Текст книги "Я – Товарищ Сталин 14 (СИ)"

Автор книги: Андрей Цуцаев

сообщить о нарушении

Текущая страница: 15 (всего у книги 15 страниц)

– Ты о чём? Я твою сестру не знаю. Иди своей дорогой.

– Не знаешь? – Зариф шагнул ближе. – А она тебя знает. Говорил ей слова грязные. Думаешь, можно так себя вести?

Фарид встал. Он был выше Зарифа почти на голову.

– Уходи. Я никого не трогал. Иди отсюда.

Зариф не двинулся. Вместо ответа резко выхватил нож. Лезвие блеснуло в свете лампы.

– Негодяй! – крикнул он и ударил.

Первый удар пришёлся в левое плечо Фарида. Нож вошёл неглубоко, но кровь сразу проступила через ткань рубахи. Фарид отшатнулся, схватился за рану.

– Ты что… – начал он.

Зариф ударил снова – в правый бок, ниже рёбер. Фарид согнулся, попытался оттолкнуть нападавшего свободной рукой.

Люди вскочили. Один из пожилых игроков в нарды бросился вперёд, схватил Зарифа за плечи. Молодой, что ел плов, перевернул столик. Хозяин закричал:

– Держите его! Держите!

Зариф успел нанести ещё два удара – в живот и в грудь слева. Фарид упал на колени. Кровь текла по рубахе, капала на земляной пол. Он пытался зажать раны ладонями.

Люди скрутили Зарифа. Кто-то вырвал нож, кто-то связал ему руки поясом. Зариф не сопротивлялся – он тяжело дышал, смотрел вниз.

Фарид лёг на бок. Дыхание стало коротким, прерывистым. Глаза закатились. Через минуту он затих.

Хозяин наклонился, приложил пальцы к шее.

– Он мёртв.

Кто-то побежал за старшиной квартала. Остальные стояли вокруг тела молча.

Через полчаса пришли люди старшины. Забрали Зарифа, унесли тело Фарида. Помещение опустело.

Новость разошлась по кварталу за ночь. К утру о случившемся говорили везде: на базаре, у колодцев, в лавках. Фарида похоронили днём. Мать плакала дома, братья на кладбище стояли неподвижно.

Зарифа отвели в помещение старшины, потом передали стражникам. Его заперли в маленькой комнате без окон, только с узкой щелью под потолком. Допрос был коротким – он твердил одно и то же: сестру обидел, не стерпел, в гневе ударил. Про опиум не упоминал.

Хабибулла на всякий случай решил пока не появляться в этом квартале. Но он знал: если Зариф заговорит лишнее, никто не поверит наркоману.

Бертольд узнал обо всём утром следующего дня. Торговец специями у южного входа на базар рассказал ему:

– Вчера вечером в «У реки» зарезали молодого. Фарида из квартала у крепости. Какой-то оборванец напал, кричал про сестру. Парень умер на месте. Нападавшего забрали стражники.

Бертольд кивнул, купил специи, заплатил, ушёл. Не спросил ничего лишнего.

Дома он достал блокнот из-под половицы. Записал зашифрованными знаками: «Ф. мёртв. Зарезан вечером в чайхане „У реки“. Нападавший – наркоман, мотив – якобы сестра. Арестован. Болтовня прекращена. Следить за возможными разговорами вокруг ареста».

Закрыл блокнот, спрятал. Потом лёг на циновку, закрыл глаза. Нужно было обдумать последствия.

Смерть Фарида не вызвала большого переполоха. В Кабуле каждый день происходило что-то похожее: ножевые раны, ссоры из-за женщин, старые счёты.

Но Бертольд понимал: такие вещи оставляют следы. Кто-то мог вспомнить, что Фарид говорил о караванах, а потом вдруг умер. Нужно было проверить, не начнёт ли кто-то копать глубже.

