Текст книги "Я тебя сломаю (СИ)"

Автор книги: Анастасия Князева

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 19 страниц)

Глава 28

Мирон

Медленно, но верно пазл в голове собирается. Живо достаю свой телефон.

Уведомление от мобильного оператора.

Контакт “Арина” оставила вам одно голосовое сообщение.

Нажимаю на “прослушать” и переключаю на громкую связь.

Картина оживает на глазах…

Я слышу ее дыхание. Тяжелое. Сбившееся.

Она заперлась в ванной и звонит мне… Надеется, что я ее спасу.

Она верит в меня.

Мой маленький смелый Оленёнок.

Моя девочка…

А грохот за дверью нарастает. Они уже рядом…

Скрежет. Телефон летит вниз. Взглядом прослеживаю траекторию его падения. Закатывается за раковину. Но не выключается.

Сдавленный, истошный крик режет по ушам. Закрываю глаза от боли.

Проклинаю себя. Какого черта я повелся на уговоры друга? Захотел в кои-то веки стать правильным, не причинять вреда, пока не докопаюсь до истины. Отпустить, если надо. Я искал утешения в объятиях Даны, чтобы вытравить из мыслей ту, кого нельзя любить. Хотел как лучше… Зато теперь меня корежит так, что я с трудом сдерживаюсь. Эмоции притупляются по мере того, как приходит осознание. Беру их под контроль. Отходняк оставляю на потом.

Превратившись в слух, вижу перед глазами ее эфемерный призрак. Как она, сгибаясь от боли, умоляет их не трогать… Словно передвигаясь за ней, медленно иду в зал. Сканирую пространство бешеным взглядом.

На полу у дивана замечаю капли крови.

В затылке стреляет тупая боль.

Сажусь на корточки и провожу пальцами по уже остывшим следам. Поворачиваю руку. На ладони алые следы.

– Здесь они ее пытали, – констатирует друг.

Я коротко киваю.

Вслушиваемся в запись дальше, но слов не разобрать. Лишь четко улавливаем два мужских голоса. А это уже что-то. Если есть глотка, значит я до нее дотянусь. Затем снова суета. Шум на том конце, возня, будто что-то пошло не по плану.

Полиция – подсказывает воспаленный ум.

Топот шагов и сдавленное мычание. Они перекладывают Арину в ванну.

Зловещий смех одного из маньяков.

А потом то, чего мы все это время ждали. Ответы.

– Что ты делаешь?! – незнакомый голос отпечатывается под коркой. Смертник номер один.

– Она все равно не хочет говорить. Ноут мы так и так найдем. Рано или поздно его все равно включат, а эту суку надо наказать… – вот и второй.

Нарастающий шум воды. Еще одна отчаянная попытка Арины закричать. И все…

– Привет от Григория Маратовича…

Запись длится еще несколько минут. Мы слышим, как захлопывается входная дверь. Вода все еще льется, но Арина уже не подает признаков жизни…

– Григорий Маратович, – произносим практически одновременно. Переглядываемся. Рустам утвердительно кивает.

Тот самый.

Яковлев Григорий Маратович. Пятьдесят лет. Темная лошадка в мире бизнеса. Владелец строительной империи “Авангард”. Появился на горизонте в конце девяностых, быстро подмял рынок под себя. Опасный. Жестокий. Тот еще отморозок. О том, как он ведет дела, ходят легенды. Все его знают. Все боятся. И ничего не могут изменить.

– Выходит, она перешла дорогу не только тебе, – хмыкает Рустам.

– За что и поплатилась…

Все слишком очевидно, чтобы не понять. Арина, по крайней мере так, что с видео, была элитной шлюхой. В тот день, в гостинице она обслуживала одного из приспешников Яковлева. Вспоминаю “привет” от него, после того, как всадил пулю в голову негодяя. Тогда мы быстро все порешили. Яковлев не стал вмешиваться, понял, что ублюдок получил по заслугам. А теперь…

– Надо бы встретиться с человеком, узнать, что за ноут он ищет, – скриплю зубами от злости. – Все обсудить.

– Обязательно.

