Текст книги "Умри тихо, мой ангел"

Автор книги: Андреас Гётц

сообщить о нарушении

Текущая страница: 18 (всего у книги 24 страниц)

31

Джой беспокойно ходила взад и вперед перед входной дверью дома, где жил Бруно. Она должна была узнать, что произошло, что натворил Бруно, но в то же время очень боялась спрашивать его об этом. Как ей завести разговор на тему, которая ее так беспокоила? Она же не могла напрямик спросить его: ах, скажи, это ты убил доктора Андроша?

Возможно, его вообще не было дома, подумала она. Она не стала предварительно звонить ему из опасения, что Бруно просто бросит трубку. Исходя из того, как прошел их последний разговор, Джой считала, что возможно все что угодно.

В конце концов она набралась мужества, подошла к панели домофона с фамилиями жильцов и нажала на кнопку звонка. Ее сердце забилось так сильно, что ей показалось, что у нее в груди загрохотал миниатюрный пневмомолот.

– Кто там? – прозвучало из переговорного устройства.

– Бруно? Это ты?

– Нет, это Пауль.

– А Бруно дома?

– Нет, но он должен скоро прийти. Поднимайся наверх.

– Я подожду его лучше здесь внизу.

Возможно, Пауль не слышал, что она сказала, во всяком случае зажужжал механизм открывания двери. Тем не менее она не стала подниматься наверх, а, охваченная неприятным чувством, осталась внизу, размышляя над тем, являлся ли Бруно убийцей?

Спустя несколько минут появился и он, с рюкзаком на плечах и с битком набитым пакетом в руках. Он шел какой-то странной, неровной походкой. Когда он заметил, что его ждут, то пошел еще медленнее. Джой двинулась ему навстречу смелее, чем была на самом деле.

– Ты ко мне? – встретил он ее вопросом, прозвучавшим совсем неприветливо. Он снова выглядел так, как при их первой встрече: растрепанные сальные волосы, небритый.

– А к кому же еще?

– И зачем?

– Просто спросить кое о чем.

– Ага. И о чем же?

Она поискала подходящие слова, что было совсем нелегко, особенно с учетом того, что на нее смотрели так, словно каждая секунда, которую она у него отнимала, была новой провокацией.

– Ты сегодня уже заглядывал в газету?

– Ах, так ты из-за этого здесь. Хочешь передо мной извиниться?

– Я? Почему?

– Ну, потому что я оказался во всем прав.

– Это всего лишь подозрения. Еще ничего не доказано. А даже если и так, то…

– Ах, оставь и скажи, что ты от меня хочешь?

– Ты знаешь, что доктор Андрош исчез?

– Читал. Ну и что?

– Ты его… Я имею в виду, ты с ним еще раз?..

Он посмотрел на нее с нескрываемым удивлением.

– Ты являешься сюда, чтобы спросить меня об этом?

Презрительно фыркнув, он прошел мимо нее, переложил пакет с продуктами в левую руку, а правой принялся рыться в кармане брюк в поисках ключа.

Джой подошла к нему и схватила его за руку.

– Ты имеешь какое-то отношение к исчезновению Андроша, Бруно? Ты должен мне это сказать.

Он удостоил ее лишь короткого косого взгляда.

– Я никому ничего не должен. А ты была бы последней, кому бы я что-либо рассказал! – Он вставил ключ в замочную скважину, но не стал отпирать дверь. – Что ты теперь сделаешь? Натравишь на меня легавых?

– Нет, если ты поклянешься мне, что ничего плохого не сделал! – воскликнула она в отчаянии.

– Поклясться! Теперь я должен еще и поклясться. – Бруно повернул голову и презрительно посмотрел на нее. – Тогда поступай как знаешь.

Сказав это, он открыл дверь и вошел в подъезд.

Джой осталась стоять одна на улице.

Какой же он идиот, подумала она.

Охваченная волнением, Джой переминалась с ноги на ногу перед входом в Управление полиции Мюнхена. Вполне возможно, что сейчас она выставит себя на всеобщее посмешище. Но что, если Бруно оставил где-нибудь Андроша избитого до полусмерти и тот скончается, так как его вовремя не нашли? Такое же вполне возможно! И тогда его смерть отчасти будет и на ее совести.