Он вышел на базар рано утром следующего дня. Купил немного орехов, прошёл к ряду с тканями. Там встретил Наджиба из Газни. Тот торговался за отрез хлопка.

Бертольд подошёл ближе, сделал вид, что выбирает товар рядом.

– Салам алейкум, Наджиб-сахиб.

– Ва алейкум, Абдулла-джан.

Они поговорили о ценах, о погоде. Потом Бертольд спросил как бы между делом:

– Слышал про вчерашнее в «У реки»? Молодого зарезали.

Наджиб пожал плечами.

– Слышал. Обычное дело. Один наркоман, другой болтал лишнее. Такие кончают быстро.

– А кто этот наркоман?

– Зариф какой-то. Из нижнего квартала. Курит давно, все его знают. Теперь сидит у старшины. Говорят, скоро отправят дальше – в городскую тюрьму.

Бертольд кивнул.

– Ты не думал, почему именно так вышло?

– Зачем? – Наджиб усмехнулся. – Сказал, что сестру обидел – значит, обидел. Ты же сам знаешь, у нас за такое режут без разговоров.

Они разошлись. Бертольд вернулся домой другой дорогой, проверяя, нет ли хвоста.

Вечером он вышел к реке. Прошёл мимо чайханы «У реки» – она была закрыта, дверь забита досками. Люди обходили это место стороной.

Он продолжал слушать, о чём говорят в городе: разговоры на базаре, шёпот в переулках, обрывки фраз в других чайханах. Никто не связывал смерть Фарида с караванами. Никто не упоминал Шер-Гали или старую тропу. Болтовня прекратилась – по крайней мере, в том квартале.

Хабибулла тоже не появлялся. Он затаился – перешёл в другой район, сменил чайханы, стал реже выходить на базар. Знал, что Бертольд оценит осторожность.

Прошла неделя. Зарифа перевели в городскую тюрьму. Говорили, что он молчит, только просит покурить. Стражники смеялись: скоро получит пожизненно – или виселицу, если родня Фарида подаст жалобу. Но жалобы не было. Мать Фарида молчала, братья тоже. Видимо, понимали: лучше не раздувать.

Бертольд сидел на крыше дома Мирзы, смотрел на город. Вечер опускался медленно. Дым от тандыров поднимался вверх. Где-то лаяли собаки. Кабул жил дальше.

Смерть одного болтливого парня ничего не изменила. Караван пойдёт, когда придёт время.

Бертольд спустился вниз, достал блокнот. Записал коротко: «Неделя прошла. Шума нет. Зариф в тюрьме, молчит. Продолжать наблюдение. Следующий шаг – проверка старой тропы».

Он закрыл блокнот. Спрятал. Лёг на циновку. Завтра будет новый день.

Глава 23

Апрель 1938 года. Берлин, Рейхсканцелярия.

Весенний свет пробивался сквозь тяжёлые бархатные портьеры, ложась на тёмный паркет длинными золотистыми полосами. В комнате чувствовался запах хорошего коньяка, сигарного дыма и лёгкой свежести от приоткрытого окна. На массивном столе красного дерева стояла бутылка «Hennessy XO» – тёмно-янтарная жидкость внутри уже опустилась ниже середины. Рядом стояли два широких коньячных бокала на низких ножках, один из которых был наполнен почти до половины. В массивной пепельнице из резного оникса медленно догорала гаванская сигара, оставляя длинный столбик пепла. Открытая коробка сигар лежала сбоку – ещё девять ждали своей очереди.

Геринг сидел в глубоком кожаном кресле, слегка откинувшись назад. Китель расстёгнут до пояса, белая рубашка тоже расстёгнута на две пуговицы – воротник слегка помят. Он выглядел расслабленным. На столе перед ним лежала тонкая папка с донесениями, но открывать её он не спешил.

Дверь открылась без стука. Вошёл Ланге. Он был в сером штатском костюме. Закрыв за собой дверь, он сделал несколько шагов к столу.

