Текст книги "Я тебя сломаю (СИ)"

Автор книги: Анастасия Князева

сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 19 страниц)

Глава 44

Мирон

– Ты что-то вспомнила? – выходит напряженно.

Тянусь, чтобы коснуться ее лица. Убрать волосы, но она отшатывается. Дрожит всем телом. В стенку вжимается, пронзая затравленным, пустым взглядом.

– Так это правда…

Глаза закрывает. Замирает. Слезы текут по бледным щекам. Капают. А она жадно воздух втягивает. Судорожно. Грудь вздымается. Тяжело. Рвано. Будто задыхается. И нервная дрожь по телу льётся.

Страх. Ужас. Впитываю каждую из ее эмоций.

Вздрагиваю. Как прикладом по башке получаю. Припечатывает. Намертво.

Беру ее лицо в ладони. Взгляд скользит по дрожащим, искусанным губам. Красивые. Нежные. Мысли путаются. Я срываюсь.

Наклоняюсь и лбом в ее лоб вжимаюсь. Пальцами больших пальцев растираю соленые реки. Горячие. Выдыхаю в лицо:

– Нет. Посмотри на меня. Не отводи взгляд.

Придерживаю за подбородок.

– Смотри на меня. Не отворачивайся.

Беру на руки и несу в комнату. За спиной слышу сдавленные причитания матери. Гости уже разошлись, но тяжесть в груди еще не рассеялась. Сидит гадская заноза. Отравленная. Не отпускает.

Реакцию Арины я считал безошибочно. Отпустил только, чтобы переговорить с Вахой. Оказывается, моя девочка работала у него. Посуду мыла, маленькая. Посуду! Каждую копейку откладывала, чтобы отцу помочь. А я…

Обрываю себя. Возвращаюсь мыслями к главному. Толкаю дверь спальни и усаживаю Арину на кровать. Опускаюсь рядом.

Пальцы ледяные растираю. Согреть хочу. Оживить. Вернуть.

Не реагирует.

Смотрит в пустоту. Губы без конца кусает. Дрожит.

Разворачиваю ее к себе. Плечи ладонями накрываю. Сжимаю. Встряхиваю.

– Что ты вспомнила? – требую или прошу – уже не важно.

Мне просто нужен ответ.

Ее голос.

Что-нибудь…

– Мужчину… – морщится, всхлипывая. – Он позвал меня в отель… Обещал оплатить операцию папе. Он был такой мерзкий… старый… Такой противный… Что, если я согласилась, Мирон? Если он…

– Нет! – перебиваю резко. Из глаз летят молнии. Тело сводит судорогой.

Тяну на себя и впечатываю в грудь. Руками, как тисками, сжимаю. Ближе. Впитать ее хочу. Вобрать без остатка.

– Ничего не было. Твой отец не позволил. Он не дал тебе совершить эту ошибку.

– П-правда? – всем телом вздрагивает и резко веки распахивает.

Надеждой робкой прошибает насквозь. Сердце наизнанку выворачивает.

– Конечно. Он защитил тебя, как и положено отцам.

– Но он погиб… – ее голос срывается, – из-за меня. Если бы он тогда не ушел из больницы…

Я даже думать не хочу, что бы тогда случилось.

– Он ушел из больницы, потому что любил тебя, – говорю я, стараясь придать своему голосу как можно больше уверенности. – Он не хотел, чтобы ты жертвовала собой. Не хотел, чтобы ты страдала. Он просто хотел, чтобы ты была счастлива.

Я чувствую, как ее тело содрогается от рыданий. Прижимаю еще крепче, стараясь оградить от всей боли, от всех страданий.

– Он спас меня… – шепчет она, и ее голос звучит так тихо, словно она боится, что кто-то услышит. – Он спас меня… А я… Я даже не успела сказать ему, как сильно его люблю.

Я молчу. Глажу ее по волосам. Перебираю длинные пряди. Я понимаю, что она чувствует. Сам когда-то пережил потерю близкого человека, и я знаю, как это тяжело.

