Текст книги "Я – Товарищ Сталин 14 (СИ)"

Автор книги: Андрей Цуцаев

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 15 страниц)

Глава 4

Март 1938 года. Аддис-Абеба.

Марко сидел в штабе за столом, освещённым единственной настольной лампой. За окном уже давно стемнело. На столе лежали три блокнота: один с записями по Ахмеду, второй – по Али, третий – общий, куда он переносил всё самое важное. Рядом стояла кружка с остывшим чаем и пачка галет, из которой он периодически отламывал кусок и жевал без всякого аппетита. Рация лежала включённой – он ждал новостей от Луиджи, Бьянки и Дарио.

Марко не собирался сегодня выезжать на пост. Он дал чёткие инструкции: Луиджи занимает позицию в заброшенном доме напротив дома Ахмеда с двадцати трёх часов, Дарио ждёт в машине за два квартала. Если Али появится – докладывать сразу. Если нет – всё равно докладывать каждые два часа, даже если ничего не происходит.

В ноль сорок семь рация ожила. Голос Луиджи был тихим:

– Синьор лейтенант, вижу объект. Долговязый, серая куртка, руки в карманах. Идёт с той же стороны, что и прошлый раз. Постучал: два раза, пауза, потом ещё один. Дверь открыли почти сразу. Вошёл в ноль сорок семь.

Марко взял рацию, нажал кнопку:

– Принял. Время записал. Продолжайте наблюдение. Фиксируйте каждые пятнадцать минут, если ничего не меняется. Если выйдет – сразу докладывайте.

– Принято.

Марко положил рацию, открыл блокнот и записал: «00:47 – Али прибыл к Ахмеду. Постучал условным стуком. Дверь открыли немедленно».

Он откинулся на спинку стула. Почти час ночи. Обычный человек в это время спит или сидит в забегаловке с друзьями. Ахмед – торговец попонами – в это время принимает долговязого сомалийца, который днём почти не выходит из дома. Марко перелистал предыдущие записи. Первый ночной визит Али длился почти три часа. Второй – чуть меньше. Сегодня будет третий. Если шаблон сохранится, Али уйдёт где-то между тремя и четырьмя утра. И это уже не случайность. Это система.

Марко встал, прошёлся по комнате – пять шагов до двери, пять обратно. Он не нервничал – просто не мог сидеть неподвижно, когда время тянулось. В голове крутились варианты. Деньги? Возможно, но зачем три часа на передачу пачки фунтов? Документы? Карты? Списки людей? Или просто разговоры, которые нельзя вести при свете дня и при свидетелях?

Марко знал: в Аддис-Абебе сейчас полно слухов. Кто-то говорит о британских агентах, кто-то – о возвращении сопротивления, кто-то – о контрабанде оружия через Судан. Ахмед и Али могли быть частью любой из этих историй. Или вообще ни при чём.

В час тридцать пять Луиджи доложил снова:

– Свет на втором этаже горит. Занавеска сдвинута. Иногда видны две тени. Движение есть, но без суеты. Ничего не выносят, не заносят.

– Продолжайте фиксировать, – ответил Марко.

В два часа ночи рация снова:

– Луиджи. Всё по-прежнему. Свет горит.

Марко записал. Потом встал, подошёл к карте города на стене. Провёл пальцем от дома Ахмеда до дома Али – сорок пять минут пешком быстрым шагом. Если Али идёт каждый раз одной дорогой, можно поставить ещё одного человека на маршруте. Но людей мало. Бьянки уже сидит у дома Али. Луиджи и Дарио – у Ахмеда. Остальные заняты другими объектами. Марко не хотел растягивать силы слишком сильно.

В три часа десять:

– Движение. Один из них подошёл к окну. Постоял. Отошёл. Свет всё ещё горит.

Марко отметил: «03:10 – подход к окну».

Он начал считать минуты. В три тридцать – новый доклад:

– Свет погас две минуты назад. Три тридцать восемь – свет погас. Дверь пока не открывалась.

Марко ждал.

В три сорок девять рация заговорила:

– Дверь открылась. Объект вышел. Куртка расстёгнута, воротник поднят. Оглянулся два раза. Пошёл в сторону рынка. Пробыл два часа две минуты.

Марко быстро записал: «03:49 – Али покинул дом Ахмеда. Пробыл 2 ч 02 мин».

