Текст книги "Я – Товарищ Сталин 14 (СИ)"

Автор книги: Андрей Цуцаев

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 15 страниц)

– Слушай, брат мой, – начал он тихо. – Я хотел тебя предупредить. Будь осторожен.

Абдул Хаким поднял брови, но ничего не сказал, только кивнул, чтобы имам продолжал.

– В последние дни по городу ходят слухи. Британцы усилили поиски повстанцев. Говорят, они получили информацию о каких-то поставках, о людях, которые помогают борцам за свободу. Особое внимание, сказали, уделяют перешедшим в ислам британцам. Мол, они могут быть связаны с подозрительными делами. Полиция расспрашивает в мечетях, следит за теми, кто часто бывает на рынках или в порту.

Имам сделал паузу, отпил ещё чая.

– Я знаю, ты хороший человек, содержишь семью, работаешь честно. Но времена такие – лучше переждать. Не ходи лишний раз в места, где много народу, не встречайся с людьми, которыми могут интересоваться. Будь осторожен, мой друг.

Абдул Хаким слушал внимательно. Он кивнул.

– Спасибо, имам сааб. Я ценю твои слова. Аллах защитит нас всех.

Они посидели ещё немного, поговорили о погоде – апрель был жарким, но дожди ещё не пришли, – о ценах на рис, которые росли, о том, как дети в мечети учат Коран. Имам рассказал о недавней пятничной молитве, где собралось много людей. Абдул Хаким поблагодарил за чай, заплатил за обоих и встал.

– Я пойду домой. Ещё раз спасибо.

Они попрощались, имам пошёл в другую сторону, а Абдул Хаким направился к выходу с рынка.

По дороге домой в трамвае он думал о словах имама. Британцы ищут повстанцев – это не новость. Но особое внимание к перешедшим в ислам британцам. Абдул Хаким знал нескольких таких – европейцев, принявших ислам, живущих тихо и мирно. Вряд ли их интересуют именно они. Скорее, кто-то проболтался о нём. Может, один из носильщиков на станции сказал лишнее в чайхане. Или кто-то из тех, кто помогал прятать ящики, поделился с соседом. В большом городе слухи распространяются быстро, а британская полиция имеет информаторов везде – на рынках, в порту, даже в мечетях.

Абдул Хаким решил, что лучше перестраховаться. Оставаться дома, работать, помогать Аише с детьми. Залечь на дно, как рыба в мутной воде.

Дома он отдал покупки Аише. Она разложила манго на циновке, чтобы дозрели, Фатима сразу потянулась к ним, Юсуф засмеялся, увидев яркие фрукты. В следующие дни Абдул Хаким действительно ограничил выходы. Утром работал в маленькой мастерской у дома. Днём помогал Аише: носил воду, смотрел за детьми. Фатима рисовала на старой фанерке – дома, пальмы, теперь ещё и рынок с корзинами фруктов. Она показывала отцу рисунки, он хвалил, гладил по голове. Юсуф уже пытался ходить, держась за край циновки, падал и смеялся.

Абдул Хаким выходил только по необходимости – в ближайшую лавку за рисом или мукой, в маленькую мечеть неподалёку на молитву. Он избегал больших собраний, не задерживался в чайханах. Вечерами сидел во дворе, смотрел на небо, где зажигались первые звёзды. Мысли возвращались к грузу: винтовки, карабины, патроны, динамит – всё лежало на местах, нетронутое. Но теперь он понимал, что ждать сигнала придётся дольше, в тишине и осторожности.

Однажды вечером, когда солнце садилось за крыши, Аиша села рядом.

– Ты тихий в эти дни, – сказала она просто.

– Времена такие, – ответил он. – Лучше подождать.

Она положила руку ему на плечо. Они посидели молча, слушая звуки города – далёкие гудки, крики детей, шум очагов в соседних домах.

Дни шли один за другим. Абдул Хаким продолжал обычную жизнь. Но в воздухе чувствовалось ожидание: движение за свободу не останавливалось, слухи о британских поисках ходили, но пока ничего не произошло.

Абдул Хаким ждал. Время шло медленно, но он знал – сигнал придёт, когда будет нужно. А пока была тишина, семья, повседневные дела. Так проходили дни в апреле 1938 года в Мумбаи.

Глава 18

Апрель 1938 года. Аддис-Абеба.

