Текст книги "Умри тихо, мой ангел"

Автор книги: Андреас Гётц

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 24 страниц)

13

– Просто улет, да? – сказала Джой и выглянула из-под капюшона своего дождевика.

– Гм? – буркнул Саша. Он до полвторого ночи просидел за своей игровой приставкой и сейчас буквально спал на ходу. Даже прохладный ветер не смог до сих пор прогнать усталость и взбодрить его.

Они стояли со своими велосипедами на перекрестке, где каждое утро их пути расходились. Чтобы не попасть под ливень, они выехали сегодня пораньше, однако вопреки ожиданию темные облака рассеялись, и теперь им было некуда больше спешить.

– Вот это да! – воскликнула Джой и показала на бросавшийся в глаза жирный заголовок статьи в одной из бульварных газет, которая висела в витрине киоска:

Это был цианистый калий! Смерть девушек-подростков становится все более загадочной.

Только теперь Саша окончательно проснулся.

– О чем там идет речь? – спросил он.

Джой откинула капюшон на спину.

– Ты действительно не слышал об этом? Эта девушка – кажется, ее звали Лайла – после тренировки упала замертво. Умерла почти мгновенно. Немного подергалась, и вскоре все было кончено. Какой ужас, да?

Еще бы не ужас. Это показалось ей даже еще ужаснее, когда она сама осознала это.

– А ведь Натали покончила с собой тоже с помощью цианистого калия. И Алина, – сказал Саша.

– Почему тоже? Эта девушка наверняка не покончила с собой. После тренировки, в раздевалке. Да никто не станет так делать.

Нет, пожалуй, нет, подумал он. Но его голова была такой тяжелой, что сначала он даже не подумал, что может быть иначе. Только тогда, когда Джой высказала это вслух, ему стало ясно:

– Наверняка кто-то отравил ее. Это было убийство.

Вернувшись домой после школы, Саша сразу же засел за свой ноутбук и прочел все, что смог найти в Интернете о смерти этой Лайлы. Все указывало на то, что кто-то подмешал ей яд в бутылку с минеральной водой, которую она выпила после тренировки их волейбольной команды. Но это все, что можно было утверждать с абсолютной достоверностью. «Мы рассматриваем все версии, – заявляла полиция. – Но дознание еще только началось». По крайней мере так говорила руководительница срочно образованной специальной группы уголовной полиции «Лайла». Руководительницу звали Илона Шмидт.

Странно, подумал он, мама ни словом не обмолвилась об этом.

В этот день его мать пришла домой еще позже, чем обычно. Только в двенадцатом часу он наконец услышал, как она открывает входную дверь. Он сразу же поспешил в прихожую.

– Ну? – устало сказала она, опустила сумку на пол и сбросила пальто и туфли. В этот момент она была похожа на голубя с подбитым крылом.

– Голодна? – спросил он.

– Нет, спасибо. Мы заказали пиццу на работе. – Она прищурилась и вопросительно посмотрела на него. – Что-нибудь случилось?

– Что должно было случиться?

Стараясь выглядеть как можно спокойнее и немного помолчав, он как бы между прочим добавил:

– Твое имя упоминалось в газете. В связи с этой погибшей девушкой. Лайлой. Ты ничего не рассказывала об этом.

Она прошла мимо него на кухню. Однако Саша решил, что так легко она от него не отделается. Он последовал за ней и наблюдал за тем, как она достала из холодильника яблочный сок и стала пить прямо из бутылки, хотя ему всегда говорила, что это неэстетично и безвкусно.

– Это дело не дает нам расслабиться, уже все службы поставлены на уши. Странное дело.

– Это правда, что она была отравлена цианистым калием?

– Ммм.

Она отпила еще несколько глотков, потом отставила бутылку в сторону, но не в холодильник, а на разделочный стол.

Нарушая напряженную тишину, воцарившуюся между ними, он спросил:

– Почему же ты все-таки ничего не рассказывала мне об этом деле?

