Текст книги "Я тебя сломаю (СИ)"

Автор книги: Анастасия Князева

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 19 страниц)

Глава 25

Арина

Створки лифта бесшумно расходятся, я выхожу на своем этаже и, вставив ключ в скважину, проворачиваю его с привычным щелчком. Толкаю дверь вперед и, вместо обычного чувства покоя, меня словно пронзает холодной волной. Неприятное предчувствие сковывает тело, рука зависает в воздухе.

Почему они не ждали у машины, как обычно?

Странный вопрос вспыхивает в голове запоздалой мыслью. Я хмурюсь, пытаясь подсчитать, сколько примерно времени провела в магазине. Минут десять, может – пятнадцать. У них было что-то с интернетом и не работала касса. Очередь ждала, пока систему перезагрузят.

Когда заходила в подъезд, охранников во дворе не было, а через тонированные стекла внедорожника разглядеть их было невозможно…

Не понимаю, почему начинаю себя накручивать. Я ведь сама просила их оставить меня в покое, а теперь…

Нет, я просто устала. Здесь кругом люди, закрытая территория. Даже, если телохранители куда-то ушли, мне ничего не угрожает. Это невозможно!

Успокаиваю себя, переступая порог квартиры. Запираю дверь, прислушиваясь.

Тишина. Слишком тихо. Собственный пульс набатом бьет по вискам. Оглушает.

Я кладу сумку на тумбу, поворачиваюсь…

И тут я вижу их. Двое мужчин в темных куртках стоят посреди светлой гостиной, как черные тени, нарушающие покой моего мира. Мое сердце в ужасе замирает, ухает куда-то вниз. Дыхание перехватывает. Я поворачиваюсь к двери, но не успеваю сделать и шага.

Мгновение – и мужские руки грубо хватают за локоть, разворачивая лицом к ним. Огромная лапа закрывает мне рот, заглушая крик.

– Куда? – рычит бугай. Его голос, грубый, как наждачная бумага, царапает слух. – Мы еще даже не поговорили.

– Запри дверь и тащи ее сюда, – велит другой голос.

Меня грубо волокут в гостиную. Бросают на диван.

– Ну, привет, Арина, – тот, второй мужчина, шагает ко мне. – Ты же не думала, что мы о тебе забудем? Прицепилась к Гараеву. Надеялась, что он защитит тебя? Идиотка. От нас еще никто не смог сбежать.

Он говорит низким, вкрадчивым голосом, называет меня по имени, но такое ощущение, будто на другом языке.

Я, непонимающе, трясу головой. Ужас сковывает. Не могу проронить и звука.

– А ты изменилась, – продолжает тем временем незнакомец. Касается моей щеки, и я вздрагиваю, как от удара током. Отшатываюсь от него, вжимаясь в спинку дивана. – Ладно. Прелюдия затянулась. Говори, куда ты его дела? Где ноутбук?!

– К-какой ноутбук? – лепечу я, не понимая ничего. – Я ничего…

– Не играй в дурочку, – рявкает высокий, и его взгляд его глаз прожигает меня насквозь. – Ты прекрасно понимаешь, о каком ноутбуке речь. Верни то, что украла и, я возможно даже оставлю тебя в живых.

От его холодного тона внутри все покрывается льдом. Я отчаянно мотаю головой, слезы застилают глаза.

– Я не… я правда ничего не знаю, – мой голос дрожит, меня бьет мелкая дрожь. – Пожалуйста, отпустите меня…

Я плачу. Истерика сотрясает мое тело. Но они не слышат. Не верят ни единому моему слову.

Я не понимаю, как оказываюсь на ногах. Удар в лицо оглушает, мир переворачивается, и я падаю, ударяясь головой о пол. Боль вспыхивает яркой вспышкой, кровь стекает по щеке. Но боль от удара отходит на второй план под натиском удушающего чувства страшной безысходности.

– Ты чё творишь? – сквозь гул, улавливаю голос того, кто требовал ноутбук. – Я сказал, напугай ее, а не убивай!

– Ты не видишь, что эта шлюха нам врет?! Говорю же, нечего с ней цацкаться! Дай мне пару минут, и она запоет как миленькая, – огрызается второй, и я чувствую, как меня скручивает судорогой.