– Луиджи, – сказал он в рацию. – Оставайтесь на месте до шести утра. Если Ахмед вдруг выйдет раньше – доклад. Дарио, бери машину, езжай следом за Али на расстоянии. Доложи, когда он войдёт в дом.

– Принято, – ответил Дарио.

Марко выключил рацию на минуту, чтобы не отвлекаться. Потом снова включил и сел ждать.

В четыре тридцать семь Дарио доложил:

– Объект вошёл в дом. Четыре тридцать три. Мальчик открыл калитку. Сижу за углом.

– Хорошо. Продолжай наблюдение. Если выйдет – сразу докладывай.

Марко закрыл блокнот. Два часа две минуты. Опять почти то же самое. Он встал, прошёлся по комнате ещё раз. Теперь можно было подвести итог ночи. Три ночи подряд – один и тот же сценарий. Али приходит после полуночи, сидит больше двух часов, уходит под утро. Ахмед днём ведёт себя как обычный торговец. Али днём не выходит. Это не случайные встречи. Это расписание.

Марко лёг на койку в углу комнаты, не раздеваясь. Закрыл глаза. Сон пришёл быстро, но неглубокий – каждые двадцать минут он просыпался. В шесть сорок пять встал окончательно. Умылся водой из кувшина. Заварил чай на маленькой плитке. Выпил стоя, глядя в окно. Улица уже просыпалась: первые торговцы тянули телеги, где-то кричали ослы.

В семь тридцать пять пришёл доклад от Луиджи:

– Ахмед вышел. Семь тридцать пять. Обычная белая галабея, сумка через плечо. Пошёл на рынок привычным маршрутом. Дом теперь пустой.

Марко записал. Потом вызвал Бьянки:

– Сержант, как у тебя?

– Объект дома. С тех пор не выходил. Свет зажигался в пять сорок на десять минут, потом погас. Сейчас тихо. Мальчик выходил в шесть двадцать за водой, вернулся.

– Продолжай наблюдать.

Марко сел за стол. Начал составлять сводку за ночь и утро.

'Ночь 00:47 – Али прибыл к Ахмеду (условный стук). 03:10 – один из них подходил к окну. 03:38 – свет погас. 03:49 – Али вышел. Пробыл 2 ч 02 мин. 04:33 – вернулся домой (мальчик открыл).

Утро 07:35 – Ахмед вышел на рынок по расписанию. Али – дома. (наблюдение Бьянки)'

Он перечитал. Потом добавил отдельной строкой:

'Третий ночной визит подряд. Средняя длительность – 2 ч 20 мин. Время прихода – между 00:30 и 01:00. Уход – между 03:30 и 04:10. Шаблон подтверждён. Необходимы следующие шаги:

Подтвердить маршрут Али до дома Ахмеда (поставить человека на пути?).Рассмотреть возможность визуального контроля второго этажа (бинокль с более высокой точки?).Подготовить план проникновения в дом Ахмеда (ночью, во время визита Али, когда оба внутри).'

Марко отложил ручку. Проникновение – это уже серьёзно. Нужны трое: один на улице для прикрытия, один на калитке заднего двора, один внутри. Риск высокий. Если их заметят – вся цепочка рухнет. Но сидеть и ждать, пока Али и Ахмед сами сделают ошибку, тоже нельзя. Марко понимал: время работает против него. Если это британская разведка или местное подполье – они не будут вечно встречаться в одном доме. Рано или поздно перейдут на другой способ связи. И тогда след потеряется.

День прошёл медленно. Бьянки докладывал трижды: в одиннадцать, в четырнадцать и в семнадцать часов – Али не выходил. Мальчик выходил ещё раз в тринадцать сорок с корзиной, вернулся с хлебом и овощами. Ахмед вернулся с рынка в восемнадцать ноль пять. В дом больше никто не заходил. Обычный вечер.

В девятнадцать тридцать Марко вышел из штаба. Прошёлся по улице, купил у уличного торговца лепёшку и кусок козьего сыра. Съел на ходу. Потом вернулся, лёг на койку. Завтра нужно будет собрать Бьянки, Луиджи и Дарио. Обсудить план. Решить, кто пойдёт внутрь. И когда.

Он закрыл глаза. В голове крутилась одна мысль: два часа в ночи – это не встреча. Это смена. Или инструктаж. Или пересчёт чего-то, что нельзя делать быстро. Завтра он начнёт тянуть за эту нитку сильнее.

