Текст книги "Умри тихо, мой ангел"

Автор книги: Андреас Гётц

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 24 страниц)

Саша подождал, пока машина развернулась у следующего подъезда и устремилась вниз по улице. Дело дрянь, подумал он, когда рассмотрел парня за рулем кабриолета вблизи. Да с такой внешностью этому типу надо в рекламе туалетной воды сниматься. Если бы я был девушкой, то тоже втрескался бы в него.

Саша беспокойно метался по квартире, словно тигр в клетке. Тринадцать месяцев, подумал он. Когда в декабре Джой исполнится восемнадцать, на протяжении четырех с половиной недель я буду моложе ее даже на целых два года. Но даже и без этих тринадцати месяцев у него не было бы шансов против этого «мистера туалетная вода». Надо смотреть в глаза реальности: пусть он и какой-никакой художник, но Джой была девушкой – да еще какой! – а он всего лишь неопытным подростком. Он шел вне конкурса и не рассматривался как претендент на ее сердце. В противном случае Джой сразу сказала бы ему, что у нее уже есть бойфренд.

Раздался звонок в дверь.

– Саша, открой дверь! – крикнула его мать из ванной.

Он вышел в прихожую и открыл дверь. Это была Джой. Она уже успела переодеться. Толстовка и брюки карго. По-видимому, она считала, что для него этого было вполне достаточно.

– Чего тебе надо? – резко спросил он.

– Эй? Что это с тобой?

Он проигнорировал ее косой взгляд и вопрос. Через несколько секунд она продолжила:

– Я готовлю спагетти с соусом болоньезе, а пармезан закончился. Не найдется ли у вас случайно немного сыра?

Не говоря ни слова, он направился на кухню, где достал из холодильника кусок пармезана и протянул ей.

– Отлично. Спасибо. Если хочешь, можешь присоединиться ко мне, макарон хватит на всех.

– Нет, я не голоден.

Она склонила голову набок и посмотрела на него своими большими темными глазами.

– С тобой что-то не так? Ты какой-то… странный.

Он покачал головой:

– Все просто отлично.

А что еще он мог сказать? У него не было желания становиться посмешищем. Достаточно уже того, что он сам знал, каким законченным идиотом был.

– Ах да, Саша, я вспомнила… в воскресенье, купаться, я согласна.

– В воскресенье? Извини, у меня уже назначена другая встреча. Ведь мы же с тобой окончательно не договорились, не так ли?

– Все верно. Однако жаль. Я уже так радовалась.

Она действительно выглядела разочарованной.

– Ты могла бы пойти и с кем-нибудь другим.

«Или у твоего хахаля в воскресенье нет для тебя времени?» – мысленно добавил он и плотно сжал губы.

– С тобой действительно все в порядке?

– Конечно.

Он и сам знал, что его вымученная улыбка была больше похожа на гримасу.

– Ну, тогда я пошла.

Засунув руки в карманы, он последовал за ней к входной двери. У него возникло непреодолимое желание нагрубить ей, но он не знал, как это сделать.

– Ах, кстати, – сказал он наконец, – мои рисунки, которые ты взяла…

– А что с ними?

– Если они тебе больше не нужны, тогда…

– Вообще-то я бы хотела еще немного подержать их у себя. Я рассматриваю их каждый день.

– Ха-ха.

– Да нет, правда. Но если ты непременно хочешь забрать их, конечно, я верну их. Они же твои.

Теперь уже он пожалел о сказанном. Что за чушь он нес? Он действительно вел себя как капризный ребенок.

– Нет-нет, все о’кей, – поспешил он дать задний ход, – я просто подумал, что они тебе больше не нужны…

Она покачала головой.

– Наверное, ты сегодня действительно встал не с той ноги, Саша.

– Увидимся.

Он остался стоять перед закрытой дверью. И вот так, подумал он, заканчивается короткая история между Сашей и Джой, так и не успев по-настоящему начаться.

– И в чем они провинились перед тобой, Тристан?

Ее слова неприятно отдаются эхом в пустом помещении.