Она решительно направилась к входу в Управление полиции. За тяжелой дверью сидел вахтер, который приветствовал ее кивком головы.

– Я хотела бы попасть на прием к Илоне Шмидт, – сказала Джой.

– Она знает, что вы придете?

– Нет.

– Я позвоню ей. Ваше имя, фамилия?

– Джой Леннерт. Я подруга сына фрау Шмидт.

– Так вы по личному делу?

– Нет. Речь идет о докторе Андроше. О том, который пропал.

Телефонный разговор продолжался совсем недолго. Вахтер подозвал к себе молоденького полицейского в форме, который только что вошел, и попросил его проводить Джой к кабинету Сашиной матери. Она молча прошла вместе с полицейским к лифту, и они начали подниматься на третий этаж. Джой никак не могла оторвать взгляд от его оружия, в конце концов она показала на его пистолет и спросила:

– Вы уже стреляли из него?

– Нет, только в тире. К счастью.

Лифт остановился, двери открылись. Полицейский провел Джой к кабинету в самом конце длинного коридора. Дверь кабинета была открыта. Тем не менее он постучал и крикнул внутрь:

– Фрау Шмидт, к вам посетитель!

Мать Саши оторвала взгляд от монитора своего компьютера и показала на стул перед письменным столом.

– Садись.

Пока Джой усаживалась, полицейский закрыл за ней дверь.

– У меня не очень много времени. Итак, что у тебя? – спросила мать Саши.

Джой откашлялась, прежде чем начала говорить:

– Речь идет о докторе Андроше. Я не знаю, важно ли это, но…

Она подробно рассказала о записях в дневнике Алины, о выводах, которые сделал из этого Бруно, о нападении на Андроша и о внезапном появлении его сына.

– Я присутствовала при этом только для того, чтобы удержать Бруно от еще больших глупостей, – заверила она. – Мы поругались с ним из-за этого. И вот теперь я задаюсь вопросом, не подкараулил ли Бруно доктора Андроша еще раз.

– Понимаю. – Фрау Шмидт сняла трубку телефона и нажала на одну из клавиш. – Ты случайно не знаешь, где мы сможем его застать?

– Дома. То есть не у его родителей, а на съемной квартире. Шеллингштрассе, 117.

Фрау Шмидт попросила по телефону своего коллегу съездить по указанному адресу и допросить Бруно. Затем она положила трубку телефона на место.

– А нет ли еще чего-то, о чем я должна знать?

Неожиданно Джой почувствовала себя неуютно под ее пристальным взглядом.

– Не понимаю, что вы имеете в виду.

– Я говорю о вторжении в квартиру Мирко Энгельхарта. Саша принимал в этом участие, я узнала это от него самого. Но он был не один.

– Я не имею к этому никакого отношения.

– Значит, он был там не с тобой. И ты ничего не знаешь?

– Действительно ничего. Я клянусь.

– Лучше не клянись. – Фрау Шмидт наклонилась вперед. – Ты можешь спокойно рассказать мне все, что знаешь, это останется между нами. Я же не поставлю своего собственного сына под удар. Это я сама улажу, так сказать, конфиденциально. Но я хотела бы знать, кто подбивает его на подобные выходки.

Джой задумалась. Очевидно, она ничего не знала о Марайке, в противном случае она бы прямо спросила о ней. Если уж Саша умолчал о ней, то наверняка у него были на это свои причины. И хотя ей самой совершенно не нравились эти странные отношения между Сашей и Марайке, она, разумеется, не станет доносить на него.

Она пожала плечами и встала.

– Мне уже пора уходить. – В двери она обернулась. – Я была бы рада, если бы вы не рассказывали Саше, что я была здесь. Я хочу сама рассказать ему об этом.

– Смотрите же, куда идете!

От неожиданности Джой вздрогнула. Она так глубоко погрузилась в свои мысли, что заметила мужчину, выходившего из дома, только тогда, когда налетела на него.

– Сорри, – сказала она и продолжила свой путь.