– Добрый день, господин рейхсканцлер.

Геринг поднял взгляд от бокала и улыбнулся – широкой, добродушной улыбкой, которая у него всегда появлялась перед тем, как перейти к серьёзному разговору.

– Заходи, Ланге. Садись. Сегодня я решил, что мне надо похудеть. Стараюсь пить пиво меньше. Поэтому будем пить коньяк. Хороший коньяк. Садись же.

Ланге кивнул без лишних слов и опустился в кресло напротив. Геринг взял бутылку за горлышко, налил в оба бокала. Жидкость переливалась в свете, отбрасывая тёплые отблески на полированное дерево.

– За дело, – коротко сказал Геринг и поднял бокал.

Они чокнулись – стекло тихо звякнуло. Коньяк был мягким, округлым, с долгим послевкусием ванили, дуба, сушёных абрикосов и лёгкой карамельной сладости. Геринг сделал глоток, подержал во рту несколько секунд, потом проглотил с явным удовольствием.

– Стало известно, что британцы прознали про караваны оружия через Афганистан в Британскую Индию. Что ты думаешь об этом?

Ланге отпил из своего бокала, поставил его на стол.

– Контрабанда была, есть и будет. Если они узнали про какие-то тропы – это не значит, что смогут перекрыть всю границу. Горы там огромные, перевалов десятки, троп – сотни. Будем везти по другим путям. Оружие всё равно дойдёт. Да, возможно, где-то его задержат, кого-то арестуют. Но полностью перекрыть все каналы они не смогут. Никогда не могли и не смогут.

Геринг кивнул, глядя в бокал, где ещё покачивалась янтарная жидкость.

– Логично. А как думаешь, откуда они узнали?

Ланге пожал плечами.

– У британцев неплохая разведка. Они работают в Афганистане уже давно – с начала века. У них там агенты в Кабуле, в Кандагаре, даже в мелких кишлаках вдоль границы. Они начали работать там раньше нас, и их сеть глубже. Информация могла прийти от любого: от купца, от погонщика, от местного чиновника, которому заплатили. Или просто от болтливого носильщика. Естественно, что-то просочилось. Но я не вижу в этом большой проблемы. Один маршрут закрыли – откроем три новых.

Геринг улыбнулся шире, показав зубы.

– Давай ещё выпьем. Ты пей, у меня много бутылок.

Он снова налил – себе и Ланге, на этот раз чуть больше. Они выпили. Коньяк приятно растекался по телу, оставляя ощущение тепла и лёгкого покалывания на языке.

Геринг нажал бронзовую кнопку звонка на краю стола. Через несколько секунд дверь открылась, вошёл слуга в тёмно-сером сюртуке.

– Закуски, – сказал Геринг. – К коньяку. Неси копчёную колбасу с чёрным перцем – нарезанную очень тонко, чтобы просвечивала. Выдержанный сыр – твёрдый, острый, чтобы крошился на ломтиках. Ржаной хлеб, свежий, но плотный – нарезанный толстыми кусками. Чёрные оливки без косточек, в хорошем оливковом масле. Солёные огурцы – маринованные по-баварски, с укропом, чесноком и горчичными зёрнами, нарезанные ровными кружками. Ветчину – тонко нарезанную, настоящую, с жирком по краям. И немного маринованных грибов – белых, маленьких. Всё быстро.

Слуга коротко поклонился и вышел.

Геринг повернулся к Ланге.

– А как думаешь, не могло быть утечек с нашей стороны?

Ланге сделал ещё глоток, поставил бокал.

– Этого никогда нельзя исключать. Как ни лови шпионов, утечки будут всегда. Люди говорят. Люди продают. Люди просто хвастаются в пьяном виде. Или кто-то из наших решил подзаработать на стороне. Или кто-то из местных посредников в Кабуле работает на две стороны. Полностью исключить такое невозможно.