– У нас, полицейских, существует нечто типа… ну да, обязанности сохранения служебной тайны…

– Это что-то новенькое. До сих пор ты всегда разговаривала со мной о своих делах.

– Не обо всех. – Она опустила глаза и уставилась на свои ногти. – Я же видела, как сильно тебя потрясло то, что случилось с твоей подругой, ну и…

– Я как-нибудь справлюсь с этим, ты не должна щадить меня. Знаешь, что действительно странно? Натали умирает от цианистого калия, до этого Алина, а еще раньше эта Сара… А теперь еще одна девушка, и она умирает опять от цианистого калия. Только с одной разницей, что это не самоубийство.

Его мать положила руку ему на плечо.

– Не ломай голову над этим, Саша, это наша работа.

Легким движением он сбросил ее руку со своего плеча.

– Понятно, но… это же сразу бросается в глаза, верно? И еще кое-что. Возможно, это и не имеет значения, но еще есть этот парень, Тристан, с которым Натали была вместе последнее время. Она сделала из этого огромную тайну и скрывала свою связь с ним от всех, а потом неожиданно умерла.

Его мать вздохнула, словно он был непонятливым ребенком.

– Кроме смерти Лайлы, ни в одном другом случае мы не обнаружили никаких улик, указывающих на постороннее вмешательство. Что же касается убийцы Лайлы, мы наверняка найдем его в ее ближайшем окружении. Доверься мне. Итак: я делаю свою работу, а ты занимаешься своими делами. Школой и тому подобным.

– Если ты так считаешь. Но тем не менее тебе не стоит обращаться со мной как с несмышленым пятилетним ребенком.

– Я и не обращаюсь с тобой так. Я лишь хочу тебя защитить. Это нечто совсем другое.

Как бы не так, подумал он и отправился в свою комнату.

Когда на следующее утро Саша выкатил велосипед на тротуар, Джой, как всегда, уже ожидала его. И хотя он полночи не мог заснуть, сегодня он был полон энергии. По его виду Джой сразу поняла, что что-то изменилось.

– Сегодня ты мне нравишься гораздо больше. В виде исключения ты не выглядишь как зомби.

– Я? Как зомби? Ты выдумываешь.

– Да нет, правда! Примерно вот так! – Она оттянула вниз веки и одновременно закатила глаза, так что были видны только белки.

Саша передернул плечами.

– Прекрати! Это выглядит просто ужасно!

Оба рассмеялись. Потом они сели на велики и поехали своим обычным маршрутом. И в это утро небо было серым, и дул свежий ветер, но, по меньшей мере, дождь не предвиделся. Через некоторое время Саша обратился к ней:

– Послушай, Джой, ты же у нас смышленая, расторопная, жаждущая приключений девушка, не так ли?

– Возможно, хотя так выразился бы только мой дедушка. А в чем, собственно, дело?

– Я хочу найти Тристана. И ты должна помочь мне в этом.

– И почему же, скажи на милость?

– Ну, вдвоем играть в детективов гораздо приятнее.

– Нет, я имею в виду: почему ты хочешь найти этого Тристана?

– Ах, вот оно что. Я тут подумал и пришел к заключению, что убийство Лайлы и самоубийства девушек как-то связаны между собой. Может быть, этот Тристан что-то знает. Если это не он сам достал яд. Странно, что Натали скрывала его от всех. Ведь если с кем-то дружишь, то все имеют право знать об этом. И этой ночью я вспомнил, что и у Алины перед смертью был друг, которого никто не знал. Натали страшно раздражало ее стремление сделать из этого тайну. Дважды одна и та же модель поведения. Разве это не странно?

– Ты уже говорил об этом своей матери?

Саша махнул рукой.

– Ну, она…

– Понимаю. Итак, ты считаешь, что другом Алины был тоже этот Тристан? Но почему?..

– Понятия не имею. Возможно, это всего лишь случайность. Но я хочу, по крайней мере, действовать наверняка и все проверить. Я в долгу перед Натали. Итак, что скажешь? Ты участвуешь в этом деле?

– Глупый вопрос. Конечно, участвую!

