Текст книги "Умри тихо, мой ангел"

Автор книги: Андреас Гётц

сообщить о нарушении

Текущая страница: 24 (всего у книги 24 страниц)

48

Два дня спустя Саша узнал, что доктор Андрош вышел из комы. Уже на следующий день он отправился в больницу, чтобы навестить его. Саша испугался, когда увидел его с повязкой на голове, лежащим на слишком большой подушке. В углу стояла инвалидная коляска. Андрош казался удивленным, но в то же время он был рад видеть Сашу.

– Теперь у меня не слишком много друзей, – сказал он. – После всего того, что обо мне писали в газетах, видимо, все считают меня растлителем малолетних девушек.

– Я никогда в это не верил.

Андрош улыбнулся, но это была печальная улыбка. В этом не было ничего удивительного, ведь, в конце концов, та жизнь, которой он жил до сих пор, была навсегда разрушена.

– Как вы себя чувствуете?

– Если подумать о том, что я вполне мог умереть, то мне грех жаловаться. По-видимому, я уже никогда не смогу нормально ходить, а в остальном… Я доволен.

Разумеется, полиция уже побеседовала с ним. От своей матери Саша узнал, что, как и его самого, Марайке заманила Андроша на недостроенную виллу под предлогом, что собирается покончить с собой. Для него это оказалось довольно большой неожиданностью, так как уже около двух лет он не имел с ней никакого контакта. Он не замечал, что периодически она вела за ним настоящую слежку.

– Теперь вы ненавидите Марайке?

– А ты сам ее ненавидишь?

Саша на минутку задумался. В конце концов он покачал головой.

– В сущности, прежде всего мне ее жаль.

– Мне тоже.

Андрош отвернул голову в сторону и посмотрел в окно на серое небо.

– Она уже тогда вызывала у меня жалость, когда проходила у меня курс психотерапии. Это ее родители послали ее ко мне. Я должен был снова привести ее в порядок. Мне было достаточно всего лишь час поговорить с ней, чтобы заметить, что не только Марайке была серьезно больна, но и вся ее семья. – Он снова повернулся лицом к Саше. – Ее родители хотели во что бы то ни стало иметь сына, поэтому с раннего детства они обращались с ней как с мальчиком и даже называли ее Тристаном. А когда позднее у них неожиданно родился мальчик, они просто перестали замечать Марайке. Материально она получала все. В остальном абсолютно ничего. Марайке утверждала, что ее отец только потому хотел сына, что был педофилом и хотел совершать с ним распутные действия.

– Вы верите в это?

– Я не знаю. Во всяком случае, смерть Тристана разрушила последние связи внутри семьи. Ее родители решили сплавить ее в интернат, но уже через несколько месяцев ее снова отослали назад, так как она отказывалась подчиняться любым требованиям. Странно, не правда ли? Марайке получила шанс покинуть свою тюрьму, но она хотела непременно вернуться туда. Ко мне ее родители пришли только потому, что их семейный врач заметил, что Марайке подрывает свое здоровье сигаретами, и он пригрозил, что подключит местное управление по делам молодежи, если они ничего не предпримут. Я хотел привлечь к психотерапии также ее родителей, но они наотрез отказались и со временем начали вести себя по отношению ко мне даже враждебно. Отец называл Марайке лгуньей и постоянно напоминал мне о моей обязанности сохранения врачебной тайны. Его волновала только собственная безупречная репутация. При таких обстоятельствах мне было трудно помочь Марайке. Тем не менее я не отослал ее назад. Я слишком сильно боялся за нее. Но она неправильно истолковала мое хорошее отношение к ней. Она влюбилась в меня по уши и не желала согласиться с тем, что мы не можем иметь интимные отношения. Она думала, что это потому, что она мне не нравится. Было невозможно разубедить ее в этом. – Он опустил взгляд на одеяло, некоторое время молчал, а потом снова поднял глаза. – Я не совращал ни одну из моих пациенток. Можешь мне поверить, Саша. С Лайлой все было несколько иначе. Мы полюбили друг друга. Тем не менее с моей стороны это было неправильно. Поэтому я прекратил наши отношения.

Андрош откинул голову на подушку и закрыл глаза. По-видимому, он устал.

Саша подумал, не спросить ли его о Мирко, но потом решил не касаться этой больной для Андроша темы. Может быть, в следующий раз.

– Тогда я, пожалуй, пойду, – сказал он.

Он встал и подошел к кровати. Андрош открыл глаза и посмотрел на него.

– Спасибо, что навестил, – сказал он. – Это было для меня очень важно. Возможно, когда-нибудь зайдешь еще раз.

– Конечно, зайду.