Пять дней после убийства сомалийца прошли в напряжённом ожидании. Группа Марко полностью перестроилась: Абди исчез из их поля зрения. Никто не приближался к его лавке даже на близкое расстояние. Всё внимание теперь сосредоточилось на двух фигурах – Ахмеде и Али.

Али вёл себя изо дня в день одинаково. Выходил из дома около половины восьмого утра, шёл на рынок пешком, проходил через сектор зерна, потом овощей, иногда останавливался у одного-двух знакомых торговцев, обменивался несколькими фразами, кивал, улыбался и шёл дальше. К девяти – девяти пятнадцати возвращался домой. Ни разу за эти дни он не свернул в сторону квартала, где жил Ахмед. Дарио, который вёл его почти каждый день, записывал одни и те же цифры: время прихода на рынок, количество остановок, время ухода. Ничего не менялось.

Ахмед тоже не нарушал ритма. Открывал магазин в восемь утра. Раскладывал товар на прилавке и на улице под навесом: яркие попоны с геометрическими узорами, шерстяные ковры, иногда несколько седельных покрытий для мулов. Покупатели приходили по одному-два, торговались, уходили. Ахмед порой выходил на порог, закуривал тонкую сигарету, смотрел вдоль улицы.

Марко собирал донесения каждый вечер в штабе. Раскладывал их на столе, сравнивал с предыдущими днями. После смерти сомалийца они могли просто заморозить любые видимые контакты. Или теперь используют кого-то другого. Марко не знал.

На шестой день всё изменилось после полуночи.

В 00:07 Дарио, сидевший в машине в двух кварталах от дома Али, увидел, как дверь открылась. Али вышел. Один. Без фонаря. В тёмном бурнусе, капюшон надвинут. Пошёл пешком на северо-восток.

Дарио нажал кнопку рации, голос был едва слышен:

– Али вышел из дома. Направление – квартал Ахмеда. Улицы пустые. Направляюсь следом.

Марко ответил мгновенно:

– Дистанция – минимум сто пятьдесят метров. Машину держи подальше. Если войдёт к кому-то другому – фиксируй точное время. Не приближайся. Докладывай каждые пять минут.

Дарио вёл объект через тёмные улицы. Али шёл уверенно, не оглядываясь. Ни разу не остановился. Вскоре он подошёл к дому Ахмеда. Постучал тихо – два раза, пауза, ещё три. Дверь приоткрылась. Ахмед выглянул, кивнул, впустил. Дверь закрылась. В окне второго этажа загорелся слабый свет.

– Вошёл, – прошептал Дарио. – Свет зажёгся.

Марко записал время в блокнот. В 02:04 дверь снова открылась. Али вышел. Капюшон на голове, руки в карманах. Пошёл обратно той же дорогой.

– Вышел в 02:04, – доложил Дарио. – Идёт домой. Никого рядом.

Марко ответил:

– Доведи до дома. Если кто-то появится или маршрут изменится – сразу докладывай.

Он встал, быстро оделся, вышел к машине. Бьянки уже ждал у ворот казармы – Марко позвонил ему десять минут назад.

– Едем ближе к дому Али. Держимся на расстоянии.

Они выехали без фар. Двигатель работал тихо. Проехали два квартала, остановились у высокой стены, откуда просматривался переулок.

Али шёл по узкой улице. Ночь была безлунной, небо затянуто облаками. Фонари горели только на главных перекрёстках, дальше царила почти полная темнота. Дарио видел, как Али миновал поворот к старому колодцу, потом свернул в переулок, где дома стояли вплотную друг к другу, а между ними оставались узкие проходы.

Из одного такого прохода внезапно вышли двое. Высокие, в тёмных джеллабиях, шарфы закрывали лица до глаз. Они встали поперёк дороги Али.

Али остановился. Поднял ладони вперёд, произнёс несколько слов – тихо, спокойно. Один из двоих шагнул вперёд и без предупреждения ударил кулаком в лицо. Удар пришёлся в скулу. Али отшатнулся, но устоял на ногах. Второй обошёл сбоку и нанёс короткий сильный удар в рёбра. Али согнулся, воздух вышел из лёгких со свистом. Первый схватил его за воротник и ударил ещё раз. Али пошатнулся, упал на одно колено. Второй пнул его в бок – сильно, ботинком. Али откатился к глиняной стене, пытаясь закрыться руками. Первый наклонился, схватил за волосы, поднял голову и ударил кулаком в нос. Кровь брызнула на землю. Али издал глухой звук, но не закричал.

