Текст книги "Умри тихо, мой ангел"

Автор книги: Андреас Гётц

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 24 страниц)

– Эта музыка, ты ее знаешь? Нет? Брайан Ферри с рок-группой «Рокси Мьюзик». Классный певец. Классная музыка. Вот эту песню ты наверняка знаешь. – Она нажала несколько кнопок на пульте дистанционного управления, зазвучала новая песня. – Oh Yeah. Так называется эта песня.

– Я ее уже слышал.

Что-то смущало его. От нее пахло совсем не так, как должно было бы пахнуть после долгого рабочего дня. Он повернул к ней голову и с шумом втянул воздух.

– Я пришла не прямо с работы, – тотчас сказала она. – Я зашла в бар пропустить стаканчик. Это была спонтанная акция, позвонил старый знакомый, коллега по прежней работе, мы посидели, поболтали о старых добрых временах.

Возможно, это было правдой, а может быть, и нет. У него не было желания ссориться с ней из-за этого, поэтому он лишь сказал:

– Все в порядке, мама.

Она зажала обручальное кольцо между пальцами.

– Вот видишь, Саша, я не сняла его. Просто ношу иначе. Потому что сейчас все изменилось. Ты это понимаешь?

– Понятия не имею. Может быть.

– Я не собиралась вводить тебя в заблуждение. Или обманывать тебя. Просто я не хочу… ранить твою душу. Тебе и без того тяжело.

Ее забота была искренней, он чувствовал это.

– Я справлюсь, мама. Не беспокойся. Кроме того, у меня есть доктор Андрош.

– Это правда.

Она обняла его за плечи. Он задался вопросом, была ли она опечалена или счастлива или и то и другое вместе. После того как они некоторое время сидели, не проронив ни слова, она сказала:

– Можно задать тебе один вопрос?

– Конечно.

– Ты не обязан мне отвечать, если это тебе неприятно.

– Спрашивай же.

– Я ошибаюсь или ты немного влюблен в Джой?

Он опустил голову и уставился на свои колени.

– Между нами ничего нет.

– Я спросила не об этом. Но хорошо, я не хочу поставить тебя в неловкое положение. Уже давно пора лечь спать.

Она убрала руку, и он встал. Ему не понравилось, что она догадалась о его чувствах к Джой. По-видимому, она действительно была хорошим полицейским. Или это он плохо скрывал свои чувства?

Я жду. Время от времени я поглядываю вниз на девушку и симпатичного парня с темными кудрями, которые сидят на траве под раскидистыми ветвями липы и, по-видимому, делают уроки. И хотя я здесь из-за нее, я не могу удержаться от того, чтобы постоянно не смотреть на него. Иногда он прикасается к ней, но она вяло реагирует на это. Долго он это не выдержит. Он в нее влюблен, а она в него нет. Он нравится ей только как товарищ. Я точно знаю, какие чувства обуревают его. И ее. Она подает ему надежду, потому что не хочет быть одна. Когда она остается одна, в ее душе разверзается бездна. Но не бойся, ты недолго будешь одна. А ты, милый юноша, найдешь кого-нибудь, кто будет достоин твоей любви.

Он разочарованно укладывает свои вещи в рюкзак и встает. Он собирается уже уходить, тогда она вскакивает, обвивает его своими руками за шею и целует. Не в губы, а в щеку. После этого она сразу же отпускает его и снова садится на траву. Она лишь поддерживает огонь его любви, чтобы тот окончательно не угас. Не более того. Юноша берет свой велосипед, прислоненный к стволу липы, садится на него и уезжает.

Теперь она одна. Я выжидаю еще немного, наслаждаюсь моментом. Сейчас произойдет самая важная встреча в твоей жизни. Сейчас перед тобой предстанет твой ангел смерти. Тебя отделяют от него всего лишь несколько секунд.

Я снимаю свои кеды, поднимаюсь со скамьи и ступаю на зелень газона. Трава щекочет подошвы моих ног. Она приятна на ощупь. Живая. Я останавливаюсь в тени липы перед девушкой. Она отрывает свой взгляд от учебника математики и поднимает глаза на меня.

