Текст книги "Я тебя сломаю (СИ)"

Автор книги: Анастасия Князева

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 19 страниц)

Глава 11

Наши дни

Арина

Шум в ушах нарастает, заполняя образовавшийся в голове вакуум и постепенно обретая очертания человеческих голосов. Тяжелое, давящее ощущение отпускает. Я постепенно прихожу в себя. Маленькими, неуверенными шагами иду на эти звуки, словно слепой котенок. Цепляюсь за тоненькую нитку света и, разделив глаза, тут же морщусь от острой боли в висках. Слишком яркий свет ослепляет. Из горла вырывается сдавленный всхлип. Я даже заговорить не могу – язык распух и не хочет повиноваться.

Во рту сухо, ужасно хочется пить.

Поворачиваю голову набок и делаю еще одну попытку проснуться. На этот раз успешнее.

Первое, что я вижу – белую прикроватную тумбу, на которой стоит стеклянный графин с водой и два красивых прозрачных стакана.

Рот тут же наполняется слюной, я невольно сглатываю.

Пытаюсь приподняться, но тело, словно деревянное, не дает сделать и этого.

Горько вздыхаю и снова падаю на подушки. Смотрю по сторонам. Отрешенно, не совсем понимая, что происходит. Подмечаю светлые однотонные стены, белоснежный потолок, лампу, что так больно бьет по глазам. Справа от меня диван с синей обивкой, шкаф для одежды. Слева – та самая тумба, большое окно, завешанное бледно-голубыми жалюзи. Напротив – плазменный телевизор.

Не понимаю, как я здесь оказалась?

И… что со мной случилось?

И именно этот вопрос отрезвляет.

Подпрыгивать на месте. Хвастаюсь за больную голову и морщусь. Комната перед глазами плывет, переворачивается с ног на голову. Сжимаю изо всех сил виски и пытаюсь прийти в себя.

Пытаюсь вспомнить.

Хоть что-нибудь…

Но пусто.

В голове туман. Густая тяжелая поволока, которая давит, давит без конца, ломая изнутри.

Поднимаю голову и снова смотрю по сторонам. Палата. Я точно в больнице, хоть и очень дорогой. Не той, где лежала раньше.

Цепляюсь за эту мысль, как за спасательный круг. Отлично. Я знаю, что лежала в больнице. Авария… Точно! Мне говорили, что я пострадала в автокатастрофе. А еще… я точно помню свое имя. Помню, что была на приеме у врача. Он велел не прекращать лечение, а потом…

А что было потом?

Пустота.

Воспоминания обрываются, словно кто-то невидимый взял и вырвал их из моей головы. Оборвал все нитки.

Но… кто?

Ничего не понимаю.

Так и сижу в прострации, пока дверь палаты не открывается. Внутрь заходит молодая женщина в синем медицинском костюме. Она сразу же бросается ко мне.

– Арина Леонидовна, вам еще рано вставать. Ложитесь немедленно, – надавливает мне на плечи, заставляя подчиниться. Укрывает. А я слишком слаба, чтобы сопротивляться.

– Вы знаете, как меня зовут?

– Конечно, – она смотрит мне прямо в глаза. – Кто же вас не знает.

Мне кажется или в ее голове я слышу издевку? Это ранит.

– Простите… но я не понимаю. Вы можете позвать врача? Я… я хочу поговорить со своим врачом, – повторяю с нажимом, потому что понимаю – от нее мне ничего не добиться.

– Сейчас. Только лежите смирно. Не хватало нам еще одного скандала из-за вас.

Разворачивается и выходит, так и не оставив мне шанса на расспросы.

Вместо того, чтобы прояснить ситуацию, медсестра еще больше меня запутала. А еще мне непонятно ее отношение ко мне. Словно я сделала ей что-то плохое. Час от часу не легче.

Вскоре дверь снова бесшумно открывается и на этот раз в палату заходит мужчина в белом халате.

– Добрый день, Арина, – проходится по мне глазами. – Меня зовут Константин Михайлович, я ваш лечащий врач. Как вы себя чувствуете?

– Н-не знаю. Я ничего не помню, – признаюсь честно.