Дарио включил двигатель. «Фиат» рванул вперёд. Фары зажглись только в последние секунды. Машина затормозила в пяти метрах. Дарио выскочил, держа «Беретту».

– Стоять! Не двигаться! Итальянская военная полиция!

Оба абиссинца замерли. Один повернулся всем корпусом, второй отпустил Али и отступил на полшага.

Али лежал у стены, прижимая руку к лицу. Кровь текла между пальцами, капала на землю.

Дарио шагнул ближе.

– Руки за голову! На землю! Лицом вниз! Все трое!

Али медленно опустился на живот, руки за голову. Абиссинцы легли рядом.

Дарио достал рацию левой рукой, не опуская оружие.

– Луиджи, это Дарио. Нападение на прохожего. Двое местных. Били кулаками и ногами. Переулок в двух кварталах от торговой лавки. Подъезжай. Забираем всех в участок.

Луиджи ответил почти сразу:

– Выезжаю. Буду через три минуты.

Дарио посмотрел на Али.

– Вставай медленно. Ты поедешь с нами. Как свидетель.

Али поднялся, держась за стену. Лицо в крови, под глазом уже наливался синяк, губа разбита.

Через три минуты подъехала вторая машина. Луиджи вышел вместе с Риччи.

Луиджи кивнул Риччи:

– Обыскать всех.

Риччи быстро проверил карманы абиссинцев – мелочь, кисет с табаком. У Али – сумка, несколько монет, бумаги, табак.

– В машину. Пострадавший – вперёд, к Дарио. Остальных – назад. Руки связать верёвкой.

Абиссинцев усадили сзади, связали. Али сел рядом с Дарио, прижимая к лицу платок, который дал Риччи.

В участке караульные уже ждали. Дарио объяснил коротко:

– Ночное нападение. Нападавших – в камеру. Свидетеля – в комнату для опроса до утра. Дайте ему воды, тряпку, может, лёд для лица.

Абиссинцев увели по коридору. Али проводили в маленькую комнату с одним столом и стулом. Принесли кружку воды и чистую тряпку. Он сел, осторожно промокая кровь. Дыхание было тяжёлым.

Дарио вошёл следом.

– Сиди здесь до утра. Придёт следователь, запишет твои слова. Потом пойдёшь домой.

Али кивнул, не поднимая глаз.

– Спасибо, синьор.

Дарио вышел, запер дверь. В коридоре сказал Луиджи:

– Он держится. Лицо сильно разбито, но не жалуется. Молчит.

– Хорошо. Никаких намёков. Мы – обычный патруль, который случайно проезжал рядом.

Дарио набрал номер штаба.

– Синьор Марко, Дарио. Нападение на Али. Двое местных били кулаками и ногами. Мы вмешались, забрали всех троих. Пострадавший в комнате для свидетелей, нападавшие – в камере. Никто не знает, что мы вели объект.

Марко спросил:

– Он сильно пострадал?

– Нос разбит, губа рассечена, синяк под глазом, возможно, рёбра поломаны. Ходит сам, но медленно.

– Я приеду утром.

– Принял.

Утром в семь двадцать пять Марко вошёл в участок. Дарио ждал в коридоре.

– Али почти не спал. Сидел, держался за бок. Абиссинцы молчали всю ночь.

– Начнём с пострадавшего.

Марко вошёл в комнату. Али сидел за столом. Лицо опухшее: под левым глазом фиолетовый синяк, губа рассечена и запеклась коркой, нос всё ещё слегка кровоточил.

– Доброе утро, – сказал Марко по-амхарски.

Али кивнул.

Марко сел напротив, достал чистый лист и ручку.

– Я лейтенант Марко. Расскажи, что произошло ночью.

Али говорил тихо, с паузами, иногда касаясь губы кончиками пальцев:

– Шёл домой. Уже поздно. Из переулка вышли двое. Без слов. Сразу ударили в лицо. Я упал. Били кулаками по голове и рёбрам, потом ногами. Я пытался закрыться. Потом подъехала ваша машина.

Марко записывал каждое слово.

– Знаешь этих людей?

– Нет. Никогда не видел.

– Говорили что-нибудь? Угрожали, требовали деньги?

– Нет. Ни слова. Только били.

Марко кивнул.

– Хорошо. Подпиши здесь. Это твои показания. Потом можешь идти домой. Если будет очень больно – скажи, отвезём в госпиталь.

Али прочитал короткий текст, поставил подпись дрожащей рукой.

Марко забрал лист.