Хотя вопрос был не глупым, а скорее излишним, так как по задорному блеску в ее глазах Саша сразу понял, что, если бы не дурацкая школа, Джой предпочла бы заняться розыском этого Тристана прямо сейчас.

14

– Ты не можешь вот так запросто заявляться сюда, Мирко. О чем ты только думаешь! Сейчас ко мне должен прийти пациент.

– Ты и твои долбаные пациенты! Мне что, сначала стать психом, чтобы ты нашел время и для меня?

Саша остановился как вкопанный. Один голос однозначно принадлежал Андрошу. По-видимому, он с кем-то ссорился. Что было довольно странно, так как если кто и знал, как избежать ссоры, так это психотерапевт.

– Или вскрыть себе вены, – продолжал злиться этот Мирко. Его голос чуть было не сорвался, словно он собирался разрыдаться. Или начать драку. Или и то и другое.

– Прекрати, наконец, нести всякую чушь. Да, мы можем поговорить, но только не сейчас.

– Забудь об этом! Засранец!

Грохот шагов вверху на лестнице. Саша лихорадочно раздумывал, что ему делать. Если он продолжит подниматься по лестнице, Андрош сразу поймет, что он слышал, как они ссорились, и наверняка это было бы неприятно для них обоих. Как же глупо получилось! Как назло, именно сегодня входная дверь оказалась открытой. Саша поспешно начал спускаться и выбежал на крыльцо, где с силой надавил на кнопку звонка. Он даже подождал, пока не начал жужжать механизм автоматического отпирания двери.

Когда он во второй раз вошел в подъезд, ему навстречу попался молодой человек, лица которого почти не было видно, так как он натянул капюшон своего черного пуловера почти до самого носа.

– Убирайся с дороги! – сквозь зубы процедил он и намеренно толкнул Сашу.

– Придурок, – парировал Саша, но парень, не останавливаясь, просто выбежал на улицу, тогда и Саша двинулся в сторону лестницы.

Андрош уже ожидал его у двери. По его виду нельзя было предположить, что совсем недавно он с кем-то ругался. Он выглядел как всегда. Только то, что он все время вертел туда-сюда свой перстень, указывало на несомненное внутреннее напряжение. На пути в кабинет Саша задался вопросом, не был ли этот парнишка сыном Андроша. Он и сам не знал, что натолкнуло его на эту мысль. Может быть, та манера, в которой оба ругались.

Удивительно, подумал Саша, опускаясь на диван, в то время как Андрош уселся напротив него, он так много знает обо мне, а что я знаю о нем?

– У вас есть дети? – спросил он, прежде чем Андрош начал сеанс своим обычным изречением.

Андрош удивленно посмотрел на него.

– Почему это тебя интересует?

– Просто так.

– У меня есть сын, – помедлив, ответил он. – Примерно твоего возраста.

Попал в точку, подумал Саша.

– Вы с ним хорошо понимаете друг друга?

– Бывает по-разному.

Андрош взял со стола блокнот и карандаш. Верный признак того, что ему было приятнее разговаривать о Сашиных делах, чем о своих собственных.

– Начнем, пожалуй. Что произошло у тебя за последнюю неделю?

– Почему-то у меня разладились отношения с матерью.

– Что ты хочешь этим сказать?

– Она обращается со мной как с маленьким несмышленым ребенком. При этом я делаю гораздо больше того, что другие ребята делают в моем возрасте. Я покупаю продукты, готовлю, убираю в квартире, стираю. Не всегда, но очень часто. Иногда я даже массирую ей шею, когда она усталая возвращается домой. Это все нормально, никаких проблем. Что меня злит, так это то, что решения практически всегда принимает она.

– Так было всегда или только сейчас?