Марко уснул в половине одиннадцатого. Сон был тяжёлым, без сновидений. Но он знал: скоро всё изменится.

* * *

Марко вышел из штаба в половине восьмого. Он надел лёгкую ветровку цвета хаки, широкополую шляпу и солнцезащитные очки – и стал похож на обычного европейского торговца или мелкого чиновника, каких в Аддис-Абебе ходило множество. В кармане лежали блокнот, карандаш и пара лир на мелкие расходы.

Он направился прямо к рынку Меркато. Прошёл вдоль узкой улочки, где торговали кожами, потом свернул к мясным рядам. Запах свежего мяса и жаровен смешивался с ароматом кофе из ближайших кофеен. Марко купил чашку густого напитка у мальчишки с подносом и двинулся дальше, держась тени навесов.

Ахмед уже работал. Его место находилось в третьем ряду от центральной площади – старый деревянный прилавок, заваленный попонами, ковриками и несколькими седельными подушками. Марко остановился в двадцати метрах, у лотка с финиками, и стал наблюдать, делая вид, что выбирает товар. Ахмед вёл себя привычно: раскладывал ткани, расправлял края, отвечал покупателям короткими фразами. Ничего необычного.

В девять сорок пять Марко заметил движение в дальнем конце ряда. Али. В правой руке он нёс небольшой холщовый мешочек, завязанный на горловине верёвкой. Судя по тому, как Али его держал, содержимое весило немного.

Марко допил кофе, бросил чашку в корзину уборщика и медленно двинулся параллельным проходом, не выпуская Али из поля зрения. Тот не оглядывался, шёл ровно, не ускоряя и не замедляя шаг. Прошёл мимо рядов с медью, миновал торговцев благовониями, свернул налево – в старую часть рынка, где располагались лавки поменьше.

Али остановился у неприметной лавки в конце тупикового переулка. Вывеска над входом выцвела, буквы едва читались: «Абди – пряности и травы». Дверь была открыта, внутри виднелись мешки с сушёным перцем, корзины с имбирём и пучки листьев, подвешенные к потолку. Али вошёл без стука. Марко прошёл мимо, не останавливаясь, но успел заметить, как за спиной Али опустилась тяжёлая занавеска из грубой ткани, отделявшая заднюю часть лавки от передней.

Он дошёл до конца переулка, развернулся и вернулся. Теперь Марко встал у соседней лавки – там торговали медными подносами – и начал разглядывать товар, время от времени поглядывая в сторону Абди. Прошло десять минут. Двадцать. Тридцать пять. Никто не входил и не выходил. Занавеска оставалась опущенной.

Марко купил маленький поднос, расплатился и отошёл чуть дальше – к стене, где можно было прислониться и не привлекать внимания. Он вытащил блокнот и записал: «09:52 – Али вошёл в лавку Абди с небольшим мешочком. 10:27 – всё ещё внутри. Занавеска опущена».

В одиннадцать ноль семь занавеска наконец шевельнулась. Али вышел. Мешочка в руках уже не было. Теперь он двигался чуть быстрее, словно выполнил дело и спешил домой. Прошёл мимо Марко в трёх шагах, не взглянув в его сторону, и направился к северным кварталам – к своему дому.

Марко подождал, пока Али скроется за поворотом, затем подошёл ближе к лавке Абди. Внутри стоял пожилой мужчина в белой галабее, с короткой седой бородой. Он перебирал пучки сушёного орегано, раскладывая их по деревянным ящикам. Ничего в его поведении не выдавало спешки или беспокойства.

Марко вошёл. Пахло перцем, корицей и чем-то горьковатым, похожим на полынь.

– Добрый день, – сказал он по-амхарски. – Есть кардамон?

Абди кивнул и указал на корзину у стены.

– Вот, свежий, из Харэра. Сколько нужно?

Марко взял щепотку, поднёс к носу. Запах был сильным, настоящим.

– Двести грамм, – ответил он.

Пока Абди взвешивал товар на маленьких бронзовых весах, Марко оглядел помещение. Передняя часть выглядела обычно: полки с банками, мешки вдоль стен, низкий столик для гостей. Занавеска из грубого полотна висела на деревянном карнизе, отделяя заднюю комнату. Сквозь щель внизу виднелся край старого ковра и ножка табурета.

– Давно торгуете? – спросил Марко, принимая свёрток.

– Двадцать три года, – ответил Абди. – Ещё отец начинал.

– Хорошее место. Тихо.