Я качаю головой:

– Да ты не хочешь это знать.

– Напротив. Потому я и спрашиваю.

– Нет, не хочешь.

Сначала она часто моргает, потом опускает голову и упирается взглядом в свои колени. По-видимому, мой отказ показался ей слишком грубым. Хотя я всего лишь немного повысил голос. Но ведь она такая ранимая.

Она вынимает что-то из кармана своих джинсов и начинает перекладывать эту вещицу из одной руки в другую… Это действует мне на нервы.

– Что там у тебя?

– Это? – Она поднимает свою вещицу вверх. Сверкающее сердце в пластмассовом шарике, висящем на цепочке. – Всего лишь брелок для ключей.

– Но на нем нет ключей.

– Его подарила мне моя лучшая подруга. Правда, давным-давно.

– Выброси его.

– Почему?

– Ты должна его выбросить!

Она смотрит на меня такими глазами, словно я потребовал от нее утопить ее самое любимое домашнее животное.

– Тебе больше не нужны никакие подруги. У тебя есть я. Я единственный человек, который тебе нужен.

Она печально смотрит на сердце на цепочке.

– Дай его сюда. Я сам выброшу его вместо тебя.

– Нет! Я выброшу его дома.

Конечно, она лжет. Но я оставляю все так, как есть. Она прячет дурацкий брелок в карман своих джинсов.

– Между прочим, здесь отличная планировка да и место красивое, – говорит она, чтобы отвлечь меня. – Человек начинает строить дом, а потом вдруг в самый разгар строительства все бросает и оставляет как есть. Это довольно странно, не правда ли?

Я пожимаю плечами.

– Возможно, у него закончились бабки. А может быть, от него сбежала жена. Такое случается. Или кто-нибудь умер.

Она встает и стряхивает с себя пыль. Потом обходит просторное помещение, в котором нет ничего, кроме бетона и голых кирпичных стен. Она окидывает комнату взглядом.

– Как здесь круто, – говорит она. – Посмотри сюда, вот наш диван. Белая кожа, очень мягкая. И кресло. Ты всегда сидишь тут, это твое любимое место. А на той стене висит наш телевизор с плоским экраном. Аппарат огромного размера с тысячей функций. Ты сможешь смотреть здесь спортивные передачи и боевики.

– Я не люблю боевики и не интересуюсь спортом. Я люблю смотреть только на тебя. Я бы смотрел на тебя целый день. Ты такая красивая, мой сладкий ангел. Я уже говорил тебе это?

– Постоянно. Тем не менее продолжай.

Я прижимаю ее к своей груди и целую. Неужели она не чувствует, что внутри я остаюсь совершенно холодным? Или именно это так привлекает ее? К счастью, с Алиной все не так, как было с Сарой. Ей не нужны эти омерзительные французские поцелуи, от которых меня тошнит. Секс не является для нее самым главным в жизни. Она страшно боится всего, что связано с ним. Или, по меньшей мере, делает вид, что боится. Вот и сейчас она быстро высвобождается из моих объятий.

– Ты слышишь этот шум? Это наши детки. Внизу в саду, они там играют. Бьёрн и Ансельм. Тебе нравятся эти имена? Или ты хотел, чтобы у нас были девочки? Фиона и Франциска? Как тебе? – Она выходит на балкон. – Фиона! Ансельм! Не ссорьтесь! Идите в дом! Обед уже почти готов!

Когда я вижу, как она стоит на краю недостроенного балкона, у меня по спине начинают ползти мурашки. Я встаю на ноги.

– Зайди лучше внутрь, пока ты не свалилась с балкона.

Она тотчас возвращается в комнату. Она не подумала, что там может быть опасно. Она такая глупая. Такая наивная. Ее божественно красивое, как у мадонны, личико озаряется улыбкой. Но это не трогает меня. Ничто из той чуши, что она несет, и из тех глупостей, что она совершает, не трогает меня. Для этого мне пришлось бы забыть, кто она такая и что собой представляет, а скорее ад превратится в рай, чем это произойдет со мной.