– Понятия не имею. – Он немного подумал. – Да, пожалуй, всегда. Но теперь стало хуже. Мои родители всегда были заняты на работе, оба. Я даже не знаю, как бывает иначе. Они же полицейские. Миллионы сверхурочных часов и тому подобное. Для меня это не имело никакого значения, я считал, что полиция – это круто. Я рано научился сам заботиться о себе. Не так, как мои приятели, которым их мамы все приготовят и подадут. Это я готовил и подавал своей матери. По крайней мере, в последний год. Мама вообще не умеет готовить, она может только разогреть готовые блюда. Когда что-нибудь готовилось дома, этим занимался мой отец. У него я и научился готовить. Папа всегда говорил мне: ты мой Большой, хотя тогда я был, собственно говоря, совсем маленьким. Он был…

Саша запнулся. Чем больше он рассказывал, тем ближе становилось прошлое, а с ним печаль и боль. Оно было уже слишком близко. Лучше, если он снова отодвинет его от себя.

– Да?

– Без разницы. Во всяком случае, сейчас моя мать ведет себя так, словно я совершенно не способен разобраться в чем-то самостоятельно. Она хочет постоянно указывать мне, что делать.

– Она же твоя мать. Разве она не должна это делать?

– Может быть, но тогда она должна быть моей матерью и во всех остальных отношениях. А не так, как сейчас: то так, то эдак. То я должен быть взрослым и делать все по хозяйству, а потом я снова считаюсь маленьким ребенком, который абсолютно ничего не понимает и должен делать только то, что скажет она. Это же полное… дерьмо…

– Ты уже говорил об этом со своей матерью? Так, как сейчас со мной?

– С ней невозможно разговаривать.

– Может быть, ты и не пытался сделать это надлежащим образом.

– Когда же? Она всегда приходит домой поздно, да и тогда бывает выжата как лимон. А в свободные дни… Понятия не имею, всегда что-нибудь мешает, то она стирает, то убирает в квартире, если, конечно, ее снова не вызвали на работу, или она полдня отсыпается.

– А если ты все это изложишь на бумаге? В виде своего рода письма, адресованного ей?

Саша тяжело вздохнул. Последнее письмо он написал своей матери, когда ему было лет семь или восемь.

Дорогая мама, всего хорошего в День матери. Я тебя люблю. Твой Саша.

Он не представлял себе, как в его возрасте следует писать маме, чтобы избежать неловкости.

– Посмотрим, – сказал он наконец.

– Ты как-то рассказывал мне, что она больше не носит свое обручальное кольцо, – сказал Андрош, помолчав немного и подождав, не добавит ли он еще что-то. – Как ты справляешься тем временем с этим? И с представлением, что, возможно… ну, ты сам понимаешь, другой мужчина…

Саша почувствовал, как у него засосало под ложечкой.

– Итак, во-первых: она продолжает носить кольцо. Но только не на пальце, а на цепочке, на шее. А в остальном… Даже не знаю… Я просто не думаю об этом.

– А если ты сейчас подумаешь об этом, что тебе приходит в голову?

Саша задумался. Но в голову не приходило ничего определенного, скорее это были какие-то смутные ощущения. Потом он вспомнил, что означала эта притупленная, пульсирующая боль в груди.

– Я не хочу, чтобы она начала встречаться с каким-нибудь типом. Потому что это не был бы мой отец.

– Я не думаю, что для твоей матери речь идет о замене твоего отца. Я считаю, что она хочет найти себе мужа.

– Пока его место свободно, что-то от него все еще существует, пусть даже всего лишь брешь, оставшаяся после его гибели. Но если рядом с моей матерью снова кто-то будет, тогда папа исчезнет еще раз… и… теперь уж целиком и полностью.

– Не целиком и полностью. Он останется навсегда в другом месте.

– И где же?

Андрош отложил свой блокнот в сторону и наклонился вперед.

– Ты же знаешь, что иногда я даю заключения для полиции по тем или иным уголовным делам. Время от времени я встречался с твоим отцом, в Управлении полиции или в суде. И когда сейчас я смотрю на тебя, то вижу его в тебе. Ты действительно очень похож на него.

– И моя мать так считает.

– Ну, вот видишь. – Андрош улыбнулся.

Саша так и не понял, что он должен был увидеть или точнее – осознать. Он похож на своего погибшего отца. Ну и что из того?

