Текст книги "Я тебя сломаю (СИ)"

Автор книги: Анастасия Князева

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 19 страниц)

Глава 14

Арина

Он снова злится. Припечатывает тяжелым взглядом так, что хочется исчезнуть.

Выходит на этаже и размашистым шагом идет вперед по коридору. Молча плетусь следом.

Вопросы множатся с невероятной скоростью. Не успеваю я найти объяснение одному, как новый снова выбивает из колеи.

Что с этим человеком не так? О какой вселенской любви мне талдычат, если он даже разговаривать со мной без упреков не может?

Теперь еще и парфюм…

Уже в первую встречу я уловила от него нотки табака, почувствовала легкое недомогание, но не обратила на это внимание, списала на свое состояние. Оказывается, у меня просто аллергия.

Есть ли в этом моя вина? Вопрос риторический.

Но как может жених, который утверждает, что любит меня, не знать об особенностях моего организма?

Какие у нас были отношения до аварии?

Как оказалась в том городке?

Почему я три месяца жила в другом месте, если мой дом здесь?

Хочется потребовать, чтобы мне немедленно все рассказали. Чтобы пролили свет хотя бы на часть этих моментов. Чтобы я имела хоть малейшее представление о своей жизни!

Мирон распахивает дверь квартиры и пропускает меня вперед.

Большая прихожая в светлых тонах. Встроенный в стену шкаф-купе из белого дерева с зеркальной дверью. Консольный столик с банкеткой. Подставка для ключей. Ваза с сухоцветами.

Осторожно вхожу, осматриваюсь.

– Здесь очень красиво, – произношу неуверенно, чтобы хоть как-то заполнить тишину. Перехватываю в отражении его взгляд.

Мужчина не отвечает, закрывает дверь и проходит внутрь.

Провожаю широкую спину, пока он не скрывается в гостиной.

Через арку подмечаю светлый паркет, угол серого дивана, небольшой столик весь заваленный журналами и окна. Большие панорамные окна.

Я разуваюсь и, не решаясь, что-либо трогать, аккуратно ставлю кроссовки в угол. Потом разберусь, где что лежит.

– Домработница опаздывает, так что я побуду с тобой до ее прихода, – сообщает мой жених, стоит мне подойти. – Вон там твоя спальня, это ванная, гардероб, – по очереди указывает на одинаковые светлые двери. А я не могу поверить, что все это мое.

Перед глазами стоит другая квартира. Маленькая, со старым ремонтом, без излишеств.

Ощущение, что я попала в параллельный мир. Здесь все другое. Изящное. Повсюду запах денег. Мне это чуждо.

Но фотографии на стенах и полках говорят об обратном. Везде мое лицо. Улыбающееся, с красивым макияжем и укладками. Цветные, черно-белые. В платьях и брючных костюмах.

Голова кружится от этого изобилия. К горлу подкатывает тошнота.

– Можно мне воды? – шепчу я и, качнувшись, ищу опору, чтобы зацепиться.

Неожиданно на помощь приходит Мирон. Он обнимает меня за талию, не давая упасть, и помогает дойти до дивана.

Прикрыв глаза, делаю несколько глубоких вдохов. Выдыхаю. Потом снова.

Даже с закрытыми глазами чувствую его приближение. Нос снова щекочет от сильных запахов. Я стараюсь сдержать чих, но теперь к нему прибавляется и слезотечение.

– Попей, – протягивает мне стакан. – Только медленно. Не торопись.

Дожидается, когда сделаю пару глотков и убирает стакан на стол.

– Ты как?

– Н-нормально, – с шумом втягивая воздух. – Спасибо…

Прячу голову в ладони и снова громко чихаю. Потом еще раз. И еще.

– Прости, – протягиваю виновато. – Прости, пожалуйста.

Сейчас он снова разозлится и тогда точно не станет со мной говорить. Мамочки, ну за что мне все это?

Мирон громко чертыхается. Разворачивается и куда-то уходит.

Готовлюсь услышать, как захлопывается входная дверь, но вместо этого чувствую, в комнату вдруг врывается мощный порыв свежего воздуха.

Выглядываю сквозь пальцы. Мужчины не видно, но зато я отчетливо вижу распахнутое окно. Прозрачная занавеска раскачивается в такт новым порывам, мой несчастный нос потихоньку возвращает способность дышать.

Но где же он сам?

Сердце взволнованно трепыхается в груди, к щекам возвращается румянец.

