Текст книги "Умри тихо, мой ангел"

Автор книги: Андреас Гётц

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 24 страниц)

24

– Скажи-ка, ты знаешь, собственно говоря, сколько сейчас время?

Саша вздрогнул. Попался! По всей видимости, его мать уже давно поджидала его, судя по тому, как быстро она выскочила из гостиной. Почему она вообще уже была дома? Разве сегодня у них не было занятий спортом или чего-то в этом роде? Теперь остается только сохранять хладнокровие.

– Понятия не имею, – сказал он после секундной растерянности. – Часов одиннадцать или что-то около того.

– Уже полдвенадцатого. Где ты был?

Он мысленно сделал большие глаза. Почему она становилась заботливой матерью только тогда, когда была недовольна им и могла к чему-нибудь прицепиться? Когда она сама была ему нужна или он что-то хотел, ответ всегда был один: ты сам как-нибудь справишься, не так ли?

Он снял свою куртку и повесил ее на вешалку.

– Ну, ответь же, наконец: где ты был?

– Уходил.

– Ты смеешься надо мной?

– Нет.

Он решил сбавить тон. Лучше не подливать масла в огонь, иначе ему придется полночи выслушивать ее нотации.

Но прежде чем он успел придумать более или менее убедительное объяснение, она уже начала снова отчитывать его:

– О’кей. Следующий вопрос: почему твой мобильник был отключен?

Потому что при взломе звук телефонного звонка был бы некстати.

– Э… Мы были в кино. После этого я забыл снова включить его.

– Можно было бы позвонить до кино и поставить меня в известность. И вообще, кто такие мы?

– Друзья, кто же еще? Теперь допрос закончен?

– Ни в коем случае! Только для напоминания – правило таково: когда у тебя занятия в школе, ты приходишь домой не позднее десяти часов, а если не успеваешь, то, по меньшей мере, звонишь.

У него не было желания ссориться. Чего еще ей было надо от него? Если посмотреть, что вытворяют другие ребята в его возрасте, то она могла бы радоваться. Но, вероятно, сегодня ей хотелось доказать самой себе, какой заботливой матерью она была.

– Мне очень жаль, я просто не подумал об этом. Ты же сама хотела, чтобы я не беспокоил тебя своими звонками понапрасну.

– Не пори чушь!

Он пожал плечами. Если она так считала…

– Можно мне теперь лечь спать? – а затем ехидным тоном добавил: – Ведь завтра занятия в школе, а сейчас уже довольно поздно.

Он не стал дожидаться ответа, а протиснулся мимо нее, прошел в свою комнату и плюхнулся на кровать. И хотя он совсем не собирался читать перед сном, однако схватил с ночного столика первый попавшийся под руку комикс и, не глядя, раскрыл его. Лишь бы выглядеть занятым, так как он не надеялся на то, что дело этим закончится. И оказался прав. Всего лишь несколько секунд спустя после того как дверь за ним закрылась, она снова распахнулась.

– Что с тобой происходит? – воскликнула его мать, уперев руки в бока. – Ведь раньше ты не был таким. Или тебе что-то внушает этот доктор Андрош? Ведь для этих психиатров во всем всегда виноваты родители.

Он продолжал упрямо смотреть в свой комикс.

– Не понимаю, что ты имеешь в виду. Кроме того, это ты хотела, чтобы я пошел к нему. Теперь тебе придется смириться с результатом.

Некоторое время она молчала, а потом заявила уже спокойнее, но не менее категорично:

– Я действительно сожалею о том, что послала тебя к психотерапевту, а тем более к этому.

Он насторожился. Что она хотела этим сказать?

– Я и без того собиралась поговорить с тобой, Саша. Я думаю, тебе надо отказаться от сеансов психотерапии. По крайней мере, до поры до времени.

Теперь уже все набатные колокола забили тревогу. Если уж даже его мать заговорила об этом, да еще таким озабоченным тоном, тогда за этим скрывалось нечто большее, чем только ее плохое настроение.

– Почему же?

– Сейчас я не могу объяснить тебе это. Только когда все закончится.

Саша оторвался от своего комикса и посмотрел на нее.

– Это все из-за этих девушек, которые умерли? Так как все они проходили у него курс психотерапии?

Над ее головой парил огромный знак вопроса.

– А что тебе известно об этом? – поинтересовалась она.

– Скажи же! – настаивал Саша.

– Я не стану обсуждать это дело с тобой, Саша. Но ты можешь не волноваться. Мы допросили доктора Андроша только как свидетеля, не как обвиняемого.

