Текст книги "Умри тихо, мой ангел"

Автор книги: Андреас Гётц

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 24 страниц)

20

– Без шансов, – сказал Саша и положил трубку. Никто из семьи Лайлы не захотел разговаривать с совершенно незнакомыми подростками, которые якобы хотели задать несколько вопросов относительно их трагически погибшей дочери. После назойливого приставания прессы и бесконечных опросов полиции они хотели, наконец, спокойно оплакать свою дочь.

– И что же нам теперь делать? – спросила Джой, сидевшая в непринужденной позе на Сашиной кровати.

Он повернулся к ней на своем офисном стуле.

– Наверняка существуют и другие люди, которые что-то знают о ней. Возможно, они знают даже больше, чем родители и братья и сестры.

Джой кивнула.

– И это как раз та информация, которая нам нужна, Шерлок, не так ли? – сказала она, сладко потянувшись.

– Точно.

При виде ее силуэта на своей кровати Саша невольно снова подумал о ландшафте с песчаными дюнами на фотографиях в приемной доктора Андроша.

– Подруги, – предложила Джой.

– Волейбол, – подхватил Саша.

Он снова повернулся к столу. В газетных статьях постоянно упоминалась в качестве источника одна и та же девушка, ближайшая подруга и одновременно член той волейбольной команды, в которой играла Лайла. Он пролистал распечатки статей, разложенные в хронологическом порядке. Джой вскочила с кровати и встала у него за спиной.

– Ты пометил все имена и фамилии маркером, – сказала она. – Очень наглядно. Теперь я знаю, почему у тебя хорошие отметки по всем предметам, а не у меня.

– Очень смешно. Вот, это она: Джина Б.

– Поищем в Гугле.

В качестве поисковых слов Саша ввел имя, затем женский волейбол и Мюнхен, и ему сразу повезло. Он обнаружил множество статей региональных спортивных газет и журналов, страницы волейбольной команды, «домашние» страницы отдельных игроков. Он кликнул по первой ссылке, и на экране появилась фотография волейбольной команды с полными именами и фамилиями всех игроков. Джина Бруннер – это однозначно была та девушка, которую они искали. Она и Лайла стояли на фотографии обнявшись.

– «Фейсбук», – сказала Джой.

– Уже вхожу.

Саша кликнул по символу «Фейсбука» в своем списке избранного, зарегистрировался и ввел имя и фамилию девушки в строку поиска. Там оказалось больше, чем одна Джина Бруннер. К счастью, та Джина, которую они искали, разместила в своем аккаунте фотографию. На ее странице вскоре после смерти Лайлы нашлась всего лишь одна краткая запись:

Несколько дней тому назад я потеряла свою любимую подругу Лайлу, погибшую вследствие ужасного, жестокого, бесчеловечного преступления. Мне всегда будет ее недоставать! А тот, кто лишил меня и всех, кто ее любил, нашей подруги, пусть сгорит в аду!

Под этой записью имелись сотни комментариев.

– Прокрути еще раз на самый верх, – попросила Джой.

Когда Саша это сделал, она сказала:

– А вот это нам очень кстати.

– Что именно?

– Ну, вот это. – Она показала на строку, где была указана профессия Джины: парикмахерша в салоне Star Cut.

– Ах, это? И в какой же мере это нам кстати?

Джой запустила свою пятерню в его пышную шевелюру.

– Ну как же, здесь кое-кому все равно уже давно пора подстричься.

– Я записан к Джине, – сказал Саша девушке с прической каре, сидевшей за столом приема заказов. – Саша Шмидт.

«Каре» кивнула, поставила галочку рядом с его фамилией в журнале регистрации и крикнула:

– Джина! Твой клиент!

Из соседней комнаты вышла Джина. И хотя у нее была не такая прическа, как на фотографиях в «Фейсбуке», Саша сразу ее узнал.