– Что-нибудь надо? – спрашивает она.

– Я наблюдал за тобой, – говорю я и, не отрываясь, смотрю на ее маленький, слишком яркий рот. – Извини, если покажусь прямолинейным, но ты мне нравишься. Можно присесть рядом с тобой?

Застенчивые девушки любят наглых парней.

Она смотрит на меня, мгновенно оценивает.

– Конечно. Это свободная страна, и каждый может садиться туда, куда захочет.

Она старается выглядеть уверенней, чем есть на самом деле. По-видимому, она хочет понравиться мне. И я ей явно нравлюсь.

Я опускаюсь рядом с ней на траву. Заглядываю в ее учебник математики, смотрю на кривые в системах координат.

– Синус и косинус, – говорю я.

– Да, к сожалению. Ты случайно не разбираешься в этом?

– Это же совсем не трудно. Дай-ка посмотрю.

Нет, я силен не только в химии, но и в математике. Ха-ха. Я наклоняюсь вперед, якобы только для того, чтобы заглянуть в ее тетрадь. На самом деле я хочу сблизиться с ней. А она должна стать ближе мне. Чтобы это смогло перекинуться на нее. То, что лишит ее воли.

– Это был твой друг? Я имею в виду типа с велосипедом?

– Ах, тот. Нет. Не совсем. Просто хороший приятель. Почему ты спрашиваешь?

– Просто так. Кстати, меня зовут Тристан.

– А меня Натали.

Я знаю, Натали, я знаю.

Я знаю все.

9

Крики и вопли долетали даже до стоянки велосипедов. Саша задался вопросом, какого же беднягу снова донимали его одноклассники сегодня. Он защелкнул замок на цепи, которой его велосипед был прикован к стойке, и поплелся в сторону школьного двора, откуда доносился шум. Когда он завернул за угол, то сразу остановился. Это было настоящее скопление народа. Там явно в самом разгаре была драка, но кого с кем, через головы зрителей рассмотреть оказалось невозможно.

– Сучка безмозглая!

Он насторожился. Голос был похож на голос Натали. Этого не может быть, подумал он, однако подошел ближе. На миг перед его взором мелькнула грива черных волос. Это был цвет волос Натали. Выставив вперед локоть, он протиснулся сквозь толпу зевак вперед. Это действительно оказалась Натали. Сжав кулаки, она дубасила рыжую девушку, которая распространяла сплетни на школьном дворе день спустя после самоубийства Алины. Саша испугался, когда увидел лицо Натали, искаженное ненавистью. Если никто не вмешается, подумал он, она же убьет рыжую.

Только теперь он заметил, что прямо перед ним стоял Ян. Этот идиот еще и снимал происходящее на сотовый. Саша грубо толкнул его в бок.

– Эй, что за черт! – вспылил Ян, однако когда увидел, кто его толкнул, сразу же успокоился. – Ах, это ты, Шмидти. Разве не классно? Женские разборки уже с раннего утра. И тут драка всерьез.

Ухмыльнувшись, он отвернулся и продолжил съемку.

Ах ты, засранец, подумал Саша. Почему все тупо стояли вокруг и глазели? Разве они не видели, что происходило у них на глазах? Натали потеряла всякий контроль над собой. Она била, плевалась, царапалась, а рыжая с большим трудом отбивалась от наседавшей противницы. Куда же подевались учителя, когда они были так нужны? Или завхоз? Рыжая споткнулась и упала. Натали начала пинать ее своими тяжелыми ботинками.

Саша бросил рюкзак Яну и начал пробираться вперед сквозь орущую толпу.

– Натали, – крикнул он, – прекрати это безумие!

Она никак не прореагировала на его слова, а продолжала пинать свою жертву, пока Саша не схватил ее в охапку и не оттащил в сторону.

– Что ты делаешь! – кричали некоторые.

А другие вопили:

– Убирайся, зануда, ты ломаешь нам кайф!

