Текст книги "Я тебя сломаю (СИ)"

Автор книги: Анастасия Князева

сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 19 страниц)

Анастасия Князева
Я тебя сломаю

Пролог

Мирон

Красивая девочка с большими кукольными глазами. Настоящий ангел…

Смотрю на нее и не могу понять, как за такой нежной оболочкой может быть столько гнили? Эта дрянь только с виду такая непорочная. А на деле…

Мразь! Подлая продажная тварь без сердца и совести. Самая обыкновенная шлюха.

Шлюха, из-за которой мой младший брат чуть не погиб.

Смирнова Арина Леонидовна.

Проклятая заноза, от которой я уже никогда не избавлюсь…

Откидываюсь на спинку кожаного кресла и снова нажимаю на воспроизведение.

Картинка на экране ноутбука вмиг оживает. Девушка поворачивается к камере лицом, позволяя рассмотреть всю себя без остатка.

Огромные тёмные глаза приковывают взгляд, выделяясь на маленьком личике и делая её похожей на испуганного олененка. Если бы не знал, кто она на самом деле, ни за что бы не поверил, что передо мной дорогая шлюха. И ведь нет в ней ничего особенного. Но чем-то цепляет, сука. Снова и снова возвращает к себе. Сбивает с толку.

Вот и моего брата сбила. Да так, что он до сих пор в коме лежит, третий месяц в себя не приходит…

А действие на экране близится к кульминации.

Вот она заходит в номер. Бросает на стол маленькую сумочку. Раздевается.

Блядь!

Закрываю глаза, не в силах видеть этот ужас, но картинка так никуда и не исчезает. Мне хватило всего одного просмотра, чтобы навсегда запомнить этот "фильм".

Сейчас она залезет под стол и один за другим будет обслуживать трёх толстосумов. А потом они все вместе перейдут в спальню и будут драть её по кругу, как самую последнюю подзаборную шалаву.

Она и есть шалава!

Грязная тварь, сломавшая жизнь моему брату.

Он тоже появится на видео. Примерно через полчаса. Ворвется в номер и перевернет всю мебель. Я лишь раз увижу его полное ужаса и отчаяния лицо. Всего один-единственный раз. Последний… И на этом видео прервется.

Сколько мои программисты не пытались, так и не смогли восстановить оставшуюся часть. Пусто.

Никакой зацепки по поводу того, кто мог это сделать.

Ни одного подозреваемого…

Марка найдут уже после.

На следующий день, в подвале собственного дома. Обдолбанного в край. С переломанными костями и… Едва бьющимся пульсом.

Три месяца… Три гребаных месяца, каждый проклятый день я иду по следам этой твари.

Каждый ее шаг. Каждый вдох.

Я знаю обо всем, что она делает. Как проводит выходные, с кем встречается, в какие магазины ходит и какой чай пьет.

Сначала я хотел убить эту суку.

Уничтожить. Стереть её с лица земли, сравнять с грязью, как это сделала она.

Что меня остановило?

Как ни странно, но все тот же Марк.

Убить ее было бы слишком просто. Неинтересно.

Я решил выбрать другой способ.

Обложить ее со всех сторон, перекрыть кислород и смотреть, как будет мучиться в агонии, бросаясь от одной двери к другой. Ползать в ногах бывших любовников и просить у них милостыню. Умолять. Проклиная каждый свой вдох. И мечтая только об одном – сдохнуть.

Именно поэтому я уничтожил всех ее покровителей. Одного за другим, я выследил каждого из тех ублюдков, что сотворили это с моим братом. Истребил всех до одного, как стайку тараканов, коими они на самом деле и являлись.

И именно поэтому она до сих пор дышит.

Чтобы мучилась и страдала, гнида!

Каждый день горела в этом аду, как горю я, глядя на беспомощного брата.

Захлопываю крышку ноутбука и, схватив со стола бокал, делаю несколько глотков.