– Привет, – поздоровалась она, продолжая жевать жвачку, – садись.

Она показала на свободное кресло перед восьмиугольным зеркалом. После того как он уселся в это кресло, она набросила на его плечи пелерину и спросила:

– Как будем стричься?

– Только подровнять. И не слишком коротко.

– Ага. Но намочить-то можно?

– Конечно.

Джина взяла пластиковую бутылку с распылителем и смочила его волосы. Потом она начала стричь. И говорить.

– Могу я спросить, почему ты записался именно ко мне? Я тебя еще никогда здесь не видела. Ну, а подровнять… Это могла бы сделать даже наша ученица.

Саша прикинул, как ему лучше начать разговор, но потом решил придерживаться правды.

– Это из-за Лайлы.

Она на мгновение замерла, даже перестала жевать свою жвачку. Потом продолжила стричь и сказала, растягивая слова:

– О’кееей…

– Вы же были подругами, не так ли?

– Ну и?

– Она никогда не упоминала имя Тристан?

Джина на несколько секунд задумалась.

– Нет. Почему ты спрашиваешь? Кто это такой?

– Возможно, ее друг?

Какое-то время были слышны только щелчки ее ножниц и чавканье жвачкой.

– Почему, собственно говоря, ты так интересуешься этим? – спросила она наконец.

– Я разыскиваю этого Тристана. Он был другом одной моей хорошей знакомой. Я просто хотел бы с ним поговорить. Итак, если ты его знаешь или что-нибудь слышала о нем…

– Я не понимаю. Почему ты решил, что именно Лайла могла знать этого типа? Или твоя подруга и Лайла были знакомы?

Саша не хотел рассказывать ей о своей теории, поэтому солгал:

– Мимолетно.

– А почему ты не спросишь об этом свою подругу?

– Потому что она мертва. Она… покончила с собой… недавно…

Джина кивнула.

– Мне очень жаль, что так случилось с твоей подругой. Но я еще никогда не слышала имя Тристан, честное слово. Итак, если он случайно не был тайным возлюбленным Лайлы, то тогда она не была с ним знакома.

Саша насторожился. Какое счастье, что, по-видимому, Джина была не прочь поболтать и охотно делилась известной ей конфиденциальной информацией. Поэтому он задал ей прямой вопрос:

– Что за тайный возлюбленный?

– Она, конечно, отрицала, что у нее кто-то есть, но я ей не поверила. Я же не дура. Я сделала из этого собственные выводы.

– А именно?

– Что этот тип женат. Это же логично.

– Пожалуй, раз ты так уверена в этом.

– Что касается подобных дел, то Лайла была довольно наивной. И слишком романтичной. Я бы ей сразу сказала, что эта связь продлится не слишком долго, пока она не надоест этому типу и он не даст ей отставку. А вскоре так и случилось.

– Он дал ей отставку? Ты уверена в этом?

Саша непроизвольно дернулся.

– Эй, поосторожней, если не хочешь, чтобы я выстригла дыру в твоей прическе! Да, он порвал с ней. После этого она была в ужасном состоянии и стала такой ранимой и чувствительной. Стоило нашему тренеру лишь строго посмотреть на нее, как она тут же в слезы. Но она так и не сказала, что у них там произошло, вероятно, все еще надеялась на счастливый конец.

– Насколько хорошо ты ее знала?

– Ну, в основном по волейболу, хотя мы с ней частенько гуляли вдвоем по городу. Конечно, у нее были свои проблемы, но за исключением этого она была классная девчонка. Она мне нравилась. Но по-настоящему близкими подругами мы с ней никогда не были. Так близко она не подпускала к себе никого. Она ценила только большие чувства, а дружба не входила в их число.

Саша некоторое время молчал и напряженно размышлял. Снова таинственный друг. Вот только дело с расставанием не вписывалось в общую картину. Если расставание действительно имело место.