Тем не менее я хотел бы сказать что-то такое, что она хочет услышать от меня, но мне приходят на ум только такие слова, которые могут лишь спугнуть ее. Поэтому я молчу и просто наблюдаю за тем, как она подходит к окну на другой стороне комнаты.

– Ух ты! – восклицает она. – Это так классно! Бассейн. Пойдем, мое сокровище, искупаемся.

Прежде чем мне удается остановить ее, она уже успевает выскочить на лестницу, и я слышу лишь шум ее шагов. В своих депрессивных фазах она нравится мне гораздо больше, а так со своей пустой болтовней и дурацкими ужимками она действует мне на нервы. Я поднимаю свой рюкзак, забрасываю его себе за спину и следую за ней.

То, что она называет бассейном, представляет собой прямоугольную бетонированную яму. Она сидит на обветшалом краю этой ямы, болтает ногами и сияющими глазами смотрит на меня. Едва я успеваю подойти к ней, как она соскальзывает в яму и начинает бегать там взад и вперед, размахивая при этом руками, как при плавании.

– Иди сюда, Тристан! – зовет она. – Вода просто отличная. Прекрасно освежает! Это просто божественно!

Она выглядит отлично, я вынужден признать это, со своими светлыми локонами и большими голубыми глазами. Но все это лишь красивая внешность. Она точно такая же потаскушка, как и все остальные. Невольно я вспоминаю Сару, как она там лежала – неподвижная, мертвая. Я представляю себе, как будет выглядеть Алина. Да, только тогда, когда она будет вот так же лежать передо мной, она мне действительно понравится.

– Ну, иди же ко мне, Тристан!

– Уже лечу на крыльях любви, мой ангел.

Я опускаюсь на край ямы. Алина подходит ко мне. Она упирается подбородком в мои колени и смотрит на меня снизу вверх. Потом берет меня за руки и тянет вниз. Я медленно соскальзываю с бетонной стенки в яму.

– Давай немного полежим на воде.

Она ложится на дно ямы, и я ложусь рядом с ней. Мы смотрим на облака, медленно плывущие по небу, и молчим. В какой-то момент она берет меня за руку.

– Разве это не прекрасно, Тристан?

– Бесподобно. – Я задерживаю дыхание. – Умереть бы теперь, вместе с тобой – это было бы для меня самым большим счастьем.

Она отпускает мою руку, опирается на локоть и удивленно смотрит на меня своими широко распахнутыми голубыми глазами.

– Умереть? Как это только пришло тебе в голову?

– Все, что ты только что придумала… белый диван, телевизор, дети и все остальное – это прекрасно только в твоем воображении. А в действительности… Оглянись вокруг, как живут люди. Скучной, ничем не заполненной жизнью. Например, твои родители. Ты же сама говорила, что не хочешь жить так, как они.

– Но ты же не можешь сравнивать их с нами, Тристан!

– Почему нет? Ты думаешь, они не любили друг друга, в самом начале? И что из этого получилось?

– Но с нами так не должно быть. Ведь наша любовь – это же… совсем другое дело.

– Откуда ты это знаешь? Как ты можешь быть уверена в том, что однажды мы не возненавидим друг друга, как и все остальные? Или, а это еще хуже, что один из нас станет безразличен другому?

Она смотрит на меня открыв рот. Я даже не пытаюсь улыбнуться ей, не собираюсь проявлять ни малейшей ласки. На моем лице должны отражаться жестокость, бессердечность и суровость жизни.

– Я всегда буду тебя любить, – говорит она наконец.

– Нет, не будешь.

– Буду! Я уверена в этом! Клянусь!

Невероятно! Она даже готова поклясться, потаскушка. Ему она тоже давала клятву? И скольким еще? Если бы она сдержала хоть одну из этих клятв, она бы не лежала сейчас здесь со мной.

– Здесь не поможет никакая клятва.

– А что же поможет? – робко спрашивает она.

Она молча смотрит на меня. Кусает нижнюю губу. Ее золотистые локоны выглядят сейчас как сера. Потом она кладет свою красивую головку мне на плечо. И хотя она почти ничего не весит, но у меня возникает такое ощущение, словно меня придавила мертвая лошадь. Тем не менее я беру еще и ее руку и кладу себе на живот.