Посидев еще пару минут, я тихонько встаю и решаю осмотреться.

Проходя мимо ванной, слышу шум льющейся воды.

Воображение рисует образ жениха. Его большое накаченное тело. Стальные глаза со множеством тайн, к которым у меня пока нет доступа.

Дыхание замедляется, а глупый орган в груди истошно подпрыгивает вверх. Я нервно сглатываю.

Значит, не так уж ему и плевать…

Закрываю горящие щеки руками и бегом несусь в спальню.

Всё тот же интерьер в светлых тонах. Большая двуспальная кровать с серым покрывалом. Туалетный столик весь уставленный дорогой косметикой. Красивые флаконы, всякие баночки, скляночки, кисти для макияжа. От всего этого изобилия у меня разбегаются глаза. Гардеробная, в которую с легкостью влезет гостиная моего старого дома…

Завершаю свою мини-экскурсию на кухне. Моя внутренняя хозяйка ликует. Представляю, какое это удовольствие здесь готовить.

Интересно, а я готовила для Мирона?

Наверное. Что-то мне подсказывает, я из тех девушек, которые обожают кормить своих мужчин вкусняшками.

Пытаюсь представить, как Мирон – такой большой и мрачный, уплетает за обе щеки приготовленный мной ужин и невольно улыбаюсь. Картина получается очень комичная.

Нет, ну а что? Может тогда он станет лучше ко мне относиться?

Для готовки я пока еще слишком слаба, но вот кофе сварить вполне способна.

Внутренний голос подсказывает – такие, как Мирон пьют именно кофе. Крепкий. Без сахара.

Минуту копошусь в шкафах, проверяя одну дверку за другой. Заправляю кофемашину и с довольной душой и улыбкой до ушей жму на “старт”.

Новомодный аппарат приятно журчит, воздух наполняется запахом жареных зерен.

Делаю несколько глубоких вдохов, чтобы унять волнение и тихонько плетусь в гостину. Подожду его там.

Глава 15

Мирон

Вцепившись руками в края белоснежной раковины, жду, когда эмоции улягутся. Пока безрезультатно. Меня так и тянет раскрошить эту чертову ванную – такую же картинно идеальную, как и все в этой сраной квартире.

Ситуация с Ариной бесит. Бесит все, что с ней связано: начиная от невинного взгляда и заканчивая этими дурацкими банками-склянками, от одного вида которых у меня глаза застилает кровью.

Какого хрена со мной происходит?

Какого хрена я исполняю?!

Я сам затеял эту игру. Создал легенду, которой может позавидовать любая продакшн студия. Мне нужно, чтобы эта девка была у меня на глазах. Двадцать четыре на семь. Мне нужно, чтобы доверяла мне. Потому что, если ее амнезия реальна, я хочу быть рядом, когда шестеренки в ее голове заработают. Рано или поздно она вспомнит, что натворила. И тогда я выйду на тех, кто поломал мне брата. Это главное. Найти и наказать. Больше мне ничего не нужно.

Но, чтобы исполнить свой план, я вынужден играть роль ее жениха. Чертов гений. Теперь жалею, что ничего другого не придумал. Жалею, запихиваю свою злость куда поглубже и набираю Руса.

– Отправь мне кого-то с чистой одеждой.

Благо у меня в машине всегда есть комплект про запас. Никогда не знаешь, в какую жопу повернет моя жизнь. Надо быть готовым ко всему.

– Что-то случилось? – слышу вполне резонный вопрос.

– Аллергия, – выплевываю сквозь зубы и сжимаю телефон сильнее. – У моей невесты оказывается аллергия на мой парфюм! Что-то я не видел такого пункта в ее досье. Объяснишь?

Стискиваю зубы до скрипа.

На меня работают лучшие из лучших. Мать его, профессионалы. Все с мощным бэкграундом. Но пронюхать про ее аллергию так и не смогли. Спрашивается, нахера мне такие “специалисты”?

– Не понимаю, как такое могло случиться. Я же лично читал ее медкарту…

– Плохо читал, – выдыхаю раздраженно, а сам невольно представляю Арину, задыхающуюся от запаха духов. Картина маслом. Мой единственный ключ от этой загадки уже второй раз чуть не выскользнул у меня из рук. Совпадение? Я в них не верю. – Проверь все еще раз. Я хочу знать об этой девчонке все. В мельчайших деталях. Мне ошибки не нужны. Это понятно?

– Более чем.

– И узнайте уже, где эта домработница? Сколько еще мне тут торчать?!

