Текст книги "Я тебя сломаю (СИ)"

Автор книги: Анастасия Князева

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 19 страниц)

Глава 38

Арина

Утро врывается в комнату ярким солнечным светом, щекочет нос, развеивая остатки сна.

Я открываю глаза, потягиваюсь, разминая плечи. Оглядываюсь.

Мирона нет. Ушел, пока я спала, оставив после себя невидимый шлейф ароматов.

Поддавшись искушению, утыкаюсь носом в подушку. Она пахнет им…

Значит, это был не сон.

Сажусь на кровати и беру с тумбы бархатную коробку. Верчу в руке, разглядывая невероятной красоты кольцо. Бриллиант переливается на свету, отбрасывая радужные блики. К горлу подступает ком, глаза увлажняются.

Захлопываю крышку, чтобы не травить себе душу. И так паршиво. Больно и запутано до безумия.

Его слова еще крутятся у меня в голове. Признание во лжи, а следом – предложение все исправить. Стать его невестой. По-настоящему…

Осторожно кладу коробочку на место и прикрываю глаза.

Он серьезно хочет, чтобы мы…

Качаю головой, прогоняя ненужные мысли.

Я сошла с ума. Честное слово.

Принять предложение Мирона – это же… Не могу подобрать слов.

Он врал мне все это время. Зачем? Чтобы удержать меня рядом… Безумие! Но это так. Я видела по глазам. Все его эмоции. И? Что дальше? Серьезно думать о продолжении?

Сердце не просто учащенно бьется, оно заходится в истерике. Надо принять решение. Мирон четко сказал – он не будет торопить с ответом, выбор за мной.

Я могу сказать «нет». Он примет, хоть и знаю, что ему будет больно.

Другой вопрос – хочу ли…

Нет.

Не хочу.

Это единственное, в чем я уверена на все сто. И это пугает.

Поднявшись, иду босиком в ванную. Теплый душ и утренние процедуры помогут освежить голову.

Наивная…

Обматываю голову полотенцем, чищу зубы. Возвращаюсь в комнату и снова наматываю круги от окна к двери и обратно. Повторяю свой вчерашний маршрут.

Взгляд то и дело рвется к кольцу. Одергиваю себя, дабы не поддаваться искушению.

Иногда я искренне завидую тем, что легко принимает решения. Кому не нужны тысячи часов размышлений, чтобы нырнуть в омут с головой, принять новую реальность и подстроиться под нее. Я так не могу. Не приучена.

Папа всегда говорил, что я должна слушать свое сердце…

Папа… Если бы ты был рядом…

Смахнув набежавшие слезы, быстро сушу волосы и одеваюсь. Свободные светлые брюки и такой же верх сочетаю с белыми кедами. Спускаюсь вниз.

Из столовой доносятся уже знакомые утренние разговоры. Аделина торопит Наиля с завтраком, Мирон разговаривает с матерью, время от времени к ним присоединяется Рустам. Его саркастические комментарии вызывают негодование женщины, она то и дело сетует, что надо бы его уже женить. Рустам отмахивается. Я заслушиваюсь. Радуюсь, как котенок, которого подобрали с улицы и привели в дом.

Порой так себя и чувствую. Но верю, что однажды пройдет и это. Я стану равной им. Полноценной.

Тем более, Мирон активно меня к этому ведет…

Его взгляд ловлю первым и привычно краснею. Прячу глаза за ресницами.

– Всем доброе утро, – выдвигаю стул рядом с Аделиной и сажусь. Ноги предательски дрожат.

– Доброе утро, дорогая, – Нина Владимировна нежно касается моей руки. Улыбаюсь. – Хорошо спала?

– Д-да, спасибо.

Эля ставит передо мной чашку моего любимого травяного чая. Киваю в знак благодарности.

За столом снова поднимается непринужденная беседа. Аделина с Наилем уходят. Нина Владимировна тоже начинает собираться.

– Рустам, дорогой, отвезешь меня?

К Марку – понимаю без слов. Она каждый день к нему ездит. Возвращается обессиленная, с красными от слез глазами. Как мать, которая теряет своего ребенка…

Когда впервые ее увидела… такой, сердце дрогнуло. Глаза сами увлажнились. Это увидел Наиль. Маленький мужчина сразу все понял, взял меня за руку и повел на экскурсию по владениям Гараевых. Познакомил с любимыми собаками Мирона. Тогда мы и сдружились. Боль нас объединила…

– Ты не поела, – голос Мирона прерывает ход мыслей.