Андрош взял его руку, пожал ее и некоторое время удерживал в своей. В его глазах блеснули слезы.

49

Проходили день за днем, а Саша все еще ни разу так и не встретился с Джой. Его последняя эсэмэска осталась без ответа. В отличие от него Джой все еще не ходила в школу и даже не выходила из своей квартиры. Может быть, есть какой-то другой путь достучаться до нее, подумал он. Хотя было довольно прохладно и уже выпал снег, он уселся со своей гитарой на балконе и начал играть. Он сочинил новую мелодию, для Джой и для себя самого, чтобы в музыке выразить то чувство, которое связывало его с ней.

Ему не пришлось ждать слишком долго, пока на соседнем балконе откроется дверь. Охотнее всего он бы вскочил и перебрался к ней на балкон, чтобы, наконец, заключить ее в свои объятия. Однако он не сделал этого. Может быть, она вышла на балкон только для того, чтобы сказать, что не может ответить на его чувства и не хочет иметь с ним ничего общего. Итак, он остался сидеть и продолжал играть, когда Джой внезапно перебралась на его балкон. На ней был толстый норвежский свитер и спортивные брюки для бега трусцой, она была не причесана и не накрашена, но выглядела просто потрясающе. Даже шрамы на ее лице не могли повредить ее красоте. Это объяснялось тем, что красота исходила из глубины ее души.

Когда Джой оказалась с ним рядом, он перестал играть, но она сказала:

– Продолжай играть. Это прекрасно.

И тогда он продолжил играть.

И в то время, когда он играл, Джой встала рядом с ним и начала нежно гладить его волосы своими тонкими пальцами, снова и снова. Его сердце колотилось как сумасшедшее. Ведь она не стала бы это делать, если бы собиралась дать ему отставку? Через некоторое время он перестал играть, отложил гитару в сторону и встал. Они стояли так близко друг к другу, что почти соприкасались кончиками своих носов.

– Завтра я снова пойду в школу, – сказала она. – Завтра снова начинается жизнь.

Он удовлетворенно кивнул. Сияя от счастья.

– Не сердись на меня за то, что в последние дни я не звонила тебе. Это было не потому, что мне хотелось тебя помучить. Я просто не могла.

– Все в порядке.

– Я была совершенно без сил. Такой… я не знаю… не способной что-либо делать. Но, тем не менее, я обрадовалась, получив твою эсэмэску.

– Я люблю тебя, Джой.

Это были те самые слова. Он сказал их. Ей. И она их услышала.

Он смотрел на ее лицо, видел ее улыбку, ее большие темные глаза, сияющие от счастья.

– Кажется, я уже поблагодарила тебя за то, что ты спас мне жизнь? – спросила она.

– Кажется, еще нет. Ты должна немедленно сделать это.

Он знал, что она имела в виду. Чего хотела. Не только ее глаза сказали ему об этом. Все в ней. И все в нем не хотело ничего больше, как почувствовать ее. Сейчас. Немедленно. Тем не менее он медлил. Не из робости или страха. Этот момент был слишком ценным, и он хотел в полной мере им насладиться. Он положил свою руку ей на шею и слегка привлек ее к себе, при этом большой палец его руки нежно поглаживал ее щеку. Он медленно приблизил свое лицо к ней, на мгновение остановился, тогда она двинулась ему навстречу. Наконец он прикоснулся к этим восхитительным мягким губам, осторожно, ищуще, на мгновение отпрянул, чтобы тотчас вернуться и полностью отдаться этому поцелую, их первому, память о котором он хотел сохранить на всю свою жизнь. И она тоже не должна была забыть его.

Эпилог

Зима оказалась на редкость холодной, и вот наконец наступила весна. Однако у Саши и Джой было мало времени, чтобы как следует насладиться вернувшимся теплом, так как неумолимо приближалось время сдачи экзаменов. Они вместе готовились к ним, часто до глубокой ночи он объяснял Джой исчисление бесконечно малых величин, для понимания которых ей самой потребовалось бы не менее двух жизней.

– Ведь всегда применяется один и тот же метод, – говорил он, когда в приступе ярости она швыряла учебник математики в угол.

– А ты просто идиот, – парировала она, и при этом ее глаза сверкали так воинственно и дерзко, что ему не оставалось ничего другого, как тут же утихомирить ее страстным поцелуем.

После того как последняя обратная функция была вычислена, последнее экстремальное значение определено, они в изнеможении бросались друг другу в объятия.

– Как получилось, что ты такая умная? – снова и снова спрашивал ее Саша в паузах между двумя поцелуями.

А она спрашивала в ответ:

– Как получилось, что ты такой красивый?