Пока они препираются, я понимаю, что это мой единственный шанс. Собрав всю волю в кулак, вскакиваю на ноги и, не помня себя, бросаюсь к ванной комнате. Захлопываю дверь, запирая ее на замок.

Мои руки трясутся так, что я едва справляюсь с нехитрым механизмом.

Тело колотит от страха, я прижимаюсь спиной к двери, пытаясь унять дрожь.

Господи, что происходит?!

Судорожно шарю по карманам в поисках телефона, чтобы позвонить Мирону. Пальцы скользят по экрану, и он выскальзывают из рук, падая на плитку.

Подбираю, судорожно набирая его номер.

В дверь ванной барабанят.

Стук становится все громче, а мне кажется, что мое сердце вот-вот разорвется на части.

Из последних сил я успеваю нажать на кнопку вызова, как дверь с треском выносят. Телефон выскальзывает из рук и закатывается за раковину.

Меня грубо хватают за волосы. Я кричу, но мой голос тонет в очередном ударе.

Меня вытаскивают из ванной, словно тряпичную куклу, и, связав руки за спиной, бросают на пол у дивана.

Я лежу на полу, дрожа всем телом. Они, матерясь, рыщут по квартире, выворачивая содержимое шкафов и полок.

– Где? – снова орет на меня второй, наклонившись так близко, что я чувствую его смрадное дыхание. – Говори, где этот чертов ноутбук?!

Из разбитой губы льется кровь, и я чувствую ее металлический вкус, смешанный со слезами.

– Я… я правда не знаю, – шепчу, с трудом выговаривая слова. – Я ничего не брала…

И снова удар. В этот раз в живот.

Боль пронзает меня, и я стону. Сползаю вниз.

Я не знаю. Не знаю ни о каком ноутбуке. Почему мне не верят?

Мысли кружатся пчелиным роем. Я плачу. Скулю от боли. И молюсь.

Мирон, пожалуйста, приди. Пожалуйста, спаси меня из этого кошмара…

Они продолжают громить все вокруг, а я лежу, сжавшись в комок, умоляя, чтобы этот ужас закончился. Я хочу, чтобы Мирон приехал. Чтобы он обнял меня и защитил от этих чудовищ. Но его нет…

Его нет. Я одна посреди всего этого кошмара. Одна…

Каждый грохот падающих вещей, каждый яростный крик пронзают меня раскаленными иглами. Они переворачивают все, что видят, но я понимаю, что они ничего не найдут.

Потому что здесь нет никакого ноутбука! Я не брала… Никогда бы не взяла чужое. Но как доказать это этим зверям?

– Так и будем молчать? – голос надо мной звучит презрительно. Он снова хватает меня за подбородок. – Тебе что совсем не больно?

От его прикосновения меня передергивает. Я пытаюсь вырваться, но он сжимает челюсть так, что у меня, кажется, трещат зубы.

– Где он, сука?! – шипит мне прямо в лицо. – Где ты его спрятала? Продала? Кому?!

Мои глаза снова наполняются слезами. Я отчаянно мотаю головой, но он не выпускает.

– Не знаю… – слова застревают в горле. – Пожалуйста… Я... ничего не знаю...

Второй грубо хватает меня за волосы. Буквально выдирает из рук другого и толкает лицом в пол. Коленом вжимается мне в спину. Давит.

Я задыхаюсь.

Кровавые звезды плывут перед глазами. Меня словно пропустили через мясорубку и кажется, что кости крошатся на мелкие осколки.

Я пытаюсь отползти, увернуться от очередного удара, но окаменевшее тело не слушается. Стянутые за спиной руки неподвижны.

Я ничего не могу сделать.

Ничего…

– Ты думаешь, я тебе поверю? – он вытаскивает из кармана нож и подносит его к моему лицу. Проводит лезвием вдоль уха, и я чувствую, как что-то теплое сползает по моей щеке. – Говори, где ноут, шмара?! Говори, пока я тебя не убил!

Из горла вырывается лишь протяжный вой.

Сжимаю глаза в ожидании неизбежного. Мысленно прощаюсь с жизнь.

Сейчас все закончится…

Но вдруг, вместо удара ножом, с улицы доносится вой сирен. Тяжесть со спины пропадает. Легкие наполняются воздухом, не справляются с таким количеством кислорода, и я начинаю громко кашлять.