– А кого я мог бы еще расспросить? – по новой начал он. – Это действительно важно, чтобы я нашел этого таинственного Тристана.

Джина задумалась.

– Как я уже говорила, о подругах ты можешь забыть. У Лайлы их не было, только шапочные знакомства. Правда, есть еще кое-кто…

– Кто?

– Однажды она отшила одного типа, который с тех пор упорно преследовал ее буквально на каждом шагу.

– Ты случайно не знаешь, как его зовут?

– Знаю. И где ты сможешь его найти, я тоже знаю.

Она вытянула руку с ножницами навстречу его отражению в зеркале и взмахнула ими в опасной близости от головы Саши, а затем продолжила:

– И я скажу тебе еще кое-что: даже если легавые до сих пор и не сумели ни в чем уличить его, я на сто процентов уверена, что это он отравил Лайлу. Он же законченный псих.

Когда Джой увидела его, то сразу поняла, что это и есть тот самый псих, который преследовал Лайлу. Такие типы всегда выглядели одинаково: прыщавое лицо, полноватые бедра, бледная кожа, свисающие прядями волосы. Он праздно стоял у полки с мониторами для PC и ждал клиентов. Правда, эта Джина утверждала, что Мориц Брандштеттер выглядит неплохо, но, как известно, о вкусах не спорят. Давай покончим с этим делом, подумала она и решительно направилась прямо к нему.

Когда тип заметил ее, выражение его лица сразу прояснилось, вероятно, внутренне он уже точил ножи. Джой перевела взгляд с его радостно улыбающегося лица на табличку с именем на его рубашке. Феликс Гаст, прочла она наконец и сразу же свернула. Выходит, это не ее человек. Такие понятия, как знание людей и предубеждение, иногда легко перепутать.

– Что это у нас тут? Я могу вам помочь, прекрасная дама?

Молодой человек, в которого она чуть было не врезалась, выглядел уже намного лучше. Хотя ей совсем не понравился его тон. Какой-то покровительственный, словно он говорил с ребенком. При этом он был всего лишь на несколько лет старше ее. Потом она прочла имя на его бейджике. Мориц Брандштеттер.

– Э… да… возможно, – сказала она, запинаясь.

– Ну, так в чем дело? – снисходительным тоном спросил он.

– Речь идет о Лайле. Она же была твоей подругой, не так ли?

Он вздрогнул и застыл на месте. Джой показалось, что перед ней опустились жалюзи. От его снисходительности не осталось и следа, все в нем внезапно стало холодным и недружелюбным.

– Оставь меня в покое. Мне надо работать.

Он поспешно удалился, но Джой не отставала от него.

– Подожди! Ничего серьезного. Я только хочу спросить тебя кое о чем.

– А я не хочу с тобой разговаривать, ясно?

– Я знала Лайлу. Мы вместе играли в волейбол. Я рада, что в тот день, когда это случилось, меня там не было, можешь мне поверить. Должно быть, это было ужасно. Но речь не о том, за неделю до этого она одолжила мне DVD. «Властелин колец», все три части. Роскошное издание с массой бонусов.

Мориц наконец остановился перед полкой с картриджами для принтера и сделал вид, что ему надо что-то расставить.

– Ну и?

Первая победа: по крайней мере, он был готов ее выслушать.

– Собственно говоря, эти DVD принадлежали не ей, а ее другу. Я бы с удовольствием вернула ему их, но я не знаю, как его найти.

Эту историю с дисками выдумал Саша.

Неожиданно Мориц перестал теребить коробочки с картриджами и повернулся к Джой лицом.

– Ее другу? Ты имеешь в виду кого-то, с кем вместе она жила?

– Понятия не имею, возможно. Однажды прозвучало имя Тристан, но я не знаю…

Мориц энергично затряс головой.

– Тристан? Никогда не слышал о таком. – Он несколько раз осмотрел Джой с ног до головы, прежде чем принял самодовольный вид и твердым голосом заявил: – У Лайлы не было никакого друга. Это стопроцентно.

