Текст книги "Воля дороже свободы (СИ)"

Автор книги: Анатолий Герасименко

сообщить о нарушении

Текущая страница: 22 (всего у книги 22 страниц)

Шар подлетел ближе и остановился на расстоянии вытянутой руки. Было что-то странно знакомое в том, как он двигался, в той высоте, на которой держался – точно напротив груди Ката, там, куда обычно доставал головой…

– …Петер? – выговорил Кат.

Сияние вспыхнуло ярче – так, что стало больно смотреть. Пришлось зажмуриться, а, когда Кат снова обрёл способность видеть, перед ним действительно стоял Петер. Белобрысый, немного взъерошенный, одетый по-дорожному – словом, в своём привычном облике.

Но что-то было неправильно.

– Демьян! – Петер хлопнул ресницами и расплылся в улыбке. – Ты пришёл! Как здорово! С тобой всё хорошо?

Кат кашлянул.

– Да что мне сделается, – сказал он. – Ты лучше про себя… Ты как? Ты… живой?

Вдруг стало ясно, что именно было неправильным: встрёпанные волосы Петера не шевелились на ветру. Кат протянул руку. Почувствовал тепло, но это было не тепло человеческого тела – скорее, жар тлеющего угля. Преодолев мгновенное колебание, Кат дотронулся до плеча Петера. Поначалу рука встретила только пустоту. «Вот и Джил, – невольно подумал он. – Тоже хотела коснуться, а нельзя». Но затем возникло упругое сопротивление: будто, катаясь на лодке, опустил ладонь в набегающую волну. Стало горячо. Кат отступил на шаг.

– Извини, – сказал Петер смущенно. – Это что-то вроде силовых полей… В общем, я не совсем живой. Верней, живой, но не как раньше. Мы с Ирмой умерли. Правда, это оказалось вовсе не плохо. Потому что мы теперь вместе. Вдвоём.

– Вдвоём?

– Да, ты сейчас говоришь с нами обоими. Мы хотели никогда не разлучаться, помнишь? Ну вот, это сбылось.

Кат сморгнул. На месте Петера стояла Ирма – улыбалась, глядя исподлобья. Золотистые локоны неподвижно покоились на плечах, серый костюм был застегнут до горла.

Джон покачал головой.

– Вот, значит, как, – сказал он. – Без обращения. Без машин.

Ирма обернулась.

– Здравствуйте, сударь Репейник! – сказала она. – Демьян вам помог?

– Помог, – ответил Джон, с интересом глядя на девочку. – И Джил помог, и мне. Да и Бену тоже. Хотя он сопротивлялся. Кстати, откуда… А, ну да, Петер, наверное рассказал.

Ирма кивнула.

– Послушай, ты… вы… – Джон неловко усмехнулся. – Прошу прощения, но я хотел бы прочитать всё, что у вас двоих есть. Память, эмоции, мысли. С самых первых дней. Можно? Больно не будет.

– Нам теперь не бывает больно, – Ирма тряхнула локонами. – Читайте, сколько угодно.

Закружились парцелы, девичья фигурка скрылась в чёрном вихре. Джон замер, уставившись в пространство невидящим взглядом и расставив ноги пошире для устойчивости.

Дерево шелестело, листья колыхались на ветру. Невдалеке маленькая жёлтая птица пыталась оседлать косо торчавшую травинку. Травинка гнулась, птица разворачивала крылья, подлетала вверх и снова мостилась на тонкий стебель – а тот опять сгибался, касаясь земли размочаленной верхушкой.

«Значит, умерли, – думал Кат. – Но затем ожили. Только уже не людьми. Могли бы улететь, стать звездой в небе. А они вернулись. Выходит…»

– Выходит, это и есть то, чего хотел Бен, – пробормотал он. – Стрессовая эволюция. Неужели у него получилось?

Парцелы исчезли, вернувшись в небытие. Ирма поправила волосы и заложила руки за спину.

Джон перевёл дыхание. Потряс головой, словно вынырнул из воды.

– Нет, – сказал он твёрдо. – Это не у него получилось. Это у них получилось. Долго объяснять, что я сейчас увидел. Скажу коротко: ребята просто лучше нас. Намного.