Сбрасываю звонок и убираю телефон на полку под зеркалом. Сбрасываю одежду и захожу в душ. Может хоть холодная вода остудит мои мысли?

Пока стою под струями, прокручиваю в голове все моменты с Ариной. Ее поведение идет в разрез с теми фактами, которые мне удалось собрать. С тем, что я видел своими глазами!

Словно желая меня запутать, память услужливо подкидывает образы. Один за другим.

Вежливая и робкая Арина с глазами испуганного олененка... Эти ее попытки быть милой и приветливой. Бесконечные “здравствуйте” и “спасибо” всем, кто попадается на пути. Неуверенные “прости” каждый раз, стоит нам оказаться рядом. Это бесит! Ломает мою картину мира, сводит с ума.

Но больше всего бесит моя реакция на нее. Слишком явная. Неправильная реакция. Не такая, какой должна быть.

Выключаю воду, обматываю бедра полотенцем и выхожу из ванной. Как раз вовремя, чтобы открыть дверь и забрать у Руса сумку с вещами.

– Женщина будет через полчаса, – сообщает безопасник.

Небрежно киваю другу.

– Дождемся и поедем по делам.

Возвращаюсь в ванную и быстро одеваюсь. Расчесываю влажные волосы и иду в гостиную. Тишина в квартире напрягает. Надеюсь, девчонка в порядке. Не хочу я еще и приступом астмы возиться, надоело все до чертиков.

Захожу в просторное помещение и замираю, как вкопанный. Кадр из дешевого фильма.

Арина, свернувшись на диване калачиком, сладко спит. Посапывает, как ребенок. Да еще и ладонь под щеку подложила. Не девочка, а ангел!

Ну точно Олененок. Самый настоящий…

Я застываю на пару секунд, ловя очередной баг системы. Силой стряхиваю внезапное наваждение и прихожу в себя.

Взглядом нахожу в углу дивана плед и, поддавшись неизвестному порыву, укрываю спящее чудо, чтобы не простыла. Перевожу окно на проветривание и заворачиваю на кухню – подальше от спящего искушения и всего, что может последовать после.

Ужасно хочется курить. Желание опустошить пачку борется с внутренней установкой быть паинькой. Ругаюсь сквозь зубы и тянусь к кофемашине. Единственный антистресс, который могу себе позволить. Для всех остальных вариантов не время и не место.

Но и тут девчонка умудряется пошатнуть мою уверенность.

Горячий, свежесваренный эспрессо стоит уже готовенький. Дымится и соблазняет терпким, без каких-либо примесей, ароматом.

Следом еще картинка – улыбающаяся глазами Арина.

Черт, а я думал так не бывает. Улыбаться глазами. Ну бред же! Очередной прикол из мира шоубиза. Но нет.

Она умеет…

Видел, когда она здоровалась с консьержем. Не будь он старым и без гроша в кармане я бы поверил. Очередной хер с ногами. Сколько их у нее было? Но нет же! Дед дедом. Божий одуван. И все равно растаял при виде нее.

Отчего-то последнее откликается особенно остро.

Внутри словно молния взрывается.

Беру этот несчастный эспрессо и выливаю в раковину. Завариваю себе новый. Сам. И отчего-то давлюсь, пока пью.

Дорогие мои, с возвращением! Ваш автор выздоровел и снова в строю. Пишите, скучали ли вы по нашим героям? Как вам мысли Мирона? Его реакции? Надолго ли его хватит? А я пока почитаю ваши комментарии)))

Глава 16

Мирон

Выхожу из клуба и обреченно вздыхаю.

Прохладный осенний воздух медленно наполняет легкие, я делаю вид, что дышу, но на деле задыхаюсь под гребаной тучи проблем. С работой все хорошо. Все наши заведения работают без заминки, на носу открытие нового автосалона, деньги огромными суммами капают на семейные счета, раскиданные по разным странам и банкам. Мне бы радоваться, что хотя бы одна цель по жизни успешно реализована – мои родные никогда ни в чем не будут нуждаться. Как минимум еще два поколения точно. В этом я отца не подвел.

Но в другом…

Выплюнув очередное ругательство, закуриваю.

Травлю себя доброй порцией табака, а сам прокручиваю тот пиздец, в который превратилась моя жизнь.

Состояние брата стабильно тяжелое. Никаких изменений. Никаких прогнозов. На все мои вопросы врачи только разводят руками. Ждите…

Сука, сколько еще?!