Геринг кивнул, соглашаясь.

– Верно. Но если утечка есть – её нужно найти. Быстро.

Они замолчали на минуту. Потом слуга вернулся с большим серебряным подносом. Всё было аккуратно разложено: длинная овальная тарелка с тончайшими ломтиками копчёной колбасы, густо посыпанной крупным чёрным перцем; большой кусок выдержанного сыра с острыми краями и крошащейся коркой; корзинка с толстыми ломтями ржаного хлеба, ещё тёплого; маленькая миска чёрных оливок, блестящих от масла; тарелка с маринованными огурцами, нарезанными ровными кружками; веер тонко нарезанной ветчины – розовой, с белой каймой жира; и маленькая мисочка маринованных белых грибов с укропом и перцем.

Слуга расставил всё на столе и быстро вышел.

Геринг взял кусок хлеба, положил на него ломтик ветчины, сверху – толстый кусок сыра. Откусил. Прожевал медленно, с удовольствием.

– Хороший коньяк без закуски – пустая трата времени. А с такой закуской – уже почти искусство.

Ланге взял оливку, закинул в рот, потом отломил кусок колбасы и положил на хлеб. Откусил.

Они ели и пили. Коньяк шёл легко, закуска добавляла вкуса – солёное, копчёное, острое, кислое, жирное. Бутылка убывала медленно.

Геринг откинулся в кресле, положил руку на живот.

– Знаешь, Ланге, я вешу сто шестьдесят килограмм. Придётся сбрасывать минимум пятьдесят. Минимум. Иначе скоро в дверной проём не пролезу. Врачи уже второй месяц твердят одно и то же: меньше пива, меньше колбасы, больше ходьбы. Ходьбы! Как будто я могу бегать по коридорам Рейхсканцелярии, как какой-нибудь лейтенант.

Ланге слегка улыбнулся.

– Пятьдесят килограмм – это серьёзно. Но коньяк – не пиво. Калорий меньше. И если заменить пиво на коньяк и чаще ходить на охоту – может, и получится.

– Именно поэтому сегодня только коньяк. И закуска. Никаких литровых кружек. Никакого «Патценштайнера». Хотя… признаюсь, иногда по ночам я всё равно думаю о холодном пиве.

Они снова выпили. Геринг налил ещё раз – теперь уже почти до краёв.

– Как там твои люди в Кабуле? Держатся?

Ланге кивнул.

– Держатся. Караваны идут. Небольшие группы – по восемь—десять человек, по три—четыре верблюда. Регулярно, раз в десять дней. Оружие доходит – винтовки, патроны, гранаты, даже несколько миномётов в разобранном виде. Британцы злятся, перехватывают иногда.

Геринг взял кусок сыра, положил на хлеб, откусил.

– Пусть злятся. Злость делает их неряшливыми. Они начнут хватать всех подряд – купцов, погонщиков, случайных путников. А это только разозлит местных. А нам это на руку.

Они продолжали пить и есть. Разговор перешёл на другие темы. Геринг рассказал, как недавно подстрелил кабана – огромного, почти сто двадцать килограмм, – и как потом жарили его на вертеле целую ночь с друзьями. Ланге слушал, задавал короткие вопросы: где именно стрелял, каким патроном, сколько человек было на охоте. Потом перешли на автомобили – Геринг с удовольствием описывал новый «Мерседес», который ему доставили на прошлой неделе: длинный, чёрный, с пуленепробиваемыми стёклами, специальным усиленным сиденьем и даже маленьким баром внутри. Ланге сказал, что сам предпочитает мотоциклы BMW – они быстрее, манёвреннее, меньше проблем с парковкой в узких берлинских переулках.

За окном день клонился к вечеру. Свет стал мягче, золотисто-розовым. Бутылка коньяка опустела почти на три четверти. Закуска тоже заметно уменьшилась: колбаса почти закончилась, от сыра осталась только корка, оливок осталось четыре штуки, ветчина – несколько ломтиков, грибы съели почти все.

