживался. Прошли мимо рядов с медными изделиями, потом свернули в узкий переулок. Здесь дома стояли теснее, стены из сырцового кирпича отбрасывали длинные тени, воздух пах пылью и дымом от очагов. Дошли до небольшого дворика с низкой деревянной дверью, обитой полосками железа. Мулла постучал три раза. Дверь открыла женщина в синем покрывале, лицо закрыто, видны только глаза. Она молча отступила в сторону.

Внутри дом оказался скромным, но опрятным. Глинобитные стены побелены известью, пол устлан циновками из камыша, в центре комнаты – низкий дастархан, вокруг разложены подушки, обшитые старым, но чистым материалом. Во дворе журчал маленький фонтанчик – вода текла из глиняной трубы в каменную чашу, оттуда уходила в землю. Запах свежего хлеба и жареного мяса витал по комнатам.

– Садись, Абдулла-джан, – сказал мулла, указывая на место у стены, где было чуть прохладнее. – Сейчас всё принесут.

Жена вышла и вскоре вернулась с подносом. На нём стояли пиалы с зелёным чаем, большая тарелка с самсой – золотистой, пышной, ещё дымящейся, миска густого йогурта, свежие лепёшки, маленькая глиняная чашка с мёдом, горсть сушёного инжира.

Бертольд сел, принял пиалу. Чай был горячим, с лёгким ароматом кардамона и мяты.

– Ешь, не стесняйся, – повторил мулла. – Самса только что из тандыра, мясо свежее.

Они ели сначала молча. Бертольд откусывал самсу небольшими кусками – хрустящее тесто, внутри сочная баранина с луком, зирой и перцем. Запивал чаем. Мулла ел аккуратно, не торопясь, иногда отрывал кусок лепёшки, макал в йогурт.

После второй пиалы мулла отставил свою посуду, вытер руки о тряпку, лежащую рядом.

– Абдулла-джан, я тебя не просто так позвал. Есть разговор, который лучше вести не на базаре.

Бертольд поднял взгляд, но внешне оставался спокойным.

– Слушаю внимательно.

Мулла понизил голос, хотя в доме, кроме них двоих, никого не было – жена ушла во внутренние комнаты, закрыв за собой занавеску.

– В Кабуле ходят слухи. Говорят, среди нас живёт один британец. Уже давно, может, годы. Выдаёт себя за афганца – говорит на нашем языке без малейшего акцента, одевается как мы, даже намазы совершает правильно. Никто не знает, кто именно, но люди начинают замечать.

Бертольд продолжал пить чай маленькими глотками. Не перебивал.

– Откуда такие слухи пошли?

– Люди говорят в чайханах. Особенно те, кто ходит через перевалы. Контрабандисты, погонщики, купцы из Ланди-Котал и Джелалабада. Один из них, Наджиб из Газни, недавно рассказывал знакомым. Мол, два года назад в Джелалабаде видел человека – высокий, борода тёмная, но не очень густая, глаза светлые, почти серые. Сидел в чайхане, разговаривал с купцами, шутил по-нашему, а потом исчез. И вот недавно кто-то опять упомянул – будто этот же человек теперь в Кабуле. Помогает британцам следить за караванами, знает маршруты, знает имена.

– Имя называют?

Мулла покачал головой.

– Нет. Никто не знает имени. Только приметы: высокий, светлые глаза, борода тёмная, говорит без акцента. И очень осторожный – никогда не задерживается долго в одном квартале, меняет места, где ночует, где ест.

Бертольд отломил кусок лепёшки, обмакнул в мёд, прожевал медленно.

– А откуда вообще пошёл этот слух? Кто первый об этом рассказал?

– Начал Наджиб. У него в прошлом месяце британцы перехватили груз недалеко от перевала Шер-Гали. Потерял пятьдесят мулов с товаром. Он жаловался знакомым, говорил, что маршрут знали только трое, и все трое свои. А потом добавил: «Это не наши сдали. Это чужак среди нас ходит, притворяется». Другие слушали, кивали. Кто-то вспомнил того человека из Джелалабада, кто-то добавил свои истории. Мол, давно подозрения были – слишком чисто иногда грузы проходят, а иногда их берут точно в нужном месте. Слух разошёлся быстро.

Бертольд кивнул.

– Слухи, мулла-сахиб. Базар ими живёт. Один сказал, другой добавил от себя, третий приукрасил, чтобы интереснее звучало. Британцы ищут, это правда, патрули ставят, засады готовят. Но чтобы один из них годами жил среди нас, ел нашу еду, молился в наших мечетях… Слишком сложно. Язык, обычаи, манеры – люди бы заметили хоть что-то.