Холодный виски приятно обжигает горло, лёд постукивает в такт жадным движениям, но насыщение так и не наступает. Снова.

Вскакиваю с кресла и выхожу на террасу, развязывая по пути галстук.

Я задыхаюсь.

Бессилие убивает. А ненависть… она все сильнее. Сжигает дотла. Обугливая, уродуя нутро, душу, все, что когда-то любил и во что верил. Ничего не осталось! Ни-че-го. И никого. Мой родной человек лежит там, прикованный к больничной койке, окруженный лучшими врачами, а я… Я ничем не могу ему помочь! Впервые в жизни чувствую себя таким слабым. Беспомощным… как ребенок.

Ни о чем не могу думать.

В голове – бардак, мысли то и дело возвращаются к этой твари, воображение рисует яркие образы того, что мог бы с ней сделать, но так и не сделал.

Жалею ли я? Да!

Хочу ли это исправить? Снова да!

Слышу, как за спиной открывается дверь и перевожу взгляд на подчиненного.

– Как обстоят дела с девчонкой?

Вспоминаю миниатюрную ведьму с длинными почти до талии карамельными волосами в черном платье и огромными невинными глазками.

– Все готово. Наши люди могут перехватить ее в любой момент. Ждем только твоего приказа.

Улыбка сама лезет на лицо. Или скорее оскал.

Дышать становится чуть легче.

Чувствую, как внутри с каждым вдохом нарастает приятное ожидание.

Скоро, сука, скоро…

Всего одна ночь осталась. И я тебе отомщу!

– Считай, что ты его получил. Завтра вечером эта тварь должны быть у меня дома!

Ну что, Ариночка, игра началась…

Пора платить по счетам.

Глава 1

Память – это компас души. Теряя его, мы блуждаем в чужих мечтах…

Арина

– И что совсем ничего нельзя сделать? Уже три месяца прошло. Три! – вскрикиваю, глядя на невозмутимое лицо врача. – А память так до сих пор не восстановилась. Я ничего о себе не помню! Это же ненормально…

– Арина Леонидовна, успокойтесь. Криками вы себе точно не поможете. Выпейте воды, – достав из-под стола запечатанную бутылочку, передает мне. – Ваш организм еще недостаточно окреп после аварии. Вы должны быть предельно осторожны.

Его монотонная речь действует на нервы, а фальшивая улыбка лишь подливает масла в огонь.

Три месяца. Неделя за неделей. Я слушаю его обещания и только и делаю, что соглашаюсь. Но ничего не меняется! Я как была беспомощной пустой оболочкой, лишенной собственной идентичности, так ею и осталась. Никаких просветов. Ничего, что могло бы хоть на шаг приблизить мое выздоровление.

Единственное, что у меня есть – это имя. И то я не сама его вспомнила. Меня просто поставили перед фактом.

Смирнова Арина Леонидовна. Двадцать пять лет. Не замужем. Детей нет.

Я никогда не забуду день, когда впервые увидела свой паспорт.

Было лето, солнце припекало так сильно, что не спасал даже кондиционер. Яркие лучи без труда пробивались сквозь щели в шторах и больно резали глаз. В палате было как всегда душно.

Шла первая неделя моего пребывания в клинике, и я только-только начинала приходить в себя после того, как врачи почти двое суток корпели над моим искалеченным телом в операционной.

Первое, что я тогда спросила – «Кто я и как я здесь оказалась?». Банально, не правда ли?

Когда видишь такое в кино или читаешь в книгах, все кажется глупым, наигранным… просто фарсом. Один и тот же вопрос. Раз за разом. Как по замкнутому кругу. Скучно.

Но стоит оказаться по ту сторону экрана, как все мигом становится на свои места, и то, что когда-то казалось глупым сценарным ходом становится твоей суровой реальностью. Правдой, в которой ты вынуждена существовать.