Мужчины громко чертыхаются. Я слышу топот ног – они подбегают к окнам, чтобы проверить, что там происходит.

На несколько секунд в квартире наступает зловещая тишина.

– Говорил же, не надо шуметь, – чертыхается первый голос. – Соседи ментов вызвали. Надо валить отсюда.

– Свалим, – скалится второй. – Но сначала я закончу с ней.

И, сорвав со стола салфетку, завязывает мне рот.

– Куда ты там бежала? В ванную?

Он подхватывает меня на руки, заносит в комнату и бросает на дно ванны. До меня вдруг доходит, что он собирается делать.

Пытаюсь закричать. Брыкаюсь. Дергаюсь пойманной рыбкой.

Он только ржет.

– Что ты делаешь?!

– Она все равно не хочет говорить. Ноут мы так и так найдем. Рано или поздно его все равно включат, а эту суку надо наказать, – говорит мой палач и, зафиксировав ноги стяжкой, открывает холодную воду.

Я взвизгиваю. Пытаюсь отползти от мощной, бьющей по голове, струи.

Мне даже удается приподняться на локтях, но один несильный удар в бок все ломает.

Я падаю, ударяясь виском о борт ванны. Глаза закатываются, и вся боль внезапно исчезает. Тело обмякает. Я теряю сознание.

– Привет от Григория Маратовича, – последнее, что улавливает мое уплывающее сознание.

Глава 26

Мирон

Мысли тягучие, липкие, как темный мед, не отпускают. Тело, хоть и обессиленное после продолжительного секс-марафона с Даной, все же напряжено до предела. Лежу, уставившись в потолок. Считаю секунды.

С трудом заставляю мозг отключиться. Вырубаюсь, но и во сне она не дает мне покоя.

Образы расплываются: вот передо мной обнаженная кожа Даны, ее томный взгляд, шепот, ласкающий слух. Тепло тела под боком. Но как бы я ни старался сосредоточиться на ее прикосновениях, в голове пульсируют воспоминания о другой.

Мне снится она…

Запретная… Неверная.

Она не отпускает.

Ее взгляд, способный растопить любой, даже самый толстый, лед. Улыбка, от вида которой мое сердце сжимается от тоски. Обманщица, из-за которой Марк чуть не погиб. А я… я все еще тону в невинных глазах…

Настойчивый стук в дверь развеивает сладкий дурман. Такой нетерпеливый, такой яростный, будто кто-то снаружи пытается достучаться до ада.

– Мирон… Что случилось? – спрашивает Дана, садясь на кровати.

Даже не смотрю в ее сторону.

– Не знаю, – отвечаю, натягивая на джинсы. – Спи.

Спускаюсь вниз и открываю.

На пороге стоит Рустам. Лицо перекошено. Глаза горят безумием. Грудь вздымается, словно он бежал за мной как минимум из соседнего города.

– Арина…

Одно имя, и меня сковывает яростью. Пальцы собираются в кулак.

– Что?! – рычу медведем, вылетая на лестничную клетку.

– В больнице. Поехали скорее!

Дальше – все в тумане. Не помню, как одеваюсь и, хлопнув дверью, несусь к машине. В груди клокочет. Рвется. Холод сковывает каждый мускул. Я не могу дышать.

Арина… Что могло с ней случиться? С той, которую я так отчаянно пытался забыть…

Я не в себе, так что едем на машине друга. Выезжаем на ночные улицы. Рустам давит в пол, выжимая из двигателя максимум.

– Что с ней? Говори! – мой голос звучит хрипло и резко.

Рустам с шумом втягивает воздух, переводит взгляд на меня и произносит тихо:

– В ее квартиру кто-то проник. Девушку избили, перевернули все вверх дном. Что-то искали. Не знаю, что. Мы проверяли все. Ты лучше меня знаешь… – И продолжает: – Соседи услышали шум и вызвали полицию. Пока приехали, их уже не было. Арину нашли связанную в ванне с ледяной водой. Она была без сознания. Еще немного, и…

Рустам замолкает, не в силах договорить.

На меня накатывает волна ледяного ужаса.

– Чуть не погибла? – шепчу я, словно не веря собственным ушам.

Сжимаю зубы до скрипа. Жалость. Снова эта жалость пробирается в сердце. Раздвигает ребра и делает меня сентиментальным.