– Ты можешь сказать ему это сейчас, – говорю я, стараясь придать своему голосу как можно больше теплоты. – Он слышит тебя, Арина. Он всегда будет рядом с тобой.

Она поднимает на меня заплаканные глаза.

– Ты так думаешь? – спрашивает, и я вижу, как в ее глазах появляется искра надежды.

– Я знаю это. Твой отец живет в тебе, Олененок. В твоем сердце. И он всегда будет оберегать тебя.

Она снова прижимается ко мне, и я чувствую, как ее тело постепенно расслабляется. Я глажу ее по волосам, шепчу ей слова утешения. Вдыхаю запах кожи.

Нежный. Чистый…

Снова и снова целую в висок.

Так и сидим, пока она не засыпает у меня на руках. Я осторожно перекладываю ее на подушку и накрываю одеялом. Смотрю на спящее лицо, на ее дрожащие губы, и понимаю, что никогда никому не позволю причинить ей боль!

Вдох. Выдох.

Спокойно, Гараев. Только… спокойно.

Олененок рядом. Со мной.

Никому не отдам…

Никто ее у меня не заберет.

Никогда.

Встаю, чтобы уйти, но она не дает.

Хватает меня за руку.

Смотрю, как поднимается с кровати. Платье переливается под светом уличного освещения. Мягким шелестом опутывает босые ноги. Туфли валяются где-то рядом с кроватью.

– Мир… – сердце пропускает удар. – Оставайся.

Подходит ближе и аккуратно прижимает ладони к моей груди. Смотрит снизу вверх.

Аккуратно касаюсь пальцами изящной шеи. Арина шумно втягивает воздух, и по ее светлой коже рассыпаются мурашки. Она дрожит. Трясется, как осиновый лист. Но не отступает.

Наши глаза встречаются. Она все еще растеряна. Отголоски страха читаются в грустном взгляде. Припухшие от слез веки манят провести по ним губами. Но, несмотря на все это, она жмется ко мне. В черных зрачках таится желание.

– Я не хочу, чтобы ты уходил.

Вот так. Просто.

Ударом под дых.

А я уже дурею. Балдею от нее. Мозг утекает далеко вниз. В башке свистит. Я теряю способность думать.

– Арина…

Ее имя, как знак капитуляции. Готов произносить его вечно. Перекатывать на языке, пробовать на вкус.

Наклоняюсь, чтобы поцеловать, но снова улавливаю рваный вдох девочки. Торможу.

– Ты боишься меня? – спрашиваю прямо, удерживая маленький подбородок в плену.

Качает головой. Щеки Арины розовеют от смущения.

Она поворачивает голову на бок и целует мою открытую ладонь.

Этот невинный жест убивает. Ноги слабеют. В глазах рябит. Ее вздох отбивает в каждом моем позвонке. До костей берет. Кровь сворачивает.

– Волнуюсь… – с трудом улавливаю смысл.

– Я тоже, – хмыкаю в ответ.

– Тогда не страшно, – улыбаясь, она разворачивается в моих руках, собирает волосы на затылке и поднимает, обнажая спину. – Поможешь?

Молча тяну молнию вниз и в следующую секунду платье тяжелым облаком ползет вниз, обнажая идеальное тело.

Моя богиня…

Такая красивая. Идеальная во всем. И только моя.

Это сводит с ума. Расщепляет рассудок. И мне это в кайф.

Арина медленно поворачивается, и я с тихим рычанием впиваюсь в ее губы, мгновенно задавая ритм. Дикий. Необузданный. Как моя страсть. Как любовь, что разрывает меня на части. Кромсает в кровь.

Сегодня моя ночь. Наша.

Сбрасываю с плеч пиджак и, не разрывая поцелуя, дергаю рубашку в стороны. Так, что пуговицы пулями рассыпаются по комнате. Арина сдавленно ахает и обвивает мою голую шею руками.

