Текст книги "Я тебя сломаю (СИ)"
Автор книги: Анастасия Князева
сообщить о нарушении
Текущая страница: 6 (всего у книги 19 страниц)
Глава 18
Арина
– Что? – строго спрашивает Мирон, не отводя от меня взгляд. – Что ты сказала?
Положив руки перед собой, подается вперед. Будто лев, готовящийся к атаке.
От такого сравнения становится не по себе. Я инстинктивно сглатываю, но отступать не собираюсь.
– Ты не знаешь меня, – повторяю спокойно, хотя внутри все так и дрожит. – Не знаешь, что люблю и умею ли готовить? Что у меня аллергия на тяжелые запахи. Готова поспорить, ты даже не знаешь, какие цветы мне нравятся!
Говорю и чувствую, как становлюсь смелее. Под ногами уже ощущается некоторая опора, даже плечи приподнимаются, выдавая уверенность.
– Розы? – стреляет рандомом, причем с такой ленивой самоуверенностью, что даже если бы он угадал, я бы все равно не согласилась.
– Ромашки, – парирую, не задумываюсь.
– Что?
– Мои любимые цветы, – сажусь напротив. – Ромашки.
Под пристальным взглядом чувствую себя неловко. Я не привыкла вот так спорить в открытую, отстаивать свои границы. Это все не по мне. Я предпочитаю избегать таких ситуаций и людей, которым нужно что-то доказывать. Но сейчас… с ним всё становится другим.
– Я постараюсь запомнить, – Мирон еще раз сканирует меня внимательным взглядом, из-за чего складывается ощущение, что он тоже не ожидал от меня такой реакции и теперь пытается скрыть удивление.
А мне приятно. Приятно осознавать, что он тоже теряется.
Значит, и человеческие эмоции вам не чужды, господин Мирон?
– Уж постарайся, – посылаю ему самую доброжелательную улыбку, на которую только способна, беру ложку и накладываю себе овощей. – Тебе положить?
Вопросительно выгибает бровь.
– Ты же голоден. Поэтому такой сердитый. Поешь и сразу настроение поднимется. Вот увидишь, – упрямо накладываю ему порцию побольше и с готовностью выдерживаю его тяжелый взгляд.
– Вот как? – язвительно хмыкает мой жених. – Сначала разозлила меня, теперь пытаешься задобрить?
Вопрос с подковыркой, но я стараюсь ни на чем не зацикливаться.
– Ну, ты же запретил мне извиняться, – невольно теряюсь, стараясь подобрать правильный ответ. – Приходится импровизировать.
– С чего вдруг? – Мирон недоверчиво прищуривается.
– Ты мой жених и…
Я не заканчиваю фразу. Просто не знаю, как. Все слишком сложно и запутано. То, что я вижу и чувствую совсем не вяжется с тем, что я о себе узнаю.
– И? – мужчина разворачивает свой стул оказывается еще ближе. Наши ноги почти соприкасаются. Я чувствую его дыхание. И невольно задерживаю свое. – Ты же смелая девушка. Договаривай.
– Я… – смотрю ему в глаза и нервно сглатываю.
Его губы совсем рядом. Такие чувственные. Манящие… Почему я не замечала этого раньше?
Интересно, каково это чувствовать их на себе?
Мы наверное целовались раньше. Наверняка целовались. Это же нормально. Он – мой жених…
От его близости кружится голова, мысли вылетают из головы. Я пытаюсь сосредоточиться на чем-то другом, но глаза упорно смотрят вперед. В одну-единственную точку.
– Ты хочешь, чтобы я поцеловал тебя? – хриплый шепот взрывается в сознании миллион разноцветных огней. Мирон берет меня за подбородок и притягивает к себе.
– Что? – недоуменно округляю глаза и пальцами цепляюсь за край стола. – Н-нет…
– Лгунья.
Выдыхает он, а я не нахожу в себе сил перечить.
Прикрываю глаза.
Сдаюсь…
Ладонь жениха медленно скользит по скуле к затылку. Сдергивает резинку с волос, пропуская длинные пряди сквозь пальцы. Играется с ними, приятно массируя кожу головы.
От умелых действий я расслабляюсь, тянусь к нему… Осторожно. Робко. Как бабочка, боящаяся сесть на цветок.