Не как обвиняемого? Почему она решила подчеркнуть это? Так, словно все могло бы быть иначе; как будто она хотела сказать: пока еще мы допросили его не как обвиняемого. Ну, конечно! Поэтому она и не хотела, чтобы он продолжал ходить к нему: так как у них что-то было на Андроша!

– Дело обстоит следующим образом, Саша: я буду чувствовать себя в своей работе свободнее, если между мной и человеком, замешанным в расследовании убийства, не будет никакой личной или, так сказать, семейной связи.

Теперь все наконец прояснилось. Речь не шла о том, чтобы защитить его. В действительности она беспокоилась исключительно о своей карьере. Чтобы никто впоследствии не смог обвинить ее в том, что она пощадила Андроша только потому, что ее собственный сын проходил у него курс лечения.

Он захлопнул комикс, швырнул его на пол, вскочил с кровати и бросился в ванную комнату, где закрыл за собой дверь на щеколду. После того как он несколько раз пробежал взад и вперед, чтобы успокоиться, он сел на край ванны.

– У тебя все в порядке? – прозвучало с другой стороны двери.

– Да, да.

– Завтра я сама позвоню доктору Андрошу и поставлю его в известность. Тебе не о чем беспокоиться.

Должен ли он еще и благодарить ее за это?

Он решил промолчать.

– Спокойной ночи.

Ни слова в ответ.

Наконец послышались ее удаляющиеся шаги.

Неожиданно ему захотелось, чтобы взлом в картинной галерее был произведен по-настоящему, и чтобы Марайке и его захватили на месте преступления и доставили в полицейский участок, и чтобы его матери, главному комиссару уголовной полиции, пришлось бы забирать его оттуда. Увидеть ее в такой ситуации с лихвой компенсировало бы все неприятности, которые обрушились бы тогда на его голову.

«Ты уже дрыхнешь?»

Джой.

Уже был почти час ночи, когда пришла эта эсэмэска. Краткий миг радости, потом прежнее дурное настроение снова охватило его. Глупая башка, подумал он, хотя она не была виновата в том, что он лелеял пустые надежды. Лучше всего не обращать внимания на это сообщение. Просто повернуться на другой бок и постараться уснуть. Поступить так, как совсем недавно сделала Марайке, уйдя не попрощавшись. Это было бы то что надо. А может быть, и нет.

Что ей надо? – подумал он и написал только одно слово:

«Балкон?»

Ответ оказался еще короче.

«Да».

Стараясь не шуметь, он выскользнул из своей комнаты, снял с вешалки куртку и вышел на балкон. Джой как раз перебиралась через перила.

– Когда-нибудь ты все-таки сломаешь себе шею, – заметил он.

Как и он, она надела куртку, а под нее теплый свитер с высоким воротом.

– Как прошло все у Бруно?

Он не мог не спросить об этом, хотя ему вряд ли хотелось услышать ответ на свой вопрос.

– Типичная съемная квартира, где обитают исключительно мужчины. Горы грязной посуды и беспорядок повсюду. Но его приятели оказались довольно приятными людьми.

– Ага.

Он засунул руки в карманы своих джинсов.

– Бруно никак не может забыть эти записи в дневнике Алины. Я сказала ему, что это ничего не даст, если он побежит с дневником Алины в полицию. Что они будут с этим делать? Тогда он надумал немного надавить на Андроша. Решил прикинуться, что ему что-то известно. И он убежден в том, что Алина была не единственной, в отношении кого он совершил насильственные действия.

– Что за чушь! – Саша ударил кулаком по перилам балконного ограждения. – Я знаю Андроша. Да он бы никогда… Нет, действительно нет. Бруно просто хочет отвлечь внимание от того факта, что сам слишком мало внимания уделял своей сестре. Этого еще не хватало!

– Не знаю, так ли это. Во всяком случае, я сказала ему, чтобы он не делал глупости.

Саша молчал и начал покусывать нижнюю губу. Почему намерения Бруно так нервировали его? Ведь ему должно было бы быть безразлично, что за теорию выдумал Бруно. И он изложил Джой свою собственную версию происходящего: что Тристан выискивал девушек с неустойчивой психикой и заговаривал с ними недалеко от дома, в котором находился кабинет Андроша, чтобы потом склонить их к самоубийству.

Однако и его теория показалась Джой не совсем убедительной.

– Почему он должен был так поступать? – спросила она.

– А почему убивают серийные убийцы? Потому что они больны. Они же извращенцы.