Однажды утром в субботу их разбудил стук в дверь. Затем мать Саши приоткрыла дверь и заглянула в его комнату. С этим своим взглядом, который всегда появлялся у нее, когда она предполагала, что Джой находится в его постели. Тогда у нее всегда был такой вид, словно она с трудом сдерживалась, чтобы не сделать им замечание определенного толка.

– Тут письмо для тебя, Саша, – сказала она. – По-видимому, оно пришло еще со вчерашней почтой. Неужели так трудно хотя бы раз в день заглянуть в почтовый ящик?

Саша посмотрел на нее из-под пышных зарослей своих волос.

– Извини, мама. Что за письмо? И вообще, от кого оно?

– Я не знаю. На нем не указан отправитель.

Она положила письмо на пол у двери и снова оставила их одних.

Джой, сразу же проснувшаяся, выпрыгнула из постели, подняла с пола белый конверт формата А5 и присела на край кровати. Саша приподнялся в постели, взял из ее рук конверт и надорвал его. Из него что-то выпало: сверкающее сердце.

Джой оказалась быстрее и подняла брелок.

– О, как пошло! – воскликнула она. – Кто прислал тебе такую безвкусную вещицу? У тебя есть обожательница? Ты ведешь двойную жизнь?

Но он никак не прореагировал на ее шутку. Он совсем забыл об этой безделушке. Но она сразу же напомнила ему о том моменте, когда он видел ее в последний раз: в строительном вагончике Марайке, когда он лежал со связанными руками на полу.

– Это от Марайке, – сказал он и вынул письмо из конверта.

Веселость Джой как ветром сдуло.

– А что ей-то от тебя надо?

Саша начал читать.

Дорогой Саша,

когда ты станешь читать это письмо, меня уже не будет в живых. Я не знаю, смогу ли тебя простить за то, что ты вынуждаешь меня совершить этот путь в одиночку. Я бы предпочла пройти его вместе с тобой. Но я могу понять, почему ты выбрал другую. Она действительно очень красивая и наверняка милая. Если бы я была юношей, то, вероятно, тоже влюбилась бы в нее. Я просто хочу сказать тебе, что случится, и, возможно, ты вспомнишь обо мне и, может быть, придешь на мои похороны. Ты единственный, кому я разрешаю прийти. Но если ты не хочешь, то все тоже о’кей. Глупо, что все получилось именно так. Я бы охотно сказала, что сожалею, – все хотели услышать от меня именно это: сожалею ли я и раскаиваюсь ли в содеянном, – но я ни о чем не сожалею. Ведь девушки сами хотели умереть, я только помогла им. А то, что произошло с тобой, случилось только потому, что я полюбила тебя. Но ведь в этом же нет ничего плохого – любить кого-то, не так ли? Почему никто не понимает этого? Но, собственно говоря, я не собиралась ничего объяснять. Никому. В том числе и тебе. Я просто хотела, чтобы ты еще раз вспомнил обо мне. И больше ничего.

Марайке

Р. S. Я украла у тебя сердце. К сожалению, не настоящее. Я возвращаю его тебе.

– Что она тебе пишет?

Саша молча протянул ей письмо. Джой пробежала глазами по строчкам, потом посмотрела на него и сказала:

– Означает ли это, что она?..

– Я не знаю.

Джой подняла с пола футболку и надела ее, потом она взяла со стула джинсы и вытащила из заднего кармана свой мобильник.

– Что ты собираешься сделать?

– Мы позвоним туда. Возможно, она еще не сделала этого.

Саша включил свой ноутбук, нашел в Гугле номер телефона психиатрической клиники. Он позвонил и рассказал о полученном письме.

– В нем Марайке сообщает о своем самоубийстве! – взволнованно сказал он.

Женщина на другом конце провода была на удивление спокойна.

– Вы ее родственник?

– Нет. Просто… друг.

– Тогда я не имею права давать вам информацию.

– О’кей. Понимаю.

Он положил трубку.

– Ну и? – спросила Джой.

– Она уже сделала это.

Они удрученно молчали. Среди этого молчания Сашу охватило какое-то странное чувство. Сначала он даже не мог понять, что это было, но потом до него дошло. Печаль. Он скорбел о Марайке. У него запершило в горле. Джой обняла его.

– С ума сойти, – сказал он, – я почти не знал ее, она была убийцей, хотела убить и меня, чуть было не убила тебя и…

Но потом он понял, почему он скорбел. В первую очередь не потому, что она умерла, а потому, что она так никогда по-настоящему и не жила. Потому, что она всегда была одна, в то время как он нашел Джой и теперь мог быть с ней счастлив.

По крайней мере, на своем последнем пути Марайке не должна быть одна, решил он. Он будет там и проводит ее в последний путь.