– Интересно, – доктор проходит вперед и открепляет с кровати небольшую планшетку, листает ее несколько секунд. Я все это время не отвожу от него взгляд. Сама не понимаю, что хочу в нем увидеть. – Вы можете присесть? Мне надо вас осмотреть.

– Конечно.

Доктор помогает мне подняться, проводит какие-то манипуляции с моими глазами, проводит общий осмотр, попутно внося записи в историю болезни. Хмурится, кивает своим мыслям.

– Вы сказали, что ничего не помните.

– Не совсем, – пытаюсь разобраться в своей голове. – Я помню, как меня зовут и, что я лежала в больнице после аварии. У меня была амнезия.

– Так.

– Я не помню свою жизнь до аварии. А еще не помню, как я здесь оказалась, – голос срывается на жалобный хрип. – Совсем.

– Это пройдет, – он ободряюще улыбается. – С вашей травмой это вполне нормально. Со временем память восстановится, все придет в норму. А на счет того, как вы сюда попали… Я думаю, вам лучше поговорить об этом со своим женихом. Ведь это он вас привез, еще и всю клинику на уши поставил. Сам испугался и нас всех напугал.

Жених?!

Нет, это точно какая-то ошибка! У меня никогда не было жениха…

– А вот и он. Проходите, Мирон Амирович. Не буду вам мешать.

Доктор поспешно ретируется, оставляя меня один на один с НИМ.

Высокий, восхитительно-сложенный незнакомец в черной рубашке. Большой и сильный. Вмиг заполнивший собой все пространство.

Настолько, что мне становится нечем дышать.

Нас разделяет всего несколько метров. Небольшое расстояние от двери до кровати, но и это не мешает почувствовать исходящую от него мощную энергию.

Такому никогда не говорят нет.

Он смотрит на меня строго и надменно. Ни тени эмоций, за которые я могла бы зацепиться. Никаких воспоминаний.

Абсолютно незнакомый.

Чужой.

И пугающий до чертиков.

Настоящий хищник.

Только холодные серые глаза смотрят неотрывно. Как жидкое серебро. Взгляд глубокий и подчиняющий. Таким взглядом убивают без слов.

– Наконец-то я тебя нашел.

Мужчина делает шаг, и я невольно цепляюсь пальцами за простыни. Застываю, как самая настоящая фарфоровая кукла. Не могу пошевелиться, говорить, дышать. Я ничего не могу, когда он на меня смотрит.

Незнакомец останавливается напротив меня в двух шагах. Медленно опускается на корточки и берет меня за руки. Тело простреливает огненной волной. Я вздрагиваю, но отнять ладони не решаюсь. Что-то останавливает меня. Какая-то невидимая сила, природа которой мне неизвестна.

Как загнанный зверек, скольжу по нему взглядом, пытаясь пробудить в памяти хоть крупицу воспоминаний. Хоть что-нибудь. И… ничего. Все та же беспроглядная тьма.

– Ну же, Олененок, скажи хоть что-нибудь, – ласковое прозвище из его уст звучит так же странно, как вся ситуация в целом. Сколько ни прислушиваюсь, внутри ничего не откликается. – Я так соскучился по твоему голосу.

Он выжидательно смотрит мне в глаза, возможно тоже ищет что-то знакомое. То, что связывало нас когда-то…

Но я лишь неуверенно качаю головой.

Глава 12

Мирон

Какого черта ты творишь, Гараев?

Это вопрос не дает мне покоя уже несколько дней. С тех пор, как увидел ее в подвале своего дома.

Она лежала на полу, совсем белая, прозрачная девочка. Я с трудом привел ее в чувства, даже умудрился перекинуться парой фраз, но Арина меня не слушала, кажется даже не понимала, что от нее хотят. Или притворилась, что не понимает. Я был готов и ко второму – слишком много дерьма спрятано за этим невинным личиком. А потом она отрубилась. Прямо у меня на руках.

Я сначала было подумал, что играет, давит на жалость, но нет. Это была не игра…

Пульс едва прощупывался. Она в секунду стала холодной, покрылась испариной. И я испугался. Словно мощным вихрем отлетел куда-то в прошлое, в мои проклятые шесть лет. В день, который отчаянно мечтаю забыть.