Абди пожал плечами.

– Покупатели знают, где искать. Те, кому нужно именно то, что есть у меня.

Марко заплатил, поблагодарил и вышел. На улице он прошёл два квартала, свернул в тень и присел на низкую ступеньку у закрытой двери. Теперь в голове крутились новые вопросы. Мешочек. Полтора часа за занавеской. Али вышел без него. Что там могло быть? Деньги – слишком долго для простой передачи. Письмо – тоже. Оружие – маловероятно, размер не тот. Порошок? Травы? Или что-то, что нужно взвесить, пересчитать, упаковать?

Он вспомнил ночные визиты. Два с лишним часа у Ахмеда. Теперь полтора в лавке Абди. Возможно, цепочка длиннее, чем казалось сначала. Ахмед – точка приёма. Али – связной. Абди – ещё одно звено. Или просто поставщик специй, а мешочек – обычный заказ для хозяйства Али. Но тогда зачем прятаться за занавеской? Почему не передать товар открыто, как всем остальным покупателям?

Марко встал и пошёл обратно к рынку. Он нашёл мальчишку-разносчика лет двенадцати, сунул ему монету и попросил принести воды. Пока мальчик бегал, Марко записал в блокнот: «09:45 – Али вышел из дома с небольшим холщовым мешочком. 09:52 – вошёл в лавку Абди (пряности, травы). Занавеска опущена. Пробыл 1 ч 15 мин. 11:07 – вышел без мешка. Направился домой. Абди – пожилой, борода, спокойный. Торгует 23 года. Возможные варианты: – передача товара/сообщения через Абди – закупка чего-то специфического (не для еды?) – промежуточный пункт».

Он оторвал листок, сложил его и спрятал во внутренний карман. Нужно было возвращаться в штаб и думать дальше.

К часу дня Марко уже сидел за столом. Он разложил все три блокнота, добавил новый лист с сегодняшними записями. Потом взял карту и отметил точку – лавку Абди. От дома Али до неё – примерно двадцать пять минут пешком. От Абди до Ахмеда – ещё сорок. Не прямая линия, но и не большой крюк.

Он вызвал по рации Бьянки.

– Сержант, Али вернулся домой?

– Да. Зашёл, больше не выходил. Мальчик принёс воду в двенадцать десять.

– Хорошо. Оставайся на месте. Если выйдет – докладывай сразу. И обрати внимание: если будет что-то нести в руках, то запиши, что и размер.

– Принято.

Марко положил рацию и задумался. Если Абди – часть схемы, то его нужно изучить. Но ставить постоянное наблюдение за лавкой означало ещё одного человека. Людей и так не хватало. Луиджи и Дарио устали после ночных смен. Бьянки сидел у Али. Сам Марко тоже не спал нормально уже неделю.

Он встал, подошёл к окну. Улица жила своей жизнью: женщины несли кувшины, мальчишки гоняли мяч, торговец фруктами кричал что-то про манго. Обычный день. А где-то внутри этой обыденности была другая жизнь – с ночными визитами, мешочками и долгими разговорами за занавеской.

К трём часам Марко решился: сегодня вечером он сам пойдёт к Абди. Не как покупатель, а просто пройдёт мимо, посмотрит, кто приходит после заката. Если лавка закрывается рано – это одно. Если горит свет допоздна – другое. Он вызвал Дарио.

– Дарио, сегодня в девятнадцать ноль ноль встречаемся у старого фонтана на углу Меркато. Возьмёшь бинокль и фотоаппарат. Будем работать по Абди.

– Понял, синьор лейтенант.

Марко отложил рацию. Остаток дня прошёл в подготовке. Он проверил оружие – пистолет в кобуре, запасной магазин в кармане. Переоделся в более тёмную рубашку. Съел немного хлеба с сыром, запил водой. Потом лёг на койку, но не спал – просто лежал, глядя в потолок и перебирая варианты.

В девятнадцать десять он уже стоял у фонтана. Дарио пришёл вовремя, с сумкой через плечо. Они двинулись к лавке Абди разными путями, чтобы не идти вместе. Марко дошёл первым. Лавка была закрыта. Жалюзи опущены, но сквозь щели пробивался слабый свет масляной лампы. Он прошёл мимо, не останавливаясь, свернул за угол и стал ждать.

Через семь минут появился Дарио. Он занял позицию напротив, у стены соседнего дома. Марко дал знак – всё тихо. Они ждали.