Не знаю, как я тогда выглядела со стороны, но внутри я себя до сих пор чувствую отвратно. Наверное примерно так ощущают себя марионетки в театре. Пустые. Безымянные. Безвольные…

Не хочу быть одной из них!

Не буду!

Сделав несколько глотков, мысленно велю себе успокоиться. В одном Михаил Викторович прав – так я себе точно не помогу. Нужно собраться, взять себя в руки.

– Вы же следуете инструкциям, Арина Леонидовна? – без эмоций произносит доктор Вершинин. – Надеюсь, мне не нужно объяснять…

Закрываю глаза. Делаю глубокий вдох и встаю. Расправляю складки на юбке, что доходит почти до щиколоток.

– Нет, я прекрасно помню каждое ваше слово, – выходит довольно грубо, но мне уже плевать. – Простите, что отняла у вас время. До свидания.

Беру сумку, кожаную куртку, которую скинула при разговоре и, не надевая, выхожу из кабинета.

Чтобы тут же едва не налететь на высокого темноволосого мужчину в синем костюме.

– Извините…

– Ничего. Я не против пообниматься с красивой девушкой, – тянет незнакомец, растягивая губы в улыбке. Но на меня она производит обратный эффект.

Кожа покрывается мурашками. Я пугаюсь его вкрадчивого тона. Вздрагиваю и тут же отстраняюсь, насколько это возможно в пределах небольшой приемной.

Нервы ни к черту уже не первый день, а я все еще наивно грежу о каком-то прогрессе. Браво, Арина, просто браво! Такими темпами скоро параноиком станешь.

– Простите еще раз.

Делаю еще один шаг. Пячусь назад и, споткнувшись о ножку дивана, едва не падаю.

Упасть мне не дает все тот же мужчина. Крепко обхватив за талию, притягивает к себе почти вплотную.

– Ну ты чего, солнц? Надо быть осторожнее. Помощь не всегда может успеть.

Я механически киваю, так и не поднимая взгляда. Дожидаюсь, когда уберет руки и пулей вылетаю из приемного отделения.

Понимаю, что веду себя странно. Что это не нормально – постоянно бояться и вздрагивать от каждого шороха, но я ничего не могу с собой поделать!

Я даже не знаю, откуда это все взялось? Почему?

Да я даже себя толком не знаю! О чем тут еще можно говорить?

Врач твердит, что это последствия аварии. Что мне не о чем волноваться. Нужно просто отвлечься, найти себе какое-нибудь занятие. Но как я это сделаю, если мне даже на улицу страшно выходить?!

В последние три недели так тем более.

Мне постоянно кажется, что за мной следят.

Путь от моей крошечной квартирки на окраине города до ближайшего магазина – настоящая пытка. Постоянно ищу предлог, чтобы лишний раз не выходить за порог. Даже попросила соседку делать для меня покупки. Благо, денег у меня пока достаточно.

О будущем стараюсь лишний раз не думать.

Мне бы для начала с прошлым разобраться…

Это всего лишь нервы, Арина. Просто нервы. Слышала, что сказал Вершинин? У тебя просто паранойя!

Я сглатываю. Торопливо натягиваю куртку, перебрасываю сумку через плечо и выхожу в фойе.

Сегодня здесь особенно многолюдно…

Чувствую на себе чужие взгляды и мгновенно напрягаюсь. По коже проходится холодок.

Нет-нет…

Это наоборот хорошо. В толпе легче затеряться…

– Аришка, привет! Вот это встреча. Никогда не думала, что увижу тебя в таком месте! Ты как вообще? Куда пропала?

Я даже не до конца осознаю, что обращаются именно ко мне. Оборачиваюсь по инерции. И не могу скрыть удивления, когда вижу перед собой молодую девушку лет двадцати пяти в стильном комбинезоне.

В руках она держит маленький клатч и прозрачную папку с документами.

Растерянно моргаю и мотаю головой.