Не оставляя нам времени на раздумья, подхватываю любимую на руки и укладываю на кровать. Стягиваю с себя остатки одежды и ложусь рядом. Притягиваю, вновь припадая к губам. Пальцами нахожу застежку кружевного лифа.

Ее кожа – шелк, прохладный и нежный. Я касаюсь ее осторожно, боясь разрушить хрупкость момента, но в то же время яростно желая обладать ею целиком. Всю ее. Без остатка.

Кружево поддается легко, и лиф скользит вниз, обнажая грудь. Она замирает, дыхание становится прерывистым, а взгляд – обжигающим. Я вижу в ее глазах страсть, желание, и такую нежность, что у меня внутри все переворачивается.

Наклоняюсь и оставляю легкий поцелуй на ее ключице. Скольжу вниз, к груди.

Она стонет тихо, призывающе. Это сводит меня с ума. Я беру сосок в рот, нежно прикусывая, и чувствую, как ее тело напрягается от удовольствия.

Отрываюсь и смотрю в глаза.

Темные, влажные, полные желания.

Она тянется ко мне, обнимает за шею и прижимается всем телом.

– Мирон…

Меня прошибает. Током. Насквозь.

Глава 45

Арина

Я лежу на кровати обнаженная, открытая перед ним и смотрю, как мой мужчина торопливо стягивает одежду. Не могу скрыть восхищения. Он… совершенен. Прекрасен во всем.

Широкоплечий, подтянутый, с кубиками пресса и перекатывающимися твердыми мышцами. Таких мужчин просто не бывает.

Но он есть. Мой Мир… Мое настоящее и будущее. Моя реальность.

Мирон перехватывает мой взгляд и, улыбнувшись, ложится рядом. Притягивает меня к себе. Кожа к коже. Обжигает своим жаром.

Укладывает на свое плечо и свободной рукой зарывается в волосы. Играется, гладит кожу головы. Расслабляет.

Мирон осыпает мое лицо невесомыми поцелуями, спускаясь от лба к вискам, щекам, подбородку. Я закрываю глаза, утопая в этом море нежности, но внутри нарастает дрожь предвкушения.

Мои пальцы цепляются за его плечи, словно боясь, что он исчезнет, что это всего лишь сон.

Он чувствует мое волнение.

– Эй, тише, Олененок, все хорошо, – шепчет Мирон. Его голос обволакивает, успокаивает. Он поднимает мою руку и целует каждый пальчик, его взгляд полон обожания и желания. – Я никуда не уйду. Я здесь, с тобой.

Твердые губы находят мои, и это уже не просто нежные поцелуи.

Это голод. Страсть. Неутолимое желание, которое мы оба так долго сдерживали.

Мои губы жадно отвечают, и я позволяю себе отдаться во власть этого огня. Он поглощает нас, не щадя.

Мирон углубляет поцелуй, его язык проникает внутрь, исследует, дразнит. Завоевывает. Сантиметр за сантиметром.

У меня перехватывает дыхание.

Он отрывается от моих губ и медленно спускается ниже, осыпая поцелуями шею, ключицы…

Я чувствую его дыхание на своей коже.

По всему телу пробегают волны мурашек.

Мои руки блуждают по его спине, ощущая каждый изгиб его мышц.

Я притягиваю его ближе. Хочу еще. Хочу больше…

Мирон знает.

Он чувствует это каждой клеточкой своего тела.

Дразнит меня, медленно, мучительно, проводя губами по моей груди, обводя кончиком языка вокруг соска. Я стону, теряя контроль, и хватаюсь за его волосы, притягивая ближе.

Он поднимает на меня взгляд, стальные глаза горят страстью.

– Ты уверена? – хриплый от желания шепот проникает в сознание.

Я киваю, не в силах произнести ни слова.

Я уверена.

Более чем уверена.

Я хочу его. И сейчас, в эту секунду, это – единственное, что имеет значение.

Мирон медленно опускается ниже, его губы касаются моего живота, бедер.

Я чувствую, как мое тело дрожит от возбуждения. Веки тяжелеют.