Геринг посмотрел на настенные часы – массивные, с бронзовым орлом наверху.

– Ладно, Ланге. На сегодня хватит. Завтра с утра – совещание по экономике. Но если появится что-то новое – сразу ко мне. Даже ночью. Даже если я буду спать.

Ланге встал.

– Понял, господин рейхсканцлер.

Геринг тоже поднялся – медленно, с заметным усилием. Протянул руку. Они обменялись крепким рукопожатием.

– Иди. И держи ухо востро. Утечки – это плохо. Но если они есть – лучше узнать первыми. И доложить мне. Только мне.

Ланге кивнул и вышел, тихо закрыв за собой дверь.

Геринг остался один. Подошёл к столу, взял свой бокал, допил остатки коньяка. Поставил пустой бокал рядом с бутылкой. Посмотрел на глобус в углу кабинета. Провёл пальцем по Афганистану, потом медленно перевёл его на северо-запад Британской Индии – от Кандагара через Белуджистан к Пенджабу.

Улыбнулся.

– Пусть попробуют перекрыть. Всё равно не получится.

Он вернулся к креслу, сел тяжело. Взял новую сигару из коробки, обрезал кончик серебряным ножом, зажёг длинную спичку. Прикуривал медленно, выпуская густые кольца дыма к потолку.

Всё шло по плану. Медленно. Но верно. И даже британская разведка ничего не могла с этим поделать.

* * *

Берлин, штаб-квартира Абвера. Кабинет Канариса.

Утро выдалось пасмурным, небо затянуло серыми облаками, которые висели низко над крышами города. На столе стоял кофейник из белого фарфора, рядом – две чашки без блюдец. Канарис сидел за своим рабочим столом, просматривая стопку бумаг. Его мундир был застёгнут аккуратно, воротник белой рубашки подпирал подбородок. Он выглядел собранным.

Дверь открылась. Вошёл Ланге. Он закрыл дверь за собой и подошёл к столу.

– Доброе утро, адмирал.

Канарис поднял голову, кивнул коротко и указал на стул напротив.

– Садись, Ланге. Кофе будешь?

Ланге сел, взял предложенную чашку. Канарис налил чёрный кофе из кофейника – крепкий, без сахара. Они выпили по глотку. Кофе был горячим, с лёгкой горчинкой.

Канарис отставил чашку и сложил руки на столе.

– В последнее время фиксируется много утечек. По Афганистану и Британской Индии. Караваны, маршруты, имена посредников – информация уходит к британцам быстрее, чем мы успеваем менять тропы. Это уже не случайные совпадения. Это уже система.

Ланге кивнул, поставил чашку.

– Я вчера говорил с рейхсканцлером. Он тоже считает, что утечки есть. Но полностью перекрыть их невозможно. Британцы давно в регионе, их агенты везде.

Канарис посмотрел на него прямо.

– Невозможно полностью перекрыть – с этим я согласен. Но причину нужно устранить. Быстро и жёстко. Если это кто-то из наших – найти и нейтрализовать. Если местные посредники в Кабуле или Кандагаре работают на две стороны – то же самое. Если болтливые курьеры – научить их молчать. Мне нужны результаты. Не отчёты о том, почему это сложно, а конкретные действия.

Ланге выдержал взгляд.

– Понял. Я проверю цепочку заново. Каждый этап: от Берлина до Кабула, от Кабула до перевалов. Люди, связи, деньги. Если найду слабое звено – уберу. В течение недели дам первые выводы.

Канарис кивнул, удовлетворённо.

– Хорошо. Действуй тихо. Без лишнего шума. Нам не нужны новые скандалы внутри службы.

Они помолчали. Канарис взял сигарету из пачки на столе, зажёг её от настольной зажигалки. Выпустил дым в сторону.