О’кей, подумала она, теперь он хочет мне понравиться. Это хорошо.

– А почему ты так в этом уверен?

– Потому что она вообще была не способна кого-то любить. Она была по своей натуре такой, которой нужно было быть несчастной, чтобы быть счастливой.

С тобой все ясно, подумала Джой. Раз ты ей не пара, значит, Лайла была не способна любить.

– Каждого, кто пытался добиться ее, она обрекала на голодную смерть, удерживая его на расстоянии вытянутой руки. Она и сама умирала с голоду, так как ее влекло исключительно невозможное. Влюбиться в шефа или в отца своей подруги и тому подобная чушь. Не существует ничего, что было бы более привлекательным, чем недостижимое. В этом и заключается весь фортель.

– Фортель? Что ты понимаешь под фортелем?

– Ну, то, как это функционирует. Ты не поверишь, как некоторые переживают по этому поводу.

– А ты?

– Я? Нет, ты что, такие игры не по мне, слишком глупо.

Ага, подумала Джой, а в какие же игры предпочитает играть Мориц Брандштеттер?

– Но и это не принесло ей счастья. Я имею в виду не только то, что кто-то отравил ее. Она даже проходила курс психотерапии. У нее была депрессия или что-то в этом роде. Но это, конечно, страшная тайна.

Это было очень интересно.

– А откуда же ты узнал об этом?

– У меня есть свои источники. – Он подмигнул Джой.

По-видимому, он действительно повсюду упорно преследовал Лайлу, как и говорила Джина, и таким образом открыл ее тайну. Однако дело с психотерапией всерьез ее заинтересовало.

– Твой источник случайно не шепнул тебе на ухо, как зовут ее психотерапевта?

Мориц прищурился, между его насупленными бровями пролегла глубокая складка.

– Почему это интересует тебя? Может быть, ты думаешь, что это ему принадлежит «Властелин колец»?

«Властелин колец»? – удивилась Джой. Как это пришло ему в голову? И только потом она вспомнила, что это была ее собственная легенда. Мнимые DVD. Она рассмеялась, возможно, слишком громко и не совсем естественно, но это было уже неважно. В общем и целом, она задала все свои вопросы, и у нее было такое чувство, что ей уже был известен ответ и на последний вопрос.

– Просто я любопытная, – недолго думая, заявила она. – Но теперь мне уже пора идти.

– Это не очень вежливо с твоей стороны вот так просто смыться. Ты даже не назвала мне свое имя.

– Сабина.

– Ты могла бы оставить мне и номер своего мобильника, Сабина, на тот случай, если я что-нибудь услышу об этом Тристане.

Хороший предлог, подумала Джой, но она не испытывала потребности в упорных преследователях.

– Извини, но у меня есть друг, и ему не нравится, когда я даю номер своего мобильника другим мужчинам. Это для твоей же безопасности. Он очень ревнивый. И к тому же крепко сложен.

Я никак не могу насмотреться на это. Но чем чаще я это вижу, тем больше оно ускользает от меня. Я имею в виду саму сущность. Того, что там происходит. Они хрипят, они стонут, они бормочут, они кричат. Они испытывают боль. Но еще большим является их страх. Их лица искажаются, их глаза становятся огромными, а потом они стекленеют и все преображается. Они преображаются. Алина, Натали. И я тоже преображаюсь. После этого я всякий раз становлюсь совершенно другим. Словно что-то от них перешло на меня. Тем не менее я никак не могу это осознать.

А вот место, где моя рука появляется в кадре и трогает ее лицо. В то время как я смотрю на самого себя как на кого-то чужого, кончиками пальцев я снова чувствую, каким оно было на ощупь. Как воск, который постепенно твердеет. Уже в эти секунды начинается разложение. Вся красота умирает.