Он целует меня там, где я никогда не думала, что меня можно целовать, и я вздрагиваю, теряя остатки разума.

Его пальцы нежно касаются меня, проникают внутрь. Сначала осторожно, медленно, изучая. Затем – более уверенно, ритмично, доводя меня до грани. Я извиваюсь под ним, стону, теряя контроль. Кусаю губы, чтобы не закричать.

Мирон горячей головкой упирается мне в живот, устраиваясь поудобней. Я замираю в предвкушении и волнении.

Он знает. Знает, что делает. Я ему доверяю.

Словно в ответ на мои мысли, мужчина проводит пульсирующим членом по моим складкам, пристраивается и толкается внутрь. Замирает на мгновение и врывается в меня целиком вместе с резкой, неожиданной болью.

Перед глазами все плывет. Боль ослепляет, сбивая дыхание.

Я вскрикиваю, цепляясь за его плечи, и Мирон замирает.

– Что… что случилось? – спрашивает ошарашенно, вглядываясь мне в глаза.

Я смотрю на него. Растерянная и ошеломленная.

– Больно, – всхлипываю жалобно. Чувствую, что вот-вот разрыдаюсь и ненавижу себя за это. Ничего не понимаю. – Мне больно. Остановись.

Мирон снова меняется в лице. Отстраняется.

Шок сменяется удивлением. В кристально-чистых серых глазах вспыхивает нежность. Абсолютная и всепоглощающая.

– Тише, тише, моя маленькая. – Мирон нежно вытирает слезы с моего лица. – Сейчас станет легче. Все хорошо, – мягко целует мои глаза, собирая с них влагу. Потом губы. – Расслабься… Доверься мне.

От его голоса становится легче. С шумом втягиваю в себя воздух и прикрываю глаза. Заставляю себя дышать. Голос Мирона выполняет роль маяка. Направляет, ведет за собой.

И я иду.

Молча. Безоговорочно.

Мирон начинает медленно двигаться, осыпая меня поцелуями. Боль постепенно притупляется, внизу живота снова становится жарко.

Как опытный музыкант, Мирон виртуозно играет на струнах моего тела, выводя меня на новые вершины. Читает мысли и безропотно исполняет. Я постепенно расслабляюсь в его объятиях. Успокаиваюсь и даже умудряюсь подстроиться под общий ритм. Мирон бережно сжимает меня в руках и не выпускает, пока мы оба не доходим до пика.

Амплитуда нарастает, он снова врывается в меня на всю длину, вознося до неба. Проваливаюсь в невесомость, шепча его имя. Мирон не отстает. Громко выдыхает, дрожа всем телом, и без сил падает на меня, уткнувшись в шею. Целует пульсирующую жилку. Плавая в облаках, улавливаю его хриплый шепот:

– Ты моя... Теперь ты моя навсегда.

Улыбаюсь с закрытыми глазами. Счастливая и обессиленная.

Он прав. Как всегда прав…

Может, я и не до конца помню свое прошлое. Многие моменты так и остались для меня загадкой, но это уже и не важно.

Главное – сейчас.

Он.

Я – его…

Теперь по-настоящему.

Принадлежу ему целиком. И это окрыляет. Наполняет меня не только трепетом, но и необъяснимым чувством безопасности и умиротворения.

Вымотанные после общего безумия, лежим без движений. Я слушаю, как бьется его сердце. В унисон с моим. Его пальцы привычно проходятся по моим волосам, зарываясь и поворачиваю голову для поцелуя.

– Люблю тебя больше жизни, – голос звучит тихо, почти на грани слышимости.

Я снова улыбаюсь. Счастье рассыпается по телу невидимой пылью, исцеляя, словно затягивая раны прошлого, стирая сомнения, неуверенность. Страх. И поднимаюсь на локтях и нежно целую его в угол губ. Мое немое признание… Обет.