Саша одним прыжком преодолел ступеньки, ведущие на улицу. Там он остановился. На другой стороне дороги он увидел сына Андроша. Мирко. Он сидел с сигаретой в зубах на капоте темно-синего «БМВ» и смотрел на него. Было ли ему что-то нужно от него? Почему он так пристально смотрел? Саша отвернулся и поспешно направился в сторону автобусной остановки. Этот тип был ему неприятен. Кроме того, у него была назначена встреча.

15

– Ну что ж, попробуем, – сказала Джой после короткого приветствия и повернулась к панели домофона с кнопками дверных звонков и фамилиями жильцов. – Какая у нее фамилия… была?

– Вагнер. Натали Вагнер.

Только сейчас, когда Джой повернулась к нему спиной, Саша заметил букет цветов, выглядывавший из ее рюкзака. Он совершенно не подумал о том, что надо было что-то принести с собой. По-видимому, не напрасно молва утверждала, что в таких вещах девушки разбирались гораздо лучше парней.

– Позволь сделать это мне, – сказал он и нажал кнопку звонка.

Прошло совсем немного времени, пока не зажужжал механизм отпирания двери. На лестничной клетке по-прежнему стоял затхлый запах.

Добравшись до нужной квартиры, они были вынуждены позвонить еще раз. Только после этого дверь распахнулась, и перед ними предстала мать Натали в темно-коричневом платье. Слишком сильный запах дешевого дезодоранта ударил Саше в нос.

– О, – сказала она, когда увидела в руке Джой букет, – это мне?

– Мы подумали, вы будете рады цветам. Кстати, меня зовут Джой.

Фрау Вагнер несколько раз моргнула, чтобы прогнать непрошеные слезы, выступившие у нее на глазах.

– Джой. Какое красивое имя. Надеюсь, ты возвратишь радость в мой дом. Входите, входите! Кофе сейчас будет готов. Пирожные я не сама испекла, они из кондитерской. Но сначала я поставлю цветы в воду. Вон там вы можете повесить свои куртки.

Когда Саша и Джой вошли в гостиную и увидели накрытый стол, то обменялись удивленными взглядами. Два торта и ромовая баба. Кто должен был все это съесть? Или она ожидала еще и других гостей? Но стол был накрыт на троих. Повсюду, на комоде и на полках, стояли фотографии Натали, и стены были увешаны ими. Фрау Вагнер принесла вазу с цветами и кофейник и поставила все на безупречно белую скатерть.

– Садитесь, садитесь! Я не знала, какие пирожные вы любите. Вот это торт «Принц-регент», а еще у нас есть ромовая баба и шварцвальдский вишневый торт.

– Маленький кусочек ромовой бабы, – сказал Саша, после того как они уселись за стол.

– А мне шварцвальдский вишневый торт, и можно кусок побольше.

– Ты права, Джой, – сказала фрау Вагнер и рассмеялась с явно наигранной веселостью, – если уж есть, то как следует. Ведь ты же у нас такая худенькая.

Она разложила куски торта, разлила кофе и при этом совершенно забыла о себе, так как ее тарелка и чашка остались пустыми. После этого за столом воцарилась тишина. Такая тишина, которую не могло заполнить негромкое позвякивание вилочек на фарфоре. В то время как фрау Вагнер молча сидела за столом и поворачивала на блюдце взад и вперед свою пустую кофейную чашку, Саша набивал полный рот большими кусками ромовой бабы, лишь бы ничего не говорить. Он просто не знал, что сказать. Эта гнетущая тишина была слишком хорошо знакома ему еще со времен смерти его отца. Она была похожа на мрачную, бездонную бездну, полную вопросов, на которые не было и не могло быть ответов. Собственно говоря, существовал только один вопрос. Только одно-единственное слово: почему?

– На всех этих фото, конечно, Натали, верно? – нарушила молчание Джой и показала вилкой на фотографии. Саша почувствовал облегчение из-за того, что она начала разговор. – К сожалению, я не была знакома с вашей дочерью, зато вот он, – она легонько коснулась его руки, – он был по уши влюблен в нее.