Она все всколыхнула. Память ожила, подбросила щепотку трагизма, да так мощно, что разом едва в нокаут не отправила. У меня на руках снова кто-то умирал. Но на этот раз все иначе. Я больше не тут перепуганный мальчишка, а вокруг нет никого сильнее, влиятельнее меня, кто может осадить, прибегнуть или даже прибить за одно лишнее движение.

В больнице сказали, что передоз. Отравление успокоительными. Викторович жестко напортачил с дозой, когда разбавлял ее в воде, а там еще и мои парни со своим уколом. В итоге ее еле откачали.

Мысль о том, что я ее чуть не убил – пускай и косвенно, руками своих людей – засела у меня глубоко под коркой и разъедала изнутри на протяжении нескольких часов, пока врачи там боролись за ее жизнь. Она же не давала уйти, хоть и разум твердил, что надо. Жизнь за жизнь! Так было всегда. Я ничем ей не обязан. Только она! Она должна мне здоровье брата. Те месяцы, что он лежит без сознания…

И все равно ждал. Не уехал из клиники. Даже от реанимации не отходил.

Тогда же мне в голову пришла новая идея. Картинка вырисовывалась что надо. Никакой мишуры, лишних телодвижений, насилия и еще хрен знает чего, что мне уже порядком надоело.

Все должны быть четко и слаженно, не топорно, как в этот раз. С ней так нельзя. Теперь знаю наверняка.

Если хочу держать ее при себе, надо действовать по-другому. Силой я правды не добьюсь. А в том, что девчонка притворяется сомнений нет. Включила идиотку, дабы избежать наказание. Чтобы пожалел и трогал. Не выйдет!

Беру в руки телефон и набираю своего безопасника и близкого друга в одном лице.

Рустам отвечает сразу же.

– Найди дока, он чуть не убил мне девчонку, – велю без предисловий. – Надо бы проучить. И еще. Что с моим заданием? Когда будете готовы?

– Уже делается, – доносится с той стороны. – К утру легенда будет готова. Несколько фотографий уже отвезли к ней на квартиру. Остальное доставят в твой дом.

– А как на счет халупы? Узнал, что за клоповник, где она жила?

Все это время, пока мои люди вели за Смирновой наблюдение – она ни разу не выехала за пределы этого мухосранска. Почему? Надеялась, что в этой дыре я ее не найду? Опрометчиво.

– Обыскали. Ничего необычного. Много старья, пара семейных альбомов. В основном там жизнь до Москвы. Серая, унылая, правильная до тошноты.

Значит, снова мимо. Молодец девка, подсуетилась. Замела следы. Не знай я, кто она на самом деле, поверил бы в легенду о провинциальной простушке. Но ничего. Тем приятнее ее разочаровывать.

– Московскую квартиру тоже гляньте. Мне сюрпризы не нужны.

– Считай уже сделали. Обставим так, что вы уже несколько лет вместе. Не переживай.

Отлично. Теперь дело за мной.

Заканчиваю разговор как раз в тот момент, когда из-за двери слышится голос дока. Мой выход на сцену.

Захожу в палату и замираю, увидев Смирнову, сидящую на кровати. Взгляд затравленный, глаза огромные от шока. Она тяжело сглатывает и нехотя поворачивает голову ко мне.

На один короткий миг в груди все-таки загорается и тут же гаснет что-то похожее на жалость, но я не даю этому чувству пробиться. Пропускаю врача на выход и подхожу ближе, попутно рассматривая свою теперь уже «невесту». Ее длинные карамельные волосы так и тянут пропустить их сквозь пальцы. Потрескавшиеся губы мелко дрожат, на скуле виднеется гематома, оставшаяся после падения в подвале. Кожа все такая же бледная, но на щеках уже виднеется легкий румянец. Хороший знак.

Арина тоже меня изучает. Пальчиками цепляется за кровать, сжимает от волнения. Эта игра в невинную овечку уже порядком надоела, нарушать правила я не хочу.

Опускаюсь перед ней на корточки и, переборов себя, беру ее за руки.