– Ох уж эта молодежь, – проворчал мужчина у нее за спиной, – постоянно оставляют голову где-то в другом месте, а потом еще и извиниться как положено не соизволят. Эй, юная дама, я с тобой разговариваю.

А я с тобой нет, подумала Джой.

Подходя к своему дому, она увидела, как перед входом остановилось такси. Из него вышла девушка. Короткие взъерошенные волосы, характерные черты лица. Она подошла к входной двери и уже собиралась позвонить.

– Подожди, – крикнула Джой и подошла к ней, – у меня есть ключ!

Когда они оказались непосредственно друг перед другом, Джой окинула девушку быстрым взглядом. Она была сильно накрашена и одета в дорогие шмотки. В свою очередь незнакомка тоже посмотрела на нее, оценивающе, как показалось Джой, потом коротко кивнула, но ничего не сказала. Только когда они оказались на лестничной клетке, незнакомка спросила:

– Ты, случайно, не знаешь, на каком этаже живет Саша Шмидт?

– Ты идешь к Саше?

– Э… Да. Ты что-то имеешь против?

– Нет, совсем нет. Пойдем со мной, я живу в соседней квартире.

Незнакомка немного помедлила, а потом сказала:

– Ах, так это ты.

– Что я?

– Ничего.

О’кей, подумала Джой, я понятия не имею, кто ты такая и что тебе здесь надо, но одно я знаю точно: ты мне не нравишься!

Конечно, это было не совсем так. Она прекрасно знала, кто была эта странная девушка: пресловутая Марайке.

– Вероятно, Саша еще спит, он совершенно вымотался и прилег.

– Оказывается, ты у нас все знаешь. Саша ждет меня.

Как же она задается! Просто не верится, что Саше могла понравиться такая фифа. При этом она не была даже симпатичной, весь ее макияж не мог скрыть суровость ее лица, в котором не было ничего девичьего. Зато у нее на лбу было написано большими буквами одно слово: стерва. Правда, только для тех людей, которые хотели это увидеть, а Саша, по всей видимости, не относился к их числу.

Они молча поднимались вверх по лестнице, шагая бок о бок. Когда они добрались до четвертого этажа, Джой сказала:

– Вон там живет Саша, а я живу здесь.

Она подошла к своей двери и вытащила из кармана ключ. Уже почти войдя в свою квартиру, она обернулась и, чтобы устранить последние сомнения, спросила:

– Ведь ты Марайке, да?

Другая девушка тоже обернулась, удивленно подняла брови над своими бесцветными глазами и сказала:

– Да, Джой, я Марайке.

Только закрыв за собой дверь, Джой заметила, как сильно билось ее сердце. Да, Джой, я Марайке, все еще отдавалось эхом у нее в ушах.

Это прозвучало как: убирайся из Сашиной жизни!

Это ты убирайся, подумала Джой.

32

– Ну, и? Что скажешь на это? – С довольной ухмылкой на лице Марайке провела пальцами по своей новой прическе. – Смело, не правда ли?

– Это уж точно.

– Но?

– Никаких но. Просто надо привыкнуть.

В то время как он заставил себя улыбнуться, ее веселость прошла.

– Тебе не нравится.

– Наоборот. Правда. Просто супер.

Он поднял вверх оба больших пальца, сознавая, что не сможет ввести ее в заблуждение. Он никогда не был хорошим лжецом. А длинные волосы ему действительно нравились больше. Если бы она не была так размалевана, ее можно было бы легко принять за юношу. Но, к счастью, Марайке не стала развивать эту тему.

– Ты в порядке? – спросила она вместо этого. – Вид у тебя довольно усталый.

Саша энергично потер глаза.

– Я действительно вымотался. Только что проснулся.

– А что случилось?

– Почти не спал последнюю ночь. – Он тяжело вздохнул. – Говорят, Андрош склонял к сожительству своих пациенток. И как раз тех девушек, которые мертвы.

– Действительно? Какой ужас!

– Я доверял ему! Если он действительно сделал это, тогда…

Он заметил, что перешел на крик. Уже тише, почти шепотом заключил:

– Кому теперь я смогу доверять?

– Мне, например! – Она сдержанно улыбнулась, почти застенчиво, и даже слегка покраснела.