Выходим из квартиры и садимся в машину. Рустам трогается с места, а я нервно закуриваю. Знаю, что обещал бросить, но мне нужно успокоить нервы. Пишу Захару, чтобы глаз с Арины не спускал. Если Яковлев начал охоту, его уже не остановить. Навряд ли конечно к ней снова полезут, скорее всего будут ждать удобного случая, но лишние свидетели все равно долго не живут. Сейчас моя основная задача – защищать девушку, пока она все не вспомнит. Дальше – время покажет.

– У нас же сохранились записи с камер наблюдения? – спрашиваю у друга. Я смотрел их в тот день, когда нашли Марка, но подробностей уже не помню. В тот момент меня волновал только мой брат.

– Обижаешь. Думаешь, что-то упустили? – включается в процесс Рустам, сворачивая с основной магистрали.

Городской пейзаж сменяется на промзону. Где-то вдали маячат стены заводов. Чуть дальше – наша территория. Отцовская лесопилка. Там он решал вопросы со своими врагами. Там я в последний говорил с теми, кто его убил. Там ждет своей участи Марта.

– Ноут же не мог просто так испариться, – поворачиваюсь и смотрю на него. – Значит…

– Либо она вынесла его в тот день, – подхватывает безопасник. – Либо спрятала и вернулась потом.

– Но мы-то знаем, что она не возвращалась.

В тот день Арина и ее отец попали в аварию. Мужчина погиб на месте, а вот девушку спасли. Пару дней она пролежала в коме, потом залегла на дно. Почему?

– Надо бы проверить. Скорее всего ей кто-то помог, – задумчиво тянет Рустам и заезжает в массивные металлические ворота.

Полуденное солнце бьет прямо в глаза. Отражается от поверхности грязных окон и рассеивается в, пропитанном запахами стружки, воздухе.

Здороваюсь с охраной и прохожу внутрь здания.

Марта сидит за старым качающимся столом. Белая от страха. Под глазами темные круги, а всегда убранные волосы, рассеянно торчат в разные стороны.

Она видит меня. Глаза расширяются. Ее трясет.

Но, надо отдать ей должное, женщина не скатывается в панику. Наоборот. Прикусив нижнюю губу, кладет руки перед собой. И ждет с таким видом, будто пришла на деловую встречу.

– Я думала, вы уже не придете. И? Как будете убивать меня? Пулей в лоб или сперва помучаете?

Выдвигаю стул и сажусь напротив.

Бесстрашная или безумна? Никак не возьму в толк.

– Сначала мы поговорим, – произношу я и безжалостно давлю взглядом. – Кто тебя подослал?

По бледному лицу женщины пробегает тень, но все же она слишком умна, чтобы включать заднюю.

– Мне нужны гарантии, – требует без зазрения совести. – Вы отпустите меня и оставите в покое моих родных. Тогда я все расскажу.

Сильно. Не знаю, почему, но самоуверенность этой дамы не кажется мне чрезмерной. Она не играет. Точно готова ко всему.

– Я не прощаю тех, кто идет против меня, – говорю холодно, дабы остудить ее пыл. – Вы же это понимаете?

Вдаваться в дебри не вижу смысла. Здесь я хозяин, и я диктую условия.

Не успевает опомниться, как на столе рядом с моей рукой оказывается ствол. Чистый. Специально для таких случаев.

– Либо мы сейчас спокойно обо всем говорим, – короткая пауза, чтобы она осознала истинную суть своего положения. – Либо я найду тех, кто это сделает за вас. Решайте.

Несколько секунд Марта обдумывает мое предложение. По глазам вижу, что до нее все дошло. Возвращаю пистолет Рустами и откидываюсь на спинку стула. Я готов слушать.

– Эта женщина… Арина… – обреченно вздыхает. – Разрушила нашу жизнь. Из-за нее мои внуки остались без матери, а сын чуть не покончил с собой. Она должна была ответить за свои грехи!

Мгновенно вспоминаю, как читал биографию Марты перед тем, как взять ее к себе. Вдова. Педагог по образованию. На пенсии. Есть сын – инвалид. Двое внуков… Значит, не врет. Уже хорошо.

– Что за грехи? Подробнее, – настаиваю я.