Не знаю, куда себя деть. В больницу уже поздно – к Марку пропустят, но снова всю ночь сидеть под звуки кардиомонитора то еще удовольствие. Это тиканье уже и так въелось под корку, не избавиться. Стоит закрыть глаза, как по мозгам начинает долбить. Домой тоже не хочу. Там мама. Не могу ее видеть… такой.

Один взгляд, и меня коротит. Кроет воспоминаниями.

Мне было пятнадцать, когда отца убили. Его же близкий друг, партнер, член семьи…

Дядя Леша.

Все происходило на моих глазах. Никогда этого не забуду.

В тот день я приехал домой на каникулы. Рвался к отцу, чтобы похвастаться очередной медалью. Представлял, как встану перед ним – гордый, грудь колесом, глаза горят. Как он обнимет меня, скажет, что и так мной гордится. Что я – его сила…

Мечтал.

Но не вышло.

Дома никого не было. Мама с младшими уехала к сестре, прислуга тоже как сквозь землю провалилась. Это потом я узнал, что все было спланировано с самого начала. Алексей знал про мамин отъезд, разогнал служащих – кого деньгами купил, кого просто обманул. Единственный, о ком он не вспомнил – я. Сын своего отца.

Свидетель.

Его будущий палач…

Я похоронил предателя через год. Бесхозная безымянная могила на окраине леса – большее он не заслужил.

Думал отомщу и полегчает. Отпустит. Больше не буду просыпаться в поту. Не вспомню. Но нет…

Не полегчало.

До сих пор не легче.

Мамины слезы не смыть. Ее боль – мое напоминание. Она до сих пор носит траур. Не знает, что ублюдок, убивший ее мужа уже давно в аду.

Она только-только начала приходить в себя. Я почти уговорил ее сменить черное на что-то другое, пускай такое же темное…

Она не успела.

В день, когда я повез ее по магазинам позвонили из больницы.

Марк в коме. Едва дышит. Шансов нет.

Можно ли убить человека дважды? А умереть? Умирать каждый день. Снова и снова. Исчезать на глазах. Я вижу это ежедневно. А единственный человек, который может пролить свет на ситуацию ни черта не помнит…

Дверь за спиной открывается, и я невольно напрягаюсь. По шагам слышу, что это Рустам. Если вышел за мной, значит я застрял надолго. Выбрасываю окурок в ближайшую урну и поворачиваюсь к другу.

– Ты как?

Рус становится рядом. Руки в карманах, взгляд сосредоточенный. Все как всегда.

– Бывало и лучше, – небрежно дергаю плечами. Вопрос риторический. Мы оба на грани, так что притворства нам ни к чему. – Есть информация по Арине?

Уже неделю мою люди караулят ее у дома – на случай, если к ней кто-то придет или может она сама куда-то отправится.

Не верю я в ее внезапное исправление. Так не бывает! Чтобы раз, и другой человек.

Сучье нутро не изменить. Рано или поздно оно все равно проявится.

И тогда я хочу быть рядом.

Она ответит на все мои вопросы. Начиная с того, как и почему появилась в жизни Марка и заканчивая именами тех, кто с ним это сотворил.

– Все по-старому. Выходит только с Мартой. За продуктами либо в парк. Никому не звонит, ей тоже. Лекарства принимает, но пока без прояснений. Сложная она какая-то... Или правда ничего не помнит, или…

Друг запинается, не договаривая то, на чем я сам периодически ловлю себя.

Может ли человек измениться настолько?

Образ затравленного Олененка маячит перед глазами. Моргаю, чтобы избавиться от наваждения.

– Не узнаем, пока не докопаемся до истины, – буравлю его тяжелым взглядом. – Займешься?

– Уже. Ничего нет, – сообщает друг и задумчиво водит по отросшей бороде пальцами. – Единственный ребенок в семье. Родители в разводе. Жила с отцом. Училась. Потом отец заболел и пошла по наклонной. Видимо собирала деньги на лечение.

– Да так влилась, что не смогла остановиться? – ловлю себя на мысли, что меня это злит. Очень. Видимо давно не пересматривал фильм с ее участием, забыл, с кем имею дело.

– Ну, а че? Девочка красивая, не глупая, – рассуждает Рус. – Отца спасти не смогла, но запах денег компенсировал. Ты же видел ее квартиру. Фотки… За год простому человеку на такое не заработать.

– А потом познакомилась с Марком и решила “завязать”? – тихо рычу я и медленно сжимаю кулаки. Этот вариант пока единственный смахивает на правду.