Мирон сгребает меня в объятия и несет в ванную. Мы вместе принимаем душ. Он гладит мою кожу, снова и снова набрасывается с поцелуями. Его страсть настолько сильная, что ощущается в каждом вдохе. Мирон сдерживает себя. Я вижу, как ему тяжело. Как сильно хочется еще, и от этого приятнее вдвойне.

Он заботится обо мне.

– Завтра съездим к врачу, – Мирон укутывает меня в полотенце, крепко прижимая к своей груди. – Сегодня я был неосторожен. Проверим, все ли в порядке и заодно обсудим вопрос защиты.

Понимаю, о чем он говорит и вспыхиваю. Мы ведь даже не предохранялись… Все произошло так быстро, я и не думала…

– Эй, – цепляет меня за подбородок и смотрит в глаза, – всё будет хорошо. Я рядом.

Возвращаемся в постель, и он снова прижимает меня к себе. Утыкается губами в макушку. Так трепетно. Так остро. Так… хорошо.

– Спи, – велит шепотом, а я не смею сопротивляться.

Закрываю глаза и проваливаюсь в крепкий, спокойной сон. Лучший в моей жизни.

Глава 46

Мирон

Все та же клиника, отделение гинекологии.

Демьян сворачивает на парковку у главного входа, я помогаю Арине выйти и веду на нужный этаж. Она доверчиво льнет ко мне. Улыбается, когда поглаживаю тыльную сторону ладони. И вообще каждый раз, когда наши взгляды встречаются.

Нас словно подменили. Обоих.

Одна ночь перевернула всю нашу жизнь. Соединила. Навсегда.

Подтверждение этому – кольцо на ее пальце. Символ нашей любви.

Пока едем в лифте, не могу удержаться и, рванув на себя, беспардонно впиваюсь в губы.

Целую так, что перед глазами взрываются искры. Разум утекает в неизвестном направлении.

– Ты даже не представляешь, что со мной творишь.

Ее глаза распахиваются до предела, брови взмываются вверх, а губы рефлекторно приоткрываются, заставляя мое сердце подорваться до горла.

– Но я ничего не делаю, – роняет тихо.

– Ты просто есть. Рядом. Здесь. Этого уже достаточно. Ты и вообразить не можешь, как тяжело тебя не трогать. Держать себя в руках. Контролировать.

– Не похоже, что ты пытаешься сдерживаться, – одаривает таким взглядом, что у меня кости плавятся.

Черные зрачки пылают и в бессовестных глазах я вижу отражение собственной страсти. Мой Олененок заигрывает со мной. Кусает припухшие от поцелуев губы. И нежным невинным жестом проводит ладонью по моей щеке.

Металлическая трель обрывает магию момента. Я нехотя отстраняюсь, устраиваю ладонь на тонкой талии и разворачиваю к выходу.

– Пойдем. Узнаем, что мы вчера натворили.

Администратор встречает нас в коридоре. Провожает до двери.

Соболева Алиса Олеговна.

Приятная женщина. Близкая подруга моей матери. Настоящий профессионал. Она вела беременность Аделины. Первой взяла на руки Наиля. Можно сказать, что член семьи. Надеюсь, однажды она примет роды и нашего с Ариной малыша…

– Алиса Олеговна, доброе утро, – мы заходим в кабинет. Здороваемся.

Я представляю ей свою Арину. Вкратце обрисовываю ситуацию, и она уводит ее на осмотр. Делает УЗИ, расспрашивает обо всем. Арина, краснея, отвечает. То и дело поворачивается ко мне, моля о поддержке.

Включаюсь, когда это возможно, давая своей девочке минутку на передых.

Мне и самому неловко. Впервые в жизни сижу на приеме у гинеколога. Не знаю, как себя вести. Но главное – не паниковать. Рано или поздно это должно было случиться.

Давай, Гараев, соберись! Это только начало. Ты обещал, что не оставишь ее – привыкай к новой роли.

– Все хорошо. Можете одеваться, – наконец, заканчивает она и идет на свое место.