– Куда вообще ты ходил так поздно?

– К родственнику. Обсудить торговые дела.

– Всё. Свободен. Если вспомнишь что-то ещё – приходи сюда.

Али встал медленно, придерживаясь за стол. Вышел, слегка пошатываясь.

Марко повернулся к Дарио:

– Теперь нападавшие.

В камере двое абиссинцев сидели на нарах. Один смотрел на стену, второй – на пол.

Марко вошёл.

– Как вас зовут?

Молчание.

– Зачем били человека?

Тот, что сидел ближе к решётке, ответил после долгой паузы:

– Долг. Он должен был отдать деньги за товар.

– Какой долг? Сколько?

Молчание.

Марко подождал десять секунд.

– Посидите до послезавтра. Потом передадим вас в общую тюрьму, где обращение будет хуже. Подумайте хорошенько.

Он вышел.

В коридоре сказал Дарио:

– Запиши их слова в протоколе. «Долг за товар». Пусть выглядит как обычная ночная разборка из-за денег.

Дарио кивнул.

Марко вышел на улицу. Солнце уже стояло высоко, жара начинала давить. Он сел в машину, проехал квартал, остановился в тени пальм. Достал блокнот, записал:

Али пострадал – синяки, рассечение губы, возможно ушиб рёбер. Версия «долг».

Он закрыл блокнот. Кто-то знал, когда Али выйдет. Ждал именно в этом переулке. Но внешне всё выглядело как обычная ночная стычка.

Вечером группа собралась в заброшенном складе за рынком. Марко разложил карту.

– Ночью патруль вмешался в нападение. Нападавшие сидят. Для всех – типичная ночная разборка из-за долга. Никаких упоминаний наших объектов. Никто не знает, что мы вели человека.

Бьянки спросил:

– Он не заподозрил ничего?

– Нет. Мы для него – просто патруль, который случайно оказался рядом в нужный момент.

Луиджи добавил:

– Сегодня Али не выходил из дома. Лежал, наверное. Ахмед открыл магазин в восемь утра, торговал как обычно. Покупателей мало, но ничего необычного.

Марко кивнул.

– Продолжаем наблюдение. Дистанция – минимум сто пятьдесят метров. Только из укрытий. Фотографии – только когда есть уверенность, что не заметят. Никаких самостоятельных действий. Всё через меня.

Они разошлись по одному. Марко остался последним. Свернул карту, убрал в сумку. Вышел на улицу.

Он пошёл к своей квартире пешком. По дороге думал: если нападение случайное – просто неудачное совпадение. Если заказное – значит, кто-то внутри сети решил наказать Али за ночную встречу. Или запугать Ахмеда. Или убрать свидетеля. В любом случае у них теперь есть повод продолжать наблюдение.

Дома Марко включил свет, сел за стол. Завтра надо будет ещё раз допросить нападавших. Возможно, появятся первые зацепки.

* * *

На следующий день Марко проснулся рано, ещё до того, как солнце поднялось над крышами. В комнате было прохладно. Он умылся остывшей за ночь водой из кувшина, надел лёгкую рубашку и брюки цвета хаки, которые носили здесь почти все европейцы, чтобы не выделяться. Пистолет спрятал под поясом сзади, прикрыв полой рубашки.

В восемь утра он уже стоял у входа в участок. Марко прошёл прямо к камерам, не отвечая на приветствия.

Двое задержанных – Таддэсэ и Йоханнес – сидели на нарах в разных камерах. Оба выглядели так, будто почти не спали: плечи опущены, глаза красные от бессонницы. Марко вошёл сначала к Таддэсэ.

– Доброе утро. Продолжим наш разговор.

Таддэсэ поднял голову и посмотрел на Марко.

– Мы вчера всё сказали. Мы били его за долг. Двести талеров. Он брал зерно в долг, потом пропал. Мы нашли его – решили напомнить.

Марко присел на корточки напротив.

– Али утверждает, что вас в жизни не видел. Ни разу. Никогда не общался с вами. Вы оба уверены, что не путаете его с другим человеком?

Таддэсэ отвёл взгляд в сторону.

– Он врёт. Люди всегда врут, когда не хотят платить.

Йоханнес из соседней камеры крикнул через коридор:

– Он знает нас! Просто боится сказать правду!

Марко обернулся и крикнул в его сторону:

– Тогда почему вы молчите о деталях? Когда именно он брал зерно? У кого? Какой сорт? Сколько мешков?

Молчание.