Мне нужно выйти. Наружу. На свежий воздух.

Похолодало. Первые снежинки кружатся на ветру. Одна пушистая снежинка опускается на мое лицо. Тает. Еще одна. Я прикасаюсь к влажным местам, которые они оставляют на моей щеке. Они холодные и теплые одновременно. Я вытираю их тыльной стороной ладони.

Сара. Алина. Натали. Лайла.

Я не сумасшедший серийный убийца. Не такой, как все эти чокнутые, которых видишь в фильмах. Которые от этого возбуждаются. Правда, это меня тоже опьяняет, но не так. Дело не в этом. Я должен кое-что исправить. И я должен защищаться. Я же не могу не обращать внимания на то, что они со мной делают. Отодвигают меня в сторону в то время, когда они… бывают вместе. Должно ли продолжаться так вечно?

Это была не их вина? Они делали только то, что делали, вот и все? Это самое скверное: все просто делают то, что делают, и никто не видит, что они тем самым творят. Никто не видит боль, страдание, несправедливость. Есть только преступники и жертвы. Почему я всегда должен быть жертвой?

Передо мной стоит призрак. Он выглядит как крутой малый, на нем куртка, на голове бейсболка, между пальцами окурок. Нет, минутку, это же я сам. Это мое отражение в витрине. Над еловыми ветвями, свечами, рождественскими кексами и коврижками. Булочная, я бывал здесь. Внутри, за прилавком, скучает юная продавщица. Она смотрит на меня. Кого же она видит?

Тристана. Но это всего лишь имя.

Сара. Алина. Натали. Лайла. Тоже всего-навсего имена.

Не хватает еще одного имени.

Нет, очаровательная продавщица, не бойся, речь идет не о тебе.

Но когда и это имя будет вычеркнуто, что тогда? Что дальше? Куда приведет меня этот путь?

21

Саша захлопнул учебник физики. Достаточно на сегодня неопределенности Гейзенберга. Сегодня его гораздо больше занимали другие неопределенности. Узнала ли Джой что-нибудь от этого Морица? Он бросил взгляд на часы. Уже половина пятого. Почему она не звонила? Она же обещала сразу позвонить, как только с ним поговорит. Как долго мог продолжаться такой разговор?

В этот момент он услышал какой-то шум у двери. Его мать? Так рано? Уже в прихожей ему в нос ударил сладковатый запах китайской пищи. Это действительно была она с большим пакетом из китайского ресторанчика «Дворец панды», находившегося за углом.

– Я забежала только на минутку, – сказала она. – Ты поешь что-нибудь со мной? Здесь вполне хватит на двоих.

– Логично.

– Ты можешь разложить это по тарелкам? – Она протянула ему пакет. – Мне надо быстренько забежать в ванную.

В то время как она скрылась в ванной комнате, он отправился с пакетом в руках на кухню. Достав из навесного шкафчика две тарелки, он разложил на них рис с кусочками курицы, овощами и сладким соевым соусом. Затем достал вилки и ножи и наполнил два стакана яблочным соком. Едва он справился с этим, как зазвонил его мобильник.

Джой. Ну, наконец-то!

– Привет. Как все прошло?

– Очень хорошо. Мне только что позвонил Бруно. По-видимому, он что-то нашел в дневниках Алины и хотел бы с нами встретиться прямо сейчас. У тебя есть время?

– Моя мать только что пришла домой, сейчас мы обедаем. Только после обеда. Примерно через час. Бруно сказал, о чем там речь?

– Нет, даже не намекнул. Но он был явно взволнован. Я сказала ему, что мы придем. То кафе, в котором мы были в последний раз, тебе подходит?

– Вполне. Ты что-нибудь выведала у этого Морица?

– Я расскажу об этом при встрече. Пока.

Прежде чем он успел что-то сказать, она уже отключила трубку. Не успел он обдумать услышанное, как за его спиной раздался голос матери, звучавший довольно настороженно:

– Кто и у кого должен был что-то выведать?