– А охрана? Где они были в это время?!

– Спали, – короткий ответ дезориентирует.

– Не понял.

– Их вырубили, – объясняет безопасник. – Накачали снотворным так, что до сих пор без сознания. Записи с камер я снял, но еще не смотрел. Подумал, Арина важнее.

Я пытаюсь сосредоточиться на словах Рустама, но они доносятся до меня словно сквозь толщу воды.

Охрана… напоили… избили… Арина…

Её хрупкое тело, её нежная кожа, вся в синяках, в крови… Это невозможно. Но это произошло.

Вина обрушивается на меня с такой силой, что чуть не выворачивает наизнанку.

Я отвернулся от неё, отверг, чтобы не причинять вреда, а теперь… теперь её могли убить.

Несколько секунд перевариваю услышанное. Кто-то явно играет с нами. Причем очень грязно. Топорно играет. Фонит не по-детски. Осталось понять, кто и зачем?

– Проверь всех наших людей. Всех, кто хоть что-то знает про Арину. Чужие бы такое не провернули.

– Я тоже об этом думал. К утру крыса будет у тебя.

Рустам сворачивает во двор больницы. Паркуется.

В больнице идем уже знакомым маршрутом в отделение скорой помощи. Рустам толкает дверь одной из палат и пропускает меня вперед.

Одноместная. Посередине кровать-каталка, тумба и аппарат искусственной вентиляции легких.

На кровати, словно сломанная кукла, лежит Арина. Ее лицо бледное, с множеством синяков и ссадин. Правый глаз заплыл, губа разбита. На виске уродливый шрам, перетянутый медицинскими швами. Ее обычно яркие, живые волосы, кажутся тусклыми и спутанными. В обычной больничной пижаме, из-под которой виднеются следы бинтов.

Я замираю на пороге, не в силах пошевелиться. Во рту пересохло, сердце замерло, а потом бешено заколотилось.

Такое хрупкое, беззащитное существо… Это и есть мой Оленёнок? Это та женщина, которую я винил во всех бедах?

Внутри меня все переворачивается, смешивается в диком, болезненном коктейле вины, боли, ненависти к тем, кто это сделал, и отчаянной любви.

Шатаясь, пьяной походкой, подхожу к кровати и, не удержавшись, опускаюсь на колени. Дрожащими руками осторожно провожу кончиками пальцев по ее щеке, стараясь не причинить ей боль.

Ледяная…

– Арина… – шепчу я, словно боясь разбудить ее.

Мой голос кажется чужим.

Она не реагирует.

Мой Олененок…

Я чувствую, как меня пронзает жгучая боль. Я должен был защитить ее. Должен был быть рядом. Я не должен был отворачиваться.

Я не отвечал на ее звонки…

Она чуть не погибла. Из-за меня.

Наклонившись, с шумом втягиваю запах ее кожи, смешанный с запахами лекарств и больницы. Слепая ярость захлестывает с головой. Я едва сдерживаюсь, чтобы не закричать от боли и отчаяния.

Резко поднимаюсь и поворачиваюсь к Рустаму, который молча стоит в дверях.

– Найди их. Найди каждого, кто посмел к ней прикоснуться, – рычу я. – И позвони Захару. Мы перевезем Арину к нему.

Рустам понимающе кивает. Идет исполнять.

Я возвращаюсь в палату и сажусь на единственный стул. Осторожно беру ее за руку. Подношу к губам и коротко целую.

В памяти снова всплывают слова друга.

– Что, если не та?

Глава 27

Мирон

– Этого не может быть! – захлопнув крышку ноутбука, подскакиваю с кресла, как ужаленный. – Что за херня? По-твоему она сама подсыпала в чай снотворное, сама угостила парней... И?! Зачем? Чтобы потом ее, еле живую, нашли связанной в холодной воде? Так получается?!

По лицу Рустама понимаю – друг думает так же.

– Нет, здесь что-то нечисто. Арина не хотела, чтобы охрана провожала ее в магазин, – вспоминаю ее перепалку с парнями, которую зафиксировал видеорегистратор. – Есть записи из магазина? Что она там делала?

– В том-то и дело, что ничего такого, – впервые вижу, как мой боевой товарищ краснеет. Тупит взгляд и произносит чуть слышно: – В основном, стояла в очереди. Там у них был баг с онлайн-кассой, ждали, когда система заработает. Купила прокладки и вернулась домой.