– Мы знакомы?

– Смеешься? – хлопает кукольными ресницами незнакомка. – Ааа, я поняла. Ты тут с мужчиной. Не хочешь, чтобы узнал нашу маленькую тайну? Не волнуйся, от меня он точно ничего не услышит!

Девушка понимающе улыбается и подмигивает, будто у нас с ней и правда есть какой-то секрет.

У меня. С ней…

Бред какой-то!

Что общего у меня может быть с… В голову лезет всего одно слово, которое я не хочу даже произносить.

Нет! Это ошибка! Это какая-то ошибка, точно.

Она обозналась! Девушка просто ошиблась, приняла меня за кого-то другого. Так бывает. Бывает же?

А имя… Мало ли в нашем городе Арин? Это просто совпадение, не более!

Цепляюсь за свою догадку, как утопающий за спасательный круг. Даже сама начинаю в нее верить. Ну, или заставляю себя поверить, а иначе…

От мысли, что это может быть правдой, в груди все замирает. Сердце перестает биться, а к горлу резко подкатывает тошнота.

Я не могу быть шлюхой! Не могу… Это невозможно!

– Боже, Ариш, ты чего? Бледная, как смерть…

Тянется ко мне, хочет взять за руку. Не позволяю.

– Вы… Вы меня с кем-то перепутали, – говорю еле слышно. – Я не та, за кого вы меня принимаете… Простите. Мне нужно идти.

Разворачиваюсь и спешно покидаю клинику, ни разу не обернувшись.

Только когда оказываюсь на остановке, позволяю себе отдышаться. Падаю на скамью и без сил откидываюсь на стеклянную стенку. Закрываю глаза.

Слова девушки не дают покоя.

Ее грязные намеки про мужчину, от которого я пытаюсь скрыть свое прошлое… про наши общие тайны…

Сцепив зубы, мотаю головой. Неправда!

Да я даже разговаривать с мужчинами боюсь, шарахаюсь от них, как от чумы! Какая из меня шлюха?

Нет, это не может быть настоящим.

Это всего лишь совпадение.

Простое совпадение.

Странное. Глупое. Не имеющее ко мне никакого отношения!

К счастью, автобус приезжает вовремя. Я поднимаюсь, но меня резко ведет в сторону. Земля будто уплывает из-под, я чудом сохраняю равновесие.

Под косые взгляды пассажиров поднимаюсь в салон, оплачиваю проезд и забиваюсь в место за кабиной водителя. Подальше от всех.

Обхватив себя руками, пытаюсь успокоиться.

Меня колотит, будто от холода, мысли путаются, пальцы рук ломит от напряжения. И это несмотря на плюсовую температуру!

Жмурюсь и судорожно втягиваю, наполненный разными ароматами, воздух.

Никак не могу успокоиться. Головная боль нарастает с каждой секундой. Кажется, что мозг сейчас взорвется.

Единственное, что не меняется – моя спящая память. Она и не думает просыпаться. Предательница!

Выхожу на своей остановке и на ватных ногах иду в сторону дома.

Мечтаю лишь о том, как окажусь в своей уютной двушке с видом на детскую площадку. В безопасности…

Первое, что попадается на глаза, стоит повернуть во двор – черный затонированный автомобиль. Он невольно приковывает взгляд.

Сердце снова пропускает удар…

Я и не успеваю ни о чем подумать.

Фары внедорожника ярко вспыхивают, освещая мне путь.

Пальцы самопроизвольно разжимаются, и сумка с глухим стуком падает на асфальт.

Огромная темная фигура вырастает из ниоткуда. Большая ладонь накрывает рот, вторая обхватывает тело и отрывает от земли.

Всего несколько секунд я пытаюсь бороться, брыкаюсь, мычу, пытаюсь закричать, позвать на помощь… А потом обмякаю. Чувствую, как в шею вонзается что-то острое.