– Однажды я прочитал где-то умное изречение, – говорю я. – Иногда приходится что-то отпускать, если хочешь это удержать.

– Я не понимаю. Что это значит?

Как она снова смотрит на меня. Его она тоже уломала таким взглядом? Я стараюсь сохранять спокойствие и объясняю:

– Это означает, что существуют такие вещи, которыми невозможно обладать одновременно или, по меньшей мере, на протяжении длительного времени. Настоящая любовь, например, и жизнь.

– Ты огорчаешь меня, Тристан.

– Нет. Я сделаю тебя счастливой. Навеки. Доверься мне.

4

Красный кабриолет трясся на булыжной мостовой, выбоины в которой были залиты гудроном. Повсюду царила воскресная умиротворенность; жизнь била ключом, но без обыденной спешки. Магазины были закрыты. Но зато во всех кафе и пивных не было ни одного свободного места. Люди в легкой летней одежде со стаканчиками с мороженым в руках, наконец-то не спешащие из пункта А в пункт Б. В городе лето. Джой обожала эту пору. Эту радостную атмосферу. Этот сладковатый аромат, когда возвращаешься с озера, смесь запахов молочка для загара, воды, травы и земли. Она вытянула руки вверх, позволив встречному потоку воздуха ласкать ее растопыренные пальцы. Казалось, что ветер пытался схватить ее пальцы, словно приглашая к танцу.

– Отличный получился у нас пикник на берегу озера, не так ли?

Джой повернула голову влево и увидела свое отражение в черных стеклах солнечных очков.

– Да, просто супер, – подтвердила она.

Алфи включил указатель поворота и перестроился в левый крайний ряд. На светофоре вспыхнул сначала желтый, а потом красный свет. Едва машина остановилась, как он поднял свои солнечные очки и наклонился к ней.

– Любовь – это когда целуешься, пока на светофоре горит красный, – сказал он и сложил губы в дудочку.

Джой наклонилась к нему, но потом ее внимание отвлекла бабочка, которая, взмахнув крыльями, опустилась на раму ветрового стекла.

– Посмотри! – воскликнула она.

Алфи повернул голову.

– Круто. Это павлиноглазка. Откуда она только взялась?

Он поднес к бабочке указательный палец. Невероятно, но бабочка приняла приглашение и опустилась на его палец.

– Все обожают Алфи, – шутливо заметил Алфи и подмигнул Джой.

Но никто не любит Алфи так сильно, как сам Алфи любит себя, невольно подумала она.

Позади них взревел клаксон. Уже горел зеленый. Алфи отпустил павлиноглазку, включил скорость, и кабриолет сорвался с места. Джой провожала павлиноглазку взглядом до тех пор, пока она не растворилась в голубом небе.

Джой задумчиво брела к автобусной остановке. Ей было стыдно от того, что она вот так, даже не попрощавшись с Алфи, улизнула, но ей стало уже просто невмоготу. В этой узкой кровати, зажатой в его объятиях. Как всегда, сразу после этого он заснул, она же продолжала лежать с открытыми глазами и с растущим чувством неудовольствия рассматривала темные тени, которые жалюзи отбрасывали на стену. Почему все не могло оставаться так, как было в самом начале? Почему потом все изменилось? Сейчас, стоя на автобусной остановке, она чувствовала удовлетворенность во всем теле, и в то же время в душе у нее была какая-то пустота. Наступит ли когда-нибудь такое время, когда не будет этого горького послевкусия?

Джой посмотрела в расписании, когда будет следующий автобус. До него оставалось еще десять минут. Она поставила на деревянную скамью свою сумку с купальными принадлежностями. Алфи был, конечно, красавчик. И влюблен в нее по уши. О’кей, его кокетство действовало иногда на нервы, но разве не у каждого имеются свои маленькие причуды? Наверняка не это являлось причиной того, что ее чувства по отношению к нему все больше и больше угасали. А ведь она так надеялась, что на этот раз у нее все получится. «Неужели я ищу чего-то такого, чего вообще не существует в природе?» – подумала она.