Саша бросил на нее неодобрительный взгляд. Зачем она говорит такое? Откуда она может знать об этом?

– Ах, да?.. – сказала фрау Вагнер, тяжело вздохнув, и посмотрела на Сашу. Ее глаза снова наполнились слезами. – Натали упоминала тебя, Саша. Ты ей тоже очень нравился. А так она очень мало рассказывала о своих отношениях. Она была довольно замкнутой. Всегда вся в себе. Поэтому у нее почти не было друзей.

– Может быть, в последнее время у нее кто-то был? – присоединился к разговору Саша.

Однако фрау Вагнер не ответила на его вопрос, а просто продолжила свой невеселый рассказ:

– А если она с кем-то и связывалась, то этот человек наверняка плохо влиял на нее. Я не хочу сказать об Алине ничего плохого. Она была милой девушкой. Но обе… Ведь было же видно, куда это ведет. Что они так быстро друг за другом… – На глаза фрау Вагнер снова навернулись слезы, она часто заморгала, закашлялась, изобразила вымученную улыбку. – Рыбак рыбака видит издалека.

– Вам что-нибудь говорит имя Тристан? – продолжал допытываться Саша.

Фрау Вагнер удивленно посмотрела на него.

– Что? Тристан?

В этот момент зазвонил его мобильник. Как некстати! Почему он его не выключил? Или, по меньшей мере, не отключил звук? Он вытащил телефон из кармана джинсов. Номер абонента неизвестен, было написано на дисплее. Кто бы это мог быть? Не случилось ли что с его матерью? Старые эмоции еще не полностью взяты под контроль.

– Извините, – сказал он и встал, – я должен ответить на звонок.

Он вышел в коридор и затаил дыхание, отчего еще отчетливее ощутил биение своего сердца.

– Да?

– Привет, Саша.

Голос показался ему знакомым, но он никак не мог вспомнить, где его слышал.

– Кто это?

– Ты меня не узнаешь? Я чувствую себя оскорбленной.

– Марайке?

– Она самая.

С похорон Натали он ничего не слышал о ней и уже не рассчитывал на то, что когда-нибудь снова услышит.

– Что ты сейчас делаешь? – спросила она.

– Да ничего особенного.

– Мы можем сегодня увидеться?

– Конечно. Когда тебе удобно?

– Прямо сейчас.

– Не пойдет. Только позже.

– И во сколько же тогда?

– Примерно часов в шесть.

– В шесть пойдет. И где?

– Я могу приехать к тебе.

– Лучше не надо. Знаешь кафе «Рокки» на Леопольдштрассе?

– Конечно, знаю.

– Я буду ждать тебя там. В шесть. Только не опаздывай.

Прежде чем Саша успел еще что-то сказать, она отключила связь. Она сегодня в настроении, удивленно подумал Саша и убрал мобильник в карман. В некотором смысле ему даже импонировало поведение этой Марайке. Никакого жеманства, никакой болтовни. Никаких непредсказуемых смен настроения, как у Натали.

Задумавшись, он продолжал стоять в коридоре. От фрау Вагнер они ничего не узнают об этом Тристане, это было уже ясно как день. Будет лучше, если он воспользуется удобным случаем и спокойно осмотрится в комнате Натали. Возможно, в ее вещах удастся найти хоть какой-то намек на ее таинственного возлюбленного. Было нетрудно угадать, какая дверь вела в комнату Натали. По всей видимости, это была та самая, на которой висела большая металлическая табличка с надписью: «Не входить!»

Когда он закрыл за собой дверь, на него обрушилась такая тишина, от которой у него перехватило дыхание. Итак, вот она, комната Натали. Здесь она проводила свое время. Здесь же она и умерла. Возможно, в своей постели, глядя на постер Рианны в изголовье кровати.