Он даже не заметил, как она пришла на кухню.

– Да это так, ерунда, – сказал он. – Давай есть, пока все совсем не остыло.

Они сели за стол и принялись за еду.

– Фальтерер сказал, что встретил тебя у квартиры фрау Вагнер, – снова начала его мать с набитым ртом, – тебя и Джой.

Саше сразу стало ясно, что его мать не оставит все как есть и сейчас начнутся расспросы.

– Ну и что?

– Что вы там делали?

– Уже забыла? Натали была моей подругой. Мы просто хотели выразить соболезнование ее матери.

– Очень благородно. В таком случае ответь, последний звонок и ваш визит к фрау Вагнер никак не связаны между собой?

Он постарался избежать ее «полицейского» взгляда и тупо уставился в свою тарелку.

– Я не знаю, что ты имеешь в виду.

– Не прикидывайся более глупым, чем ты есть на самом деле, Саша. Это же была Джой, не так ли? Чем вы тут оба занимаетесь? Этот Мориц, о котором ты говорил, это случайно не Мориц Брандштеттер?

Саша продолжал молча уплетать за обе щеки курицу с рисом.

– Уж не разыскиваете ли вы на свой страх и риск этого Тристана, о котором ты мне рассказывал? Да поговори же ты со мной, господи!

– Для чего? Ты и так уже все знаешь.

Его мать покачала головой.

– Неужели вы всерьез считаете, что умнее, чем полиция? Для твоего сведения: мы еще раз тщательно изучили компьютеры и мобильники всех девушек, которые умерли в последнее время от цианистого калия. До сих пор мы не обнаружили абсолютно ничего такого, что позволило бы нам связать между собой все эти случаи смерти. За исключением использованного яда, конечно. И если уж мы с нашими возможностями ничего не нашли, то вы и подавно ничего не найдете.

А вот это мы еще посмотрим, подумал он.

Хотя Саша пришел в кафе за десять минут до условленного времени, Джой и Бруно уже были там. Они сидели за одним из самых дальних столиков и были так увлечены разговором, что даже не заметили, как он вошел. Он остановился у двери, чтобы немного понаблюдать за ними. Только приглядевшись, он заметил, что их стаканы были наполовину пусты. Очевидно, они сидели здесь уже довольно долго.

Посреди стола лежала раскрытая тетрадь. По всей видимости, дневник Алины. Шел ли их разговор об этом? Неужели они начали без него? Когда он увидел, как Джой прикоснулась к плечу Бруно, его бросило в жар. Несколько секунд спустя Джой заметила его, улыбнулась и помахала рукой. Лавируя между столиками и стульями, он подошел к ним.

– Со всем разобрался, Эйнштейн? – спросила Джой, когда он подсел к ним.

– Физика – это тихий ужас.

– Не жди, что я тебя пожалею. – Она повернулась к Бруно. – У него способности выше среднестатистического уровня, по всем предметам получает только хорошие и отличные оценки. Кроме физкультуры.

Бруно никак не прореагировал на ее слова. Очевидно, в своих мыслях он был где-то в другом месте.

– А вот и неправда, – возразил Саша, хотя все обстояло именно так. – Как у тебя все прошло? Давай рассказывай.

– Я нашла Морица и поговорила с ним. Но он ничего не знает о том, был ли у Лайлы возлюбленный. Если верно то, что он рассказал, Тристан никак не вписывается в схему ее трофеев. Ей нравились скорее недоступные мужчины в возрасте. Учителя, отцы ее подружек. Но, по крайней мере, не менее интересно и нечто другое: она проходила курс лечения. Сеансы психотерапии.

Саша сразу навострил уши.

– У кого?

– Он не сказал, но если бы мне предложили угадать, я бы поставила на твоего доктора Андроша.

– Как это пришло тебе в голову?