Игла…

Сознание уплывает, сочится, как песок сквозь пальцы. Но я хватаюсь за него, сжимаю кулаки и… понимаю, что проиграла. Тело каменеет, становится неподъемным.

Сквозь густой туман слышу, как открывается дверь автомобиля.

– Осторожнее! – кто-то рычит совсем рядом. – Босс шкуру с тебя спустит, если с ней что-то случится.

Меня укладывают на заднее сидение.

В нос ударяет запах натуральной кожи и сигаретного дыма.

Чьи-то пальцы едва ощутимо касаются лица, убирая волосы за ухо. Либо это мое тело настолько одубело, что я почти ничего не чувствую.

Хочу отвернуться. Сказать, чтобы отпустили. Не смели ко мне прикасаться! Но все, на что меня хватает – это судорожный стон. Последний.

Сознание покидает почти моментально. Неизвестность кроет медным куполом.

Последняя мысль запоздало бьет по вискам: «Не стоило мне выходить из дома…»

Глава 2

Арина

Холодно.

Внутренности сковывает льдом. В голове мерзкий туман, и я никак не могу от него избавиться. Действие препарата, что мне вкололи все не заканчивается, но и не работает в полную силу.

Я все еще здесь.

Где-то на границе между реальностью и забытьем.

Словно меня, так и не научившуюся плавать, окунули в прорубь и наслаждаются жалкими попытками выбраться. А липкий, удушающий страх все сильнее…

Он пробирается под кожу и заставляет умирать медленно, высасывая из меня жизнь, мучительно…

Как долго мы едем? Не знаю. Возможно несколько часов, а может и меньше – я не понимаю, потерялась во времени, как и в своих мыслях. Но ощущение такое, будто это не закончится никогда.

Невыносимо.

Чувствую, как паника захлестывает внутренности, но я стараюсь ее подавить и взять эмоции под контроль. Думаю о папе – единственном человеке, которого помню и люблю всем сердцем. Лишь о нем все мои мысли. Я не имею права сдаваться! Не должна во что бы то ни стало. Ради него. Ради всего, что он для меня сделал…

Тело бьет очередной волной дрожи. Не понимаю, что со мной происходит, только слезы страха бегут по щекам и даже опущенные веки им не помеха.

Делаю несколько жадных вдохов, но не испытываю никакого насыщения. Я задыхаюсь.

Нос заложило от беззвучных рыданий, а спертого, прокуренного воздуха салона ничтожно мало.

Мне бы всего каплю свежего воздуха. Хотя бы один маленький глоточек… Умоляю…

В сознании проносятся расплывчатые кадры моего прошлого.

В маленькой гостиной горит единственная лампа.

Я сижу на диване, укутавшись в теплый плед и смотрю в окно – на пустынное ночное небо без единой звезды, и не могу оторвать взгляд. Есть в нем что-то успокаивающее… обнадеживающее что-ли? Странно, но до того дня я совсем этого не замечала.

Глубоко вздыхаю и, сцепив ладони в замок, размышляю о том, как нам жить дальше. Хорошие идеи на ум не приходят. Плохие тоже. В голове пустота. В душе – полный раздрай.

Как же мы справимся со всем этим?

Перед глазами маленький бумажный прямоугольник с шестизначным числом посередине – столько стоит жизнь моего отца. Точнее – операция, без которой он не сможет жить…

Где возьмем такую космическую сумму?

Пытаюсь мыслить логически, прокручиваю самые разные варианты, вплоть до продажи квартиры, но ни один из них нам не подходит. Даже если я продам все, что у нас есть, денег все равно не хватит. Эта сумма не покроет и половины расходов на операцию. А там еще реабилитация в клинике, лекарства, витамины…

Боже, как я со всем этим справлюсь?!

С моей-то зарплатой официантки и теми грошами, что я получаю, подрабатывая репетитором по английскому мне и за десять лет не накопить нужной суммы.