– Хочешь что-нибудь выпить? – перевел он разговор на другую тему.

– А что у тебя есть?

Шаркая, он прошел вперед на кухню. Марайке показала на початую бутылку красного вина, стоявшую на столике.

– Я бы от этого не отказалась.

Пока Саша доставал из шкафчика бокалы – он принял спонтанное решение тоже выпить вина, – она сказала:

– Ну и теперь ты великий герой для своей матери?

Видимо, ему придется смириться с насмешливым тоном ее голоса.

– Ну, хорошо. Ты оказалась права. Она вообще не считает то, что мы сделали, заслуживающим похвалы, и была вне себя от возмущения.

Марайке только пожала плечами.

– Я же тебе говорила или нет?

Вино с бульканьем полилось в бокалы. Марайке подняла свой бокал, Саша подумал, чтобы чокнуться с ней, но она отпила несколько глотков одна. Только потом Марайке обратила на это внимание.

– О, – изрекла она, прикоснулась своим бокалом к его бокалу и отпила еще глоток вместе с ним.

Потом она сказала:

– Я хотела бы посмотреть твою комнату.

– Лучше не надо. Там сейчас как в свинарнике.

– Ничего страшного. – Она подхватила бутылку с вином и пошла вперед. – Это здесь? – Она не стала ждать ответа, а распахнула притворенную дверь и вошла в комнату. Там она окинула ее быстрым взглядом. – Мило. И все в надлежащем порядке.

– Моя мать смотрит на это иначе.

Он показал на дисплей своего ноутбука, где была открыта статья, посвященная мертвым девушкам.

– Просто кошмар, что мы вызвали своим расследованием.

Марайке продолжала молчать и лишь покусывала губы.

Саша подошел к письменному столу.

– Думаю, теперь я знаю, почему на двери квартиры Мирко было написано не Андрош. Я где-то читал, что после развода мать Мирко снова взяла свою девичью фамилию. И готов поспорить, что в девичестве она была Энгельхарт. Но я до сих пор не понимаю, почему Мирко называл себя именно Тристаном.

– Да какая теперь разница, не так ли? – сказала она, затем повертела свой бокал и принялась наблюдать за тем, как в нем плещется вино.

– Итак, если бы мне пришлось называться чужим именем, я бы никогда не выбрал имя Тристан. Готов поспорить, что это имя что-то означает.

– Вполне возможно, но… Не могли бы мы поговорить о чем-нибудь другом?

– Неужели это тебя больше не интересует? – удивился он.

– Наоборот. Нет, я хотела только сказать: без разницы, что бы мы ни делали, это все равно не вернет Натали. И то, что этот Андрош сделал, тоже не изменит это.

Она была права. Саша опустился на пол и пододвинул к ней подушку, чтобы сесть.

– Я не возражаю, давай поговорим о чем-нибудь другом. Например, о тебе. Ведь о тебе я знаю, пожалуй, даже еще меньше, чем о Тристане. Или, скорее, о Мирко.

Марайке села на подушку и поставила рядом с собой бутылку. Она залпом осушила свой бокал и тотчас налила еще. В этот момент ее взгляд упал на что-то под кроватью. Она сунула туда руку и вытащила папку с его рисунками.

– Не надо, – сказал Саша, – они неудачные.

– Слишком поздно! – Она бесцеремонно раскрыла папку и перелистала рисунки, подолгу рассматривая каждый из них. – Да ты настоящий художник!

– Ты смеешься надо мной?

– Никогда бы не стала этого делать!

И тут же совершенно неожиданно перед ними возник портрет Джой. Саша испугался. Как же он мог забыть, что этот дорогой ему рисунок тоже лежал в этой папке!

– Разве это не?..

Марайке отставила свой бокал в сторону, подняла рисунок вверх и рассматривала его так внимательно, словно там можно было увидеть что-то большее, чем только лицо девушки. А ведь так оно и было в действительности, внезапно осознал Саша, и его бросило в жар.

– Разве это не твоя соседка? Некая Джой?

Саше показалось, что он чувствует биение своего сердца даже кончиками волос. Ему было сейчас так жарко, что его лицо, по-видимому, пылало.