– Превзошли себя? – с трудом выговорил Кат. – Перед смертью…

Джон взмахнул рукой:

– Да нет. Они превзошли себя давным-давно. Собственно, превосходили каждый раз, когда был выбор: что-то сделать к собственной выгоде, или что-то сделать для других. Они выбирали – для других. Вот так просто.

– Если ты трус, очень даже непросто, – возразил Петер (это снова был он). – Но Демьян научил меня не бояться. И стало легче.

«Я научил? – подумал Кат. – Когда это? Ладно, неважно…»

– И что теперь? – спросил он Петера. – У вас есть, наверное, какая-нибудь невиданная способность? Или даже не одна?

Петер развёл руками – повеяло тёплым воздухом, как от протопленной печки.

– Мы ещё точно не знаем, – признался он. – Не успели разобраться. Пока только слетали на ферму, освободили всех, кто оставался в плену. И ещё вылечили Кестнера. Кестнер, оказывается, жив, представляешь? Только он был очень плох, лежал в больнице для нищих. Теперь ему лучше. Потом хотели лететь к тебе, но ты, оказывается, уже отправился на остров. Мы поняли, что ты скоро придёшь, и решили тут навести порядок. Вернули этим местам тот вид, что был до войны. Вся пустошь теперь нормальная. Ещё Гельмунда похоронили…

– А дерево? – спросил Кат.

На месте Петера появилась Ирма. Глянула вверх, туда, где сквозь листья виднелось солнце.

– После взрыва остался кустик винограда, – объяснила она. – Он был совсем хилый. Умирал. Стало жалко, мы с ним поделились силами. Вот что выросло. Нам кажется, красиво.

– Неплохо, – признал Кат. – Так вы, значит, умеете исцелять и делиться силами?

– Их главная способность другого толка, – вмешался Джон. – Не совсем божественная, впрочем. Скорее, наоборот, человеческая. Они открыли новый способ стать богом.

– Мы не специально, – сказала Ирма.

– Думаю, и умирать-то вам было необязательно, – произнёс Джон, хмурясь. – Уверен, вы рано или поздно достигли бы этого состояния при жизни. Жаль, что так вышло, ребята.

– Кто знает? – Ирма пожала плечами. – Но умирать было не страшно. Только очень грустно. Зато сейчас у нас всё хорошо. Лучше, чем у всех в мире.

– Ясно, – сказал Кат. – Ну… Рад за вас.

Сверкнул кристалл, повеяло табаком – Джон закурил.

– Что ж, – сказал он, – у людей теперь есть бог, который может их кое-чему научить.

– Мне кажется, люди и сами всё знают, – сказал Кат.

– Но постоянно забывают, – возразил Джон. – Ирма сумеет им напомнить. А Петер не даст забыть вновь. Найдёт слова, силы – в общем, ему это по плечу.

– Думаешь?

Джон ухмыльнулся:

– Ты тому лучшее подтверждение.

Кат промолчал.

– Раньше боги учили только воевать и строить машины, – добавил Джон. – Теперь, может быть, положение вещей изменится. И не надо будет снова всё ломать.

– Мы не будем ничего ломать, – сказала Ирма очень серьёзно.

– Верю, – кивнул Джон. – Однако надеюсь, что таких, как вы, когда-нибудь станет много. В одиночку справиться со Вселенной трудновато.

«Много? – подумал Кат. – Для этого им придётся потрудиться. Пока я что-то таких, как они, не встречал. Правда, времени у них теперь хоть отбавляй...»

Тут он заметил, что Ирма пристально на него смотрит. Встретившись с ним глазами, девочка задумчиво склонила голову и превратилась в Петера: Кат снова не смог разобрать, как это происходит.

– Честно говоря, сударь Джон, мы сомневаемся, что справимся в одиночку, – проговорил Петер. – Хотя про нас так, пожалуй, уже не скажешь... Впрочем, неважно. Демьян прав: люди сами всё знают, им надо только напомнить. Но помощь кого-то опытного пришлась бы очень кстати.

На несколько секунд стало тихо-тихо, будто весь мир затаил дыхание. Даже птицы смолкли, даже ветер перестал играть листьями дерева. Кату отчего-то пришла на ум строчка из атласа: «единственная перемена, которая нам нужна».