– Возможно.

– Как бы там ни было, Бруно может оставить Андроша в покое, – сказал Саша, помолчав. – По-видимому, он и без того уже навлек на себя подозрение. Во всяком случае, моя мать уже его допросила. Она не вдавалась в подробности, однако временно запретила мне ходить к нему на сеансы психотерапии.

– О.

– Якобы только потому, что и Лайла была его пациенткой и тоже посещала сеансы психотерапии. Но по ее голосу было слышно, что тут дело нечисто и что за этим что-то кроется. Я просто не могу себе представить, что он своих пациенток… Это не укладывается у меня в голове.

Немного помолчав, он спросил:

– А что ты думаешь по этому поводу?

– Даже не знаю, что и сказать. Я не знакома с Андрошем. Но если там действительно что-то было, тогда…

Она поскребла ногтем мизинца перила балконного ограждения.

– Что тогда?

– Ну, да… Если он со всеми этими девушками… Тогда для него хорошо, что они мертвы и не могут дать показания против него. А как психиатр, владеющий специальными приемами, он наверняка знает, как довести человека до самоубийства. Я хочу сказать, чисто теоретически.

Саша растерянно смотрел на нее.

– Да вы с ума сошли, вы оба! Сначала злоупотребление своим положением, а теперь еще и убийство!

Джой положила ладонь на его руку.

– Подожди!

А он и не собирался никуда уходить.

– Я не говорю, что верю в это. Все может быть и так, как думаешь ты. Просто мы не должны ничего исключать.

Ее ладонь по-прежнему лежала на его руке. Он убрал свою руку, сунул кулак в карман джинсов. Возможно, она и не была на стороне Бруно, но и на его стороне она тоже не была. По-видимому, она не исключала обе возможности. Очевидно, ей нравилось так поступать. Возможно, она даже не могла обойтись без этого. Ага, подумал он. Снова чему-то научился.

– Сегодня я встречался с этой девушкой, – сказал он, – с подругой Натали… Марайке.

Ее ладонь, которая только что лежала на его руке, а потом на перилах, исчезла в кармане куртки.

– Ну и?

– Она обещала порасспросить кое-кого. По ее словам, она знает людей, которые были знакомы с Натали, и… может быть, она что-нибудь узнает. – Джой продолжала молча смотреть на него. – Мы должны обязательно найти этого Тристана. Он является ключевой фигурой. Я просто убежден в этом, даже сам не знаю почему.

Джой продолжала молчать. Затем она все-таки нарушила молчание и спросила:

– Собственно говоря, кого ты имеешь в виду под «мы»?

25

Сильный дождь хлестал по окну классной комнаты и создавал при этом усыпляющий шумовой фон, который лишал Джой последних остатков концентрации. Она лишь делала вид, что с огромным вниманием слушает доклад своей одноклассницы по драме Франка Ведекинда «Пробуждение весны», но в действительности даже не вникала в смысл услышанного. Она постоянно думала о Саше. Или, скорее, об этой Марайке, с которой он якшался последнее время. То обстоятельство, что Саша совсем мало рассказывал о ней, только еще сильнее разжигало ее любопытство. Прошлой ночью на балконе она чуть было не спросила его о ней. Почему же она не сделала этого? Ведь в этом не было бы ничего странного. В конце концов, они были друзьями.

Она представила себе, что было бы, если бы у Саши вдруг появилась подружка. Ее охватило какое-то странное, смутное чувство. Несомненно, Саша умел хранить верность. Он был совсем не похож на тех типов, которым нужно было перепробовать всех подряд, чтобы доказать самим себе и своим приятелям, какими крутыми они были. Саша относился к тому редкому типу парней, которые влюблялись сразу всерьез, в этом она не сомневалась. Он наверняка был нежным. Юноша с такими кроткими глазами и с такими изящными руками просто был обязан быть нежным. Я лишь надеюсь, что у него хороший вкус и эта Марайке в полном порядке, подумала она. Правда, она не была до конца уверена в этом. Как известно, милейшие парни часто увлекаются самыми сумасбродными девчонками.

Единственным плюсом школы было то, что даже самый скучный урок в конце концов заканчивался. А этот урок был к тому же последним перед выходными. Едва прозвучал звонок и Вайнгарт официально объявил об окончании урока немецкой литературы, как, словно подчиняясь какому-то таинственному магнетизму, немедленно образовались те же самые группки учащихся, которые держались друг друга по утрам и на переменах и даже вместе ходили в туалет. Джой, напротив, плыла по коридору в бурлящем потоке учеников как одинокое бревно сплавного леса. Вместе со всеми она проследовала сначала в актовый зал, а потом на школьный двор.