Поднимаю голову, встречаясь глазами.

Он снова другой.

И снова мне сложно определить, что именно в нем изменились.

Выглядит более расслабленным. Это логично. Мирон у себя дома, на своей территории. С семьей.

Расслабленность ему к лицу. Морщины не выглядят такими глубокими и суровыми. Лицо светлее. И дело тут вовсе не в цвете. Губы не сжаты. Глаза не щурятся.

И все равно в них читается усталость. Невысказанная грусть, которая отзывается во мне острой болью.

– Не хочется, – негромко отзываюсь я и ставлю чашку на блюдце.

– Если это из-за меня…

– Нет, – обрываю его быстрее, чем следовало бы.

За что моментально расплачиваюсь. Взгляд мужчины снова останавливается на мне. Пристальный. Вопрошающий. Заглядывающий внутрь.

– Я… не ем по утрам. Ты тут не при чем.

– Хорошо, – наконец, отзывается он, меняя позицию.

Мирон откидывается на спинку стула, вытянув одну руку вдоль нее. На несколько секунд повисает молчание.

Я тихонько пью свой чай.

Он о чем-то думает.

Со стороны мы, наверное, похожи на обычную пару. Обычная… Это слово не вяжется с нашей историей.

– Мирон, а ты был женат? – вопрос срывается прежде, чем я успеваю подумать.

– Нет.

– Не сложилось с кем-то или другие причины?

Поразительно, как легко иногда говорить «в лоб». Чувствую, я сегодня еще договорюсь. Поражаюсь своей смелости. Мне бы молчать, ни о чем не спрашивать. Но вместо этого все равно куда-то движусь. Пру напролом, а куда – сама не знаю.

Есть в этой истории что-то максимально странное. Я сижу за столом с Мироном. В его доме. Человека, который притворялся моим женихом. Сделал мне предложение. И задаю ему личные вопросы. Словно это нормально.

В порядке вещей.

– Не встретил ту самую, – все тем же спокойным тоном отвечает Мирон.

– Ох…

Снова это странное чувство в груди.

Теплое… Тягучее.

– А сколько тебе лет?

– Тридцать два будет. Через… – задумывается, – три дня.

Взрослый… Почти на семь лет старше. И все равно рядом с ним мне комфортно. Чем больше узнаю о нем, тем меньше сомнений. Точно – обезумела.

– Я хочу узнать о тебе больше, – говорю я, и мой голос звучит уверенно, словно я приняла какое-то важное решение. – Расскажи, чем ты занимаешься?

– В основном, работой. Ночные клубы, автосалоны, пара отелей – ничего интересного.

Мирон улыбается, и его глаза наполняются теплом.

– А ты? Всегда хотела быть учителем?

– С самого детства, – удивляюсь, как легко выходит. Пытаюсь заглянуть в себя и правда. Я помню, как говорила об этом папе. Он меня поддерживал…

Мирон естественно реагирует. За секунду считывает мои эмоции. Встает.

– Идем, – протягивает руку. – Поедем в одно место.

Жестко. Безапелляционно. Не давая ни малейшего шанса на раздумья. От его потемневшего взгляда пробирает насквозь.

Рвано хватаю воздух и, не раздумывая, вкладываю в его ладонь свою.

Выходим из дома. Садимся в уже привычный черный внедорожник. На этот раз Мирон ведет сам. Охрана тенью следует за нами.

Едем долго. Почти два часа. Как вдруг, замечаю знакомый указатель. Сердце болезненно сжимается. Родные пейзажи, здания и улицы вдруг обрушиваются на меня лавиной чувств – горькой тоской по утраченному и дрожащей надеждой на то, что никогда не угаснет. И я понимаю… понимаю, куда мы едем.

Поворачиваю голову в сторону мужчины.

Его взгляд устремлен на дорогу. Руки уверенно сжимают ободок руля.

Секунда требуется на то, чтобы решиться.

Мгновение – и за деревьями вспыхивает холодный блеск металлической ограды.

Кладбище… Дом, где покоятся тени прошлого.