Он это чувствует. Подается вперед и… горячие губы безошибочно находят мои. Касаются. Сначала медленно, едва ощутимо. Будто пробуя на вкус. Подготавливая. Нежно и трепетно.
Горячая волна проносится по телу вместе со стаей мурашек. Сердце ухает вниз, и уже там, в животе начинает истерично колотиться.
Едва успеваю набрать в легкие воздух, подготавливая себя к продолжению, как сзади доносится громкий свист. Разом прерывая всю феерию. Разрушая ту невесомую магию, что едва успела между нами зародиться.
Я отскакиваю от Мирона, словно обжигаясь, и бросаюсь к плите.
Дрожащими руками выключаю огонь, разливаю чай по стаканам.
Все по инерции.
Игнорируя пылающие от смущения щеки.
Губы, что все еще хранят не только его тело, но и терпкий, особенный вкус.
Взгляд…
Спиной ощущаю, как он смотрит.
Каждой клеткой.
Замираю на секунду, чтобы привести себя в чувства.
Повторяю мысленно:
Дыши, Арина, просто дыши. Это всего лишь поцелуй…
Можно подумать, что это впервые!
Давай же, милая, соберись!
Поворачиваюсь, чтобы вернуться к столу, но спотыкаюсь об пылающий холод глаз.
Мирон поднимается, и в его взгляде уже нет ни тени эмоций. Все то же бесцветное полотно, пустыня, в которой я тут же теряюсь.
– Спасибо за ужин.
– Но… – непонимающе хлопаю ресницами. Мои щеки все еще пылают, а внутренности скручивает от волнения.
– Хорошего понемногу. Я люблю, когда все в меру, – он криво усмехается и идет в к выходу. Я плетусь следом.
Прислонившись к стене, смотрю, как одевается. Смахивает с пальто невидимые пылинки.
Так странно…
Вроде не чужие друг другу, а разговаривать так и не научились.
И меня это устраивало?
Он молча открывает дверь. Уже делает шаг за порог, как я, не выдержав, произношу:
– Давай завтра куда-нибудь сходим?
Мужчина застывает.
Я подхожу ближе и берусь за ручку двери.
– Здесь рядом очень красивый парк, – продолжаю уговаривать. – Марта уже старенькая и все время ворчит, когда я зову ее на прогулку, а одной мне пока не хочется. Вот я и подумала… Мы же гуляли раньше? К тому же… – набираю побольше воздуха и выдаю, зажмурившись: – ты мой жених, и я хочу узнать тебя снова!
И, не дожидаясь ответа, захлопываю за ним дверь.
Прислоняюсь лбом и вздрагиваю, когда телефон в кармане вдруг оживает.
«Завтра в пять у твоего подъезда. Спокойной ночи, невеста!».
Глава 19
Мирон
Выхожу из подъезда сажусь в машину. Водитель бьет по газам, мы едем домой, а все не могу перестать о ней думать.
Не выходит. Ничто не свете не может стереть сладкий вкус губ моей «невесты». Что же это такое? Не понимаю, что со мной происходит. Куда делась прежняя злость? Презрение? Я ведь только что целовал шлюху…
Стиснув зубы, цежу смачное ругательство и лезу в карман за сигаретой. Прикуриваю, выпуская в воздух сизую струю дыма.
Все равно не отпускает. Ее запах перекрывает. Сидит под коркой. Сводит с ума.
Мне кажется, я никогда таких эмоций не испытывал. Ни с кем. Чтобы вот так… крыло не по детски, срывало резьбу. Да так, чтобы забыл обо всем.
Месть, брат, ее продажность…
Все будто бы исчезло.
Растворилось в момент, стоило коснуться ее губ. Ощутить тепло… Дрожь, что мигом передалась и мне.
Делаю еще одну затяжку и выбрасываю сигарету, не докурив. На задворках сознания мелькает неуместная мысль – ей бы это не понравилось. Проглатываю очередную порцию скабрезностей и, откинувшись на спинку, прикрываю глаза. Интересная ситуация у нас получается. Продажная девка внезапно стала ангелом, отыгрывает на “ура”, уже и я начал сомневаться. Эта такой подарок судьбы за предоставленные неудобства или очередной спектакль погорелой актрисульки?