Звук открываемой двери заставляет меня сжаться и прикусить язык. Не оборачиваюсь. Слышу шаркающие шаги отца, но не могу ничего с собой сделать.

Сердце простреливает ноющей болью, внутренности вскипают от негодования и обиды на жизнь. На все то, что нам приходится переживать. Проблемы, которые сыпятся на нас как из рога изобилия. Хочется закричать: «За что?! Что такого мы сделали в своей жизни, что постоянно расплачиваемся?».

– Ариш, давай родная, я ужин приготовил. Ты с самого утра ничего не ела.

– Я не хочу, пап. Спасибо.

Мой голос звучит тихо, но на большее я сейчас просто не способна.

– Нельзя так, дочь. Тебе нужно питаться, набираться сил. Думаешь, я не вижу, как ты устаешь на работе? Тащишь нас на своем горбу…

Меня будто током прошибает. Сорвавшись с места, подбегаю к нему и, обняв, прижимаюсь так крепко, как делала это в детстве. Прячусь у него на груди, уверенная, что надежнее места в мире нет.

– Не говори так! Разве ты не делал то же самое, когда растил меня?

– Это другое, Ариш, – обхватив мою голову руками, мягко заглядывает в глаза. – Я твой отец. Заботиться о тебе – моя прямая обязанность, долг. А на деле… Мало того, что ты из-за меня учебу бросила, теперь еще и это... Что сказал врач? Совсем плохо, да? Ты скажи как есть, дочь. Не смей ничего утаивать! Даже, если мне осталось пару месяцев – я хочу знать.

– Что ты такое говоришь?! Нет! Ты не умрешь, пап! Я не позволю! С чего ты взял, что все так плохо?

– Ты сама не своя с тех пор, как вернулась из больницы, – произносит медленно и следит за моей реакцией, словно я сейчас выдам себя.

– Да, я ездила в больницу за результатами твоих анализов. И что? Это еще ничего не значит. Мы будем лечиться, купим тебе новые препараты. Если понадобится, сделаем операцию. Ты будешь жить, пап! Слышишь? Ты будешь жить! Я все для этого сделаю! – глотаю слезы и выдавливаю из себя слабую улыбку.

Всё…

Из полуобморока меня вытаскивает глухой шум и резкий поток свежего воздуха, бьющий прямо в лицо.

– Бля, ты точно не переборщил с дозировкой? Она какая-то бледная…

Моей кожи касается что-то шершавое и теплое, треплет по щекам. А я только и могу, что судорожно втягивать воздух, которым даже сейчас почему-то не насыщаюсь. Голова кружится, в висках стучит, а во рту вязкая горечь, которую никак не получается сглотнуть.

– Так я действовал строго по инструкции, – оправдывается тот урод, что схватил меня у подъезда. Я узнаю его по голосу. – Сколько дали, столько и вколол! Не я дозу рассчитывал, какие ко мне претензии?

– Видать, этот док что-то намудрил со снотворным, – рассуждает второй, видимо отвечающий в этой парочке за логику. – Черт! Знал же, что нельзя доверять гаду…

– И че теперь делать?

– Молись, чтоб не сдохла. Иначе шеф нам обоим башни снесет… Сука! Дверь открой, надо ее в дом занести.

Он подхватывает меня на руки и вытаскивает из машины.

– Эй… открой глаза! – хлопает по щекам, но я не могу. Веки не поддаются – такими тяжелыми они кажутся, и кислорода все так же катастрофически не хватает. – На меня смотри, говорю! Ну… Арина!

Надо же… Он и имя мое знает. Значит, точно не ошибся. Им, и правда, нужна я…

С этой мыслью, надо бы заметить весьма запоздалой, я и лечу в пропасть. В какую-то страшную черную дыру, которая неумолимо засасывает меня, утягивая в холодную и пустую неизвестность. Теперь, кажется уже навсегда.