Моя дрожащая ладонь накрывает руку на руле. Его пальцы, твердые и сильные, встречаются с моими. Слезы, сдерживаемые до предела, сжимают горло, готовые вырваться наружу, но я молчу, усиливая хватку.

Едва слышный, почти беззвучный шепот вырывается из самых глубин моей души, неся с собой всю безмерную благодарность и невыразимую печаль:

– Спасибо…

Глава 39

Мирон

Ненавижу кладбища.

Ненавижу все, что связано со смертью.

И все рано я тут.

Держу ее за руку, не давая скатиться в эту боль. Поддерживаю.

Арина плачет тихо, почти неслышно. Только дрожь волнами ползет по ее телу, передается мне и ржавыми ножами рвет на куски.

Вспоминаю себя. Свои мысли. Крики. Агонию.

Как в один миг у меня отняли все – детство, мечты, опору в жизни. Отец был моим лучшим другом, моим наставником, маяком, освещающим нам путь. Потом этот свет у нас забрали…

Сердце сжимается болезненным спазмом, заставляя задержать дыхание. Рука непроизвольно сжимает крохотную ладонь, словно ища в ней ту самую – необходимую для жизни… надежду. Даря в ответ.

– Он – все, что у меня было… Я даже не помню, как он ушел, – ее голос тихий, словно состоит из осколков. Больно царапает.

Мягко притягиваю к себе, обнимаю.

Почувствуй… Я здесь. Я буду твоей землей. Не дам тебе упасть. Никогда…

Обещания звучат в каждом ударе пульса. Носом зарываюсь в ее макушку. Глаза сжимаю. Дышу. Ей. Этим мигом.

Она – моя реальность.

Мой покой и безумие.

Моя…

– Хочешь поехать домой? – спрашиваю, не раздумывая.

Понимаю – ей это нужно. Смотрю на нее в ожидании ответа.

– Ты серьезно? – удивляется искренне.

В карих глазах читается сомнение. Она колеблется, но все же кивает. Бросает последний взгляд на крест с табличкой.

Смирнов Леонид Аркадьевич.

Ни фото. Ни нормального надгробия. Ничего.

Только одинокий холмик среди тысяч других…

Осторожно сплетаю наши пальцы и тяну за собой на выход. Обнимаю за талию, стараясь не обращать внимание на колокольный перезвон в ушах. Свежий воздух обволакивает нас. Легкий ветерок успокаивает. На мгновение все исчезает. Только мы, ее запах, нежность кожи. Все кажется нереальным и в то же время правильными. Настоящим что ли.

То, чего не хватало.

Снимаю машину с сигнализации. Открываю и придерживаю дверь.

Наши глаза встречаются, и расстояние между нами тает. Я чувствую тепло ее дыхания. Ее губы в миллиметре от моих. Всего шаг до падения в бездну.

Удерживаю себя как могу. Безумно хочется поцеловать ее. Попробовать на вкус. Хотя бы раз…

Но реальность обрушивается, как холодный душ, когда мимо проносится вереница из байкеров. Я отстраняюсь. Помогаю ей забраться в салон.

Едем по знакомому адресу.

Внутри чертово дежавю. Будто вижу себя со стороны. Того, слепого Мирона, для которого не существовало ничего, кроме мести. В тысячный раз спрашиваю у себя – зачем? Чего добивался? И в тысячный раз не нахожу ответа.

В моменты отчаяния люди готовы на многое. Мозг переключается, мы теряем границы дозволенного, как и само его понимание. Есть только здесь и сейчас. И огонь, который пожирает тебя изнутри.

Ты делаешь все, чтобы его затушить.

Все. Абсолютно.

Но как бы ты не бился, он все равно сильнее. Человек ничто перед стихией.

Ничто перед судьбой.

Порой, чтобы это понять требуются годы…

Вижу, как она волнуется. Сжимает ремень безопасности. Ногтями короткими впивается в кожу.

А мне больно.

Забираю ее руку себе. Привычным движением сплетаю в замок. Подношу к губам.

Обычный двор обычных пятиэтажек. Во дворе дети. Несколько старушек сидят под сенью единственного дерева. О чем-то болтают. Зеленая железная дверь подъезда ярким бельмом приковывает взгляд.

Глушу двигатель и поворачиваюсь к Арине лицом.

– Готова?

Она неуверенно ведет плечами, мгновенно становясь беззащитной и уязвимой.