– Звонил твой отец. Он спрашивает, приедешь ли ты к нему этим летом.

Джой положила свою сумку с купальными принадлежностями на столик в прихожей. Ее мать стояла в проеме двери гостиной, в своем воздушном летнем платье, с таким выражением, которое красноречиво говорило: мол, уже давно пора…

– У меня нет ни малейшего желания ехать в Латтимер, штат Алабама. – Джой всегда дико вращала глазами, когда произносила эти географические названия. – Ну почему он не живет в Нью-Йорке? В Сан-Франциско? Или, на худой конец, в таком городе, как Бостон?

– Тебе придется спросить об этом его самого. И если уж ты и в этом году не собираешься ехать к нему, то будь любезна сама сообщить ему об этом, ясно?

Ее мать гордо удалилась на кухню, и Джой последовала за ней. Ну почему матери нужно было всегда взывать к ее совести? Она и без того испытывала ее угрызения.

– Все это лишь никому не нужная суматоха. Давай же честно признаемся. Он для меня совершенно чужой человек. Не говоря уже о его новой семье. И я для него совершенно чужая.

Она взяла из вазы с фруктами яблоко, откусила большой кусок и сказала с набитым ртом:

– Только из-за того, что вы оба когда-то вовремя не остановились… То есть, я хочу сказать… – Она удостоилась мрачного взгляда. – Ну, хорошо, мама, но что связывает теперь меня с ним?

Ее мать подошла к ней и легонько ущипнула Джой за щеку.

– Вот это.

Джой отстранилась от нее и отступила на шаг назад.

– Большое спасибо за это. Но ты же сама знаешь, что мне приходится постоянно выслушивать по этому поводу.

У Джой не было больше желания дискутировать на эту тему, и она ушла с кухни, прежде чем ее мать успела что-то сказать. Когда уже в своей комнате Джой хотела включить музыку, она услышала, как ее мать крикнула из прихожей:

– Ты думаешь, что твои купальные принадлежности сами развесятся для просушки?

– О, нет, – вырвалось у Джой, – неужели здесь никогда не будет покоя?

Она топнула ногой и нехотя поплелась в прихожую. Тут она услышала гитарную музыку, которая доносилась с улицы. Это мог быть только Саша. Что это он играл? Эта мелодия была ей незнакома, но звучала очень приятно.

Неожиданно ей захотелось как можно быстрее выполнить распоряжение своей матери. Вытащив мокрые полотенца из сумки, она поспешила на балкон и развесила их на веревке. После этого она высунула голову из-за перегородки. Саша сидел на табуретке и перебирал струны гитары. Со своими растрепанными волосами, в старой футболке и драных джинсах он был похож на тех народных певцов, которые были популярны в шестидесятые и семидесятые годы прошлого века. Он был весь такой расслабленный, небрежный, настоящий хиппи. Саша был ей очень симпатичен. А то, что иногда он бывал не в настроении, как это случилось недавно, когда он без всякой видимой причины неожиданно повел себя с ней так недружелюбно, надо принимать как есть и мириться с этим. По-видимому, это было как-то связано с ужасной гибелью его отца. В тот раз она не стала докапываться до причины его недовольства, а просто оставила его в покое, да и он сам тогда быстро опомнился и снова взял себя в руки.

– Привет! – крикнула она ему. – Классная песня. Кто ее автор?

– Я, – ответил он с затаенной улыбкой и перестал играть.

– Ты? Послушай, да от тебя жуть берет. Ты рисуешь и исполняешь песни собственного сочинения?

– Сочинить песню не так уж и трудно, если знаешь основные принципы.

– Можно мне перебраться к тебе на балкон, или я помешаю?

– Конечно, нет. Я тебе открою дверь.

– Не обязательно. Продолжай играть.

Джой легко перескочила через перила, держась за них руками, перебралась мимо стенки на другую сторону и снова вскарабкалась на балкон соседней квартиры. Ей тоже захотелось хоть чем-то удивить его. Но это сработало не совсем так, как она ожидала. Саша лишь осуждающе покачал головой.