– Где ее уже ждали. Конечно же, записей того, как они проникли в квартиру у нас нет.

– Зато есть кое-что другое, – друг подается вперед и протягивает мне свою мобилу.

– Что там? – я разворачиваю горизонтальный экран и жду на “плей”.

Видно плохо. Ракурс такой, словно снимали с Луны, но зато силуэты читаются идеально.

В кадре мелькает лицо Марты и хрупкая фигурка Арины. Взгляд устремлен вниз, руки скрещены на груди. Она явно чем-то расстроена.

По инерции ищу на экране время съемки. В это время я развлекался с Даной…

– Давай, ты сама им передашь, – вдруг произносит домработница, замерев в паре сантиметров от того места, где начинается обзор нашего регистратора. Совпадение?

Арина тоже останавливается, поворачивается к ней лицом. Видимо, тоже не понимает мотива, потому что все тот же женский голос спокойно говорит:

– Понимаешь, мне они могут отказать, а вот тебе не осмелятся. Все-таки ты невеста их шефа. Из твоих рук они все примут…

А вот и крыса.

Огонь заливает горло и плещет в голову, затмевая разум и внешние звуки.

Корпус смартфона жалобно скрипит. Я по инерции разжимаю пальцы.

– Привези мне эту тварь!

– Делается, – согласно кивает Рустам. – Скоро будет у нас.

– Убью нахрен, – выдавливаю из себя, всеми силами стараясь сохранить хоть какие-то крохи адекватности.

– Успокойся, – невозмутимость Рустама сводит с ума.

Забирает у меня мобильник. Убирает в карман.

Ясно, что Марта – всего лишь пешка. Эта ведьма лишь подготовила почву, узнала, что я не приеду, отравила моих людей. Полиция изучила квартиру вдоль и поперек – следов проникновения нет. Дверь открыли своим ключом. Специально ждали возвращения Арины. Звуки погрома начались уже после того, как она вернулась домой. Значит…

Хотели убить? Тогда почему просто не пристрелили? Что за садистские методы?

Образ скованной по рукам и ногам девушки всплывает в мозгу, к херам разнося мою рациональность.

Убить могла и Марта. У нее, как не прискорбно сознавать, было куда больше шансов провернуть это дело. Пара капель яда, и все. Человека нет.

Значит, целью было не убийство.

Тогда… что?

Что за дурацкая игра?!

– Поехали. Хочу увидеть все своими глазами,

Рустам молча распахивает дверь. Раннее утро. В клинике почти никого. Наши люди дежурят на каждом этаже, удвоенная охрана у палаты Марка, еще двое приглядывают за Ариной. Никто не войдет и не выйдет без нашего ведома.

У лифта сталкиваемся с Захаром.

– Как она? – вопрос срывается сам собой.

– Все так же, без сознания. Наблюдаем.

– Отвечаешь за нее головой.

Захар молча кивает. Мы заходим в подъехавший кабину и едем в вниз.

За рулем снова Рустам. Я не в том состоянии, чтобы управлять машиной. Едем в этот гребанный ЖК. Меня аж подкидывает от ярости и адреналина. Нутром чую, кто-то явно наслаждается моим состоянием. Какой-то уёбок, точно знающий, куда бить.

Паркуемся у подъезда.

– Какой план? – сухо осведомляется Рустам, поправляя на поясе ствол.

– Сначала я поговорю с вахтером. Потом наверх. Всех подозрительных веди ко мне.

– Принято, – усмехается он.

Толкаю дверь и первым выхожу на улицу. Иду к подъезду.

Снова удушающее чувство беспомощности. Ее образ маячит перед глазами, дразнит и сразу же уплывает, растворяясь в тишине утра.

Эта тишина отпечатывается в голове.

Медленно поднимаюсь, вбиваю код, и стеклянная дверь с громкой трелью отходит назад. В нос бьет запах моющих средств. На мокрых полах отпечатываются следы.

Я представляю, как еще вчера Арина вот так же, шла по этому маршруту. Ничего не подозревая. Поднялась к себе, а там…

Останавливаюсь. В груди давит, сковывает раскаленными щипцами. Так, Гараева, вперед.

Шаг.

Еще один.