Запрещенный прием…

Ее беззащитность бьет наотмашь.

Хочется притянуть к себе. Обнять, что есть силы. Целовать. Трогать. Впечатать так крепко, чтобы между нашими телами не оставалось ни капли свободного пространства.

– Я буду рядом. Мы уйдем сразу, как ты скажешь. Ничего не бойся. Хорошо?

Кивает.

Выхожу из машины, привычным движением помогаю спуститься. Парням велю оставаться на месте. Мы и так навели шума своим появлением. Со всех сторон смотрят. Шушукаются без остановки.

– Это что… Арина?

– Теперь понятно, что она в столице делала. Вон, на каких машинах катается.

– А мужик? Мужика видели? Точно бандит какой-то…

Внутри меня все закипает. Хочется сорваться и приказать, чтобы заткнулись. Но вместо этого лишь теснее прижимаю к себе Олененка. Закрываю ее от их назойливых глаз.

И млею, когда она доверчиво льнет в ответ.

Вот так. Одним движением, всю мою силу к херам выносит. Кладет на лопатки.

Ты проиграл, Гараев.

Застрял в этой девочке.

Растворился…

– Этаж помнишь? Квартиру?

– Кажется, – замерев на ступенях, смотрит куда-то вверх, – третий… Да, точно третий. Идем.

На этот раз ведет она. Я в роли тени и немого защитника. Доходим до нужной двери. Я вижу, как ее трясет.

Эмоции вырываются наружу. Она осторожно касается двери. Пальцы подрагивают. Скользят по металлической поверхности.

Когда поворачивается, чтобы спросить про ключ, молча протягиваю ей тонкую связку.

– Как? Откуда?

– Были в твоих вещах, когда забрал тебя из больницы.

Арина молча кивает и забирает у меня ключи. Вставляет в скважину. Замок тихонько щелкает, и мы заходим в квартиру.

Запах пыли и непроветриваемого помещения встречает с порога. Звенящая тишина оглушает.

Воздух тяжелый, густой, как сироп. Забивается в легкие. Арина медленно идет вперед, ведя по стене кончиками пальцев.

Гостиная. Массивная старая мебель из темного дерева. Небольшой телевизор, одиноко стоящий на тумбе. Цветы в горшках. На удивление живые – кто-то ухаживает в отсутствие хозяев.

Открываю окно на проветривание, слежу за Ариной.

– Мои учебники, – вытягивает с полки толстую книгу. Открывает на середине и показывает исписанный мелким почерком лист бумаги. – Я часами сидела над этими упражнениями, когда готовилась к поступлению…

В ее глазах легкая грусть, тоска по тем временам. Ловлю себя на мысли, что пытаюсь представить ее тогда. Такая же красивая, светлая девочка. Мечтательная… Добрая. Как она жила? Чем увлекалась? Хочу знать ее всю…

Размышления прерывает тяжелый вздох. Арина достает из шкафа фотографию. Протягивает мне.

– Мой выпускной… Папа специально уехал с работы, чтобы встретить меня у школы. Он очень волновался, потому что не успел переодеться и боялся, что надо мной будут смеяться, – нежный, любящий голос Олененка проникает в сердце. Вглубь. Доставая до самого дна. Освещает насквозь.

На фотографии я вижу ее – совсем юную, сияющую от счастья. Она стоит в скромном сером платье, с букетом цветов в руках, а рядом с ней – мужчина с добрым лицом, немного смущенный, но гордый за свою дочь. Его глаза светятся любовью и теплом.

Я смотрю на этот снимок и чувствую, как в моей груди разливается смесь нежности и боли. Этот человек, ее отец, был для нее всем. Мне это знакомом. И я понимаю, как много она потеряла…

– Он был хорошим человеком. Настоящим отцом, – говорю, подбирая слова.

Арина кивает, и слезы снова наполняют ее глаза.

– Он был самым лучшим отцом на свете, – шепчет она дрожащим голосом. – Он всегда меня поддерживал, во всем. Даже, когда я сама в себе сомневалась. Он всегда говорил: “Ты – мое чудо, Аришка. А чудесные девочки никогда не проигрывают”.

Я не знаю, что сказать. Обнимаю ее, стараясь передать ей всю свою поддержку, все свое сочувствие. Она это чувствует. Прижимается в ответ.