– На записях видно, как Арина заходила в отель. Судя по всему, она реально не хотела туда идти. Там по личцу все читается. Походке... Может заставили? Обещали двойной гонорар?

– Или припугнули.

Еще один вариант событий. Тогда понятно, почему Марк туда поехал. Почему был так зол…

– Есть только два человека, кто знает правду, – Рустам говорит медленно, точно улавливая мой настрой.

– Три, – холодно отвечаю я. – Тот, кто собрал их там. Кому было выгодно слить не только Арину, но и Марка.

– Думаешь, замешан кто-то из конкурентов?

– Врагов у нас достаточно. Осталось узнать, кто именно.

– Я попробую что-нибудь выяснить.

Пробуй.

А я пока попробую достучаться до Арины.

Жестом подзываю водителя и иду к машине.

– Мирный, – зовет со спины. Я замедляю шаг, но не останавливаюсь. – Будь осторожен.

Киваю.

По-другому я не умею.

Глава 17

Арина

С моей выписки прошла уже неделя, но так ничего и не изменилось. Память по-прежнему спит, Мирон почти не появляется, ограничиваясь только короткими звонками раз два дня, чтобы узнать о моем самочувствии. В остальное время я предоставлена себе и Марте – моей новой домработнице, няне и верной соратнице в одном флаконе.

Она очень строгая, напоминает мне героиню старого английского романа. Такая же ворчливая и неподъемная. Абсолютная домоседка. А мне хочется на воздух. В парк, в магазин, просто на улицу.

Не знаю, почему, но эта квартира мне совсем не нравится. Богатая, красиво обставленная – она больше похожа на журнальную фотографию, чем на дом. Жилище должно быть другим. С душой. Чтобы хотелось возвращаться. Пока же у меня лишь одно желание – бежать.

Я чувствую себя лишней в этом месте. Чужой. Словно котенок, которого подобрали на улице, но забыли, что за ним нужен уход. Что в одиночку он не может. Если бы не фотографии…

Они реально повсюду! Везде мое лицо. Улыбка. Даже ямочки на щеках.

Я попросила Марту убрать их в гардероб, оставила только пару картин, где я стою спиной к объективу. Так проще. Больше он кажется, что за мной постоянно наблюдает. Изучают… как насекомое под микроскопом. Совсем, как Мирон…

При воспоминании о нем сердце мигом сжимается, улыбка сходит с моего лица.

Я не понимаю его. Он не подпускает меня к себе, отталкивает, хотя всегда говорит об обратном. Он утверждает, что мы помолвлены. Говорит о любви, доверии. Но при этом я чувствую, что с его стороны ничего из этого нет. Было ли?

Мысли о том, что я его очень обидела не отпускают. Ранила по больному. Предала…

Не знаю, откуда это взялось, но других объяснений у меня пока нет, а спросить напрямую страшно. Только хочется все исправить. Знать бы еще, что…

Я не понимаю, как себя вести. Какой быть? Арина из прошлого кажется мне сильной, уверенной в себе, успешной. Я ничего из этого за собой не улавливаю. Теряюсь, когда Мирон рядом. Не знаю, куда себя деть. Какой быть? Мне кажется, я раздражаю его своей беспомощностью. Он не верит в мою амнезию. Постоянно ищет подвох. Я бы тоже наверное не поверила. Но это так! Я ничего не помню! Я не помню его.

Более того, мой жених меня пугает. Меня пугают его глаза. Слишком холодные, суровые, отстраненные. В них плещется злость… на меня. За что?

И все равно, когда он рядом мой пульс учащается. Эмоции выходят из-под контроля. Я теряюсь.

Так было всегда?

Я не помню. Память не откликается. Никаких зацепок.

– Арина, детка, я ухожу, – в гостиную заглядывает Марта. Кажется я снова потеряла счет времени. – Ужин в духовке. Обязательно поешь.

– Хорошо, спасибо вам, – выхожу за ней и помогаю надеть пальто.

– Завтра немного опоздаю. Сын попросил посидеть с внуком.

– Конечно. До свидания.

– Не скучай.

Провожаю ее взглядом и возвращаюсь в квартиру.

Снова одна.

Ну, и чем мне заняться?

На кухне царит стерильная чистота, аромат запеченых овощей щекочет нос, но отчего-то есть совсем не хочется. Окидываю свои владения придирчивым взглядом и, задержавшись на миксере все-таки уступаю своей внутренней хозяйке.