Джой пожала плечами.

– Женская интуиция.

Саша задумался. Если Джой была права, то Лайла была уже четвертой пациенткой доктора Андроша, которая в течение короткого времени умерла в результате отравления цианистым калием; в таком случае уже вряд ли можно было говорить о случайности.

– А что теперь с дневником Алины?

Джой повернулась к Бруно.

– Ты сам ему скажешь или лучше я?

Бруно очнулся от своего оцепенения.

– Я порылся в ее старых дневниках, относящихся к тому периоду ее жизни, когда Алина проходила курс психотерапии, и при этом наткнулся на такие вещи, о которых не знаю, что думать.

– Могу я посмотреть?

Немного помедлив, Бруно перевернул дневник и показал на одну из записей без указания даты.

Йоахим такой прекрасный мужчина. Я днем и ночью мечтаю о нем. Его руки, как они ко мне прикасаются. Он гладит бабочек. Бабочек в моем животе. Он просит меня закрыть глаза. Я лежу и больше не чувствую под собой дивана. Я плыву на облаке. Он разговаривает со мной, говорит мне, какая я красивая и какой сексуальной он меня считает. Я цветок, который благодаря ему расцветет. Он прикасается ко мне, гладит меня, целует. Это самое замечательное из того, что я могу себе представить. Я люблю его так сильно, что мне даже больно. Я бы сделала для него или отдала бы ему все. Все! Мы должны быть осторожными. Никто не должен узнать о нас. О нашем счастье. Иначе оно закончится. Мы двое любящих людей, которым не суждено быть вместе. Он такой нежный, такой чуткий. Его дыхание у моего уха буквально сводит меня с ума. Когда я ухожу от него, мне грустно, словно я теряю часть себя самой. Я снова хочу увидеть его. Я хочу его всего целиком. Если когда-нибудь я это сделаю, то только с ним.

После того как Саша прочел это, он поднял глаза.

– Ну и?

– Что значит «ну и»? – Бруно буквально вырвал у него из рук дневник Алины. – Этот тип лапал Алину, если ты меня спрашиваешь! Вот это место: Его руки, как они ко мне прикасаются. Или вот здесь: Он прикасается ко мне, гладит меня, целует. И здесь: Он такой нежный, такой чуткий. Ежу понятно, что там происходило!

– Я смотрю на это иначе. – Саша старался хотя бы внешне оставаться спокойным, но у него в душе все протестовало против обвинений Бруно. Ни за что на свете Андрош не стал бы склонять к интимной связи своих пациенток. Только не тот Андрош, которого он знал. Этого не должно было быть. Этого не могло быть. – Ведь ты же сам говорил, что Алина жила в мире грез, не так ли? Значит, это всего лишь ее фантазии. Нигде не написано, что все это произошло в действительности.

– А как насчет вот этого: Мы должны быть осторожными. Никто не должен узнать о нас. О нашем счастье. Иначе оно закончится. Мы двое любящих людей, которым не суждено быть вместе. Ведь этим все сказано! – Бруно постучал указательным пальцем по раскрытой тетради.

– …двое любящих людей, которым не суждено быть вместе, – повторил Саша. – Для меня это звучит так, что между ними ничего не произошло, не так ли?

Но казалось, что и это не убедило Бруно.

– Конечно, Алина была мечтательницей. Иногда она настолько увлекалась своими фантазиями, что начинала считать их реальностью. Но одно абсолютно ясно: она была по уши влюблена в этого Андроша. А что, если этот тип воспользовался влюбленностью Алины и соблазнил ее? Это же возможно.

Бруно положил руку на дневник, нежно погладил его, словно вместо бумаги его пальцы прикоснулись к волосам сестры.

– Может быть, она покончила с собой только потому, что не смогла справиться с тем, что этот тип ей причинил.

Из уважения к горю Бруно Саша до сих пор еще сдерживался, но теперь его терпение лопнуло.