Еще…

Старик – консьерж поднимается навстречу. Пожимаем друг другу руки.

– Мирон Амирович.

– Виктор Степанович.

На лице ноль удивления. Умный старик. Все понимает.

– Я уже говорил полиции, вам тоже скажу – никого подозрительного я не видел.

– Уверен?

– Я работаю в этом доме со дня основания. Знаю всех жильцов.

Киваю. Сдержанно. Едва заметно.

– А за последние время? Может был кто-то новый?

– В том-то и дело, что нет. Ариночка… Арина Леонидовна раньше часто приглашала к себе гостей. Но в последнее время, кроме домработницы и вас к ней никто не заходил. Не знаю, поможет вам это или нет, но она очень изменилась. Прямо другой человек. Если бы такое случилось пару месяцев назад, я бы не удивился, а сейчас… Как она?

– В больнице, – выходит тише обычного. Ком в горле мешает говорить.

Провожу ладонью по лицу. Выдыхаю. И иду дальше.

Квартира встречает тишиной. Мебель перевернута. Везде вещи. Следы ботинок. Рассыпанный по полу ромашки.

Наклоняюсь и поднимаю единственный выживший цветок. Кручу. С поникшей головки стекает капля воды. Падает, разбиваясь хрустальной крошкой.

В груди разрастается черная дура. Такая знакомая. Залатанная вроде немного. Совсем чуть-чуть. И вот – снова разрыв.

Шаги за спиной удерживают от падения в бездну. Поддавшись странному порыву, убираю цветок в карман на груди.

Взгляд цепляется за выбитую дверь ванной.

Перед глазами поднимается кровавый туман.

Ноги несут туда.

Сами. На автопилоте.

Снова мокрые полы. Разбросанные полотенца. Халат. Чудо, что не затопили соседей снизу. Разорванные стяжки для крепления. Как удар под дых.

Снова видение – теперь уже не окровавленные запястья…

Она лежала здесь.

Умирала.

За что?

Оглядываюсь.

Не знаю, что ищу. Чем хочу себя добить. Но…

Странное чувство не отпускает.

Наклоняюсь, заглядываю за ванну, раскидываю мокрые насквозь вещи.

Вокруг так мокро. Ветер гуляет. А я дышать не могу. Все в груди горит. Дергаю молнию куртки вниз. Одежда сковывает. Хочется содрать ее к чертовой матери.

– Мирон! – Рустам пытается до меня достучаться. – Мирный, хватит! Здесь ничего нет. Уходим.

Цепляясь за край ванны, встаю.

Оглядываюсь.

– Они не могли не наследить!

Не могли!

– На то и был потоп. Давай, брат. Сейчас Марту привезут.

Веду рукой по лицу, растирая переносицу.

– Ты прав, – выходит глухо.

Поворачиваюсь, чтобы выйти, но что-то темное привлекает моем внимание. Царапает. Манит.

– Подожди, – рукой пытаюсь пролезть в щель между стеной и раковиной.

Шарю.

Пальцы касаются чего-то твердого.

Тонкий прямоугольник легко поддается. Достаю.

Шатаясь, поднимаюсь. Жму на кнопку питания, и экран загорается. Никакой защиты.

На рабочем столе фото.

Наше фото.

С «помолвки».

Что-то знакомое снова щемит в груди.

Открываю последнюю вкладку.

И улетаю в космос.

ДРУЗЬЯ! НАПОМИНАЮ ПРО ВАЖНОСТЬ ВАШЕЙ ПОДДЕРЖКИ – ЛАЙКИ, КОММЕНТАРИИ, ПОДПИСКА НА СТРАНИЦУ АВТОРА. ВСЕ ЭТО ПОМОГАЕТ КНИГЕ ПОДНИМАТЬСЯ В РЕЙТИНГЕ, А НАМ С МУЗОМ ДАЕТ СТИМУЛ РАБОТАТЬ ДАЛЬШЕ.

ТАК ЖЕ ПРИГЛАШАЮ ВСЕХ В СВОЮ НОВИНКУ – ПРЕДАТЕЛЬ. Прости за любовь

https:// /shrt/n7gv

А еще у меня есть ТГ– канал – Ана Князева | О любви с любовью, где мы с вами на связи 24/7. Подписывайтесь, там все новости ну, а я пошла писать дальше.