В девятнадцать сорок пять к лавке подошёл мужчина в длинном плаще. Постучал три раза. Дверь приоткрылась, Абди выглянул, оглядел улицу и впустил вошедшего. Дверь закрылась. Свет внутри остался.

Марко записал время и описание. Прошло ещё двадцать минут. Потом дверь снова открылась. Мужчина вышел, теперь без плаща, в обычной белой одежде. В руках ничего не было. Он быстро ушёл в сторону рынка.

Дарио сделал несколько снимков. Марко кивнул – хватит на сегодня. Они разошлись по отдельности.

Вернувшись в штаб в половине двенадцатого, Марко сел за стол. Новый лист в блокноте: «Вечер. Лавка Абди. Закрыта официально в 18:30. 19:45 – посетитель в плаще, условный стук (три раза). Пробыл 23 минуты. Вышел без вещей. Свет горел до 23:10 (наблюдение до ухода). Вывод: Абди принимает посетителей после закрытия. Возможно, та же схема, что у Ахмеда. Следующий шаг: установить, кто этот мужчина в плаще. Сделать ещё фото, если повторится. Рассмотреть одновременное наблюдение за тремя точками: Али – Ахмед – Абди.»

Он откинулся на стуле. Цепочка удлинялась. Три звена вместо двух. И каждое звено требовало времени, людей, внимания. Марко понимал: если тянуть дальше, можно упустить момент. Но и торопиться опасно. Один неверный шаг – и всё рассыплется.

Он заварил чай, выпил кружку стоя. Потом лёг, не раздеваясь. Завтра нужно будет собрать всех и решить, на что ставить главную ставку. На ночной визит Али к Ахмеду? На Абди? Или попытаться наконец проникнуть хотя бы в один из домов?

Сон пришёл только под утро. Короткий, прерывистый. Но в голове уже формировался план. Ещё несколько дней – и придётся действовать.

Глава 5

Март 1938 года, Бруклин.

Почтовый ящик хлопнул в 7:09 утра.

Джейкоб стоял у кухонного стола с чашкой чёрного кофе в руке. Звук донёсся через приоткрытое окно – резкий щелчок дверцы, потом удаляющиеся шаги почтальона по ступеням. Он вышел на площадку, поднял конверт. Кремовый, плотный, без единой надписи.

Вернулся в квартиру, сел, вскрыл перочинным ножом.

Внутри был один лист.

«Мистер Миллер. Объект: мужчина 46–50 лет, рост около 5 футов 11 дюймов, крепкое телосложение, тёмные волосы с заметной сединой на висках, зачёсаны назад с пробором слева, чисто выбритое лицо, очки в тонкой металлической оправе. Место начала наблюдения: отель „Roosevelt“, East 45th Street у Madison Avenue. В 9:30 утра объект будет выходить из главного входа на 45th Street – именно там начинаете работу. Задача: вести съёмку весь день с 9:30 до 20:00. Зафиксировать всех, с кем объект будет разговаривать дольше четырёх минут. Чёткие кадры лиц обязательны. Негативы в плотном конверте без пометок передать сегодня же, в 21:30 на углу 42nd Street и Lexington Avenue (возле северного входа в подземку). Человек сам к вам подойдёт. Оплата – 200 долларов наличными. Уничтожьте письмо после прочтения.»

Две знакомые перечёркнутые линии внизу.

Джейкоб прочитал дважды, сжёг лист над раковиной, пепел смыл водой. Конверт убрал в портфель.

В 7:55 он вышел из дома. На нём был тёмно-серый костюм, свежая белая рубашка, галстук цвета тёмного бордо, серое пальто, серая шляпа. «Лейка» висела на шее под пальто на коротком ремешке. В портфеле – шесть запасных кассет, чистящий набор, записная книжка, три пачки «Camel», спички, складной нож, свежая «New York Times», маленький чёрный блокнот и два бутерброда с ростбифом, завёрнутые в вощёную бумагу.

В 8:08 он сел в поезд на Church Avenue. Вагон был заполнен наполовину. Джейкоб занял место у окна, развернул газету, но смотрел в основном на проплывающие за стеклом дома и эстакады.

Пенсильвания-Стейшн в 8:43. Джейкоб поднялся на уровень улиц, пошёл по 7th Avenue на север. До 45th Street было двадцать четыре минуты пешком. По дороге зашёл в табачную лавку на 33rd, купил ещё одну пачку «Camel». В 9:11 он стоял на противоположной стороне East 45th Street, у витрины магазина мужской одежды «Weber & Heilbroner». Шляпа чуть сдвинута козырьком вниз, в руках – сложенная «Herald Tribune».