– Как там рейхсканцлер? – спросил он после паузы.

Ланге отпил кофе.

– Чувствует себя неплохо. Вчера мы говорили с ним долго. Он в хорошем настроении, несмотря на всё. Лично я не вижу, что всё так плохо, как пугают врачи. Собрался худеть, перешёл на коньяк вместо пива.

Канарис улыбнулся. Он сделал ещё затяжку, посмотрел в окно, где облака медленно двигались.

– А теперь главное. Утечка об оружии. Повлияет ли она на восстание в Британской Индии? То, что запланировано на середину мая.

Ланге отпил ещё кофе, поставил чашку, задумался на секунду.

– Да, повлияет. Возможно, сроки восстания сдвинутся. Если британцы перехватят большой объём – винтовки, патроны, гранаты, – то местные лидеры будут осторожнее. Им нужно время, чтобы собрать новые запасы. Особенно если удар придётся по ключевым караванам. Тогда вместо мая – скорее лето. Июнь, может, июль.

Канарис нахмурился.

– Сдвигать сроки нельзя слишком сильно. Май – это оптимальное окно. Если растянуть до лета – британцы успеют усилить гарнизоны, подтянуть резервы. Разведка доложила, что они уже нервничают, но ещё не в полной боевой готовности. К июлю они будут полностью готовы.

Ланге кивнул.

– Согласен. Поэтому я ускорю проверку. Если утечка небольшая – мы компенсируем. Увеличим количество караванов, пустим слухи про ложные маршруты, чтобы отвлечь. Главное – это сохранить объём поставок. Оружие должно дойти хотя бы в шестидесяти процентах от плана. Тогда восстание всё равно начнётся в мае или в крайнем случае в начале июня.

Канарис затушил сигарету в пепельнице.

– Именно. Шестьдесят процентов – минимум. Если меньше – весь план под угрозой. Нам нужно, чтобы индийцы ударили первыми, пока британцы заняты Европой. Чехословакия на носу, все смотрят туда. Если Индия вспыхнет – Лондон будет вынужден перебрасывать войска с континента. Это даст нам преимущество.

Ланге допил кофе.

– Я организую дополнительную группу. Два человека из моих, плюс связной в Кабуле. Они проверят цепочку на месте. Если посредники в Афганистане продают информацию – их заменят. Если наши курьеры болтают – их заменят навсегда.

Канарис встал, подошёл к карте на стене – большой карте Азии, где красными линиями были отмечены маршруты через Афганистан к границе Индии. Он провёл пальцем по линии от Кандагара через Белуджистан.

– Вот здесь самое уязвимое место. Перевалы контролируют местные племена. Если британцы подкупят вождей – то караваны встанут. Нужно дать больше золота местным. И больше оружия им самим – чтобы они защищали тропы.

Ланге подошёл ближе.

– Уже делаем. В прошлом месяце отправили дополнительно пятьдесят винтовок и десять тысяч патронов для племён вдоль границы. Они довольны. Пока держат своё слово.

Канарис повернулся.

– Хорошо. Но следи за ними. Деньги и оружие делают людей жадными. Сегодня они наши, завтра – британские.

Ланге кивнул.

– Я контролирую.

Они вернулись к столу. Канарис сел, налил себе ещё кофе. Они поговорили ещё о мелочах: о новых шифрах для связи с Кабулом, о запасных маршрутах через Персию, о том, как маскировать грузы под обычные торговые караваны. Ланге записывал короткие заметки в блокнот.

Через полчаса Канарис посмотрел на часы.

– Всё. Иди. Начинай сразу работать по тем вопросам, которые обсудили. Докладывай мне каждые три дня. Даже если новостей будет мало.

Ланге встал.

– Будет сделано, адмирал.

Они пожали руки. Ланге вышел.