Натали попыталась вырваться, но Саша был сильнее.

– Проваливай! – крикнула она ему и лягнула его в голень.

Резкая боль пронзила ногу. Натали воспользовалась минутной слабостью Саши, вырвалась из его захвата и обеими руками толкнула парня в грудь. Саша пошатнулся и растянулся на земле. Раздался свист и смех, но и аплодисменты, когда Натали прокладывала себе путь сквозь толпу. Лицо Саши горело от гнева и стыда.

– Отличный финал!

С Сашиным рюкзаком на руке к нему подошел Ян, продолжавший снимать происходившее на телефон.

– Идиот! – Саша встал на ноги и забрал у Яна свой рюкзак. – Если ты не уберешь свой долбаный мобильник, я расколочу его об стенку к чертовой матери!

– Да ладно тебе. – Ян спрятал сотовый, однако продолжал ухмыляться. – Зачем ты вмешался, старик? Сразу же видно, что она чокнутая.

Прихрамывая, Саша поплелся вместе с Яном в направлении входа в школу.

– Из-за чего, собственно говоря, эти двое схлестнулись?

Ян пожал плечами.

– Откуда мне знать. Вроде бы рыжая распускала всякие сплетни. Якобы та, другая, лесбиянка или что-то в этом роде.

– Ну и? Есть ли в этом что-то?

– Откуда же я знаю, приятель? Да мне без разницы. Или ты за ней ухлестываешь?

– Не пори чушь.

– Ты же Саша Шмидт, не так ли? – спросила девушка с белокурыми вьющимися волосами, когда на большой перемене Саша вышел во двор школы с сэндвичем и бутылкой яблочного сока в руке. – Я должна передать тебе вот это. – Она протянула ему сложенный в несколько раз тетрадный лист в клеточку.

– От кого? – спросил он, принимая записку, но девушка просто убежала к своим подружкам.

Саша присел на лавочку, развернул записку и прочел послание, написанное почерком, представлявшим собой почти исключительно одни лишь окружности и волнистые линии:

Извини за пинок. Нога еще болит? Я на складе спортивных снарядов. Натали.

Ну и что, недовольно подумал он. Мне плевать, где ты. Неожиданной встречи утром ему было более чем достаточно. По всей вероятности, клип с его позорным выступлением как раз в это время передавался с мобильника на мобильник, и не позднее чем завтра им уже будут восхищаться на «Ютьюбе» и «Фейсбуке». И все же он никак не мог оторвать глаз от записки, которую держал в руке. Самое примечательное в девушках было то, что на них можно было сердиться, их можно было не выносить и даже ненавидеть, но все равно это не было так, как в случае с парнями. Независимо от того, какими бы глупыми и подлыми они ни были.

Я на складе спортивных снарядов. Натали.

Возможно, потом я пожалею об этом, подумал он, собрал свои вещи и отправился в сторону спортивного зала.

Натали ожидала его в полумраке зала, сидя на стопке резиновых матов. Казалось, она обрадовалась, что он пришел. По меньшей мере, то, что промелькнуло на ее лице, можно было с некоторой натяжкой назвать улыбкой.

– По-видимому, ты охотно рассылаешь подобные записки, – язвительно заметил Саша.

Она пожала плечами. Было неясно, поняла ли она намек на Андроша?

– Ну и? Чего ты хочешь? – намеренно грубо спросил он.

– Ничего определенного. Только чтобы ты побыл со мной. Иди сюда, присядь рядом.

Все выглядело так, словно Халк-Натали снова превратилась в Брюс-Беннер-Натали. Тем не менее он медлил.

– Мне действительно жаль, что я ударила тебя.

Она опустила глаза и уставилась на свои руки, лежавшие на коленях и нервно теребившие бумажный носовой платок.

– Ну, хорошо.

Он вскарабкался к ней на стопку гимнастических матов.

– Да нет, ничего хорошего. Ты единственный приятный человек во всей школе. А теперь из-за меня они будут распускать всякие сплетни про тебя.