– Ты чокнутая.

– Да нет, просто спортивная. Я же сказала тебе, продолжай играть.

Она прислонилась к перилам, слушала, как Саша играл, и при этом рассматривала его: его темные локоны, которые свисали до самых бровей, тонкие черты лица, на котором выделялись большие, всегда немного печальные карие глаза, красивые руки и пальцы, извлекавшие из гитарных струн такие чудесные мелодии.

– В чем дело? – спросил он, продолжая играть. – Что ты так смотришь?

– Просто так.

После того как их взгляды на миг встретились, он опустил голову, в то время как она продолжала смотреть на него.

Нет, он был еще далеко не мужчина, но определенно юноша с большим потенциалом.

5

Саша сразу понял, что уже однажды видел девушку с поношенной сумочкой, которая только что села в автобус. Большие, темные глаза, острый носик и такой же острый подбородок, маленький рот, чем-то похожий на вишню. Где же он ее видел? Может быть, в школе? Но потом он вспомнил. Она сидела на ступеньках перед домом, в котором располагался кабинет доктора Андроша. Он видел ее там после своего первого сеанса. Не глядя на Сашу, она прошла мимо него и села через несколько рядов позади. У него появилось такое чувство, что она непрерывно смотрит ему в затылок. Но, скорее всего, это было всего лишь плодом фантазии.

Проехав еще три остановки, он вышел из автобуса. Теперь ему предстояло еще минут десять идти пешком. После того как автобус отъехал, он оглянулся. Девушка тоже вышла. Решила ли она последовать за ним? Да нет, ерунда, подумал он. Зачем ей это? По-видимому, она живет где-то поблизости. Добравшись до нужного ему дома, Саша поднялся вверх по ступенькам и нажал на кнопку звонка. Через несколько секунд зажужжал механизм отпирания дверного замка. Саша открыл дверь.

– Подожди минутку!

Он обернулся. Девушка стояла на нижней ступеньке и нерешительно смотрела на него.

– В чем дело?

– Ты же идешь к доктору Андрошу, не так ли?

– Эээ… да. И что?

Она быстро сунула руку в свою сумку, висевшую на плече, и достала сложенную в несколько раз записку.

– Ты не мог бы передать ему вот это?

– А что это такое?

– Ничего страшного. Всего лишь… записка.

– А почему ты сама не передашь ему эту записку? Или не бросишь ее в почтовый ящик?

– Потому что… Это нелегко объяснить… Просто передай и не задавай так много вопросов! Пожалуйста!

Она склонила голову набок и умоляюще посмотрела на него своими большими глазами. Как он мог отказать ей?

Ее лицо сразу же прояснилось, когда он взял из ее рук записку.

– Отлично! Я подожду здесь.

Впервые Андрош не стоял в открытой двери квартиры. Он вышел в прихожую только тогда, когда под Сашиными туфлями заскрипел паркет.

– Ты сегодня довольно поздно, – сказал он – Что-то стряслось?

– В некоторой степени.

– И что же?

– Вот это. – Саша протянул ему записку. – Ее передала мне для вас какая-то девушка, остановившая меня перед домом.

– Могу себе представить, кто это был. – Андрош сунул записку в карман своих брюк, так и не прочитав ее. – Пойдем, начнем, пожалуй.

– Ну, и? Что он сказал?

Она действительно ждала. Битый час. Саша нашел это более чем странным. А также то, как нетерпеливо она переступала с ноги на ногу. Что тут происходило между ней и Андрошем? Или, скорее, что происходило с ней?

– Кстати, а как тебя зовут? – спросил он.

– Натали.

– А я Саша.

– Красивое имя. – Она приветливо улыбнулась, но он точно знал, что ее интересовало нечто другое.

– О’кей, вот это он дал мне для тебя.

Натали тотчас схватила конверт, который он протянул ей, надорвала его с одного края и прочла записку с таким напряжением, словно от этого зависела ее жизнь. Что разительно отличалось от той небрежности, с которой к этому делу отнесся доктор Андрош. Как Саша понял, для ответа он использовал обратную сторону ее записки.