Марко подождал полминуты, потом встал.

– Ладно. Подумайте ещё.

Он вышел в коридор. Там его уже ждал Паоло – сержант из Милана. Крепкий, с коротко стриженными волосами, в расстёгнутой рубашке. Паоло кивнул в сторону камер.

– Дайте мне их, поговорю с каждым по очереди. Без протокола. Без формальностей. Просто поговорим как люди.

Марко посмотрел на него.

– Никаких синяков. Никаких жалоб в отчёте. Если начнут кричать – сразу выходишь.

– Только поговорим, – коротко ответил Паоло.

Марко кивнул.

– Начинай с Таддэсэ.

Паоло снял китель, закатал рукава и вошёл в первую камеру. Дверь закрылась с тихим щелчком.

Марко прошёл в конец коридора, сел на старый деревянный стул у стены. Достал сигарету, закурил. Дым поднимался к потолку и растворялся в полумраке. Через открытое окно доносились звуки улицы: крики торговцев, скрип телег, далёкий ослиный рёв.

Прошёл почти час. Дверь открылась. Паоло вышел, вытирая ладони о брюки. Лицо было спокойное.

– Таддэсэ держался долго. Повторял про долг. Потом я спросил: сколько обычно платят за ночную работу по долгам? Говорит – пять, максимум десять талеров. А тут ему сразу дали тридцать. Наличными. В маленьком мешочке. Он замолчал. Потом сказал: нас наняли. Сказали, чтобы мы его избили.

Марко потушил сигарету о подошву ботинка.

– Кто их нанял?

– Абиссинец. Не сомалиец. Среднего роста, борода короткая, густая, но аккуратная. Одежда простая – белая рубаха, тёмные штаны. Встретились три дня назад у колодца на рынке. Того, что с тремя каменными ступенями вниз. Он подошёл сам. Назвал их по именам. Сказал: знаете Али, сомалийца, что гуляет по рынку? Нужно его проучить. Бить сильно. Оставить в живых. Ничего не забирать. Дал тридцать талеров сразу. Сказал – остальное получат в условленном месте после дела. Встречи с этим человеком больше не будет.

Марко быстро записал.

– Имя?

– Не назвал. Сказал – не ваше дело. Они запомнили только внешность.

– Теперь поговори со вторым.

Паоло кивнул и вошёл в соседнюю камеру.

Марко встал, прошёлся по коридору. Посмотрел в маленькое окошко на улицу – рынок уже кипел, люди толпились у прилавков. Прошло ещё сорок минут. Паоло вышел.

– Йоханнес сломался быстрее. Я сказал: если вы сейчас не расскажете правду, вас переведут в общую тюрьму через два дня. Там условия другие. Он спросил: а если расскажем? Я ответил: останетесь здесь, пока не решим, что с вами делать. Тогда он заговорил. Их предупредили заранее: если откажутся – найдут других, а им перестанут давать любую работу на рынке.

– Место второй встречи?

– Завтра после заката. Разрушенная стена за северным рынком. Там большое дерево, ствол раздваивается на уровне груди. Им сказали прийти вдвоём, без оружия. Деньги принесёт другой человек. Не тот, кто их нанимал.

Марко закрыл блокнот.

– Оставь их пока здесь. Караульным скажи – кормить как обычно, дать побольше воды.

Паоло кивнул и пошёл к дежурному.

Марко вышел на улицу, сел в машину и поехал к казарме. В задней комнате казармы группа уже собралась. Дарио сидел на ящике и чистил «Беретту». Бьянки разглядывал карту, приколотую к стене. Луиджи и Риччи курили у открытой двери, выпуская дым на улицу.

Марко вошёл, закрыл дверь за собой.

– Нападавшие признались. Их наняли избить Али. Не убивать. Не ограбить. Только нанести побои. Заказчик – абиссинец. Средний рост, короткая густая борода. Встреча была три дня назад у колодца с тремя ступенями.

Дарио поднял взгляд.

– Знаю это место. Там всегда толпятся посредники. Удобная точка – видно всех, кто подходит и уходит.

Марко кивнул.

– Вторая часть денег должна быть передана завтра после заката. Разрушенная стена за северным рынком. Дерево с раздвоенным стволом. Придёт другой человек.

Бьянки оторвался от карты.

– Поставим там засаду?

– Да. Двое внутри периметра. Двое на подходах. Я и Дарио берём точку у стены. Луиджи и Риччи – северный и восточный сектора. Бьянки – юг, ближе к рынку. Если кто-то появится раньше времени – фиксируем. Никого не трогаем, пока деньги не передадут.