В 9:27 из вращающихся дверей отеля «Roosevelt» вышел объект. Тёмное пальто средней длины, чёрная федора, очки поблёскивали на солнце. Под пальто виднелся тёмный костюм, белая рубашка, галстук тёмно-красного оттенка. Он прошёл четырнадцать шагов до угла Madison Avenue, где у обочины стоял чёрный «Packard» с хромированными деталями. Водитель – мужчина лет тридцати восьми в сером костюме – открыл заднюю правую дверь.

Джейкоб поймал такси через тридцать секунд – жёлтый «Checker». Протянул водителю два доллара:

– За чёрным «Паккардом» впереди. Держите дистанцию в квартал.

Поездка заняла двадцать две минуты: Madison Avenue на север до 60th Street, потом на запад по 60th, потом на юг по 5th Avenue. Остановились у здания на 5th Avenue между 59th и 60th – высокого, с белым каменным фасадом, бронзовыми дверьми и флагами над входом. Над входом была вывеска: «Manufacturers Trust Company».

Объект вышел в 9:52. Джейкоб отпустил такси за квартал, прошёл пешком, занял позицию у газетного киоска напротив главного входа.

В 10:39 объект появился на ступенях в компании мужчины лет сорока четырёх. Среднего роста, в светло-сером костюме, тёмные волосы зачёсаны назад, аккуратная бородка, в руках – тонкий кожаный портфель. Они спустились на пять ступеней, остановились у перил. Мужчина в сером что-то сказал, указав ладонью в сторону Центрального парка. Объект кивнул, поправил очки, ответил коротко. Потом они обменялись рукопожатием.

Джейкоб сделал одиннадцать кадров:

Общий план, оба на ступенях.Лицо мужчины в сером крупно, поворот в три четверти.Рукопожатие.Объект смотрит вслед уходящему. 5–11. Контрольные – мужчина в сером уходит по 5th Avenue в сторону 58th Street.

Объект вернулся в «Паккард». Джейкоб поймал другое такси. Машина поехала на юг по 5th Avenue, потом свернула на 48th Street на восток. Остановилась у здания на 48th между Madison и Park Avenue с медной табличкой у входа: «Legislative Consulting Offices».

Объект вышел в 11:31, вошёл внутрь. Джейкоб прошёл мимо, увидел табличку, занял позицию через дорогу у витрины ювелирного магазина, притворился, что рассматривает часы.

В 13:02 объект вышел в компании женщины лет тридцати шести. Тёмно-синее пальто, шляпка с маленьким пером, чёрная сумочка. Они спустились по ступеням, остановились у обочины. Женщина достала из сумочки сложенный лист, передала объекту. Он развернул, быстро пробежал глазами, кивнул, вернул лист. Потом они обменялись рукопожатием – она подала руку в перчатке, он снял свою.

Джейкоб сделал тринадцать кадров: 1–4. Общий план на ступенях. 5. Женщина в полный рост рядом с объектом. 6. Профиль женщины крупно. 7. Лист в руке объекта. 8. Рукопожатие. 9–13. Женщина уходит к жёлтому такси, объект смотрит вслед.

Объект прошёл пешком три квартала до кафе на Madison Avenue между 50th и 51st. Джейкоб вошёл через пять минут, сел за столик у дальней стены, заказал чёрный кофе и пирог. Оттуда открывался вид на зал и на столик объекта у окна.

В 14:47 к столику подошёл мужчина лет сорока одного – худощавый, в тёмно-коричневом костюме, тонкие усы, волосы зачёсаны назад. Они поздоровались коротким кивком, мужчина сел напротив. Разговор шёл тихо. В 15:09 мужчина достал из внутреннего кармана тонкую папку, положил на стол. Объект открыл, пролистал три страницы, кивнул. Папка вернулась в карман мужчины.

Джейкоб сделал четырнадцать кадров с колен: 1–5. Приход мужчины, приветствие. 6. Папка лежит на столе. 7–9. Объект читает. 10. Папка возвращается в карман. 11. Мужчина объясняет, указывая пальцем. 12. Рукопожатие на прощание. 13–14. Мужчина уходит к выходу.