– Мне без разницы, что болтают обо мне другие.

– Не пори чушь. Если все плохо отзываются о ком-то, это любого доконает. Ты не должен был вмешиваться.

– Но я подумал, что ты прикончишь ее. Видела бы ты себя со стороны. Ты полностью потеряла контроль над собой. Как Лара Крофт во время неудачной вылазки.

Но на его попытку пошутить не последовало никакой реакции.

– Кто-то же должен был защитить тебя от самой себя.

Она посмотрела на него. В полумраке склада спортивных снарядов ее глаза казались еще темнее, а ее губы были почти черными.

– И почему же именно ты решил защитить меня?

– Понятия не имею.

Саша почувствовал, что покраснел, и надеялся лишь на то, что при таком плохом освещении она этого не заметила.

– Значит, ты у нас по своей натуре заступник, да? – сказала она. – Я нахожу это просто замечательным. Ведь все остальные думают только о себе. Это невозможно выносить. – Она кивнула на его сэндвич. – Можно мне откусить?

– Конечно. – Саша протянул ей свой сэндвич.

Она взяла сэндвич и посмотрела, что представляла собой начинка. Салями и сыр, по-видимому, ее вполне устроили. Откусив кусочек, она вернула ему сэндвич, и он тоже откусил от него. Откусывая кусочек за кусочком, они разделили сэндвич между собой, а затем поделили таким же образом и яблочный сок. Все это они проделали, даже не обменявшись друг с другом ни словом.

Когда ничего съестного больше не осталось, Натали склонила голову на Сашино плечо, а свою руку вложила в его руку. Ошибался ли он или это было началом чего-то серьезного между ними?

– Как ты думаешь, когда-нибудь нам все-таки удастся вместе сходить в кино? – спросил он после несколько затянувшегося молчания.

– Конечно, почему нет?

В этот момент такую уютную тишину разорвал пронзительный школьный звонок, возвестивший об окончании большой перемены.

– Давай посидим еще немного, – попросила Натали.

«Сколько тебе будет угодно», – мысленно ответил Саша.

Когда Саша подошел к кинотеатру, Натали уже была там. Через широкое стекло входа в кинотеатр он увидел, что она стоит в фойе у колонны и самозабвенно грызет ноготь большого пальца правой руки. Она его заметила только тогда, когда он почти вплотную подошел к ней.

– Я уже купила билеты, – сказала она после краткого приветствия. – Ты купишь нам попкорн и колу? Мне надо еще кое-куда забежать на минутку.

В то время, когда Натали в своих тяжелых ботинках вышагивала в сторону туалета, Саша встал в очередь перед буфетной стойкой. Через некоторое время он обратил внимание на парнишку в ядовито-зеленой бейсболке, который заглядывал в фойе через широкое окно с улицы. Он стоял на том самом месте, на котором он сам стоял менее десяти минут тому назад. Прежде чем Саша успел рассмотреть его лицо, парнишка отвернулся. Саша не знал, почему, но ему показалось, что этот парнишка наблюдал за ним. Словно ему было что-то от него нужно.

– Что желаете? – спросила в этот момент девушка, стоявшая за стойкой.

Саша купил две огромные порции попкорна и колы. После этого он бросил еще один взгляд на окно. Но парнишки в зеленой бейсболке там уже не было.

– Эй, я здесь! – Чей-то палец коснулся его плеча.

Он резко обернулся. Это была Натали.

По-видимому, в туалетной комнате она подкрасила губы. Они выделялись на ее бледном лице, словно спелые вишни.

– Пойдем в зал? – спросила она.

Их места оказались в предпоследнем ряду. Натали поставила свой попкорн на подлокотник кресла между ними, а оба пластиковых стакана с колой в специальные держатели кресел. Она взяла целую пригоршню попкорна, положила немного себе в рот и опустилась в свое кресло.

– Что касается меня, то уже можно начинать, – сказала она с полным ртом.

Но вскоре она резко перестала жевать и как зачарованная уставилась на что-то в зрительном зале.