Арина поправляет на себе платье и садится рядом со мной. Привычным жестом беру ее за руку, переплетая наши пальцы.

Ждем.

Алиса Олеговна делает какие-то пометки, еще раз рассматривает снимки УЗИ и смотрит на нас.

– Что ж, – начинает невозмутимо, – ничего критичного я не нашла. Самое главное – никаких разрывов.

Я облегченно выдыхаю и притягиваю к себе Арина. Она прячет лицо на моей груди. Обнимаю, целуя в пахнущую цветами макушку.

– А по поводу вчера, – перевожу взгляд на Соболеву. – Есть какие-то рекомендации?

– Пару дней полового покоя. И вот, – протягивает рецепт, – на случай, если пока не планируете беременеть.

– Спасибо, – заставляю себя улыбнуться.

Забираю рецепт и привычным движением убираю в карман. Приобнимаю невесту за плечи. К детям мы еще совершенно точно не готовы. Хотя, справедливости ради, я был бы не против. Мать им я уже нашел, а беременность помогла бы решить многие проблемы в будущем. Рано или поздно, но Арина вспомнит, как мы на самом деле познакомились. И тогда…

Даю себе ментальную затрещину, запрещая даже думать в этом направлении. Я и так уже облажался по всем фронтам. Мы станем родителями. Обязательно. Но, когда оба будем к этому готовы. Когда она официально станет моей женой, а между нами не останется никаких тайн. Только так.

Попрощавшись с гинекологом, выходим из кабинета.

– Мир, ты уверен? – Арина останавливает меня. – По поводу ребенка. Если ты хочешь…

– Ты не должна идти на такое ради меня, – произношу спокойно, заправляя непослушную прядь за ухо. – Вчера я не сдержался и забыл про защиту. Это моя ошибка, Олененок. Я ее признаю. Мы еще не знаем, чем она для нас обернулась. Давай так, – обнимаю и укутываю в коконе своих рук. – Мы купим лекарство, и ты его выпьешь. Послушай… Я не хочу, чтобы ты считала меня эгоистом или тираном, который пытается привязать тебя детьми.

– Я так не думала, – яростно противится Арина и разворачивается в моих руках. – Никогда.

– Знаю, – трусь носом о ее висок и жадно втягиваю аромат. Будоражащий и волнующий одновременной. Неповторимый, как и она сама. – Но тебе надо учиться. Ты не думай, что я забыл про твой университет. Просто жду, когда ты сама выберешь, что тебе по душе. У тебя впереди еще столько событий… А дети у нас будут. Обязательно будут. Как минимум трое. Но потом. Всему свое время.

Ее плечи безвольно опускаются, но разум все же берет верх. Арина утвердительно кивает и, подняв на меня глаза, улыбается.

– Да… Наверное, ты прав. Не будем торопить события.

Не успеваю ответить, потому что в кармане вибрирует телефон.

Рустам. Это очень важно.

– Прости, я должен ответить, – оставляю невесту, а сам отхожу на несколько шагов. – Где ты был?

– Гонялся за твоей свояченицей. Та еще зараза, ускользнула в последний момент, – выплевываю ругательство. – Зато теперь у нас есть на нее полное досье. Все, чем она занималась и… чем жила. Чтиво не для слабонервных, скажу я.

– Знаешь, где ее искать?

– Догадываюсь. Но сначала нам навестить нашего общего друга.

Вахид. Я и сам об этом думал.

– Понял. Мы сейчас в клинике.

– Я еду. Минут через двадцать буду у вас.

Убираю телефон и возвращаюсь к Арине.

– Все нормально? – ее растерянный взгляд медленно скользит по моему лицу.

– Не совсем. Мне нужно отъехать на пару часов, но Захар тебя ждет. Справишься без меня?

– Конечно, – неопределенно пожимает плечами, а я не могу сдержать улыбку.

– Давай так. Ты обследуешься и Демьян отвезет тебя домой. Я пока займусь делами, а вечером мы обязательно поговорим. Хорошо?

– Ладно.