Снова и снова прокручиваю все моменты “до”. Как впервые на нее вышел, как следил, собирал информацию. Заученные на зубок моменты теперь будто с нового ракурса открываются. Квартирка эта в богом забытом месте, отсутствие друзей, вообще всех. Она же жила там, как затворница. Почему?
Этот вопрос мне не дает покоя. Крутится в голове, сводит с ума.
Уже не знаю, чему верить. Хоть на детекторе проверяй.
Нутром чую – здесь что-то не ладно. Не может шваль в святую переобуться. Не бывает такое! Не в моем мире.
Тогда, что?
Шум разъезжающихся ворот отвлекает.
Асфальт под колесами сменяется дорожкой из гравия. Подъездная аллея встречает мягким светом. Где-то вдали журчит фонтан, а тишину ночи нарушает лишь лай собак.
Мальчики учуяли, что я вернулся. Соскучились видимо – за столько дней ни разу к ним не зашел. Все не до этого было.
Сегодня решаю исправиться.
Первым делом иду к своим малышам. Киваю охраннику и жестом велю отойти, а сам захожу в вольер.
Два абсолютно черных грациозных добермана бросаются к моим ногам, становятся на задние лапы и поочередно пытаются дотянуться до моего лица.
Детская непосредственность, с которой они меня встречают, бесконечная преданность в глазах, любовь, которая так и хлещет в разные стороны – это все подкупает. Не зря говорят, собаки – самые верные друзья человека. Они живут ради нас. Ради таких вот редких моментов, и это нужно ценить.
Проклят тот, кто не понимает их значимости.
Опускаюсь рядом с ними на корточки, рукой командую, чтобы ложились.
Исполняют моментально. Молодчики.
Ежедневные занятия с инструктором не прошли даром. И Зевс, и Марс бесконечно умные ребята, понимают меня без слов. Носами в открытые ладони утыкаются. Успокаивают.
Демоны мои отступают. Дыхание выравнивается.
Я снова чувствую себя живым.
– Спасибо…
Поднимаюсь и иду в дом. Мысли все еще скачут с темы на тему, голова раскалывается. Хочется лечь и вырубиться как можно скорее. Ни о чем не думать. Хотя бы пару часов.
– Ты сегодня рано, – окликает мама. – Все нормально?
Подвисаю.
Что отвечать?
Она же лучше меня знает.
– Терпимо, – отвечаю с заминкой. – Ты чего не спишь?
Пожимает плечами.
Морщины между красивых бровей полосят по сердцу. Снова плакала…
Сердце щемит от острой боли. Сжимаю перила, перебрасывая напряжение на пальцы.
– Не спится… – поправляет на плечах шаль, а я замечаю, как ее руки подрагивают от волнения. – Ты голоден?
– Нет, поел на работе.
Вру. Бессовестно и нагло.
Но иначе нельзя.
– Хорошо… Спокойной ночи.
Собирается уходить.
– Мам, – окликаю в спину. – Он выздоровеет. Я все для этого сделаю.
Не отвечает.
Только плечи чутка опускаются, сбрасывая часть груза.
Шумно сглатываю и иду к себе.
Вот и поговорили.
Уже в спальне взгляд снова цепляется за папку с досье на Арину. Сажусь на кровать и в тысячный раз перечитываю, хоть и знаю все уже наизусть. Рассматриваю фотографии. Кожу белую, почти прозрачную. Губы… настоящие. Свои. И глаза. Огромные бездонные глазки.
– Кто ты, Оленёнок? Кто?!
Кровь постепенно стекает к паху, растекается жаром. Оседает характерной тяжестью.
Я хочу ее.
Хочу эту девочку-загадку.
Хочу…
Сплевываю ругательство и иду в душ. Утро вечера мудренее.
Девочки, напоминаю про свой ТГ канал, где мы можем общаться 24/7, обсуждать сюжеты и участвовать в розыгрышах на мои платные книги. Ссылка в описании профиля)) присоединяйтесь!!!
Глава 20
Арина
С самого утра не нахожу себе места. Думаю о предстоящей прогулке, представляю, как все пройдет и… ужасно волнуюсь. Ощущение, что собираюсь на свое первое в жизни свидание. Так глупо…
Мирон – мой жених. Он мне даже предложение сделал! А я все не верю, что такое возможно. Что “мы” возможны.