– Наконец-то я тебя нашел. Ну же, Олененок, скажи хоть что-нибудь. Я так соскучился по твоему голосу.

Не могу поверить, что говорю это вслух.

Кому? Дешевой подстилке, к которой даже прикасаться противно.

Арина качает головой и буквально сжимается на глазах. Осторожно высвобождает свои крохотные руки и снова с явным отчаянием хватается за несчастную простыню. Сжимает так, что пальцы становятся цвета ткани.

– Простите, но я вас не помню, – шепчет она сухими губами. – Думаю, вы ошиблись. Видимо приняли меня за другую…

– Арина, – произношу с нажимом. – Ошибки нет. Ты – моя невеста. Месяц назад мы сильно поссорились, ты приревновала меня к моей секретарше, собрала вещи и уехала к себе. Мне надо было в Европу по делам, поэтому я не смог за тобой поехать. А когда вернулся, узнал, что ты пропала. Я чуть с ума не сошел, пока искал тебя.

Пересказываю часть легенды, а сам слежу за ее реакцией. Правда ничего не помнит или только притворяется, чтобы избежать моей мести? Не выйдет. Она совершила фатальную ошибку, появившись в жизни Марка. Не отпущу, пока не узнаю всю правду. Кому и зачем понадобился мой брат? Я все выясню, Арина. Все.

– Нет, – бормочет она и сглатывает, когда голос срывается. – Это невозможно. Я не помню…

Испуганно скользит по моему лице и кажется сейчас такой ранимой, потерянной вконец. В любой другой ситуации меня бы это тронуло.

– Знаю. Я говорил с доктором. Это временно. Посттравматический синдром. Последствия той ужасной аварии. Скоро ты меня вспомнишь. Я все для этого сделаю.

На этой фразе девчонка вдруг сжимается, видимо чувствуют скрытый подвох. Или все знает, но продолжает ломать комедию. Это мы тоже выясним.

Поднимаюсь и сажусь на кровать рядом с ней, затем снова беру ее за руку, и на этот раз, несмотря на инстинкты, она ее не отнимает.

– Меня зовут Мирон. Я твой жених, Арина. Завтра, как только тебе станет лучше, я отвезу тебя домой. Возможно, там твоя память быстрее восстановится?

Она в панике облизывает губы.

– Домой?

– Да, – киваю. – Домой.

– Мне кажется, я помню свой дом. Я жила там после аварии…

– Нет, Арина, ты ошибаешься, – объясняю терпеливо. – Та квартира – дом твоего отца. Я же говорю про твой дом. Пожалуйста, не пытайся сейчас ничего вспомнить. Я вижу, как тебе страшно. Но не торопи события. Врачи уверяют, что постепенно память к тебе вернется. А пока, – достаю из кармана запасной телефон и протягиваю ей. – Там есть наши фотографии. Немного конечно, но это, чтобы ты не смотрела на меня, как на чужака.

Арина осторожно берет в руки смартфон и внимательно рассматривает заставку. На ней мы счастливые стоим на смотровой площадке. Внизу раскинулась ночная Москва, а на пальце моей невесты красуется кольцо с огромным бриллиантом. В тот день я сделал ей предложение…

Я вижу, как расширяются ее зрачки. Она протяжно вздыхает. Руки мелко дрожат.

Мир потерял великую актрису. Жаль, сука, выбрала не тут профессию.

– Боже…

Хмыкаю, потому что этот цирк мне уже порядком надоел.

– Хватит, Арин. Посмотри на меня, – беру ее за подбородок и заставляю поднять взгляд. – Какой смысл мне тебе врать?

Девчонка безвольно пожимает плечами.

– Именно. Смысла нет. Но, если ты хочешь, мы можем начать сначала. Познакомимся заново, пока снова ко мне не привыкнешь.

В карих глазах загорается слабая надежда, и она тут же кивает.

Ну конечно, тоже наметила план действий. Я уже чуть было не поверил в эту свистопляску с амнезией. Такие, как она приучены ко лжи. Сейчас ей выгодна роль жертвы. Завтра она оклемается и снова станет собой. Знаем, проходили.