– Э… Ты… Откуда ты ее знаешь?

– Только что встретились на лестничной клетке. Она… обнаженная?

– Нет! – возмущенно воскликнул он. – Посмотри сюда! Это же бретельки топика!

Саша хотел выхватить лист с портретом Джой, но она успела его убрать. Сколько еще она будет пялиться на него? Даже отложив портрет в сторону, она не спускала с него глаз. Потом она махнула рукой, ее бокал опрокинулся, и вино залило портрет.

– Опа! – воскликнула она, с нескрываемым злорадством наблюдая за тем, как изображение Джой постепенно исчезает под слоем красного вина.

– Блин, что это значит? – возмутился Саша. – Ты совсем рехнулась?

– Извини, я не хотела.

«Кто в это поверит?» – подумал он и сердито посмотрел на нее. Ее глаза блестели. Верный признак того, что алкоголь ударил ей в голову.

Он выбежал из комнаты, чтобы взять на кухне бумажное полотенце. К счастью, в его комнате на полу не было коврового покрытия. И хорошо, что дорогой бокал каким-то чудом остался цел и невредим. Его мать устроила бы ему хорошенькую головомойку.

Когда он вернулся в свою комнату, то на мгновение задержался в дверях. Марайке уже не сидела на полу, а теперь улеглась поперек его кровати, подперев голову и вызывающе улыбаясь. Она молча наблюдала за тем, как он убирал бардак, который она устроила. Он уже подумывал, не выбросить ли рисунок в мусорное ведро, но, так и не решившись на это, положил портрет на кухонное полотенце. А ведь выглядит совсем неплохо, нашел он, приглядевшись к портрету. Немного похож на те рисунки, которые они видели в галерее.

– А меня ты можешь нарисовать? – спросила Марайке у него за спиной.

– Конечно.

– И… обнаженной тоже?

Он замер. Она это серьезно?

Поиски в Интернете ничего не дали. Джой откинулась на спинку своего стула. По-видимому, Марайке не была зарегистрирована ни в «Фейсбуке», ни в «Твиттере» и ни в какой-нибудь другой социальной сети. По меньшей мере, она там ее не нашла. Оставалась только одна возможность разузнать о ней побольше: ей нужно было еще раз сходить в картинную галерею и поговорить с ее владельцем. Правда, сегодня для этого было уже слишком поздно.

Джой отправилась на кухню и взяла себе из выдвижного ящика со сладостями плитку шоколада. Смесь шоколада и карамели была совсем не полезна для зубов, но она не могла отказать себе в этой маленькой слабости.

Интересно, чем занимаются эти двое там за стеной?

У этой Марайке во взгляде было что-то такое, что ей совсем не понравилось. Надменными были многие, прежде всего по отношению к ней, дочери негра. Однако здесь было и что-то другое. Она и сама точно не знала, что именно. Что-то холодное. Жестокое. Безжалостное. Нечто такое, от чего ей хотелось защитить Сашу. В крайнем случае, даже вопреки его воле. Парни часто бывают такими слепыми, когда речь идет о девушках.

В кармане ее брюк зазвонил мобильник. Она достала его и посмотрела на номер на дисплее. И тотчас страх сковал все ее члены. Бруно. Не представляло особого труда догадаться, что он хотел: дать выход своей злости. Она решила не отвечать на звонок. Надеюсь, он не станет поджидать меня внизу у подъезда с бейсбольной битой, подумала она, предчувствуя недоброе. Хорошей же подругой я оказалась. На одного натравила полицию, а теперь еще шпионю за подружкой другого.

Она вышла на балкон. Вечерело. Последние остатки дневного света уже давно померкли на небосводе. Интересно, горит ли свет по соседству? Она осторожно выглянула из-за балконной перегородки. Все было погружено в темноту. Значит, в гостиной их не было. Тогда, скорее всего, они были в его комнате, окно которой выходило на улицу. В его комнате. А матери нет дома. Все ясно.

«Не причини мне зло», – прошептала она. Потом до нее дошло, что именно она сказала, и она поправилась: «Я хочу сказать: не причини себе зло».