– Может сходишь в салон? – предлагает Марта, видимо подуставшая от моих брождений из угла в угол. – Прическу сделаешь?
– Думаете стоит? – рассматриваю свое отражение. – Это не будет слишком? Мы же просто в парке погуляем и все.
– Откуда знаешь, что в парке? – становится рядом и через зеркало смотрит мне прямо в глаза. – Может, он сюрприз организует, сводит тебя куда-нибудь? Ты же все время дома сидишь, никуда не выходишь. Думаешь, он ничего не видит? Поверь моему опыту, такие, как твой Гараев простыми прогулками не ограничиваются! Не их уровень.
– А я? Я – его уровень?
Неуверенно переминаюсь с ноги на ногу.
Я же простая. Обычная девушка. Что он во мне нашел?
Перевожу взгляд на Марту. Та недовольно поджимает губы.
– Ты – его невеста! Подумай, стал бы он делать предложение той, которую считает себе не ровней?
Продолжая хмуриться, смотрит на меня в упор. Видимо ждет ответа, а я без понятия, что говорить. Как реагировать?
– Я не знаю, – качаю головой и делаю шаг назад, упираясь спиной в изголовье кровати. – Я не помню… Ни его, ни предложение – вообще ничего! Иногда мне кажется, что все это, – обвожу комнату руками, – Сон. Странный, безумный ночной кошмар, который закончится, стоит мне только проснуться. Я уже ничего не понимаю, Марта… Я запуталась.
Боль в висках нарастает. Каждый раз, когда думаю о своем прошлом, пытаюсь откопать хоть какие-то зачатки воспоминаний, внутри все переворачивается. Словно кто-то невидимый щелкает пальцами, и память, а вместе с ней мое «Я», растворяются во тьме. И она все гуще.
Мерзкая. Холодная. Липкая, как паутина.
Комната кренится, и я без сил падаю на стул. Схватившись за голову, ложусь лицом на туалетный столик. И слушаю.
Себя.
Свое тело.
Оно-то должно все помнить…
Мне страшно. Не знаю, отчего, но это чувство настолько острое, что едва не задыхаюсь.
– Нет! Пожалуйста, не трогайте! Я не знаю… Не знаю, о ком идет речь!
Слезы беззвучно ползут по щекам. Я вздрагиваю, как от удара. Поднимаю голову и натыкаюсь на испуганный взгляд Марты.
– Я произнесла это вслух?
Мой голос дрожит, руки тоже. Ощущение, что за мной кто-то гонится не дает мне покоя. Господи, да что же это?
– Произнесла? – тянет озадаченно. – Да ты кричала! У меня чуть инфаркт не случился. Детка, ты что-то вспомнила? К кому обращалась?
– Не знаю…
Морщусь от очередной вспышки. Будто слепну. Секунда, и все исчезает. Комната растворяется, вместо нее вырастает другая.
Маленькая. С голыми белыми стенами. И единственным окном. В него я и смотрю.
За спиной раздается монотонный звук. Я прислушиваюсь и слышу чье-то дыхание. Слабое, едва уловимое. Но такое… важное.
Я в больнице. Скорее догадываюсь, чем вспоминаю. Мы приехали издалека и мне некуда идти. Поднимаю руку к лицу и вытираю слезы. Пальцами осторожно касаюсь груди и тихонько скулю от боли. Я не знаю, что мне делать. Безысходность и дикое отчаяние не отпускают. Куда обращаться? К кому? У меня никого нет. Только он. Единственный родной человек…
Шумно выдыхаю и распахиваю веки.
Процесс пошел. Я начала вспоминать! Скоро все встанет на свои места.
– У меня есть семья! Я не одна, Марта, понимаешь? У меня кто-то есть!
Вскочив на ноги, бросаюсь к своему телефону. Открываю сначала телефонную книгу, затем список звонков, галерею. Не могу поверить, что здесь ничего нет.
– Должно же быть хоть что-то, – повторяю шепотом, чувствуя как сжимается сердце. – Хоть какое-то упоминание… Ну…
Внутри все замирает.
Ничего.