Он стоял совершенно неподвижно, вслушивался и вглядывался в затемненное помещение, и тут он что-то почувствовал у себя за спиной. Словно кто-то стоял позади него. Как будто кто-то дышал ему в затылок. Нет, разумеется, это все его фантазия. Там никого не было. Только пустота. По его щеке скатилась слеза.

«Натали, – прошептал он, – ну, почему?..» Ему хотелось бы узнать ее поближе, она была достойна этого. Наверняка он бы по-настоящему влюбился в нее, на все сто процентов. Ведь все у них было еще только в самом начале. Все было бы хорошо. Почему он не получил шанс? Почему они оба не получили этот шанс? Почему все закончилось прежде, чем началось? Натали, Натали…

На подоконнике стояла фотография, на которой она выглядела совсем по-детски, и свечка, перевязанная траурной ленточкой. Какой же печальной была она на фотографии, словно уже тогда знала, чем все закончится. А может быть, она действительно знала. Но, возможно, все было совсем иначе, подумал он. Тристан. Это он все изменил. Какую роль сыграл он в том, что сейчас Саша стоял в комнате Натали, один, словно в пустом склепе? Саша провел рукой по волосам и снова вспомнил о том, зачем был здесь.

Сначала он решил осмотреть пробковую доску, висевшую над письменным столом, к которой было приколото внахлестку множество записок и фотографий. На большинстве фотографий были Натали и Алина, в одиночку или обе вместе, то улыбающиеся, то серьезные, но никогда с какими-нибудь другими людьми. И нигде не было фотографий с каким-нибудь юношей, который мог бы оказаться Тристаном.

Саша пробежал глазами записи на отдельных листочках. В них не было ничего, что указывало бы на Тристана. На столе лежали ноутбук и мобильник. Он раскрыл ноутбук и включил его. Пока он загружался, Саша занялся мобильником. Если он защищен паролем, то у него не было шанса получить доступ к контактам и SMS-сообщениям, хранящимся в памяти. Но это проблема отпала сама собой, мобильник не подавал признаков жизни. Или он был сломан, или аккумулятор разрядился.

Когда ноутбук был готов к работе, Саша кликнул по символу электронной почты на экране компьютера. Программа запустилась, к счастью, войти в электронную почту можно было без пароля. Он просмотрел контакты, пробежал глазами последние сообщения и даже проверил «корзину». Однако нигде не обнаружил никаких указаний на Тристана.

В то время как ноутбук завершал работу, Саша обыскал письменный стол, затем настала очередь ночного столика и нескольких разноцветных коробок, обклеенных блестящими звездами, которые стояли на полке. Все, что он нашел, это оказался, по-видимому, довольно старый, пустой конверт, на обратной стороне которого был приклеен стикер в форме сердца с адресом Алины. Саша забрал конверт себе. Когда он отступил на шаг назад, то случайно опрокинул корзину для бумаг.

– Блин, – вполголоса выругался он и начал собирать высыпавшийся мусор. Но почти сразу же остановился. На одном из клочков бумаги черными чернилами было написано: Саш. Может быть, имелось в виду Саша? Рядом валялся еще один кусочек бумаги. На нем было написано Привет. Он приложил края двух клочков друг к другу, и они подошли. У него по спине пробежали мурашки. Неужели Натали хотела написать ему прощальное письмо, а потом передумала и порвала его?

В коридоре пронзительно зазвенел звонок.

– Дерьмо, – чертыхнулся Саша, поспешно собрал все обрывки письма, которые успел схватить, сунул их в карман своих джинсов и быстро забросил остальной мусор назад в корзину для бумаг. В этот момент в коридоре раздались шаги.

– Саша? – голос матери Натали.

Теперь уже не было смысла прикидываться глухим. Сделав глубокий вдох, словно перед прыжком в ледяную воду, он открыл дверь и вышел в коридор.

Фрау Вагнер удивленно посмотрела на него.

– Что ты делал в комнате Натали?

– Извините, – запинаясь, начал он, – я только хотел… Я всего лишь… Я не знаю…

По-видимому, фрау Вагнер поняла его и растроганно кивнула.