– Что с тобой? – спросил Саша, но она его не слышала.

Тогда он посмотрел в ту же сторону, куда смотрела Натали. На одном из передних рядов он заметил парнишку в ядовито-зеленой бейсболке. Был ли это ее знакомый?

– Кто это такой? – спросил он Натали, но она опять не слышала его. Он толкнул ее в бок. – Эй, Земля вызывает Натали! Пожалуйста, вернитесь!

Она вздрогнула и передернула плечами, словно сбрасывая с них какую-то тяжесть.

– Что?

– Тип в зеленой бейсболке, на которого ты так уставилась, – кто это?

– Я не на кого не уставилась. Просто задумалась.

Потом свет погас, и сеанс начался.

По-видимому, пока шел фильм, прошел дождь, так как в свете фонарей улица влажно блестела. Когда Саша и Натали вышли из зала, дождя уже не было, однако им в лицо дул прохладный ветер. Саша поднял воротник своей куртки.

– Тебе действительно надо быть дома уже в десять? – спросил он.

– Обязательно. Иначе у моей матери будет сердечный приступ.

Саша молчал. Его разочаровал не только фильм. Но и между ним и Натали тоже ничего не завязалось. Он надеялся, что она снова прижмется к нему, как тогда в спортзале. Но у него сложилось впечатление, что она скорее избегала его. О’кей, утешал он себя, ведь это наш первый совместный вечер. Который, между прочим, еще далеко не закончился.

– Тогда, по крайней мере, я провожу тебя до дома.

– Разве тебе не нужно в другую сторону?

– Нет проблем. Я могу возвращаться домой когда хочу.

Это было не совсем так, но сегодня у его матери снова была поздняя смена.

– Нет, это очень мило с твоей стороны, но лучше не надо.

– Но ведь я же твой заступник. Уже забыла? – Он улыбнулся.

– Не сердись на меня, Саша, но сегодня это было бы для меня уже слишком. Это никак не связано с тобой. Ты очень славный.

Его сердце упало этажом ниже. Была ли это вежливая отставка?

На пути к станции метро разговор между ними никак не клеился, пока в конце концов совсем не угас. Каждый предавался только своим собственным мыслям, словно два воина после проигранного сражения.

Они были на платформе за две минуты до прибытия поезда. Когда поезд уже подъезжал, Натали сунула руку в карман своих джинсов, что-то вытащила и зажала это в кулаке.

– Я хотела бы кое-что подарить тебе. Правда, это довольно безвкусно, но… ну да…

Она разжала кулак. На ее ладони лежал брелок для ключей, такие можно вытащить из автоматов по продаже жевательной резинки, розовое сверкающее сердце внутри прозрачного пластикового шарика. Она была права: этот брелок был абсолютно безвкусным и, кроме того, выглядел таким же дешевым, каким он, вероятно, и был. Саша взял его и покачал сердце на цепочке.

– Классный, – сказал он, не пытаясь скрыть иронию.

– Я подарила его Алине, давным-давно. Она мне его вернула. Просто так. А теперь пусть он будет у тебя. Так как я не могу его выбросить, но и оставить его у себя тоже не могу.

Ага, подумал он и задался вопросом, как ему следовало отнестись к этому. Какое отношение имела Алина к ним обоим? Или он был мусорным ведром для вещей, сохраняемых как память о старых подругах?

– Ты находишь это глупым или нет?

– Нет-нет! Это… Спасибо.

– Если хочешь, ты можешь его выбросить, только не говори мне об этом. Хорошо?

Саша хотел на прощание, по меньшей мере, чмокнуть ее в щеку, но прежде чем он успел сделать это, она уже вошла в вагон. Изнутри она послала ему воздушный поцелуй, потом повернулась и двинулась в направлении середины поезда, так больше ни разу и не обернувшись.