Канарис остался один. Он подошёл к карте снова, посмотрел на Индию – огромную территорию, помеченную синим. Провёл пальцем от Афганистана к Пенджабу, потом к Бенгалии. Улыбнулся.

Он вернулся к столу, открыл папку с донесениями. День только начинался.

* * *

Апрель 1938 года. Москва, Кремль.

На большом столе красного дерева лежала развёрнутая карта Средней Азии – Афганистан закрашен зелёным, Британская Индия – бледно-розовым, а через горные хребты тянулись тонкие красные линии, обозначавшие маршруты караванов. Рядом стояла стеклянная пепельница с несколькими окурками, стопка свежих донесений и простой термос с кофе. Сергей сидел в кресле за столом, в гимнастёрке, воротник расстёгнут на одну пуговицу. Он только что раскурил трубку, и дым поднимался медленно, ровными струйками.

В дверь постучали. Сергей пригласил войти. Вошёл Павел Судоплатов. Он закрыл дверь, сделал несколько шагов вперёд и остановился напротив стола.

– Доброе утро, товарищ Сталин.

Сергей кивнул, указал на стул напротив.

– Доброе утро, Павел Анатольевич. Садись. Кофе будешь?

Судоплатов сел, принял протянутую чашку. Сергей налил чёрный кофе из термоса – густой, без сахара и молока. Они выпили по глотку. Кофе слегка обжёг язык.

Сергей отставил чашку, закурил, выпустил дым из трубки и перевёл взгляд на карту.

– Начнём с главного. Что происходит вокруг Британской Индии? Немцы не останавливаются? Продолжают поставки оружия?

Судоплатов положил руки на стол.

– Не останавливаются, Иосиф Виссарионович. Караваны идут регулярно. Небольшие группы – восемь—десять человек, по три—четыре верблюда. Раз в десять—двенадцать дней. Передают винтовки, патроны, гранаты, иногда миномёты в разобранном виде. Маршруты меняют, но основные остаются через Хайберский перевал, через перевалы южнее Кандагара и через Белуджистан. Пока объёмы небольшие, но зато стабильные. Крупных караванов уже пару недель нет.

Сергей кивнул, сделал ещё одну затяжку.

– А британцы? Они по-прежнему ничего не замечают?

Судоплатов покачал головой.

– Уже заметили. В последние две-три недели перехватили несколько мелких партий. Арестовали проводников, конфисковали грузы. Патрули на границе усилили – особенно вокруг Кандагара, Кветты и Хайбера. Информация дошла до них быстро, и они действуют.

Сергей медленно выдохнул дым в сторону, глядя на красные линии на карте.

– И кто им сообщил? Мы?

– Нет, товарищ Сталин. Не мы. Мы эту информацию британцам не передавали. Они получили её либо самостоятельно, либо от кого-то третьего.

Сергей постучал мундштуком трубки по краю пепельницы.

– Сами вычислили или кто-то подсказал? Нам нужно знать точно. Кто в этой игре участвует? Только немцы и британцы? Или афганские купцы уже продают сведения? Может, вожди племён на границе? Или кто-то из посредников в Кабуле работает на две стороны? Выясни источник как можно скорее. Мы должны видеть всю картину – все стороны, все связи.

Судоплатов кивнул.

– Уже работаем, товарищ Сталин. Группа из трёх человек выехала в Кабул пять дней назад. Через неделю-полторы будет более ясная картина. Пока предварительный вывод: скорее всего, это местные – афганские торговцы или один из вождей пуштунских племён. Британцы платят золотом, и суммы немалые: за один точный маршрут могут дать столько, сколько караванщик за год не заработает. Но точный канал мы скоро найдём, и я вам тут же доложу.

Сергей откинулся в кресле, посмотрел на карту.

– А восстание, которое немцы планировали поднять в Индии в ближайшее время? По всей видимости, теперь его не будет?

Судоплатов подтвердил.