Саша облегченно выдохнул. Однако у него было тяжело на душе. И хотя он ни в чем не обманул мать Натали, но он казался самому себе лжецом.

Фрау Вагнер спросила в микрофон переговорного устройства, кто был у двери. «Полиция, – ответили ей. – Нам надо еще раз поговорить с вами».

Мать Натали нажала на кнопку домофона, чтобы открыть дверь, повернулась к Саше и растерянно спросила:

– А им-то что еще надо?

И хотя Саша мог представить себе, что они искали, однако он лишь пожал плечами. За эти годы он наслушался достаточно разговоров своих родителей на специфические темы и не мог не знать, о чем думали и как действовали следователи. Поскольку Лайла была отравлена цианистым калием, они еще раз тщательно проверяли обстоятельства смерти всех девушек, умерших в последнее время от того же самого яда. Такие повторные опросы родственников потерпевших были обычным делом.

– Пожалуй, нам лучше уйти, – сказал Саша и крикнул в сторону гостиной: – Джой, ты идешь? Нам надо уходить.

Когда она вышла в прихожую, он протянул ей куртку. Они тепло попрощались с фрау Вагнер. Джой обняла ее, отчего на глазах скорбящей матери снова выступили слезы. Да и у Саши глаза были на мокром месте. Джой была не только классной девчонкой, но у нее было и доброе сердце. Было ли в ней хоть что-то такое, что не являлось бы безупречным?

– Смотри-ка, младший герр Шмидт! – разнеслось на лестничной площадке, едва за ними закрылась дверь квартиры.

Саша знал одного из двух полицейских, поднимавшихся по лестнице, еще с похорон своего отца. Его фамилия была Фальтерер. Его мать рассказывала ему кое-что нелицеприятное об этом типе. Она его просто терпеть не могла.

– Ты был у фрау Вагнер?

Саша утвердительно кивнул.

– Я знал Натали. Она училась в нашей школе.

– Так, так. – Движением подбородка Фальтерер указал на Джой: – Твоя подружка? Шикарная. И даже немного экзотичная. – Он ухмыльнулся.

– Лучше быть экзотичной, чем идиотичным, – парировала Джой.

Фальтерер вытаращился на нее, словно перед ним была говорящая собака.

– Всего хорошего, – сказал Саша, язвительно поджав губы.

Он подтолкнул Джой и намеренно громко шепнул:

– Не обращай внимания. Этот тип ломаного гроша не стоит.

– Сам такой! – крикнул ему вслед Фальтерер.

Наверняка он расскажет Сашиной матери об этой случайной встрече, и, вернувшись домой, та станет нервировать его своими бесконечными вопросами.

– Кстати, где ты пропадал все это время? – спросила Джой, когда они спускались по лестнице. – Я имею в виду, пока я пила кофе с фрау Вагнер.

– В комнате Натали. Я там немного осмотрелся.

В ее глазах сразу же вспыхнули огоньки.

– Ну, и? Нашел что-нибудь?

– Пока еще не могу сказать ничего определенного. Видимо, она писала мне прощальное письмо, но потом разорвала его и выбросила в корзину для бумаг. Я забрал эти клочки.

– Отлично! Мы сейчас же сложим их вместе с тобой.

Саша тоже с удовольствием занялся бы этим. Но в кафе «Рокки» его ждала Марайке, а поскольку у него не было номера ее мобильника, он не мог отменить встречу.

– Но прежде мне надо забежать еще в одно место.

– Ах, так. Звонок?

Саша чувствовал, что Джой очень хотелось спросить, с кем он встречается, но поскольку она молчала, промолчал и он.

– Кстати, я тоже кое-что узнала, – сказала она немного погодя, когда они уже вышли на улицу. – Натали и ее подруга Алина действительно все делили между собой. Даже психотерапевта. Доктора Андроша. Это же и твой психотерапевт, не так ли?

Саша утвердительно кивнул. И хотя он уже давно сказал ей, что посещает психотерапевта, тем не менее он неохотно говорил с ней на эту тему. Поэтому он был даже рад, что сейчас их пути разошлись.