Встреча закончилась в 15:41. Объект допил кофе, оставил чаевые, вышел.

Дальше – пешком до здания на 52nd Street между 5th и Madison. Табличка: «Policy Analysis Group». Объект пробыл внутри тридцать девять минут. Вышел в 16:47 в компании мужчины лет сорока семи. Высокий, в тёмно-сером костюме в тонкую полоску, круглые очки, в руках – папка с металлической застёжкой. Они стояли на тротуаре десять минут.

Джейкоб сделал пятнадцать кадров с расстояния сорока ярдов: 1–7. Общий план на тротуаре. 8–10. Лицо мужчины в очках крупно. 11–12. Объект слушает. 13–15. Прощание, рукопожатие.

«Паккард» отвёз объект к боковому корпусу Rockefeller Center на 51st Street у 6th Avenue. Объект вошёл в 17:38. Вышел в 18:29 в компании двух мужчин. Первый – лет тридцати девяти, в светло-сером костюме, аккуратная стрижка, в руках – записная книжка. Второй – лет сорока четырёх, в тёмно-синем костюме, короткая бородка. Они стояли у входа двенадцать минут. Мужчина с записной книжкой быстро записывал, другой объяснял, показывая ладонью.

Джейкоб сделал восемнадцать кадров: 1–10. Общий план троих. 11–13. Лицо мужчины с записной книжкой. 14–15. Мужчина с бородкой. 16. Объект кивает. 17–18. Прощание.

Последняя встреча – небольшой офис на 50th Street между 6th и 7th. Тёмная дверь, табличка без названия. Объект вошёл в 18:58. Вышел в 19:59 в одиночестве, но в руках держал тонкий белый конверт без надписей.

Объект прошёл пешком до «Roosevelt», вошёл в отель в 20:14.

Джейкоб дождался 20:28, прошёл в аптеку к своему знакомому на 48th Street, где владелец пустил его в тёмную комнату. Он проявлял негативы до 21:04. Все кадры чёткие, лица читаемы. Сложил негативы в плотный конверт, написал карандашом дату и вышел.

В 21:25 он стоял на углу 42nd Street и Lexington Avenue, северная сторона, у входа в подземку. В правой руке – конверт, в левой – сложенная «New York World-Telegram».

В 21:30 к нему приблизился мужчина среднего роста в тёмно-сером пальто и серой шляпе. Лицо обычное. Он остановился в трёх шагах, достал пачку «Lucky Strike», вытащил сигарету, прикурил.

– Хороший вечер для марта, – произнёс негромко.

– Для Нью-Йорка – почти весна, – ответил Джейкоб.

Мужчина сделал две затяжки, протянул руку. Джейкоб вложил конверт. Конверт исчез во внутреннем кармане. В ладонь Джейкоба легли двести долларов.

– Приятного вечня, мистер Миллер.

Мужчина развернулся и пошёл в сторону Grand Central.

Джейкоб спустился в подземку, сел в поезд до Бруклина. Вагон был почти пуст. Домой он пришёл в 22:36.

Включил свет, поставил чайник, открыл бутылку «Ruppert’s», налил в большую кружку. Сел в кресло, вытянул ноги. Разложил деньги на столе, пересчитал. Всё сошлось.

Убрал купюры в коробку из-под сигар в комоде, запер. Поставил пластинку – Брамс, Третья симфония. Опустил иглу.

Музыка заполнила комнату. Джейкоб сидел, смотрел на тёмное окно. За стеклом пошёл мелкий дождь. Когда пластинка доиграла, он убрал её, выключил патефон, погасил свет, прошёл в спальню. Лёг. На тумбочке лежала пустая пачка «Camel» и газета. Он не думал о сегодняшнем дне, просто закрыл глаза и уснул.

* * *

Джейкоб проснулся в семь сорок пять. Свет пробивался сквозь занавески тонкой полосой, ложился на половицы параллельными линиями. Он лежал несколько минут, глядя в потолок, где трещинка от прошлогодней протечки теперь казалась чуть короче. Вчерашний день остался где-то далеко, как чужая фотография в старом альбоме. Сегодня не было задания, не было объекта, не было конверта с инструкциями. Просто обычный день.

Он встал, прошёл на кухню босиком. Заварил кофе в старой эмалированной кофеварке, насыпал две ложки молотого из жестяной банки. Пока вода закипала, открыл окно. Воздух был свежим, с лёгкой примесью дыма от чьих-то печей и запахом мокрого асфальта после ночного дождя.