По-прежнему дождь лил как из ведра. Как и все время в первой половине дня. Поэтому утром Джой поехала не на велосипеде, а воспользовалась автобусом, метро и трамваем. Остановка находилась совсем близко от ее дома. Правда, большой недостаток такого сообщения заключался в том, что при этом выпадал солидный отрезок пути в школу, который она обычно преодолевала вместе с Сашей.

Джой натянула на голову капюшон своего дождевика и двинулась в путь в своих серых резиновых сапогах, доходивших ей до колен. В такой обуви она смело шагала по лужам и даже получала удовольствие от того, что тяжелые капли барабанили по ее голове. Саша и эта Марайке, снова подумала она, нет, здесь нет ничего серьезного. Она не знала почему, но что-то здесь просто не складывалось. Об этом ей говорила ее женская интуиция, а на нее она всегда могла положиться.

Машина, стоявшая на обочине рядом с въездом на школьный двор, несколько раз мигнула фарами. Это была малолитражка, Джой определила ее как «Форд Фиеста». Довольно старая и уже тронутая ржавчиной. За рулем сидел Бруно. У Джой невольно вырвался вздох сожаления. Она еще раз горько пожалела о том, что вчера вечером до такой степени позволила увлечь себя его искреннему гневу и глубокому возмущению Андрошем. В противном случае она наверняка не вызвалась бы сопровождать Бруно, когда тот будет, как он выразился, раз и навсегда прояснять дело с доктором. Честно говоря, ей с самого начала было ясно, что из этого не получится ничего хорошего и все может закончиться большими неприятностями.

Когда она подошла к машине со стороны водителя, Бруно опустил стекло.

– В чем дело? Садись в машину!

– Я такая мокрая, что испачкаю тебе весь салон.

– Да брось ты, что в этой развалюхе можно еще что-то запачкать?

И то верно, подумала она. Тем не менее она села в машину с большой неохотой. Бруно нагнулся к ней, стянул с ее головы капюшон и поцеловал в щеку. На большее он не отважился, так как вчера вечером она деликатно, но решительно отвергла все его попытки добиться большей близости.

– У нас еще есть немного времени, – сказал он, – нам надо быть там в три. Хочешь есть? Я приглашаю тебя на порцию шаурмы.

– Почему? Что будет в три?

– До трех часов дня у Андроша прием пациентов. Потом он покидает свой кабинет.

– Откуда ты это знаешь?

– Потому что он сам мне сказал.

– Ага! Это как же?

– Я позвонил ему сегодня утром и попросил записать меня на прием. Поскольку никак не могу забыть смерть Алины и тому подобное. Он обнадежил меня, пообещав принять на следующей неделе, надменная задница. То-то он удивится, когда поймет, что поговорить придется уже сегодня.

Джой совсем не понравилось то, как Бруно при этом ухмыльнулся. В этом было что-то грубое, жестокое, чего раньше она в нем не замечала.

– Ты действительно считаешь это хорошей идеей?

Бруно удивленно посмотрел на нее.

– Что это значит? Вчера вечером ты говорила совсем по-другому.

Она тяжело вздохнула. Она и сама знала, что вчера была во всем согласна с Бруно, но ночной разговор с Сашей на балконе быстро прочистил ей мозги и заставил взглянуть на все по-другому. Кроме смелых предположений и двусмысленной записи в дневнике у них не было ничего, что изобличало бы Андроша. И даже если Бруно был прав – что им даст, если они будут досаждать доктору своими угрозами и лживыми утверждениями?

– Собираешься увильнуть, что ли? – спросил Бруно.

– Вовсе нет! Просто я против необдуманных действий. Кроме того, как я могу увиливать, если вообще ничего тебе не обещала.

– Все ясно.

Он тупо смотрел вперед на дорогу. Она тоже молчала.

– О’кей, – нарушил молчание Бруно, – сейчас я отвезу тебя домой, а потом поеду один к этой психозаднице. И выясню раз и навсегда, что там случилось, это я тебе гарантирую. И даже если мне придется выбить это из него… – Он бросил на нее быстрый взгляд. – Возможно, даже лучше, если ты не будешь присутствовать при этом. В противном случае ты окажешься, в конце концов, впутанной в дело, которое тебе абсолютно безразлично. Извини, что я вообще додумался до того, чтобы втянуть тебя в это.