Я обожаю готовить.

Это открытие теплом разливается по груди, все грустные мысли уходят на второй план. Хоть что-то в себе мне по-настоящему нравится. Интересно, а Мирону я раньше готовила?

Еще один вопрос, который пока останется без ответа. Иногда мне кажется, что мы с ним и правда с разных планет. Молчание в тягость, разговоры не клеятся, взгляды будоражат. Неужели так будет всегда?

Собираю волосы в пучок и, вымыв руки, начинаю выкладывать на стол ингредиенты для блинов. Увлекаюсь настолько, что невольно начинаю подпевать себе под нос. Сначала тихо, потом полушёпотом. Слова песни сами складываются в предложения, голос выдает правильную мелодию, и воображение охотно накладывает фоном голос известного исполнителя.

Вот так вот – собственная жизнь неразгаданный ребус, зато песни Лазарева помним наизусть. Мозг, да ты издеваешься!

Снимаю со сковороды первый блин. Укладываю на тарелку и выливаю смесь для следующего. Процесс готовки успокаивает. Я и не замечаю, как румяные солнышки постепенно образуют небольшую горку, прихожу в себя только, когда в коридоре раздается трель звонка.

Настырная такая. Нетерпеливая.

Без труда угадываю в нежданном госте своего жениха. Выключаю плиту и бегу открывать, волнуясь и дыша через раз.

Распахиваю дверь и тут же оказываюсь прибита к полу стальным как лезвие взглядом.

– Чего открываешь, не глядя? А если это кто-то чужой? – отчитывает меня, как ребенка.

Обида накрывает меня с головой. Щеки краснеют. Я не знаю, куда себя деть.

– Прос…

– Не извиняйся, – перебивает он, и в голосе слышится раздражение. – Запомни на будущее и больше так не делай. Не в сказке живем. Пропустишь?

Выгибает бровь, из-за чего мне хочется провалиться на месте.

Киваю и отхожу в сторону. Дожидаюсь, когда снимет пальто и хочу забрать, но снова натыкаюсь на тот самый выворачивающий душу взгляд.

Агрессия волнами расходится от него во все стороны, задевая и меня, заставляя невольно оступиться.

– Да не отшатывайся ты, – тихо вздыхает он, отправляя верхнюю одежду на крючок. Поворачивается и смотрит с высоты своего роста. Морщится и будто разом воздвигает между нами огромную стену.

Я всеми силами пытаюсь удержать себя от расспросов, но один все равно срывается.

– Что случилось? – замечаю под глазами темные круги, отросшую бороду, волосы, которые больше не лежат в идеальном порядке. – Ты… в порядке?

И снова ползу по нему взглядом, пытаясь разбудить в себе хоть какие-то отголоски воспоминаний.

– Просто устал, – он небрежно пожимает плечами. – Ты одна?

Заглядывает мне за спину, и его глаза приобретают стальной отлив, от которого становится не по себе. Я всеми силами стараюсь не замечать его, но тревожные мысли все равно лезут в голову.

– Марта ушла час назад, – уточняю неизвестно почему. – Ты пока мой руки, я быстро.

Приоткрываю для него дверь ванной, а сама юркаю на кухню.

Колени предательски дрожат, воздуха ничтожно мало. Я быстро мою сковороду и накрываю на стол, выкладываю с противня запеченные овощи. Понимаю, что для мужчины этого будет недостаточно и добавляю ко всему еще мясную нарезку, блины, вишневое варенье и сметану. Ставлю на огонь чайник и на всякий случай еще включаю кофемашину.

Если снова начнет ругаться, не выдержу и скажу все, что о нем думаю! Хватит с меня загадок. Устала. Либо он нормально все объяснит, либо…

Чувствую на себе давящую энергетику и забываю, о чем думала.

Мирон медленно, будто играясь на моих и без того натянутых нервах, подходит к столу. Молча выдвигает стул и так же, не говоря ни слова, садится.

Напряжение в воздухе нарастает, оседает тяжестью. Я даже неосознанно веду плечами, хочу смахнуть ее, избавиться.

– Так и будешь стоять?

– Я… – запинаюсь на полуслове. – Чайник…

– Он еще не вскипел. Сядь, пожалуйста. Ты же на двоих накрыла? Давай ужинать. Я ужасно проголодался. Это ты приготовила? Интересно. Не знал, что ты в этом смыслишь.

– Ты многое обо мне не знаешь…