Поезд тронулся с места, с все возрастающей скоростью вагоны понеслись мимо него. Поезд уже набрал приличную скорость, и в этот момент ему бросилось в глаза ядовито-зеленое пятно в одном из последних вагонов. Прошло несколько секунд, прежде чем он вспомнил: парнишка в бейсболке.

Мы молча шагаем по Старому Южному кладбищу, лавируя между ветхих надгробий. Я не знаю, что Натали находит здесь жутким или нездоровым. Скорее здесь как в каком-нибудь старом парке. Но она странно мыслит. Я никак не могу разобраться в ней. С другими было гораздо проще. Мне удавалось их быстро приручить. Держать дистанцию, оставаться загадкой – это всегда отлично функционировало. Это возбуждало их. Я всегда знал, какую нажать кнопку, чтобы они сделали следующий шаг. В конце они верили, что спасут меня, так как девушки такого сорта всегда верят в то, что являются спасением для других со своей дурацкой любовью и глупой романтикой. Но Натали совсем не такая. Она не хочет никого спасать. Даже саму себя.

– Ты действительно никому не рассказывала обо мне, Натали?

– Разумеется, нет! – Мой настороженный вопрос оскорбляет ее. – Ты думаешь, я не могу хранить тайну?

Нет, нет, Натали, я знаю, что можешь. Точно так же, как это смогла Сара. И Алина. Все эти девушки умели хранить тайну. У всех этих девушек была тайна. Как и у тебя. Но, возможно, у тебя есть еще одна тайна, лживая ты змея. И тут возникает вопрос относительно красивого юноши. Или я ошибся? И он для тебя больше, чем просто приятель? Но почему же тогда ты здесь со мной, а не с ним? Что за игру ты затеяла?

– Если мы неверны друг другу, то нам следует прекратить наши встречи, – предлагаю я, засовываю руку в карман куртки и ощупываю пакетик с цианистым калием. Если она вдруг согласится на мое предложение, я приглашу ее на прощальный ужин и доведу дело до конца. Внепланово. Боже милостивый, сделай так, чтобы не дошло до этого. Я хочу наблюдать за тем, как она будет умирать. Кроме того, из-за этого все остальное может сильно осложниться.

– Зачем ты шпионишь за мной, Тристан? – спрашивает она, так и не ответив на мое предложение. – Я видела тебя в кинотеатре. И в метро ты тоже был, не так ли?

Конечно, ты меня видела. Ты и должна была меня увидеть.

– Я всего лишь присматриваю за тобой, мой ангел. За нами. В нас обоих есть что-то особенное, что…

– Да, да, – прерывает она меня. – Почему ты постоянно говоришь об этом? Если что-то на самом деле чувствуешь, то нет нужды все время говорить об этом.

Ах, ты глупая корова! Именно ты хочешь рассказать мне что-то об истинных чувствах? Охотнее всего я дал бы ей сейчас в морду! Но я беру себя в руки и говорю нежно, как ягненок:

– Ты права. – Преодолев отвращение, я беру ее холодную руку и даже целую.

Но потом сразу же снова отпускаю ее и спрашиваю:

– А что, собственно, ты передала этому юноше? Я имею в виду, когда вы прощались у поезда.

Сначала она удивленно смотрит на меня, так как я знаю и это, а потом говорит:

– Ничего особенного. Маленький сувенир… на память. – Она опускает глаза.

– Значит ли это, что ты его больше не увидишь?

– В школе увижу, там от этого никуда не деться, а в остальном я буду по возможности избегать встречи с ним.

– Не только с ним, Натали. А также и со всеми остальными. Ты должна отдалиться ото всех и от всего. Должны быть только мы с тобой.

Она снова бросает на меня этот почти обиженный взгляд.

– Так ведь и есть только мы двое, Тристан.

Почему я никак не могу избавиться от чувства, что она лжет? Что для нее не существуем мы, а есть только Натали, Натали, Натали? Ее труднее разгадать, чем остальных. Труднее оценить. А тем самым и труднее ею манипулировать. Это беспокоит меня. Но это и привлекает меня. Я раскалывал любую, Натали. И с тобой будет точно так же.