Никаких зацепок.
Смартфон выскальзывает у меня из рук и с грохотом летит на пол. На экране образуется трещина – от угла к центру. Разрезая нашу с Мироном фотографию. Как символично…
Я усмехаюсь.
– Посмотри, – киваю на разбитый телефон. – Даже он не верит, что у нас что-то есть.
Как после этого не сомневаться?
– Ты просто себя накручиваешь. Хватит об этом думать. Расслабься. От твоих сомнений ничего не изменится. Память не вернется только потому, что ты этого хочешь. Что сказал врач? Покой и никакого стресса! Вот, – она протягивает мне стакан воды. – Выпей обезболивающего и начинай собираться. Скоро Мирон приедет. Или уже передумала идти на свидание?
Отрицательно качаю головой.
– То-то же. И запомни: такие мужчины на дороге не валяются. Один раз ты в него уже влюбилась. Значит, снова полюбишь. Тем более, что сам он от тебя не отказывается.
Одаривает меня многозначительным взглядом и выходит из комнаты.
– Легко вам говорить, – хмурюсь я и, поставив бокал на тумбочку, начинаю собираться.
Недолго думая, выуживаю со дна гардероба черные джинсы и бледно-голубую рубашку. Повозившись немного с волосами, решаю оставить их распущенными, лишь закалываю на затылке маленьким крабиком. Из косметики только тушь и блеск для губ. Выхожу, как только получаю от него сообщение.
«Я на месте. Жду»
Марта ничего не говорит. Дожидается, когда обуюсь и накину пальто, и закрывает за мной дверь.
Мирон встречает меня у подъезда.
Большой, статный, красивый. Он подает мне руку и помогает спуститься, но ладонь мою не отпускает. Наоборот. Притягивает меня к себе.
– Хорошо выглядишь, – хриплый шепот вызывает неконтролируемую волну мурашек. Сердце пропускает удар. – Необычно… Мне нравится.
– Спасибо, – смотрю ему в глаза и нервно сглатываю.
Чувствую себя идиоткой от того, что не понимаю, как с ним говорить. Вот сейчас, например. Что это было? Комплимент или издевка? Что он имел ввиду?
Боже, как же с ним сложно!
– Ты чего зависла?
Стоически выдерживаю очередной пронзительный взгляд своего жениха.
– Ничего, – произношу едва слышно. – Задумалась. Куда пойдем?
Мирон недоверчиво прищуривается.
– Помнится, это ты пригласила меня на свидание, так что предлагай.
– Не знаю… – невольно теряюсь, начиная перебирать варианты. – Может, тогда парк? По вечерам там красиво…
– Тогда идем, – Мирон внезапно отстраняется, выпуская мою руку, и жестом указывает в сторону освещенной аллеи.
Охрана молча следует по пятам. Они хоть и выдерживают дистанцию, но мне все равно неловко. В голову закрадываются очередные сомнения. Все новые вопросы касательно личности моего жениха и моего места в его жизни…
Почему он никогда не говорит о себе? Чем он занимается? Почему все время молчит?
– Мирон, – решаюсь наконец задать первый вопрос. – А как мы познакомились?
Глава 21
Арина
– Не понял, – замерев, одаривает меня мрачным взглядом.
Вот! Опять он за свое. Навис надо мной, аки каменная глыба и только умеет, что пугать. А я возьму и не испугаюсь, ясно?! Надоело!
– А что тут непонятного? – расправив плечи, упрямо вздергиваю подбородок и выразительно посылаю ему его же взгляд. – Я задала вполне обычный вопрос. Логичный, учитывая нашу с тобой ситуацию. Сам ты мне ничего не говоришь, вот и я пытаюсь хоть в чем-то разобраться! Сколько времени прошло с моей выписки? А, Мирон? Сколько дней?! Ты хоть раз поговорил со мной нормально? Без давления и странных намеков? Ты хоть что-нибудь сделал?! – и сама же отвечаю на свой вопрос. – Нет! Ты ничего не сделал, – от обиды на глаза наворачиваются слезы. Я пытаюсь их сдержать – не хочу плакать при нем, но не выходит.
С тихим всхлипом по щеке сползает первая слеза. Я яростно ее смахиваю и, развернувшись, бегу в сторону подъезда.