Марта морщится. Ей неприятно об этом вспоминать. Но деваться некуда. Она это понимает, и начинает свой рассказ о том, как однажды ее невестка – Ирина, познакомилась с Ариной в клубе. Ирина работала там уборщицей, чтобы помочь мужу – колясочнику. Арина предложила ей работу, обещала легкие деньги. Сначала девушка противилась, не могла переступить через себя, а потом мужу стало хуже, и она решилась.

– И?

– Арина познакомила ее со своим сутенером. Я не знаю, как его зовут. Невестка мне ничего не рассказывала, – женщина на пару секунд прикрывает глаза, собираясь с силами, и продолжает: – Я прочитала обо всем в ее дневнике. Уже после, когда все случилось… Этот урод… Он ее изнасиловал. Потом отправил на заказ, в одну из столичных саун. Больше мы ее не видели.

– Вы уверены, что это была Арина? – в наш разговор вмешивается Рустам.

– Более чем. Невестка писала о ней. А позже, когда нашли ее тело, в ее телефоне были фотографии из клуба.

– Этот телефон сейчас у вас? – цепляюсь за новую зацепку, как утопающий за единственный шанс на спасение. Если узнаем даты съемок, сможем вычислить, где в это время была моя Арина. И тогда… Все сомнения отпадут.

– Он дома, с другими вещами Ирины, – выдавливает Марта, а я всеми силами пытаюсь нащупать в этой истории хоть какие-то якори. – Сын не разрешает мне к ним прикасаться…

– На вас вышли люди Яковлева? Это они предложили вам отомстить обидчице? – Рустам чуть склоняет голову набок и слегка щурится. Как коршун, готовящийся наброситься на добычу.

– Они обещали оплатить моему сыну операцию. От меня требовалось быть рядом с ней и узнать, куда она спрятала ноутбук.

А когда не получилось, перешли к радикальным методам.

– Поехали, – говорю вставая.

Женщина удивленно хлопает глазами.

Переводит взгляд на безопасника. Рустам усмехается.

– Домой вас отвезем, – объясняет опешившей Марте. – Мы с женщинами не воюем.

Глава 29

Мирон

Унылая панелька. Во дворе играют дети. Мамаши с колясками. Простая жизнь простого люда.

Порой даже завидно, что у нас не так. Невозможно априори. Все время на виду, всегда под стражей, одно неверное движение – и отвечают уже твои близкие.

В случае нашей семьи это не просто слова. Скорее принцип, отступать от которого равносильно смерти.

Отец однажды отступил. Пострадали все. Я же делаю все, чтобы не повторять его ошибок.

Поворачиваюсь.

Рустам выходит из подъезда. Хмурый. Загруженный по самые гланды.

Давно я его таким не видел.

– Вот, – садится в машину и протягивает аппарат. Простенький смартфон, дешевой модели. На экране пара царапин. Корпус в ярко-розовом чехле. – Зарядки нет, но это не проблема. Купим по дороге.

Верчу телефон в руке и не пойму, что чувствую. Возможно, в нем ответы на все мои вопросы. Или, по крайней мере, на один – самый главный.

Тут только два варианта: либо я облажался и взял не ту, выиграв тем самым эту жизнь, либо…

О втором даже думать не хочется.

– Что с тобой? – переключаюсь на состояние друга, чтобы хоть как-то разгрузить голову. Мозги в состоянии перманентной ебли, кипят не по-детски.

– Детство вспомнил, – морщится Рустам. – Будто снова в прошлое вернулся. Посмотрел на все со стороны.

О том, как рос мой друг знают лишь немногие. Тот случай, когда человек выжил не потому, а вопреки. В прямом смысле поднялся со дна. Прошел через такие дебри, что любой другой уже давно сломался бы. Если не под тяжестью обстоятельств, то от их последствий. Всем ли дано пришить родного отца?

– Настолько плохо?

Молча кивает.

– Значит, поможем. Передай в наш фонд, пусть сделаю все, что нужно.

– Спасибо, – отзывается Рустам. – Едем в клинику?

Не успеваю ответить, как на телефон прилетает сообщение. От Захара: «Она очнулась».

Единственная хорошая новость за этот чертовски длинный день.

– Да, – невольно улыбаюсь.

Безопасник не реагирует. Включает зажигание и выруливает на дорогу.

Тормозит у пешеходного перехода, пропуская женщину с двойной коляской.