Но это прозвучало совсем не так, словно ему действительно было жаль.

Он повернул ключ в замке зажигания, и двигатель коротко взревел. Джой прикоснулась к его руке.

– Я поеду с тобой. В конце концов, кто-то же должен проследить за тем, чтобы ты не наделал глупостей.

Бруно припарковал свою машину так, чтобы они могли видеть вход в дом. Каждые несколько секунд щетки дворников со скрежетом скользили по ветровому стеклу и на короткое время открывали обзор. Во время еды и позднее, уже на пути сюда, Джой попыталась еще раз отговорить Бруно от его затеи, но тщетно.

До трех часов оставалось всего лишь десять минут. Они молчали уже довольно долго. В конце концов Бруно сказал:

– Ты, собственно говоря… Я имею в виду… – он откашлялся, – у тебя есть кто-нибудь, кого ты…

Джой поерзала на своем месте.

– Собственно говоря, нет.

– Собственно говоря?

– Нет, никого нет.

– А как насчет Саши?

– А что должно быть с ним?

– Не знаю. Я просто спрашиваю.

Щетки дворников еще раз скользнули по ветровому стеклу, и Джой заметила на тротуаре напротив фигуру в оливковом дождевике, которая несколько раз прошлась перед входом в дом. Потом она расплылась и превратилась в цветное пятно, которое постепенно исчезло из поля зрения.

– Саша и я всего лишь друзья, – сказала она, помедлив. У нее было такое чувство, что Бруно ей не поверил, но он промолчал.

Затем каждый из них снова предался своим мыслям.

В этот момент входная дверь открылась, и на улицу вышел молодой человек, раскрыл зонт и быстрым шагом удалился. Вероятно, пациент Андроша.

– Теперь уже скоро, – сказал Бруно.

Он повернулся к задним сиденьям, нагнулся и что-то поднял с пола позади ее кресла. Когда она увидела, что это было, то испугалась: бейсбольная бита.

– Ты с ума сошел? – воскликнула она.

– Только чтобы припугнуть, – успокоил ее Бруно. – Я не собираюсь пускать ее в ход. Я же не какой-нибудь драчун.

Между тем она уже не была так уверена в этом.

– Ты совсем рехнулся? – набросилась она на него. – Убери сейчас же эту штуковину!

Немного помедлив, он все же сделал то, что она хотела, хотя и неохотно.

В этот момент на другой стороне улицы снова открылась дверь. В проеме двери показался мужчина, который поспешно раскрыл свой зонт.

– Это он, – сказал Бруно.

– Ты уверен?

Хотя вчера Бруно и показывал ей несколько фотографий Андроша, которые он нашел в Интернете, она бы не смогла его узнать.

– На все сто процентов.

В то время как мужчина на другой стороне улицы целеустремленно зашагал по тротуару, они вылезли из машины и пересекли дорогу. Джой едва поспевала за Бруно, стараясь не переходить на бег. С каждой секундой у нее на душе становилось все муторнее. Ее первое впечатление, что Бруно довольно безобидный тип, уже давно изменилось. По крайней мере, если речь шла о его сестре, он был способен на все, это проявлялось все явственнее. Она никак не могла взять в толк, как он решился прихватить с собой на этот якобы «разговор» бейсбольную биту!

Андрош – или, по меньшей мере, мужчина, которого они приняли за него, – подошел к синему «БМВ». Вспыхнули проблесковые огни, было слышно, как разблокировались двери.

– Герр Андрош!

Мужчина остановился и повернулся лицом к Бруно.

– Да?

Это действительно оказался он.

Сделав два широких шага, Бруно подскочил к нему, теперь они стояли так близко друг к другу, что почти соприкасались носами.

– Что ты сделал с моей сестрой, ты, свинья? – заорал Бруно.

Андрош озадаченно посмотрел на него и отступил на шаг назад.

– Что? Кто вы такой?

– Я брат Алины. Ты еще помнишь Алину или уже забыл?

– Я не знаю, что…

Бруно выбил зонт у него из рук.

– Бруно! – крикнула Джой. – Прекрати!

Но его уже было не остановить. Он схватил Андроша за воротник, толкнул его назад и прижал к его «БМВ».

– Я хочу знать, что ты сделал с моей сестрой! И не лги мне!

Андрош вообще ничего больше не говорил. Застыв на месте от испуга, он лишь смотрел на Бруно, открыв рот.

– Отпусти его!

Джой, которая до сих пор тоже стояла, словно парализованная, схватила Бруно за рукав.