– Ты в него втрескалась?

– Я? В кого?

– Ну, в доктора Андроша, в кого же еще?

Бинго! Попал в точку! И хотя она попыталась отделаться смущенной улыбкой, но это ей не удалось, так как ее лицо вспыхнуло, и теперь его цвет все больше и больше напоминал цвет огнетушителя.

– Извини, – сказал Саша, прерывая ее смущенное молчание, – меня это совершенно не касается.

Она запихнула конверт и записку в свою сумочку.

– Все не совсем так, как ты подумал, – как-то беспомощно попыталась оправдаться она.

Ее искреннее смущение тронуло Сашу. Он и сам не знал, что он почувствовал. Ему стало жаль ее? Он хотел ее защитить? Недолго думая, он спросил:

– Хочешь выпить чашечку кофе?

Она пожала плечами.

– Я даже не знаю.

– Пойдем. Я больше не буду задавать нахальных вопросов. Даю честное слово.

– Ну, тогда… – Ее рот-вишенка улыбнулся, в то время как лицо постепенно приобрело нормальный цвет. – Почему бы и нет?

В двух улицах от дома Андроша они нашли маленькое старомодное кафе, в котором почти не было посетителей. Правда, Саша не хотел бы, чтобы знакомые увидели его в таком заведении, но Натали оно вполне устроило, по-видимому, она не была привередливой. После того как они утонули в плюшевых креслах, к ним тотчас подошла официантка, пожилая дама с обесцвеченными перекисью волосами и в белом фартуке. Они оба заказали капучино.

– Как давно ты уже у доктора Андроша? – спросила Натали.

– Несколько недель.

– И как ты находишь его?

– Нормальный док.

– Послушай, он гораздо больше, чем просто нормальный!

Саша пожал плечами. Доктор Андрош не был тем человеком, который вызвал бы у него особый интерес.

– Почему ты ничего не рассказываешь мне о себе? Чем ты занимаешься? Я имею в виду, когда не стоишь у дома, где находится кабинет доктора Андроша, и не передаешь ему записки через незнакомых парней.

От этого язвительного замечания он просто не мог удержаться.

– Ха-ха, – изобразила она и скривила рот. Но напряженное выражение на ее лице тотчас снова исчезло, и она осмотрелась по сторонам. – Ты случайно не заметил, где здесь туалеты? Ах, вот они где.

Саша смотрел ей вслед, как она ловко лавировала между тесно поставленными столиками. Она была миленькой, если не обращать внимания на ее обкусанные ногти. Даже довольно симпатичной. И скорее это твой вариант, услышал он ехидный голос у себя в голове. Голос Джой, как ему стало ясно несколько секунд спустя.

Час спустя они покинули кафе в расслабленном настроении. Как выяснилось, они посещали одну и ту же гимназию, Натали была на два класса младше его. Она не очень охотно говорила о школе. Не любила она рассказывать и о себе. Зато они могли часами болтать о музыке.

– Я нахожу просто потрясающим, что ты тоже любишь Рианну, – снова завела она разговор по пути к автобусной остановке. – Я всегда думала, что парням не очень нравятся подобные песни.

– У нее несколько действительно классных песен, – согласился с ней Саша. – Например, Love the Way You Lie или Umbrella.

– А ты знаешь, что песню Love the Way You Lie вообще-то написал рэпер Эминем? Как обычно говорят: Эминем при участии Рианны. Тем не менее она все равно суперклассная. Кстати, у меня есть диск со всеми моими самыми любимыми песнями в исполнении Рианны. Могу дать тебе послушать, если хочешь.

– Конечно, хочу. А как насчет фильмов? Какие фильмы тебе нравятся?

– Самые разные.

Немного помолчав, она сказала:

– Мы могли бы как-нибудь сходить с тобой в кино. Но только я сама выберу фильм.

– Конечно, охотно.