– А… вы расскажете мне о моей жизни? До аварии… пожалуйста.

– У нас будет много времени на разговоры, но сначала обещай, что перестанешь мне «выкать». Это странно, – скрипя сердцем, провожу пальцами по ее скуле, заправляю за ухо карамельную прядь. Черт, она на ощупь именно такая, как я представлял. Невесомая и очень нежная. Что же будет, когда наконец искупается, смоет с себя все больничные запахи… – Теперь ложись. Тебе надо отдохнуть, а я пойду, еще раз поговорю с твоим врачом. Договорились?

Арина снова кивает – на этот раз поувереннее. Я дожидаюсь, когда она уляжется. Усмехаюсь, когда натягивает простыню чуть ли не до подбородка – как будто кусок ткани может защитить ее от меня.

Встаю.

– Спи, – велю на прощание и выхожу из палаты.

– У нас все готово, – Рустам равняется со мной, и мы вместе идем к заведующему отделением. – Как она?

– Жить будет.

Друг не отвечает, но я слышу его выдох. Да, она всем нам подпортила кровь – это факт.

– Что с парнями?

– Волнуются, ждут звонка, – как всегда сухо и невозмутимо.

– Скажи, чтобы пока перебрались в область, – отвечаю и пальцами растираю виски. Мне и в голову не могло прийти, что я окажусь в такой ситуации. Бессонная ночь в больнице, перед этим еще одна за бутылкой. Во что превратилась моя жизнь? – Пусть присмотрят за новым клубом, потом будет видно.

– А с доком как поступим? Это же из-за него все случилось.

– Привези его ко мне, я сам с ним поговорю. Только, Рус, – усмехаюсь, – не переусердствуй. Он мне еще нужен живой.

– Жаль, – отвечает друг и сворачивает на лестницу.

Я захожу в кабинет заведующего.

– Еще раз здравствуйте. Чаю? – предлагает Константин Михайлович, вставая.

Я жестом приказываю ему сесть. Сам занимаю кресло напротив.

– Ничего не надо. Лучше расскажите мне о моей… невесте. Она правда ничего не помнит?

– Абсолютно. Судя по тому, что я видел…

Константин Михайлович заглядывает в свой компьютер, видимо выуживая оттуда анамнез Арины. Несколько секунд пялится в монитор. Кивает.

– И что же вы видели? – тороплю с ответом.

– Девушку доставили на «скорой» месяц назад. Закрытая черепно-мозговая, пара ушибов. Несколько дней была в коме, когда проснулась не помнила даже свое имя.

– А что полиция?

– Это уже вопрос не ко мне. Но, судя по тому, что никакого дела не завели, обошлось без криминала.

Ну, хоть что-то хорошее.

– И когда же она все вспомнит?

Доктор пожимает плечами.

– Надеюсь, что скоро. Сейчас она чрезвычайно уязвима. Очень слаба. Я предполагаю, что дело не только в аварии. Возможно она перенесла сильное эмоциональное потрясение. Насколько мне известно, в той аварии у девушки погиб отец. Возможно она видела его, была в сознании, когда это случилось – вариантов уйма. К сожалению, мы можем только предполагать, что именно с ней произошло, из-за чего ее мозг включил защитную реакцию. Придет время, и она сама нам все расскажет. Нам надо проявить терпение и ни в коем случае на нее не давить.

На этот раз ругательство все же срывается с моих губ.

– Хотите сказать, что мы вообще ничего не можем сделать?! А если она притворяется? Такое возможно?

Врач колеблется.

– Возможно. Но я все равно сомневаюсь. Поверьте моему опыту, люди, симулирующие амнезию, очень часто сами себя выдают. Понаблюдайте за ней некоторое время. Можете напомнить ей детали ее жизни. Расскажите, как вы познакомились, куда ходили. Обычно это помогает. Главное, не давите на нее, иначе ее психика может не выдержать.

За-ши-бись.

Друзья, если вы еще не подарили книге звездочку, прошу это сделать мне очень нужна ваша поддержка!!!