Марко спросил:

– Али сегодня был на рынке?

Луиджи ответил:

– Не выходил. Соседка видела его – лежит, лицо опухшее. Ахмед открыл лавку в восемь утра. Торгует как обычно. Покупателей мало, но он стоит за прилавком, раскладывает товар. Ничего необычного.

Марко развернул карту шире, показал пальцем.

– Здесь стена. Дерево вот тут. Подходы – три улицы. Одна главная, две узкие. Мы берём все три. Время сбора – семнадцать тридцать завтра.

Риччи добавил:

– А если они вообще не придут? Если узнали, что нападавших взяли?

– Тогда мы хотя бы знаем, что избиение было заказным. Это уже ниточка. Значит, кто-то следит за Али. И кто-то боится, что он заговорит и что-то расскажет.

Они отметили позиции карандашом на карте, обсудили сигналы.

После совещания все разошлись. Марко вернулся в квартиру уже поздно вечером. Зажёг лампу на столе. Открыл блокнот, записал:

Встреча завтра после заката.

Закрыл блокнот. Завтра всё станет ясно. Он выключил свет и заснул.

Глава 19

Марко пришёл в участок в семь сорок. Паоло встретил его в коридоре с двумя листами протокола.

– Они всю ночь шептались. Таддэсэ повторял, что если их не выпустят сегодня, семья останется без хлеба. Йоханнес соглашался.

Марко кивнул.

– Выпустим их в девять. Но с условием. Они пойдут к дереву после заката и заберут деньги, как им велели. Мы будем рядом. Никто их не тронет. Они – наша приманка. Арестовываем только того, кто принесёт плату.

Паоло поднял бровь.

– Они согласятся?

– Согласятся. Объясним, что если откажутся – вернём в камеру и передадим в общую тюрьму через двое суток. А если сделают всё чисто – закроем дело окончательно.

В девять часов двери камер открыли. Таддэсэ и Йоханнес вышли в коридор. Оба выглядели измотанными, но в глазах появилась осторожная надежда. Марко вошёл в комнату для допросов, куда их привели, и сел напротив.

– Слушайте внимательно. Сегодня вы выйдете отсюда свободными. Пойдёте домой или на рынок – куда хотите. Но вечером вы пойдёте к дереву. Заберёте деньги у того, кто придёт. Никаких разговоров, никаких вопросов. Просто возьмёте свёрток и уйдёте. Мы будем рядом. Когда деньги окажутся у вас в руках – мы возьмём того, кто их принёс. Вас никто не тронет. После этого дело закроем. Вы вернётесь к работе, к семьям. Но если попробуете предупредить заказчика или сбежать – окажетесь в общей тюрьме. Там условия другие. Выбирайте.

Таддэсэ поднял голову.

– А если тот человек не придёт?

– Тогда вы просто уйдёте домой. Мы вас не тронем. Но если придёт – вы делаете своё дело. И всё на этом. Мы забудем про избиение Али.

Йоханнес спросил тихим голосом:

– А деньги? Если мы их возьмём…

– Деньги останутся у вас. Нам нужен только посредник.

Они переглянулись. Таддэсэ кивнул.

– Мы всё сделаем.

Марко встал.

– Подпишите здесь, что согласны сотрудничать. И помните: мы будем видеть каждый ваш шаг с того момента, как вы выйдете из участка. Не делайте глупостей – и будете свободными. И больше не соглашайтесь на такую грязную работу – избивать людей.

Они поставили подписи дрожащими пальцами. Паоло вывел их на улицу. Марко смотрел в окно, как они уходят по пыльной дороге в сторону рынка. Они шли неуверенной походкой, но не оглядывались.

День прошёл спокойно. Дарио и Луиджи вели слежку за Таддэсэ и Йоханнесом по очереди. Те вели себя обычно: купили лепёшек, поговорили с двумя торговцами, помогли разгрузить два мешка проса. Никто к ним не подходил с разговорами. К шестнадцати часам оба разошлись по домам – видимо, решили отдохнуть перед вечером.

В семнадцать ноль пять группа собралась в заброшенном складе. Марко разложил карту.