Все идет как по маслу, подумал Саша. Во всяком случае, не было ошибкой выпить с ней кофе. Она могла быть не только милой, но и обладала отличным чувством юмора.

Они подошли к остановке как раз в тот момент, когда подъехал автобус. С шипением распахнулись двери. Несколько человек вышли, несколько вошли. Саша помог молодой мамаше с детской коляской, в то время как Натали сразу прошла назад, чтобы занять свободные места.

– Алина! – услышал он ее голос. – Вот так сюрприз!

Когда Саша обернулся, она уже сидела рядом с блондинкой и оживленно беседовала с ней. Похоже на то, что меня продинамили, разочарованно подумал он. Ну почему эта подруга оказалась здесь, в этом автобусе, именно сейчас! Но он не собирался просто так отступать. Он подошел к обеим девушкам, а поскольку все места вокруг уже были заняты, остался стоять рядом с ними. Но Натали была целиком и полностью поглощена разговором со своей подругой.

– Где ты пропадаешь все последнее время? – допытывалась она, обращаясь к этой Алине. – Я уже начала беспокоиться. Не подходишь к телефону, не перезваниваешь, когда я оставляю тебе сообщение.

– Как раз сейчас… у меня мало времени…

По поведению Алины было видно, что эта неожиданная встреча была ей скорее неприятна. Она даже ни разу не посмотрела на Натали. Вместо этого она или тупо смотрела в затылок сидящего впереди мужчины, или в окно, где, собственно говоря, не было ничего интересного.

– У тебя появился друг? Признайся!

– Нет у меня никакого друга.

– Не лги. Я это знаю.

– От кого?

Голова Алины резко повернулась. Саша обратил внимание, что у нее были тонкие черты лица, а в обрамлении светлых волос ее лицо было похоже на лик какой-нибудь феи из германских мифов.

– Твоя мать намекала на что-то подобное.

– Ах, она, да она не имеет никакого понятия.

– Если у тебя нет друга, то что тогда? Ты снова в депрессии?

– Не пори чушь, у меня все отлично.

Натали пренебрежительно фыркнула.

– Только не рассказывай мне сказки, Алина. Скажи, мы с тобой все еще подруги или уже нет?

Алина встала.

– Ты меня выпустишь? Следующая остановка моя.

Натали неохотно ее пропустила. Алина протиснулась мимо нее. Обрадовавшись тому, что Натали снова будет в его распоряжении, Саша отступил на шаг назад. На полпути к выходу Алина еще раз обернулась и посмотрела на Натали, словно хотела что-то сказать ей, но потом, видимо, передумала и протиснулась к двери. Плотно сжав губы, Натали продолжала смотреть ей вслед. Сашу охватило неприятное чувство, поскольку, казалось, она по-прежнему не замечала его.

– Ты можешь подвинуться? – постарался он обратить на себя внимание.

Бросив на него быстрый взгляд, Натали подвинулась к окну, и он сел рядом с ней.

– Извини, но… Когда Алина в кого-нибудь втрескается, то забывает обо всем и обо всех. – На ее щеках выступили красные пятна. – Пусть будет счастлива. Я только не понимаю, почему она делает из этого такую тайну. Я всегда рассказывала ей обо всем. Это же похоже на предательство – такое поведение, не правда ли?

Саша предпочел промолчать. Ведь он понятия не имел, в чем здесь было дело. Но, по-видимому, Натали и не ждала от него ответа, так как продолжала неотрывно смотреть на Алину, словно хотела любой ценой встретиться с ней глазами. Однако тщетно.

Автобус остановился, и люди вышли. Алина прошла под их окном, так и не подняв головы, и вскоре исчезла за углом. Когда Натали снова повернула голову в его сторону, Саше показалось, что глаза у нее были на мокром месте. Очевидно, предательство Алины действительно сильно ее задело.

– Дружба для меня всегда на первом месте, – сказала она дрогнувшим голосом. – Верность и тому подобные вещи.

Саше показалось, что Натали имела в виду не только Алину, но и в некоторой степени и его самого. Чтобы хоть немного утешить ее, он охотно взял бы ее руку в свою. Но не сделал этого.