– Я… я так по нему скучаю, – всхлипывает громко. – Он был моей семьей… Единственный… У меня больше никого не осталось… никого…

Ее слова пронзают меня отравленными иглами. Впиваются в кровь.

Я отстраняюсь. Пальцами цепляю маленький подбородок. Вверх. Глаза в глаза.

– Это не правда. Ты не одна, Олененок. Ты. Не. Одна, – повторяю медленно, твердым уверенным тоном. – У тебя есть я.

Она рвано вдыхает. Смотрит на меня удивленно. На щеках проступает румянец. Яркий. Живительный. Настоящий, как и все в ней.

– Ты?

– Да, – отвечаю я. – Я буду рядом с тобой. Всегда. Я буду твоей семьей. Я буду поддерживать тебя. Защищать. Я никому тебя не отдам.

Она молчит, и я вижу, как она пытается переварить мои слова. Понимаю, что она еще не готова полностью мне доверять, но я надеюсь, что однажды это все равно случится.

– Я не знаю, – говорит она, и ее голос звучит тише, чем раньше. – Я не знаю, что будет дальше.

– Не нужно ничего знать. Просто доверься мне. Просто позволь мне быть рядом. И я обещаю, что никогда тебя не подведу.

Она снова смотрит на меня, и в ее глазах появляется надежда. Арина делает шаг вперед и снова прижимается ко мне.

– Спасибо, – шепчет она. – Спасибо, Мирон.

Я крепче обнимаю ее, чувствуя, как ее тело дрожит от слез. Глажу по волосам, стараясь успокоить.

Нам нужна была эта поездка. Этот разговор. Ей – в первую очередь.

Рано или поздно Арина вспомнит свое прошлое. Те несколько месяцев, что отделяют наши жизни. Она вспомнит. И тогда мне придется добиваться ее с нуля.

Что ж… я готов.

Биться за нее до конца. Даже, если противник – я сам.

Целую в макушку, чувствуя, как ее тело немного расслабляется. Перебираю длинные пряди.

– Пойдем. Тебе нужно отдохнуть.

Арина кивает и берет меня за руку. Сама. Мы идем к машине.

Завожу двигатель и выезжаю со двора. Арина сжимает в руке фотографию. Больше не плачет, чему я несказанно рад. Люблю, когда она улыбается. Когда не грустит. И когда грустит тоже… люблю.

Мой телефон в кармане вибрирует, и я почти машинально хватаю его, не давая мыслям развиться до размеров катастрофы. Сообщение. От Рустама. Открываю.

“Мы вышли на ее след”.

ДЕВОЧКИ! НАМ С МУЗОМ НУЖНА ВАША ПОДДЕРЖКА. ПОЧЕМУ НЕТ КОММЕНТАРИЕВ? ГДЕ ВАШИ ЭМОЦИИ? МЫСЛИ? ОЩУЩЕНИЕ, ЧТО КНИГА ПИШЕТСЯ В ПУСТОТУ (((

Глава 40

Арина

С раннего утра в доме царит суета. Подготовка к вечеру идет полным ходом. Приглашенные сотрудники заняты приготовлениями, гул голосов и шум работы не стихает ни на миг. Нина Владимировна раздает указания, я впервые вижу ее такой оживленной. И я не могу не радоваться.

Кажется, жизнь наконец обретает новые краски. Я любуюсь ими, наслаждаясь каждой секундой. И немного волнуюсь.

За эти дни многое изменилось. Наши отношения с Мироном. Наши разговоры. Вечерние прогулки под луной. Я больше не считаю его чужим. Не могу. Да и он не дает.

Перевожу взгляд на разложенные на постели бумаги – распечатки и буклеты всех столичных ВУЗов, где есть кафедра иностранных языков. Глаза разбегаются, сколько вариантов. Один круче другого. Предложения стажировки в странах Европы, Америки и Океании. Лучшие программы, практика в ведущих учебных заведениях страны. И я могу выбрать любой. Я. Могу. Выбрать.

Боже…

Мирон обещал оплатить мне учебу в любом понравившемся университете. Мне нужно только сказать. Ткнуть пальцем, и он исполнит мою мечту.

В дверь кто-то стучит.

– Привет, – Аделина заглядывает в комнату. – Можно?

– Конечно, – улыбаюсь, складывая бумаги. – Проходи.