– Скорее всего отложат. Если британцы перехватят хотя бы треть груза – а они уже начали, – местные лидеры не рискнут начинать без достаточного количества оружия и боеприпасов. Им нужно время, чтобы собрать новые запасы, найти другие пути или дождаться, пока немцы восстановят поставки. Вместо мая может получиться июнь, а то и июль.

Сергей сделал ещё одну затяжку, выпустил дым кольцами.

– Пока британцы не отвлекаются на колонии, у Геринга связаны руки в Европе. Он не может бросить все силы на другие направления, потому что Лондон ещё не занят индийским пожаром. Для нас это тоже выгодно. Пусть тянут время. Чем дольше они смотрят друг на друга, тем больше у нас остаётся времени для подготовки. Мы можем спокойно продолжать укреплять западную границу, наращивать производство танков и самолётов, перебрасывать резервы на Украину и в Белоруссию.

Судоплатов согласился.

– Полностью согласен, Иосиф Виссарионович. Задержка в Индии даёт нам передышку. Немцы не получат быстрого отвлечения британцев, а значит, не смогут так уверенно действовать на континенте. Пока Лондон вынужден держать часть флота и войск в Индийском океане, немцы не рискнут идти ва-банк в Европе. Мы тем временем можем продолжать то, что начали. И следить за их каналами в Афганистане: если они потеряют тропы, начнут искать обходные пути – через Персию, через Синьцзян, может быть, даже через Турцию и Иран.

Сергей кивнул, положил трубку в пепельницу и взял со стола донесение.

– Именно. Пусть ищут. А мы будем знать первыми. Что ещё по Афганистану? Наши люди там держатся?

Судоплатов продолжил.

– Держатся стабильно. Резидентура в Кабуле работает без сбоев. Два новых связных прибыли на прошлой неделе – молодые, но уже проверенные. Мы усилили контроль за посредниками: те, кто работает с немцами, теперь под двойным наблюдением.

Сергей взял трубку снова, раскурил её еще раз.

– Хорошо. И ещё: если немцы потеряют Афганистан как основной канал, они попробуют подкупить афганское правительство напрямую. Захир-шах молод, но его окружение жадное. Министр иностранных дел, начальник полиции, кто-то из двора – следи за ними.

Судоплатов записал в блокнот.

– Уже усилили наблюдение за двором в Кабуле. Есть человек, который близок к министру иностранных дел. Через него будем знать, если немцы начнут предлагать крупные суммы или другие выгоды.

Они продолжили разговор. Сергей спрашивал о деталях: сколько примерно оружия уже дошло до Пенджаба, сколько перехвачено, как часто меняют маршруты, кто именно из местных купцов наиболее часто встречается с британскими агентами. Судоплатов отвечал, иногда заглядывая в маленький блокнот. Потом перешли к Берлину: Геринг увеличил заказы на винтовки и патроны, проводит встречи с поставщиками в Руре, но пока не переводит крупные суммы в Афганистан. Из Лондона – британцы нервничают, обсуждают усиление гарнизонов в Индии, но крупных перебросок войск из метрополии пока нет.

Сергей посмотрел на часы.

– Хорошо, Павел Анатольевич. Продолжай работу. Жду доклад через неделю, но если что-то срочное – приходи в любое время.

Судоплатов встал.

– Так точно, Иосиф Виссарионович.

Они пожали руки. Судоплатов вышел, тихо закрыв дверь.

Сергей остался один. Он подошёл к карте, провёл пальцем по линии от Кабула через Хайберский перевал к Пешавару, потом дальше – к Лахору, Дели, Калькутте.

Британская империя огромна. Но уязвима в самых дальних уголках. Немцы хотят поджечь её окраины. А мы… мы пока просто наблюдаем. Но надо быть начеку, чтобы не дать пожару разгореться раньше времени. И главное – действовать так, чтобы в потенциальном конфликте выйти победителем. По-другому и быть не может.