Взгляд невольно приковывается к ним. Две улыбающиеся мордашки. Абсолютно одинаковые. Идентичные. Смотрят на меня глазами такими же глубокими, как море.

Сердце надсадно сжимается. Трещит, словно кочергой внутри по живому шмонают. На лбу выступает испарина.

Я лихорадочно прокручиваю в голове все моменты, начиная с того, как впервые увидел фотографию Арины. Назойливо и нетерпеливо в бошку лезет одна-единственная мысль. Разгадка этой сраной задачи со звездочкой.

Цепляюсь за нее, и клубок постепенно разматывается.

Некоторые моменты, которые до этого не укладывались под общий сюжет, теперь кажутся такими простыми. Логичными до тошноты.

– Что, если их две?!

– Девочки-близняшки? – Рустам ухмыляется, кажется тоже всё это время думал об этом.

По крайней мере я не схожу с ума.

– Включим телефон и узнаем, – безопасник читает мои мысли. – Что с Яковлевым делать будем? Он не отстанет.

– Знаю. Я сам с ним поговорю. Ты не вмешивайся.

Есть вопросы, которые нужно решать лично. Этот – один из них.

До клиники доезжаем быстро. Меня трясет от нетерпения. Хочу увидеть ее. Обнять хочу, убедиться…

Не знаю пока, в чем именно, но в одном уверен наверняка – как раньше уже не будет. Не отпущу ее, пока не узнаю.

Выхожу из машины и поднимаюсь наверх, перешагивая сразу через две ступеньки. В груди неприятно ноет вопреки всему, но я не позволяю чувствам взять верх.

Знакомые коридоры. Вежливый персонал. Взгляды. Все это преодолеваю в состоянии странного возбуждения.

Подхожу к нужной палате, но голос со спины окликает.

– Мирный, – Захар приближается тяжелой поступью. – Надо поговорить.

Хочу возразить, но что-то в его тоне цепляет.

Отходим в сторону.

– Девушка в состоянии шока. Еще не отошла… Не дави на нее, ладно?

– Ты за кого меня принимаешь? – цежу сквозь зубы, начиная заводиться. – По-твоему я совсем конченый? Не понимаю?

Разворачиваюсь, чтобы уйти, но он снова останавливает.

– Это еще не всё… Девушка не говорит.

Выпадаю в осадок, забыв как дышать.

– Это шутка такая?

– А я похож на клоуна? – отвечает вопросом на вопрос.

Внутри будто атомный реактор взрывается и разносит внутренности на ошметки. Медленно обтекаю, всеми силами стараясь держать лицо.

– Это надолго? – образ Арины маячит перед глазами. Слишком много испытаний на одни хрупкие плечи.

– Думаю, нет, – произносит Захар, и я вижу в его глазах толику сочувствия, что кажется мне неправдоподобным. Он редко проявляет эмоции, этот каменный истукан. – Но ей нужен покой. Полный покой, Мирный. И не только физический.

Иду к ней. Толкаю дверь и замираю, увидев Арину, лежащую на кровати. Из ее вены торчит игла, через которую тянется трубка капельницы. Взгляд затравленный. Пустой. Глаза прикованы ко мне.

Сильнее сжимаю кулаки и тяжело сглатываю.

Не могу пошевелиться.

Что-то невидимое не пускает. Отделяет от нее невидимой стеной.

Арина молчит. Но ее молчание громче крика.

– Где ты был? – немой вопрос, от которого почва уплывает из-под ног. Такой простой. Такой резонный. А ответить не могу.

Кипятком проносится по венам, сворачивая и отравляя кровь.

Медленно подхожу ближе и, придвинув стул, сажусь рядом. Хочу взять ее за руку, но не позволяет.

Отворачивается к стене, пряча от меня глаза – то единственное, что удерживает во мне жизнь.

Сворачивается клубочком, и я вижу, как содрогаются ее плечи. Плачет.

Тишина оглушает. И только горечь во рту, как привкус безысходности.

Глава 30

Арина

Запах клиники навевает тошноту и мне отчаянно хочется открыть окно. Высунуть голову и дышать. Просто дышать…

Все перепуталось, перевернулось на сто восемьдесят градусов и тот шаткий, маленький мир, который я для себя выстроила, развалился на глазах. Жизнь стала кошмаром, а я не знаю, как из него выбраться.