Провожаю ее в кабинет Горина, здороваюсь с другом. Он по-братски обнимает Арину.

– Все будет хорошо, слышишь? – обхватив ее лицо руками, заглядываю в глаза. – Расскажи ему все, что вспомнила. Ничего не бойся. Я скажу Демьяну, чтобы купил таблетки и ждал тебя тут.

Олененок лишь слабо кивает. Во взгляде читается затаенная грусть. Царапает. Больно…

Разворачиваюсь, чтобы уйти. Открываю дверь кабинета.

– Мир… будь осторожен, – прилетает в спину и снова я улыбаюсь, как болван.

Спускаюсь вниз. Передаю рецепт Демьяну и велю не отходить от Арины ни на шаг, сам сажусь в машину к Рустаму. Чуйка подсказывать – мы на финишной прямой. Разговор с Вахидом прояснит оставшиеся пробелы. И мы выйдем на того, кто за этим стоит.

– Что у тебя? – обмениваемся рукопожатиями.

Рустам протягивает мне увесистую папку с бумагами.

– Не знаю, от кого и зачем ее прятали, но постарались на славу.

Прохожусь глазами по содержимому. Постоянные переезды. Новые школы. После шестого класса – домашнее обучение.

– Что на счет матери?

– Ничего хорошего. После развода со Смирновым переехала на юг. Жила там три года. Вышла замуж. Поначалу все вроде было прилично. Муж работал в органах, обеспечивал как мог, – Рустам усмехается, и я понимаю, что мы подошли к переломному моменту в истории.

По инерции читаю скан из личного дела лейтенанта МВД Брагина Георгия Викторовича.

Бра-гин… Что же ты за гнида такая?

Читаю дальше. Уволен по статье. Превышение должностных полномочий. Вот это уже интересно.

– В криминал потянуло? За легкими бабками?

– Типа того. Связался с местной бандой, пытался крышевать. И попался с поличным. Идиот…

– Так, ладно. А с девчонкой что?

– Помнишь отказную? – киваю. – Брагин был ее опекуном все это время. Мать в жизни особо не участвовала. Пила по черному. За учебой, как понимаешь, особо никто не следил. Несколько раз семья была на карандаше у органов опеки, причем в каждом городе, где они жили. Побеги, прогулы, дурь. Девчонка собрала полный букет. Но Брагин ее всегда отмазывал. Не знаю, за что к нему прислушивались, но факт остается фактом. В какой-то момент всем это надоело, и ее перевели на домашнее обучение. С тех никакой официальной информации.

– А неофициальную мы уже знаем, – заканчиваю задумчиво, морщась от привкуса гнили на языке.

Мерзко.

От жизни этой. От нашего мира.

От того, что девочки никак не защищены от этого.

Был ли у нее шанс на нормальное будущее? С такой-то матерью…

О том, что на ее месте могла оказаться и моя Арина не хочу даже думать. До такой степени цинизма я еще не дошел.

Рустам паркуется у “Оазиса”, дергает ручник. Молча идем по привычному маршруту. В кабинет владельца. Охрана при виде нас расступается. Рустам толкает дверь.

Вахид встречает коротким кивком.

– Проходите. Чай? Кофе? – предлагает радушный хозяин.

– Правду, – сухо бросаю я и сажусь напротив. Рустам падает в соседнее кресло. – Почему не сказал, что Арину знаешь?

– Я и не знал, – Вахид равнодушно пожимает плечами. – Так, виделись один раз. Она работала у меня, помогала на кухне. Один раз девочки попросили выйти в зал и влипла, бедняжка… Брагин на нее глаз положил…

– Кто?! – перебиваю резко. В голове будто атомная бомба взрывается. Контузит на несколько секунд. – Повтори, – цежу сквозь зубы и бью по столу.

Вахид с Рустамом переглядываются. Безопасник кивает, мол, давай. Надо.

– Брагин… – хмурится Тагаев, постукивая пальцем по костяшкам правой руки. – Мужики, че происходит?!