– Закат в восемнадцать сорок. Выходим в семнадцать десять. Дарио и я будем за стеной, в десяти метрах от дерева. Луиджи – на крыше напротив, у тебя полный обзор. Риччи – на тебе восточный переулок. Бьянки – твой юг, у выхода на рынок. Таддэсэ и Йоханнес придут примерно в восемнадцать двадцать – восемнадцать тридцать. Когда посредник передаст свёрток – мы сразу берём его.

Все поняли и кивнули.

Восемнадцать ноль пять. Солнце уже село, небо стало тёмно-синим. Марко и Дарио лежали за грудой кирпичей. Дерево стояло тёмным силуэтом на фоне пустыря. Ветер шевелил сухую траву.

Восемнадцать двадцать три. Луиджи передал по рации:

– Я вижу движение. Таддэсэ и Йоханнес подходят с севера. Идут вместе. Остановились у дерева. Таддэсэ прислонился к стволу, Йоханнес смотрит по сторонам.

Марко ответил одним щелчком.

Прошло восемь минут. Пустырь оставался пустым.

Восемнадцать тридцать два. Два щелчка от Луиджи.

– Идёт человек. С юга, от рынка. Средний рост. Белая рубаха, тёмный платок на голове. В руках свёрток. Идёт спокойно, не оглядывается, судя по всему, не нервничает.

Человек дошёл до дерева. Остановился недалеко от Таддэсэ и Йоханнеса. Протянул свёрток. Таддэсэ взял его двумя руками, кивнул. Йоханнес отступил на полшага.

Посредник повернулся, чтобы уйти.

Три щелчка.

Марко вышел первым, Дарио сразу за ним. С крыши спрыгнул Луиджи, Риччи и Бьянки появились с флангов. Всё произошло моментально, за несколько секунд.

– Итальянская военная полиция! Руки вверх! На землю!

Посредник замер. Медленно поднял ладони. Не сопротивлялся. Опустился на колени, потом лёг лицом вниз.

Таддэсэ и Йоханнес отступили на несколько шагов. Марко махнул им рукой:

– Идите домой. Всё сделано.

Они посмотрели испуганными глазами, повернулись и быстро пошли прочь, в сторону освещённой улицы. Через минуту их силуэты растворились в сумерках.

Риччи связал руки посреднику верёвкой. Бьянки осветил лицо фонарём.

Это был мужчина лет тридцати пяти – сорока. Короткая аккуратная борода. Лицо спокойное.

Марко присел рядом.

– Твоё имя.

– Мелессе.

– Зачем ты сюда пришёл?

– Я просто принёс деньги.

– Для кого принёс?

– Для тех двоих. Мне сказали отнести после заката к дереву. Дали за это пять талеров за работу.

– Кто тебя послал?

– Человек с рынка. Подошёл к моему прилавку с финиками. Высокий, борода длинная, одежда тёмная. Передал свёрток и объяснил, куда идти и кому передать. Всё. Обычная работа.

Марко кивнул.

– Вставай. Поедем в участок.

Мелессе поднялся без сопротивления. Его посадили в машину к Марко и Дарио. Остальные поехали следом.

В участке Мелессе отвели в комнату для допросов. Марко вошёл через десять минут. Сел напротив.

– Рассказывай подробно. Что произошло?

Мелессе говорил спокойным тоном:

– Я раскладывал товар. Подошёл мужчина. Выше меня, борода длинная, до груди. Спросил: «Ты Мелессе?» Я ответил: да. Он положил свёрток на прилавок. Сказал: «Отнесёшь это двум людям у дерева за северным рынком. После заката. Получишь пять талеров». Я спросил, зачем. Он ответил: «Не твоё дело. Просто отнеси и молчи, если хочешь заработать». Ушёл.

– Ты его раньше видел?

– Нет. Первый раз.

– Как он выглядел ещё? Приметы.

– На правой руке перстень с красным камнем. Голос низкий. Одежда простая, но чистая. Тёмная рубаха, тёмные штаны.

Марко записывал.

– Ты часто берёшься за такие поручения?

– Бывает. Передаю посылки, деньги, записки. На рынке все знают, что я держу язык за зубами.

– Твой заказчик назвал своё имя?

– Нет. Сказал только: «Если сделаешь всё чисто – будут ещё поручения и сможешь заработать больше».

Марко отложил ручку.

– Сегодня ты отнёс плату людям, которые по заказу этого человека избили одного сомалийца. Али. Знаешь его?

– Слышал, что есть такой на рынке. Но лично не знаком.

Марко встал.