Кто? Чем занималась? И кто были те люди? Что им от меня надо?

Ощущение, что я схожу с ума. Люди вокруг сменяются, ходят в белых халатах, рассматривают меня, как диковинную игрушку и кивают с серьезными лицами. Никто не понимает, что со мной. Почему я молчу? Почему не могу спать? Но еще больше я не могу видеть его.

Целую неделю, день за днем он приходит ко мне. Сидит у изголовья. Иногда, когда думает, что я сплю, держит за руку.

Его прикосновения ранят. Я не знаю, как на них реагировать.

Лежу с закрытыми глазами, пока сердце бешено колотится в груди, разгоняя по телу… боль.

Эфемерная. Густая. Она не проходит. Усиливается, когда он рядом. И ломает, когда его нет.

Мне столько всего хочется у него спросить…

Потянувшись, беру с тумбы засохший цветок ромашки. Верчу на ладони. Желтая маленькая головка наклонена вбок. Крохотные лепестки иссушились. Совсем, как моя душа.

Шумно вдыхаю и падаю на подушку. Мне нужно набраться сил. Я не знаю, кто я и кем была. Сквозь вату в голове слышу разговор в коридоре. Демьян – телохранитель, которого приставил Мирон, говорит с кем-то из персонала. Снова флиртует с медсестрой?

Неугомонный.

Молодой, высокий. Он знает, что нравится женщинам и пользуется этим, как может…

У меня был такой друг в университете…

Улавливаю на подкорке мысль и резко распахиваю глаза.

Несколько секунд сижу без движений, боясь спугнуть вдруг проснувшуюся память.

Пульс ускоряется, бьет по барабанным перепонкам. Глубоко вдыхаю и медленно выдыхаю.

Друг…

Сжимаю виски пальцами, ответ у меня в голове. Надо лишь дотянуться.

Сухие, опухшие глаза смотрят в пустоту, но я ничего не вижу. Мой взгляд направлен внутрь. В темные глубины подсознания.

Постепенно эта мгла рассеивается. Я вижу актовый зал. Себя. И еще одну девушку. Очень красивую. Она стоит рядом и крепко сжимает мою руку. Мы ждем, когда объявят результаты. Я очень волнуюсь, а вот она, напротив, совершенно спокойна. Лера всегда такая – живет моментом. Моя бесстрашная подруга.

Жюри произносит мое имя. Я едва стою на ногах. Диплом в тяжелой рамке. Цветы… Я звоню папе, чтобы поделиться радостью, но не успеваю. Все заканчивается, так и не начавшись.

Мысли текут дальше, а воспоминания раскручиваются, словно песчинки в воздухе. С каждым взмахом все больше новой информации. Мы переехали в Москву, и я устроилась на работу. Денег ни на что не хватало. Я даже выставила квартиру на продажу. А потом…

Нить обрывается, оставляя внутри ощущение недосказанности.

Сажусь на кровати и хватаюсь за горло. Оно горит. Першит изнутри.

Я открываю рот, пробую заговорить. Хоть что-то…

Ничего.

Словно кто-то невидимый перерезал мои связки. Звуков нет. Сил тоже. Только немой крик. Внутри... Без права на свободу.

Задумавшись, не замечаю, как в палату входит врач.

Горин Захар Андреевич уже много лет дружит с Мироном, руководит частной клиникой и наблюдает всех членов семьи Гараевых. Приятный мужчина. ХарАктерный. И скупой на эмоции. Впрочем, это и не удивительно. Скажи мне, кто твой друг…

– Арина, можно? – спрашивает, прежде чем закрыть за собой дверь.

В коридоре мелькает лицо Демьяна. Он перехватывает мой взгляд и… улыбается? Интересно, с чего такие перемены? Нет, люди Мирона меня никогда не обижали. Не осмелились бы. Но, чтобы вот так вот – легко и непринужденно, тепло… Это впервые.

– Дорогая, ты совсем не обращаешь на меня внимание, – шутит доктор, добродушно подмигивая. – Не думал, что скажу такое, но мне чертовски больно! Ты знаешь, какая мужская гордость хрупкая субстанция? Не проверяй это на Мирном. Он не оценит.