Глава 13

Арина

После ухода моего жениха я еще долго не могу уснуть. Лежу с закрытыми глазами и слушаю свое сердцебиение. Глупый орган скачет как сумасшедший, бьется где-то под горлом, хочет свободы. Его запах еще будоражит. Кажется, все пропиталось им насквозь. Стены, мебель, я…

Давящая аура мужчины, называющего себя моей единственной семьей повсюду. Его голос звучит на повторе, жесткие интонации вступает в диссонанс с теплой улыбкой. Холод глаз замораживает.

Не могу избавиться от ощущения, что все это сон. Странный, пугающий кошмар, который почему-то вдруг ожил и грозит мне куда большими проблемами, чем банальная потеря памяти.

Он сказал, что мы вместе. Показал наши фотографии. Мы даже были помолвлены…

Он делал мне предложение, а я согласилась.

Неудивительно…

Таким мужчинам не отказывают.

Сильный, властный, настоящий хозяин жизни. Несколько минут в его компании, и я не могу избавиться от ощущения, что меня заклеймили. Другие теперь не подойдут, даже не посмотрят в мою сторону. И я не взгляну. Ни за что не осмелюсь.

Другая на моем месте давно пищала бы от счастья, но я… Мне почему-то кажется, что я всегда мечтала о другом. Но это не точно.

Память предательски молчит. Я не помню ничего, что могло бы пролить свет на происходящее. Голова словно окутана плотным туманом. Веки болят, шея тоже. Один и тот же участок.

Я поворачиваю голову набок, морщась от очередной вспышки света, закрываю глаза и вскоре проваливаюсь в утешительную пустоту. Черная мгла поджидает меня и там. Укрывает тяжелым облаком. Я будто стою на краю пропасти. Внизу бескрайняя бездна, вокруг дым и только голос откуда-то издалека не дает мне сорваться.

Уверенный, низкий баритон.

Он зовет меня.

Велит, чтоб держалась.

Тянет к свету…

– Ну же, девочка, дыши. Посмотри на меня! Посмотри я тебе сказал! Ты не можешь так легко сдаться…

Я слушаюсь.

Не могу ослушаться.

Просыпаюсь, когда за окном уже светло. Кто-то заботливо открыл створки жалюзи, и я могу рассмотреть раскинувшийся внизу пейзаж.

Бледно-серое небо, надвигающиеся с запада тучи, солнышко, которое почти не греет. И листья. Много-много. Единственные яркие мазки на этом унылом полотне жизни.

Откидываю одеяло и сначала осторожно сажусь, потом, набравшись смелости и убедившись, что пол таки не уплывет из-под ног, встаю.

Ноги еще слабые, но это не критично. Нахожу рядом с кроватью одноразовые тапочки. Такие обычно используют в отелях.

Смотрю на разноцветные макушки деревьев, чуть дальше – шумное шоссе. Вдоль решеток забора стоят машины. Дорогие. Под стать этой клинике. Значит, и люди тут лечатся не совсем простые? А я одна из них?

Поправочка. Не я. Мой жених.

Слышу, как открывается дверь.

Он.

В этот раз не пугаюсь, но все равно чувствую себя неуютно. В больничной пижаме и грязными волосами я на его фоне кажусь по-настоящему жалкой.

– Отлично, ты уже проснулась. Сейчас позавтракаешь и поедем домой.

Он проходит вперед, и снова комната уменьшается до размеров спичечного коробка.

Я качаю головой. Еда – последнее, чего мне сейчас хочется.

– Здесь твоя одежда, – он ставит на кровать дорожную сумку. – Медсестра поможет тебе собраться, а я пока заберу выписку.

Не успеваю ничего ответить.

Уходит так же стремительно, как и появился.

Большой черный ураган. Такой снесет и не заметит…

Возвращаюсь к кровати.

Даже сумка дорогая. Плотная кожа, лаконичный узор, гравировка известного бренда.

Несколько секунд сижу без движений. Не решаюсь заглянуть внутрь.

Вещи многое говорят о своих владельцах. Одежда – не исключение.

Пытаюсь представить, что там может быть, но на ум ничего не приходит.

Странно, когда ты не знаешь себя. Что тебе нравится…

Я как белый лист бумаги.

От того и страшно, чем его наполнят.