– Посидишь здесь до утра. Если вспомнишь ещё что-нибудь полезное для нас – скажешь следователю. Тогда, может, выйдешь отсюда быстрее. Ты соучастник преступления. Хорошенько подумай.

Он вышел в коридор. Дарио ждал.

– Что думаешь?

– Он посредник. Обычная сошка. Не организатор. Но через него прошла команда. Кто-то выбрал именно его – надёжного, молчаливого.

– Завтра с утра поставим людей на рынке. Если высокий с длинной бородой и перстнем появится – возьмём его.

Они вышли на улицу. Ночь была тёплой, звёзды яркие. Марко достал сигарету, закурил.

– Цепочка удлинилась. Али встретился с Ахмедом ночью. После этого его избили. Деньги передали через посредника. Кто-то следит за каждым их шагом. И очень не хочет, чтобы они общались дальше.

Дарио посмотрел в темноту.

– Или хочет, чтобы Али молчал о том, что услышал от Ахмеда.

Марко кивнул.

– Завтра начнём с рынка. Потом проследим за Ахмедом. Возможно, он уже понял, что за ним следят.

Они разошлись. Марко пошёл домой пешком. По дороге думал: Таддэсэ и Йоханнес теперь на свободе, с тридцатью талерами в кармане. Они сделали свою часть. А цепочка ведёт дальше – к высокому человеку с длинной бородой и красным перстнем.

Дома Марко зажёг лампу. Открыл блокнот. Записал:

Мелессе – посредник. Заказчик – высокий, длинная борода, перстень с красным камнем. Прилавок с финиками.

Закрыл блокнот. Завтра рынок откроется в шесть утра. И, возможно, появится следующее звено.

* * *

На следующий день Марко проснулся в четыре сорок пять. За окном ещё стояла полная темнота, только где-то вдалеке, над горизонтом, начинала проступать едва заметная серая полоса. Он встал, плеснул в лицо холодной воды из глиняного кувшина, надел вчерашнюю рубашку, подпоясался ремнём с кобурой и вышел на улицу.

Дарио уже ждал у машины. Мотор тихо работал на холостом ходу, фары были выключены, чтобы не привлекать внимания. В руках у Дарио – два жестяных стаканчика с чаем из круглосуточной лавки на углу.

– Смена прошла нормально, – сказал Дарио, протягивая один стакан. – Паоло и Бьянки были у дома Ахмеда до четырёх утра. Риччи их сменил. У Али Луиджи дежурил с полуночи. Никто не подходил, никто не стучал.

Марко взял чай, сделал глоток. Горячая жидкость прошла по горлу, оставив послевкусие мяты и сахара.

– Едем на рынок. Посмотрим, не изменилось ли что-то.

Они доехали до северной окраины за двенадцать минут. Улицы были пустыми, только редкие кошки перебегали дорогу да где-то лаяла собака. Припарковались за углом старой пекарни, где уже начинал тлеть огонь в печи, и дальше пошли пешком.

Марко направился к ряду с финиками и сухофруктами. Прилавок Мелессе теперь пустовал: деревянные доски были сложены аккуратной стопкой, на земле валялась забытая корзина без крышки. Он встал в тени соседнего навеса, купил у проходящей женщины горсть миндаля и начал медленно жевать, осматривая лица первых торговцев и ранних покупателей. Дарио ушёл к противоположному краю рынка – к прилавкам со специями, тканями и медными изделиями.

К семи утра рынок начал заполняться. Первые торговцы раскладывали товар: пирамиды золотистых фиников, мешки с изюмом, кучи сушёного абрикоса. Кто-то разводил маленькие мангалы, кто-то расстилал коврики под ноги. Запах угля и жарящихся лепёшек смешивался с ароматом специй. Марко переходил от одного прилавка к другому, делая вид, что выбирает товар. Он останавливался, трогал плоды, спрашивал цену, но взгляд скользил по толпе. Высокий мужчина с бородой до груди и перстнем с красным камнем не появлялся. Никто не задерживался у пустого места Мелессе дольше нескольких секунд. Никто не спрашивал о нём.

В восемь сорок пять подошёл Луиджи. Он нёс лепёшку, завёрнутую в старую газету, и выглядел как обычный ранний покупатель.

– Всё то же самое, – тихо сказал он, отламывая кусок и протягивая Марко. – Брат Мелессе вчера вечером говорил соседям, что тот сильно заболел и не выйдет как минимум неделю. Прилавок никто не занимает – видимо, место держат за ним. Никто не интересуется. Рынок работает в обычном ритме.