Тот резко отмахнулся, Джой почувствовала сильную боль, отшатнулась назад и упала на землю, в большую лужу. Он попал ей локтем прямо в живот. К боли примешивалась злость. Какой же он чокнутый!

Прежде чем Джой успела подняться, она увидела, как кто-то бросился сзади на Бруно и схватил его. Это оказался тип в оливковой куртке, которого она видела совсем недавно. Он оторвал Бруно от Андроша и оттолкнул его в сторону. При этом Бруно успел ухватиться за его куртку, один из швов которой с треском разошелся. Получив сильный удар локтем по ребрам, Бруно пошатнулся и рухнул на тротуар. Тип в оливковой куртке не оставил его в покое, а нанес ему своими тяжелыми сапогами мощный удар по почкам.

– Ах ты, дерьмо! – взревел Бруно, – я тебя прикончу!

Он хотел вскочить на ноги, но нападавший выхватил из кармана складной нож, нажал на кнопку, и из ручки выскочило лезвие.

– Лежать!

Тем временем Джой поднялась на ноги. Прижав руку к животу, который все еще болел, она крикнула:

– Прекратите! Вы оба!

Но никто не обращал на нее внимания. Андрош, который между тем промок до нитки, все еще стоял здесь и просто смотрел, как его спаситель угрожал Бруно ножом. В конце концов нападавший полуобернулся к нему и крикнул:

– Ну, убирайся же, наконец, отсюда!

Андрош сразу же ожил. Он обежал вокруг своей машины, сел за руль, запустил двигатель, сдал назад и на большой скорости вылетел с парковочного места. А его спаситель снова полностью сконцентрировался на Бруно, который все еще лежал на земле.

– Не делай глупостей, – заклинал его Бруно.

Джой осторожно приблизилась к ним с другой стороны. Парень в оливковой куртке обернулся к ней. Она остановилась. Этого ему оказалось достаточно, и он снова занялся Бруно; размахивая ножом, он еще несколько раз пнул его ногой и крикнул:

– Не тронь моего старика! Заруби это себе на носу, мерзкая скотина!

Словно ему нечего было больше опасаться, он не спеша удалился в своей разорванной куртке. Все, что он еще сделал, так это поднял зонт Андроша, который порывом ветра отнесло к стене дома. Однако вместо того чтобы прикрыться им от дождя, который пошел еще сильнее, он сложил зонт и использовал его как трость. Все это время он продолжал держать в другой руке нож, мокрое лезвие которого грозно поблескивало.

– Ты уверен, что тебе не надо обратиться к врачу?

Бруно покачал головой. Хотя нельзя было не заметить, как у него все болело. Постанывая от боли, он кое-как дотащился с помощью Джой до своей машины. Правда, ее сочувствие не выходило за рамки. В конце концов, он сам заварил всю эту кашу. И это он саданул ей локтем в живот.

– Откуда только взялся этот придурок? Ты видела, как он подошел?

Джой покачала головой.

– А этот психодокторишка просто смылся. Какой же трус! Но ничего другого я от него и не ожидал. Скажу тебе, это именно те типы. Именно те.

– Что за типы?

– Ну, те, которые грешат с невинными девушками. Но я до него еще доберусь.

Она скривила рот. По-видимому, Бруно так ничему и не научился.

– А что это был за тип? – спросил он.

– Его сын.

Он удивленно посмотрел на нее.

– Правда? Откуда тебе это известно?

– Он же сам сказал. По меньшей мере, намекнул.

– Ах, так. А я и не понял.

– А то, что ты заехал мне локтем в живот, ты, вероятно, тоже не заметил?

Он снова отвернулся.

– Э… Нет. Извини. Видимо, это был рефлекс. Ты обиделась?

– Прежде всего, Бруно, я разочарована. Я, конечно, понимаю, что нелегко справиться с тем, что случилось. Я имею в виду то, что произошло с твоей сестрой. Но если ты думаешь, что поэтому можешь вести себя как чокнутый, то заблуждаешься. То, что ты устроил здесь, я считаю абсолютно неприемлемым. Я не хочу иметь с этим ничего общего. Поэтому я выхожу из машины прямо здесь.

Она протянула руку к ручке, чтобы открыть дверцу. Но прежде чем она успела это сделать, Бруно удержал ее.

– Все понял. Сиди. Я отвезу тебя домой.

– А потом? Что ты будешь делать потом?

Он включил двигатель.

– Во всяком случае, я это так просто не оставлю. Но я не думаю, что тебя это еще касается.