– Доброе утро, Арина, – в палату бесшумно заходит вчерашняя медсестра. – Как вы себя сегодня чувствуешь?

– Не знаю, – выдавливаю из себя робкую улыбку. – Если честно, я еще ничего не понимаю.

– Это нормально. Вы еще не оправились после травмы, плюс еще отравление. Скоро все наладится.

– Отравление?

Почему-то это слово задевает. Только сейчас понимаю, что мне до сих пор не объяснили, что со мной. На счет амнезии понятно. Она уже давно. Но как я здесь оказалась? Почему?

– Я наверное сказала что-то не то, – быстро исправляется девушка. – Вы не обращайте внимание. Вот, – ставит на тумбу поднос. – Вам надо поесть.

– Уберите. Я не голодна.

– Нельзя. Мне настоятельно велели, чтобы вы поели. Поэтому, не спорьте, – прикатывает столешницу к кровати и быстро сервирует. – Знаете, вам очень повезло с женихом. Мало того, что богат и хорош собой, так еще и любит вас как ненормальный. Вы бы видели, как он волновался, когда вас привезли. Не отходил от реанимации. Это много стоит.

И снова меня клинит. В груди и в голове пусто. Никаких отголосков.

– Это он привез меня?

– Наверное, – медсестра неопределенно пожимает плечами. – Меня тогда не было, но коллеги сказали, что было «весело». Да, не часто у нас бывают такие гости.

– Вы имеете ввиду… моего жениха? Вы знаете его?

Черт, я даже в мыслях не могу так к нему обращаться, не то что вслух!

– Конечно! А кто его не знает?

– Видимо только я, – произношу задумчиво и все-таки заставляю себя съесть пару ложек каши. Запиваю съеденное чаем и под осуждающий взгляд медсестры отодвигаю столешницу в сторону. – Не заставляйте. Я правда больше не хочу.

– Тогда будем собираться. Это ваши вещи?

Девушка вытаскивает все из сумки и раскладывает рядом со мной. Черное кружевное белье, темно-синие брюки, пиджак ему в тон и топ. Белые кеды с носками ставит на пол.

Всё очень красивое и элегантное. Приятное на ощупь. Хоть бирки и срезаны, но видно, что одежда новая. Обувь тоже.

Он купил это для меня?

Нет, на такой случай у него наверняка есть помощники. Не могу я его представить ходящим по магазинам и выбирающим женские вещи.

Такие, как этот мужчина обычно заняты зарабатыванием денег. Такая мелочь, как шоппинг точно не вписывается в его расписание.

Медсестра помогает мне одеться. Расчесывает и собирает в высокий хвост волосы. Даже предлагает нанести макияж, выуживая из сумки косметичку, но я отказываюсь.

Не люблю я все это.

– Может вы и правы, – соглашается она. – У вас хорошая кожа и глаза красивые. Видимо этим его и привлекли. Никогда бы не подумала, что буду собирать невесту самого Мирона Гараева!

Уже второй раз она говорит о нем так, словно Мирон местная звезда.

– Неужели он такой знаменитый?

– Один из самых влиятельных людей нашего города, – сообщает восторженно. – Успешный бизнесмен. У него своя сеть автосалонов, несколько клубов и бог знает, что еще. Что, совсем ничего не помните?

Качаю головой.

Она хочет еще что-то добавить, но в дверь стучат.

– Готова?

Мужчина мечет в меня строгий взгляд, от которого снова становится не по себе.

Я невольно заикаюсь.

– Д-да…

Он проходит перед и подхватывает сумку. Протягивает ладонь, которую я молча принимаю.

– До свидания, – прощаюсь с медсестрой, но ответа не слышу.

Мы быстро выходим в коридор и ныряем в кабину лифта.

Мирон ничего не говорит. Возвышается надо мной, как огромная каменная глыба. Я едва достаю ему до плеча.

Лицо не выражает никаких эмоций. Взгляд задумчивый и направлен строго вперед.

Суровый, но очень красивый мужчина, которого я совсем не знаю.

Я наверное очень его любила, раз согласилась стать его женой…

– Что-то случилось? – решаюсь задать вопрос, пока лифт медленно едет вниз. – Вы… ты как будто зол на меня. Почему?