Мирный…

Уже не первый раз слышу, как его так называют. Обычно это делает Рустам – правая рука моего жениха, теперь еще и Захар.

Мирный. Пробую произнести про себя. Необычно. Совсем не сочетается с его темпераментом.

Заметив мою реакцию, Горин коротко смеется и, подойдя ближе, садится на стул.

– Да, странное прозвище. Согласен, – мужчина открывает мою историю болезни и листает последние записи. – Я и не помню, откуда оно пошло… Так, посмотрим, что у нас тут.

Несколько секунд он изучает документы, кивает сам себе, хмурится и улыбается вновь.

Я молча наблюдаю.

– Что ж, показатели у нас в норме. Голос через пару дней тоже вернется. Главное, не нервничать и принимать все лекарства. Так что, – он поднимает на меня глаза, – можешь собираться. Твой неугомонный сейчас придет. Поедете домой.

Домой?

От одного этого слова к горлу подкатывает тошнота. Дышать становится тяжело. Пальцы инстинктивно тянутся вверх, к виску. Нащупывают тонкую линию шрама.

– Так, без паники, – голос врача врывается в суматоху мыслей. – Только обмороков мне тут не хватало. Дыши, давай. Как я говорил?

Он берет меня за руки, создавая ощущение опоры. Его кожа мягкая и холодная. Чужая.

С Мироном все иначе.

– Теперь посмотри на меня. Лучше?

Киваю.

– Мирон скоро принесет тебе вещи. Там будет телефон с моим контактом. Звони, пиши в любое время. Если вдруг что-то вспомнишь, или почувствуешь неладное, я на связи. Поняла? – он отпускает мои руки и встает. – А теперь собирайся, не буду тебе мешать.

Он выходит. Я снова одна.

Перевожу взгляд на окно. Несмотря на пасмурную погоду, в парке перед клиникой многолюдно. Пациенты прогуливаются по аллеям. Некоторых сопровождают родные. Никаких лишних звуков. Идиллия. В противовес моему внутреннему урагану, который сносит все на своем пути.

Машинально сжимаю и разжимаю кулаки. Состояние дежавю не покидает ни на минуту. Хочется выть и смеяться одновременно.

Но вместо этого я лишь прикрываю глаза и вздрагиваю, когда в палату кто-то заходит.

В нос ударяет тот самый запах, который я уже никогда и ни с чем не спутаю. Сколько бы раз он не менял свой парфюм. Я все равно его узнаю. Почувствую внутри. На уровне ДНК.

Мирон медленно проходит ко мне. В руках дорожная сумка. Глаза красные, уставшие. Борода отросла. Он выглядит уставшим. Осунувшимся. Но от этого не менее красивым.

Кладет сумку на кровать.

Молчит.

Он все время молчит. С тех пор, как я здесь оказалась. Словно таким образом пытается наказать себя, разделить мою боль на двоих…

Словно ему не все равно…

Сердце снова срывается на галоп. Лупит по ребрам.

Я смотрю ему в глаза и не могу отвернуться.

Они притягивают меня, словно магниты. В них плещется темная, беспокойная глубина. Она поглощает.

Я тону в расплавленном серебре, теряя ощущение реальности.

В этом молчании, в этом напряжении происходит что-то важное между нами.

Особенное.

То, что невозможно описать словами.

Что-то знаковое, подобное самой жизни – одновременно хрупкое и неизбежное.

Все так же, не произнося ни слова, Мирон опускается передо мной на корточки.

Берет мою руку и нежно прижимает ее к своим губам.

Его дыхание обжигает. И я чувствую, как по моим щекам сползают первые слезы. Крупные капли стекают по лицу. Капают на колени.

Наши взгляды встречаются.

В его глазах – отражение моей боли.

Коктейль из самых разных эмоций. Вычленяю каждую. Задыхаюсь от их силы.

Мирон не задает никаких вопросов. Не извиняется. Но то, что я вижу в его глазах, заставляет меня содрогнуться.

Моё сердце замирает, в груди становится тесно, я чувствую, что нужна ему. Нужна так же сильно, как и он мне. Нужна, как воздух. Как единственное, что удерживает на плаву…

Тишина обволакивает нас, прерываемая лишь тяжелым дыханием, и я чувствую, как между нами возникает невидимая связь.

Я больше не боюсь его.