Садится рядом.

– Что это у тебя? – берет одну из брошюр, рассматривает. Кладет обратно и смотрит на меня. – Мирон?

Киваю, почему-то вспыхивая. Неловко. Сама не знаю, от чего?

– Хочет, чтобы я восстановилась на учебе. Вот, пытаюсь выбрать. Никогда не думала, что это будет так сложно.

Я сломала себе голову, но так и не смогла ни на чем остановиться. Слишком все… сказочно. Легко. Не в духе моей жизни.

– Понимаю, – хмыкает Аделина и берет меня за руку. – Ты не веришь, что это происходит с тобой. Боишься… Я права?

Не могу скрыть удивления.

Вглядываюсь в глубокие серо-зеленые глаза. Такие яркие. Пронзительные и непохожие на других. Она слабо улыбается. Во взгляде появляется легкая грусть. Она цепляет. Задевает за живое. Как будто сливается с моей.

В секунду между нами устанавливается невидимая связь. Нечто неуловимое, но при этом реальное. Настоящее. Одно на двоих…

– Со мной было так же, когда я впервые здесь оказалась. Мне тогда было около семи лет. Родители погибли, никто из родственников так и не приехал. Я месяц жила в детском доме, а потом появился папа… Отец Мирона и Марка, – девушка вздыхает, с шумом втягивает воздух и смотрит в потолок.

– Аделина…

– Все в порядке, – мягко отзывается она, сжимая мои пальцы. – Я не плачу. Все… Мои настоящие родители погибли, я их почти не помню. Но даже несмотря на это, у меня всегда была любящая семья. Гараевы приняли меня, как родную. Все. А Мирон… Он стал моим главным защитником. О лучшем брате я и не мечтала…

На несколько секунд в комнате повисает тишина. Аделина молча смотрит в окно. Красивая, необыкновенная девушка. С такой ужасной судьбой. Сначала родители, потом муж… Страшно представить, какой ад она пережила. И все равно не сломалась. Не растеряла себя. Это многого стоит.

– Ты не подумай, я не вмешиваюсь в ваши отношения. У меня и в мыслях такого не было. Просто… Ему можно доверять. Мирон не из тех, кто разбрасывается словами. Так что, – улыбаясь указывает на листовки, – смело выбирай, что нравится и ничего не бойся. Гараевы своих не бросают, а ты теперь одна из нас.

Она притягивает меня к себе, мы обнимаемся. Обе незаметно смахиваем слезы. Дышим.

Я пытаюсь успокоиться, но сердце клокочет, как полоумное. Рвется из груди. От счастья.

– Спасибо, – шепчу, улыбаясь. – За все.

– Это тебе спасибо. Ты необыкновенная. Мирон меняется рядом с тобой, и мы все это видим. С тобой он настоящий.

– А какой он? Настоящий Мирон… Расскажешь? – прошу жалобно, чувствуя как мне это важно. Узнавать его, изучать. Видеть глазами родных…

– Он замечательный, – отзывается Аделина, и в ее голосе звучит неподдельное тепло. Согревающие нотки, обволакивающие, нежные. Они легким облачком окутывают мою душу. Сердце. Всю без остатка. – Самый сильный. Настоящий защитник... Всегда таким был… Лучший во всем. За что бы не брался, всегда первый: в учебе, в спорте, в бизнесе. Мирон не умеет по-другому… С самого детства его готовили, что однажды он возглавит семью. Единственный наследник. Выбор нашего отца. И Мирону ничего не оставалось, кроме как соответствовать. Он вырос рано. Пока мы с Марком наслаждались детством, брат работал, учился управлять бизнесом… Мирону было всего двенадцать, когда он нашел нашего папу… мертвым. Он был там один. Ребенок, которого заставили повзрослеть. Мальчишка… В тот день все изменилось. Я больше никогда не видела его расслабленным, спокойным, просто улыбающимся… А потом появилась ты. Ты – его покой, Арина. Мы все это видим. Наверное, с нашей стороны это очень эгоистично, но, – она заглядывает мне в глаза. – Пожалуйста, помоги подарить ему этот праздник. После всего, что случилось… нам всем нужна передышка. Ты согласна?

Киваю.

Перехватываю ее задумчивый взгляд и улыбаюсь. Киваю еще раз.