Внутри все горит, плавится от немой ярости. Почему? Почему я такая неудачливая? Ничего в жизни не получается! Даже высказать жениху, что думаю и то нормально не могу…
Прохожу мимо застывшей охраны, опасаясь, что попытаются остановить.
– Не вмешивайтесь, – слышу грозный приказ, и снова это удушающее чувство страха внутри.
Спотыкаюсь об бордюр и едва не падаю. Большие сильные руки успевают подхватить. Смыкаются на моей талии, словно канаты металлические. Тянут назад, впечатывая в мощную, непробиваемую грудь.
Терпкий запах духов. Такой же могучий, как и их обладатель. Но на этот раз другой… Сладкий. Без острых ноток.
Подвисаю.
Он что, сменил парфюм? Ради меня?
– Куда ты бежишь, Олененок? – бархатный шепот звучит у меня над ухом, дезориентирует. – От кого?
Миг, и я уже лицом к нему.
Загорелые пальцы осторожно касаются подбородка, приподнимают, заставляя смотреть в глаза.
Холодная сталь успокаивает.
Слезы снова бегут по моим щекам, капают на его руки.
Мирон словно не замечает. Прижимает меня к себе, на этот раз мягко, без какой-либо агрессии. Гладит по волосам. Успокаивает…
От злобного, наводящего ужас, незнакомца не остается и следа. Его сила больше не кажется устрашающей. Голос не свербит от напряжения и неприкрытой ярости. Сейчас он другой…
Мирон, который мне нравится. В которого можно влюбиться …
Мысль, словно удар током, прошибает насквозь. Я вздрагиваю. Теряюсь настолько, что забываю, как дышать…
Не могу пошевелиться. Или не хочу?
Запоздало понимаю, что тоже обнимаю его. Прикрываю горящие от слез веки и с упоением вдыхаю, исходящий от него, аромат.
От близости снова кружится голова, а все мысли куда-то улетучиваются. Я лишь цепляюсь за него, чтобы не упасть и постепенно успокаиваюсь.
– Замерзла? – Мирон внезапно отстраняется и теперь смотрит на меня как-то странно. Не так, как раньше. – Ты вся дрожишь, – поясняет, протягивая мне платок.
Утвердительно киваю. Забираю черный ткань и аккуратно смахиваю ей слезы.
– Я видел тут неподалеку кофейню. Хочешь, зайдем?
– Угу, – на большее меня не хватает.
– Отлично. Там и поговорим.
Уютное заведение встречает нас приятным теплом и ярким ароматом свежесваренного кофе.
Мирон помогает мне снять пальто, сам вешает его на плечики и даже отодвигает для меня стул. Пока он занят, осматриваюсь.
Светлые стены с черно-белыми фотографиями счастливых посетителей, панорамные окна, легкая и ненавязчивая музыка. Островок покоя в бушующем море жизни. Мне этого не хватало.
– Что будем заказывать? – голос Мирона выдергивает из забытья.
Он садится садится напротив и протягивает мне меню.
На нас смотрят. Все…
Я бы тоже смотрела, чего лукавить.
Высокий, импозантный мужчина с восточными чертами. Темные волосы, аккуратная борода и яркие кристально-чистые глаза цвета серебра.
И я – не пойми во что одетая молодая девчонка.
Два параллельных, практически не пересекающихся мира.
Пара…
Забираю папку меню, стараясь ненароком не задеть его пальцы. На сегодня контактов достаточно. Мне бы эту дозу переварить…
Решаю остановиться на простом латте с сиропом из соленой карамели, он выбирает черный кофе без сахара. И пока бариста занимается нашим заказом, мужчина в наглую рассматривает меня. От такого внимания становится неуютно. Я снова чувствую себя не в своей тарелке.
– Тебе очень идет этот цвет, – протягивает наконец, насмешливо кривя губы. – Мне нравится.
– Ты сказал, что мы поговорим, – напоминаю мягко, пропустив его слова мимо ушей. – Как и где мы познакомились?
– Случайно, – он откидывается на спинку стула. – Нас познакомил мой младший брат… Марк. Ты и его не помнишь?