Джон задумчиво поскрёб щетинистую щёку.

– По рукам, – сказал он. – Наверное, Джил тоже будет не против… Холера, я все-таки ввязался в дела человеческие.

– Мы ввязались, – поправил Петер и обратился в Ирму, которая прибавила, поднимая брови: – Это же необходимо, правда?

И тогда к Кату пришло воспоминание.

Он был мал, одинок, болен. Стояла ночь. Мучила бессонница; хотелось пить, но кружка с водой давно опустела, а спускаться на кухню он боялся. Под лестницей жили скрипящие чудища, сквозняк норовил вцепиться в пятки, за кухонными ставнями шатались неясные тени. Он сглатывал сухим горлом, проваливался на мгновение в забытьё и тут же с досадой выныривал, чтобы опять таращиться воспалёнными глазами в темноту. Секунды томительно лепились друг к другу, минуты нехотя складывались в часы. Он страдал и грезил о рассвете.

А потом в комнату вошёл Маркел. Потрогал лоб Ката, сказал: «Не горячий, вот и славно. Выздоравливаешь, Дёмка». Шагнул к окну, бодрым рывком раздёрнул тяжёлые шторы. И оказалось, что за окном давно наступило чистое, снежное утро.

Это было собственное воспоминание Ката. Его детство.

Он медленно пригладил растрепавшиеся от ветра волосы. Ночь оказалась очень долгой. И ещё вовсе не закончилась. Утро у каждого будет своё – хотя ночь была одна на всех.

«Не для меня эта божественная эволюция, – подумал Кат. – И уж точно не для Ады. Вряд ли у неё получится, прошлое не позволит. А что ей не суждено – то и мне не нужно».

Джон смотрел на него, будто ждал ответа на вопрос, который не задавал. На кончике самокрутки наросла серая шапка пепла.

«Благотворительность, – думал Кат сердито. – Видали мы её много раз. Накормить голодных. Вылечить больных. Призреть сирот… Даже если этой работой займётся бог – его не хватит на каждую мелочь. Станет искать подручных, найдёт кого попало, те растащат деньги, утопят дела в бумажной волоките, всё спутают и ничего не доведут до конца. В результате голодные останутся голодными, сироты подрастут и собьются в разбойничьи шайки, а больные перемрут без ухода. Нет, вся эта благотворительность – пустой номер».

Теперь и Петер с Ирмой смотрели на него, неуловимо сменяя друг друга. Словно тоже ждали ответа. Хотя тоже ни о чём не спрашивали.

«Доброта, – думал Кат с возрастающим раздражением. – Милосердие. Справедливость. Толку-то. Ну да, этот умеет копаться в мозгах. А те – вообще пролезут в самую душу. Дерево за день вырастили. Но против Килы они – что? Против Чолика, против таких, как Фьол или тот, рыжий? Допустим, Фьол с рыжим сгинули, а сколько ещё осталось? Хоть бы кто помог. Притом ведь не каждый годится в помощники. Нужны люди надёжные, разумные. Именно люди. Хватит всё переваливать на богов…»

Они глядели, и глядели, и глядели.

Вдруг Петер улыбнулся. Через мгновение на его месте явилась улыбающаяся Ирма. А потом и Джон оскалился: весело, с одобрением.

– Ладно, – не выдержал Кат. – Говорите уже, что надо делать. Одолели.

– Готов, значит? – спросил Джон.

Дерево над ними шумело. Огромное, высокое, с яркой листвой и щедрой тенью. Никак не верилось, что всего два дня назад оно было хищным, мелким кустом, что стелился по земле в поисках добычи. И луг – луг со всеми цветами и травами уже начал забывать, как был бесплодной пустошью. Только роща хранила прежний, мёртвый облик. Словно напоминала о том, что неизбежно случится, если оставить всё, как есть.

«Без нас у них ничего не выйдет, – подумал Кат. – Воля мне, свобода…»

– Готов, – сказал он.

О путник!

Дорога подошла к концу. Рад, что ты не покинул нас и увидел своими глазами, чем завершилась история.

Да будет с тобой благословение моего господина, его правда, его стрелы и его песни.

И да будем мы все милостивы – к себе самим и друг к другу.

КОНЕЦ