По тому, как сверкают его глаза понимаю, что попала в цель. Но он быстро берет себя в руки.

Морщины на лбу разглаживаются, он даже умудряется выдавить некое подобие улыбки.

– Ты тут не при чем. Я просто устал. Давно не переживал таких потрясений.

Больше вопросов не задаю.

В тишине мы преодолеваем расстояние до парковки. Два одинаковых черных внедорожника выбиваются из общей массы, приковывая взгляд.

Мы подходим ко второму. Мирон кивает внушительного вида охранникам, те почтительно расступаются.

– Я поведу, – говорит он одному из бугаев и помогает мне сесть в салон.

Чувствую себя героиней фильма. Не могу поверить, что живу в мире, где у людей есть своя личная охрана.

Мирон обходит машину и садится за руль.

– Пристегнись, – говорит сухо и даже не смотрит в мою сторону.

Я послушно выполняю. Руки подрагивают. Попадаю в замок со второго раза.

Неужели так будет всегда?

Если да, то я не хочу его узнавать!

Я не могу вот так. Не умею!

Обижаюсь сама на себя. Проклинаю свою никчемную память. Хочу кричать, плакать. Еле сдерживаю слезы. Они тяжестью застревают в области груди.

Мирон протяжно вздыхает.

Разворачивает меня к себе.

– Прости. Я не должен был на тебя срываться. Это неправильно.

Его пальцы крепко сжимают мою руку.

Мирон подносит ее к губам, целует.

Стальные глаза смотрят в упор. Гипнотизируют…

Я не выдерживаю и отвожу взгляд в сторону. Не понимаю своих ощущений. Предательское тело мечется. Страх внутри переплетается с чем-то другим. Новым. Едва уловимым.

Я чувствую это уже во второй раз. Мягкий Мирон подкупает. Жесткий отталкивает. Я не понимаю, какой из этих мужчин настоящий.

Кого из них я любила?

– Олененок…

Ласковое прозвище уже не кажется таким странным.

Сердце предательски сжимается.

– Я не так часто извиняюсь, – тянет мягко, но в тоже время предупреждающе. – Не игнорируй, ладно?

Отпускает мою руку и плавно трогается с места.

Откидываюсь назад и нервно обнимаю себя ладонями. Растираю напряженные плечи. Морщусь, когда шею ужаливает острой болью и накрываю саднящий участок.

Я никогда к нему не привыкну…

За окном проплывают машины. Оживленные столичные улицы кажутся мне знакомыми. Я помню, как называются некоторые из них. Мирон говорил, что где-то здесь находится мой дом. Вот, что я так и не смогла выудить из памяти.

Мы заворачиваем во двор современного жилого комплекса, и Мирон помогает мне выйти из машины.

Оглядываюсь по сторонам.

Дорого и богато. Высокие красивые здания. Панорамные окна. Наверное, здорово жить в таком месте. Но мне оно все равно кажется чужим. Я не чувствую себя причастной к этому месту.

– Твоя квартира на десятом этаже, – сообщает Мирон, придерживая меня за талию. – Вот этот подъезд.

Большой и светлый. Повсюду горшки с цветами, в центре стойка консьержа, аккуратные ряды почтовых ящиков.

Я рассматриваю все это, как ребенок, которого впервые в парк аттракционов.

– Здравствуйте, – киваю престарелому мужчине за стойкой.

В ответ получаю первую за всё это время искреннюю улыбку.

Когда открываются двери лифта, что-то внутри напрягается и в висках начинает громко стучать. Меня ведет.

Рука на талии напрягается, Мирон притягивает меня ближе.

– Плохо? Голова кружится?

– Немного…

Я невольно припадаю к его груди.

Запах дорогого парфюма щекочет слизистую.

Морщусь, задержав дыхание, хочу отстраниться.

– Ты чего? – удивленно.

– Твои духи, – я резко отворачиваюсь и громко чихаю. – Кажется, у меня на них аллергия.

Как думаете, какая реакция будет у Мирона?

Жду ваши мысли в комментариях)) и давайте уже добьем 100 звезд