– Ты не в своем уме! Выдвигаешь такие обвинения только потому, что Алина дала волю своей фантазии! Мне самому очень жаль ее, и я понимаю, что ты ищешь виновного в ее смерти, но это уже заходит слишком далеко.

Бруно выпрямился во весь свой немалый рост и непонимающе посмотрел на Сашу.

– Почему ты защищаешь этого типа?

Джой не рассказала ему, что он тоже ходил к доктору Андрошу на сеансы психотерапии?

– Потому что твои обвинения совершенно беспочвенны.

Прежде чем спор разгорелся еще сильнее, в разговор вступила Джой:

– Давайте сойдемся на том, что никто из нас не знает, что же произошло в действительности, и что Андрош невиновен, пока не доказано обратное. Значит, нет причины ссориться.

Бруно одним глотком допил свое пиво.

– Вам уже пора уходить? – спросил он. – В противном случае я закажу себе еще бокал.

В знак протеста Саша поднял руку.

– Если ничего больше нет, я ушел. Физика зовет.

– Мне тоже пора домой, – сказала Джой.

Бруно заплатил и за ее напиток. Они вместе покинули кафе.

– Не в обиду будет сказано, – пробормотал Бруно, когда они вышли на улицу. – Вероятно, ты прав и это все ерунда.

Саша почувствовал, что Бруно сказал это лишь для того, чтобы сохранить мир. Тем не менее он тоже сделал шаг навстречу.

– Да ладно, все о’кей. Я тоже слегка погорячился.

Бруно посмотрел на Джой, словно ждал от нее чего-то, однако она лишь сказала:

– Мы созвонимся.

И Бруно ушел, забросив за спину рюкзак с дневником Алины. Хотя Саша и предполагал, что это ненадолго, но в данный момент он почувствовал себя победителем.

– Я еще раз подумала обо всем этом, – сказала Джой по пути к дому. – Мы должны узнать, действительно ли лечащим врачом Лайлы был Андрош. Если да, тогда я буду абсолютно уверена в том, что все случаи смерти каким-то образом связаны с ним.

– Я согласен.

– Тогда возникает вопрос, как Тристан вписывается в это?

– Понятия не имею.

– Может быть, он вообще не имеет к этому никакого отношения.

Саша проигнорировал это предположение.

– Я знаю, как нам выяснить насчет Лайлы, – сказал он.

– Ах, так? И как же?

– Завтра я просто спрошу об этом Андроша.

Джой легонько толкнула его в бок.

– Ты действительно гений. Я бы никогда не решилась на такую дерзость.

– Ха-ха.

Вернувшись домой, Саша не засел снова за физику, а поставил диск Рианны, который дала ему Натали. В присутствии Бруно и Джой он взял Андроша под защиту, но теперь, оставшись наедине с самим собой, он почувствовал некоторую неловкость из-за того, что Алина написала в своем дневнике. Все-таки и Натали была тоже влюблена в Андроша. Если подозрение Бруно было верным, не означало ли это, что Андрош мог воспользоваться и ее чувствами? Что он ее… Нет, он не мог даже представить себе это! Такое подозрение было просто нелепым. Только тот, кто не был знаком с Андрошем, мог считать это возможным.

Кто-то воспользовался слабостью девушек, чтобы довести их до смерти. Но это был не Андрош, а Тристан. Возможно, дело обстояло следующим образом: в качестве своих жертв он искал девушек с неустойчивой психикой и находил их среди пациенток психиатра. Вероятно, он подкарауливал их возле дома, где находился кабинет Андроша, заговаривал с ними и если находил такую, которая клевала на него, начинал свою зловещую игру. Конечно, у Саши не было никаких доказательств, что все обстояло именно так. Но в любом случае, эта версия казалась ему более правдоподобной, чем предположение, что доктор Андрош являлся совратителем и хладнокровным убийцей.