Пропавшие ненадолго стальные нотки просачиваются вновь. Мирон хмурится. На высоком лбу проступают тонкие полосы морщин. Мне кажется, или ему неприятно об этом говорить?
– Н-нет… Где он сейчас?
Я не замечаю, как начинаю дышать чаще. Пульс сбивается, точно в ожидании чего-то плохого. Нервы натягиваются до предела.
– В больнице. Марк в коме. И неизвестно, когда из нее выйдет.
Его обыденный тон будоражит. Он говорит так сухо, так лаконично, точно речь идет о чем-то незначительном и не стоящем внимания. Но тело… Оно выдает его. На висках проступают бугорки вен, челюсть сжимается, я почти слышу, как крошится эмаль на его зубах.
Когда-нибудь я научусь тебя понимать. Обещаю…
В моей голове роятся еще десятки вопросов, но мне сложно произнести их вслух. Как говорить, когда он в таком состоянии?
А еще это странное, не поддающееся логическому объяснению, предчувствие. Тревожное ощущение, которое все никак не хочет отпускать. Звенит, набирая обороты. Предупреждая, что сейчас, именно в эту минуту последняя возможность все изменить, отменить “неизбежное”. Потом невидимая ловушка захлопнется, и уйти уже будет невозможно.
Да и куда мне идти? Тут же одергиваю себя.
Он – единственный, кого я знаю. Мое настоящее и прошлое. Ключ к памяти.
Мне нужно время, чтобы прийти в себя. Собраться с мыслями. Окрепнуть.
А пока…
Я молча скольжу по нему взглядом. Сейчас мне действительно кажется, что я впервые вижу его – настоящего Мирона. Сломленного и одинокого. Которому не чужды человеческие эмоции… Живого.
Смотрю на сжатые в кулак, напряженные пальцы.
А потом… Протягиваю ему свою. Раскрытую ладонь.
Сердце подскакивает к горлу.
Что я творю?!
И безмятежная уверенность – так надо, когда он, молча, накрывает ее своей.
Смуглая, с темными полосками волос кожа ярко контрастирует с моей – совершенно белой. Жар его тела медленно, но верно передается и мне. Дыхание сбивается. Мне вдруг становится так неловко и неуютно, словно я сделала что-то плохое. То, о чем потом буду жалеть…
Я пытаюсь отнять у него свою ладонь, но Мирон не отпускает. Держит не сильно, но дает понять, что не стоит делать резких движений. Ни к чему.
– Мой брат выкарабкается. Он выздоровеет. И тогда я познакомлю вас снова!
На секунду мне чудится в его словах угроза. Но я отмахиваюсь от этого, списывая все на последствия амнезии. Мой мозг еще не восстановился, вот и ищет везде подвох. Мирон не причинит мне вреда. Он только с виду такой грозный. На самом деле он другой… Намного глубже, чем кажется на первый взгляд.
– Ваш кофе, – официантка ставит перед нами дымящиеся напитки. – И моти – подарок от заведения. Приятного аппетита.
– Спасибо, – отвечаем одновременно и, переглянувшись, смущенно улыбаемся.
Мирон пододвигает десерт ко мне и наконец отпускает мою ладонь.
– Я не люблю сладкое, – объясняет беззлобно. А потом, задумавшись, добавляет: – Однажды в детстве так переел бабушкиной пахлавы, что у меня началась аллергия – распух как шар. Всем домом потом откачивали. Врачи сказали, что это из-за орехов, но страх все равно остался. С тех пор я на сладости не смотрю.
Слушаю его и пытаюсь представить себе маленького Мирона. Вот бы увидеть его детские фотографии…
– Это ужасно! Представляю, как ты тогда испугался.
– Да, – усмехается. – Зрелище не для слабонервных. Представь себе: толстый, черномазый, с опухшими от аллергии щеками. И вот такими, – пальцами изображает маленькие кружки, – перепуганными глазами. Смех да и только!
Он шутит. Значит, не все еще потеряно.
Лед между нами начал таять. Теперь будет легче…
– Расскажи еще что-нибудь, – с улыбкой прошу я. – Мне нравится тебя слушать.
И краснею, поймав его взгляд.
Несколько секунд проходят в томительном ожидании, пока он снова не начинает говорить. Я облегченно выдыхаю и вся превращаюсь в слух.