Джейкоб выпил кофе, стоя у окна и глядя на улицу. Улица была уже оживлённой: женщины несли сумки с рынка, мальчишки бежали в школу с ранцами за спиной, грузовик молочника звякал бутылками. Он умылся холодной водой, побрился, надел вчерашний серый костюм, только без галстука – сегодня можно было обойтись без него. Надел коричневое пальто, серую фетровую шляпу, взял с собой пачку «Camel», спички и маленький блокнот на всякий случай.

«Лейку» оставил дома.

Вышел в восемь тридцать. Прошёлся по Church Avenue на запад, к Prospect Park. Улицы здесь были знакомы до мелочей: кирпичные дома с высокими крылечками, где по утрам сидели старики в качалках, маленькие лавки с вывесками на английском и идише, газетные киоски с пачками «Daily News» и «Brooklyn Eagle». Он купил свежий номер «Eagle», пробежал глазами заголовки – переговоры в Европе, цены на уголь, местные новости о новом трамвае на Flatbush Avenue. Ничего особо интересного.

Дошёл до Flatbush Avenue, повернул на север. Здесь движение было плотнее. Джейкоб шёл неспешно. Он прошёл мимо кинотеатра «Albee», где крутили «Bringing Up Baby» с Кэтрин Хепбёрн – и уже висела афиша с портретом Кэри Гранта.

К десяти часам он оказался у входа в Prospect Park со стороны Grand Army Plaza. Арка солдат и матросов возвышалась над площадью, бронза блестела под бледным солнцем. Джейкоб прошёл под аркой, ступил на дорожку, ведущую к озеру. Парк был почти пустым в будний день: несколько нянь с колясками, пожилой мужчина кормил уток хлебом, пара студентов сидела на скамейке с книгами. Он прошёл вдоль озера, где вода отражала серое небо и голые ветки ив. Скамейки были мокрыми после дождя, но он нашёл сухую под навесом старого дуба и сел.

Развернул газету, но читал рассеянно. Мысли возвращались к вчерашнему – к лицам на негативах, к двумстам долларам в коробке из-под сигар. Деньги лежали там и ждали своего часа. Он не тратил их зря. Квартира оплачена до мая, еда есть, костюм чистый. Можно было позволить себе просто расслабиться.

В одиннадцать сорок пять он поднялся и двинулся дальше по дорожке к Long Meadow. Там уже было больше людей: дети бегали с мячом, хотя трава ещё была влажной, женщины в пальто прогуливались парами, разговаривая о ценах на мясо и о новых платьях в витринах на Fulton Street. Джейкоб шёл вдоль луга, чувствуя, как воздух становится чище, дальше от улиц.

И тут он увидел её.

Она стояла у края дорожки, смотрела на группу мальчишек, игравших в мяч. Тёмно-зелёное пальто, шляпка с маленьким бантом, перчатки в руках. Лицо знакомое – Рут Коэн, которую он знал ещё с конца двадцатых, когда они оба жили на Eastern Parkway. Она работала тогда в библиотеке на Flatbush, он иногда заходил за книгами по фотографии. Потом она вышла замуж, переехала куда-то в другой район, и пути разошлись. Последний раз они виделись лет семь назад на свадьбе общего знакомого.

Она повернулась, заметила его, и глаза расширились на мгновение.

– Джейкоб Миллер? – произнесла она тихо, но с улыбкой.

– Рут. Давно не виделись.

Они подошли ближе. Она протянула руку в перчатке, он пожал её осторожно.

– Ты совсем не изменился, – сказала она.

– А ты стала ещё красивее, – ответил он просто.

Она засмеялась коротко.

– Льстец. Что ты здесь делаешь в будний день?

– Для кого-то будний, а для меня сегодня выходной. Решил пройтись. А ты?

– Приехала к сестре на выходные, она живёт неподалёку, на Plaza Street. Дети у бабушки, решила подышать воздухом.

Они пошли рядом по дорожке. Разговор начался легко: о погоде – март выдался мягким, без снега, – о соседях – многие из старых знакомых разъехались, кто-то в Манхэттен, кто-то дальше на Лонг-Айленд, – о книгах – она всё ещё читала много, теперь в основном романы Синклера Льюиса и Теодора Драйзера. Он рассказал, что иногда берёт «Times» и смотрит объявления о новых камерах, но «Лейка» пока держит первое место.