В этот момент со стороны соседского балкона донесся какой-то шум. Как будто кто-то закрыл открытое окно. Саша? Джой опрокинула собранный складной столик, прикрытый защитной пленкой. Он был прислонен к перегородке, разделявшей балконы. Не прошло и полминуты, как на соседнем балконе открылась дверь.

– Джой? Это ты там?

Это был он.

– Да. Извини за шум. Марайке уже ушла?

– Нет, нет.

– А что ты делаешь здесь на балконе?

– Сейчас я должен ее нарисовать, и она хочет для этого… не знаю… подготовиться, или что-то в этом роде.

– Стало быть, у вас все идет хорошо?

Она прикусила нижнюю губу. Что за идиотский вопрос!

Правда, и ответ был не намного лучше:

– Понятия не имею. Вроде бы нормально.

Она закатила глаза. Снова ответ, типичный для парней. Нормально! Что, ради всего святого, должно было это означать?

– Марайке рассказала мне, что вы встретились на лестничной клетке, – сказал он после непродолжительной паузы. – Как ты ее находишь?

– Какая разница, как я ее нахожу. Как ты ее находишь?

Он на минутку задумался.

– Крутая. В некотором смысле – крутая.

Может быть, даже слишком крутая, подумала Джой, но ничего не сказала.

Как я могла такое сказать? Обнаженной! Я! Перед ним! Его глаза, которые смотрят на меня. Его глаза, которые говорят…

Нет. Это невозможно.

Это все вино. Зачем я пью вино? И в таком количестве. Я же знаю, что произойдет, если я слишком много…

Бог-отец, который смотрит на меня, и его глаза, которые говорят: это не то, что должно было быть.

Йоахим, который смотрит на меня, и его глаза, которые говорят: это не то, что должно было быть.

Саша, который смотрит на меня, и его глаза, которые говорят…

А ведь она красивая. Да, так оно и есть. Так ужасно красива. Я подхожу к рисунку, лежащему на полу. Джой. Тонет в красном. Еще раз, там, на лестничной клетке, какой она была? У нее большая упругая грудь. Наверняка. Под ее курткой это нельзя было увидеть, но… наверняка. И округлые бедра. Такие, как у Сары. Как у Алины. У Натали. И у Лайлы. Как же это, видимо, приятно – иметь такое тело! Как же это, видимо, хорошо – быть такой! Быть на самом деле, а не изображать, что ты что-то собой представляешь.

Я собираю во рту слюну и по каплям выпускаю ее на рисунок на полу. Хорошо прицелилась. Моя слюна попадает точно в полуоткрытые губы. Смачный поцелуй. Ха-ха.

Саша говорит, что между ними ничего нет. Саша говорит, что она всего лишь подруга. Приятельница. Саша говорит…

Саша не такой, как все остальные. Он нечто особенное. Если и есть на свете человек, который… Если… Тогда этот человек – Саша.

Я хочу его. Для меня одной. Я люблю его.

Испания. Италия. Может быть, все-таки?

Мирко тоже хотел меня как девушку. Но скорее как бездомную собачонку, которой достаточно протянуть руку, чтобы она пошла за тобой. Нет, он не в счет. А вот Сара и Алина – они меня любили. Нет, не меня, а Тристана, которого я изображала. Разве я не смогу сыграть Марайке, которая будет любить Сашу?

Я должна все забыть, все, что было: Бога-отца, Старую Неряху, Йоахима, мертвых девушек. Возможно ли это? Можно ли стать кем-то другим? Нужно ли для этого сначала быть тем, кто ты есть? Вместо того чтобы постоянно только играть кого-то, кем ты не являешься? Мне надо оставить эти мысли в покое, они сведут меня с ума!

Я подхожу к двери и поворачиваю ключ.

Я убивала людей, наблюдала за тем, как они издыхают… По сравнению с тем ведь это же… ровным счетом ничего.

Я снимаю через голову свитер, затем футболку.

Голая.

Мне жарко, и тем не менее я покрываюсь гусиной кожей.

Моя грудь. Это не пышная женская грудь, а крохотное недоразумение. Как у мыши. Или у крысы.

Я сбрасываю туфли и стягиваю носки. Я снимаю ремень, расстегиваю пуговицы на джинсах, расстегиваю молнию и стягиваю брюки. Затем трусики. Мелкие, круглые рубцы на моей коже. Угловатые кости таза, тонкие ножки. Моя задница – плоская. Ничто не гармонирует друг с другом.

Не то, что должно было быть. Бог-отец. Йоахим.

Я забираюсь под Сашино одеяло. Оно прикасалось к его коже, а теперь оно прикасается к моей. Если он дотронется до меня рукой и захочет овладеть мной… Наверняка он будет очень нежным и осторожным. Как же тепло мне становится при этой мысли. Внизу живота щекотно. Как же хорошо в его постели, под его одеялом. Уютно, безопасно.

Что это такое, что колет мне в бок? Я хватаю это, вытаскиваю из-под одеяла и подношу к глазам. Этого не может быть! Сверкающее сердце в прозрачном пластиковом шарике, брелок для ключей. Похожий брелок был у Алины. Точно такой. Неужели это брелок Алины? Но как?

Сверкающее сердце Алины, здесь, в Сашиной постели. Если бы я верила в нечто подобное, я бы подумала, что это знак свыше. Но на что он указывает?

Я зажимаю сердце в кулаке, вытягиваюсь во весь рост, кладу руки поверх одеяла, ладони одну на другую, на живот. Я мертва. Я вижу себя лежащей в гробу. В белом гробу. Как Алина. Как Сара. Как Натали. Как Лайла. Все в белых гробах. На крышках всех гробов веночки из цветов. Словно все они были сама невинность. А теперь я. Истинная невинность. По кладбищенской аллее катится повозка, скрипит гравий. Кто-то говорит. Звучат песни Рианны. Я ненавижу Рианну. Кто стоит у моей могилы? Ни Бог-отец, ни Старая Неряха. Никто. Только Саша.

Я открываю глаза. Надо мной белый потолок его комнаты.

А что, если полиция действительно удовлетворится последним трупом? Мирко, заблудший подросток. Нелюбимый ребенок.

Испания. Италия. Саша.

Стук в дверь.

– Ты в порядке?

Я ничего не могу сказать. Просто не в силах.

– Я могу войти?

Нет!

– Нет!

Я пулей выскакиваю из постели, бросаюсь к своим шмоткам: футболка, свитер, трусики, джинсы, ремень. Молния, носки, туфли. Сверкающее сердце на одеяле, знак чего-то. Я засовываю его в задний карман джинсов и устремляюсь к двери. Дышать. Дышать!

Саша?

– Саша? – шепотом.

Нет ответа.

Я поворачиваю ключ.

Мы вместе выходим в коридор, я из его комнаты, он из ванной.

Сейчас я взорвусь от… Я и сама не знаю, от чего…

Я должна уйти.

– Мне тебя сейчас нарисовать? Я нарисую тебя и в одежде. – Он улыбается.

– Мне надо уйти. Извини.

– Жаль.

– Мы созвонимся.

Я хочу показать это пальцами, жест телефонного звонка, но мои пальцы словно одеревенели, у меня ничего не получается.

Мы стоим тут. Мы смотрим друг на друга. Мы чего-то ждем.

Чего-то, что так и не наступает.

Я не в состоянии выдержать это.

– Пока.

Я прохожу мимо него.

Что я делаю? Почему я ухожу просто так?

Кто умеет убивать, тот умеет и…

Я поворачиваюсь, бросаюсь на него, он отшатывается назад, так как он не знает… Я кидаюсь ему на шею, оплетаю ее руками, мой рот приклеивается к его рту, это поцелуй, я думаю, что это поцелуй. Да.

Это приятно? Чувствую ли я хоть что-нибудь?

Я должна уйти. Я отрываюсь от него, хватаю с вешалки свою куртку, набрасываю ее себе на плечи и выбегаю на лестничную площадку. Мои шаги, которые стучат по ступенькам лестницы.

Поцелуй. Я сделала это. Поцеловала его. Только теперь, когда все закончилось, мне становится приятно. Только теперь все приобретает смысл. Только теперь круг замыкается. Только теперь борьба заканчивается победой. Все враги повержены, я наверху. Саша и я.

Испания. Италия.

Мы приедем.