– Ты права. Нам всем это нужно.

Собираю бумаги и откладываю на туалетный столик. Подумаю о поступлении завтра. А пока…

– Поможешь мне выбрать платье?

– Конечно! Но сначала – в салон. Идем, Демьян уже ждет.

Сбегаем из дома и оказываемся в царстве красоты и стиля. Элегантная обстановка, вышколенные сотрудники, приятная музыка. Нас буквально окружает мир денег и гламурного шика. Аделина знакомит меня со стилистом, провожает в отдельную комнату, а сама уходит в другую.

Меня усаживают перед огромным зеркалом, с двух сторон подсаживаются мастера маникюра. Я выбираю нежно-розовый, близкий к натуральному оттенок. И отдаюсь на волю феям красоты.

Несколько часов проходят в бешеном ритме. Волосы перекрашивают на оттенок светлее, убирают секущиеся концы, укладывают. Маникюр и педикюр заканчивают одновременно, ведут на массаж, растирают всевозможными маслами, кремами и питательными сыворотками. На выходе чувствую себя так, словно только родилась. Получаю комплимент за комплиментом и вместе с Аделиной выхожу из салона.

Демьян восхищенно оглядывает нас, открывает дверь и помогает сесть на заднее сидение. Мы едем в торговый центр. Поднимаемся в бутик. Уже по названию понимаю, какие цены нас тут ждут, но впервые в жизни велю себе об этом не думать. Хочу быть для него неотразимой. И плевать, сколько это стоит!

Консультанты встречают нас с распростертыми объятиями, предлагают выпивку и закуски на выбор. Совсем как в кино. Ведут в примерочную, где нас уже ждут наряды. Один шикарнее другого. Разных цветов и фасонов. Со всеми необходимыми аксессуарами. Глаза разбегаются от изобилия красок.

– Хотите что-то конкретное? – спрашивает одна из консультантов. – Цвет?

Снимает с вешалки черное платье, поворачивает ко мне.

Вспоминаю, с какой грустью Мирон каждый раз смотрит на мать и качаю головой. Нет. Не подходит. Нужно что-то другое. Точно не черное.

Прихожусь вдоль длинных рядов, пока взгляд не цепляется за то самое.

– Вот оно, – указываю на платье насыщенного зеленого цвета.

Беру его и иду мерить.

Плечи, хоть и открытые, но смотрится это совсем не вульгарно. Длинные прозрачные рукава. Красивый сердцеобразный вырез, юбка в пол мягко переливается при движении. Рассматриваю себя со всех сторон. Как принцесса из сказки…

Ему понравится.

Консультант приносит к нему туфли и клатч.

Выхожу из примерочной и сталкиваюсь с Аделиной. На ней темно-синее платье в пол с длинными рукавами. Закрытое. Скромное. Но очень красивое.

Улыбаемся друг другу, совсем как школьницы, которые собрались на первую в жизни дискотеку. Переодеваемся и, расплатившись на кассе, выходим из бутика.

Демьян молча забирает у нас пакеты. Идем к лифтам. Уже на выходе из торгового центра чувствую на себе чей-то взгляд. Пронзительный. Неприятный. По инерции оборачиваюсь и вглядываюсь в лица прохожих. Но никого знакомого или подозрительного не замечаю.

– Все нормально? – Демьян смотрит на меня.

– Да, – веду плечами, сбрасывая наваждение. – Замерзла.

– Сейчас дойдем до машины и согреетесь.

До дома добираемся в начале шестого. Гости начнут собираться с восьми. Надо скорее подготовиться, пока Мирон не приехал.

– Мама! – Наиль встречает нас в шумной гостиной. – Там подарок привезли. Я спрятал у тебя в комнате.

Рассматривает нас, переводя взгляд с одной на другую.

– Вы очень красивые. Обе.

– Спасибо, мой золотой, – Аделина расплывается в улыбке и целует сына в щеку. – Ты тоже. Идем собираться?

– Ага.

Поднимаемся на второй этаж и расходимся по комнатам. Быстро снимаю повседневную одежду и, задумавшись, иду в гардеробную. Открываю шкаф с нижним бельем. Помню, тут был темно-зеленый кружевной комплект. Один из тех, что принес Мирон, пока я лежала в больнице. Срезаю все бирки и одеваюсь. Мягкая ткань нежно обволакивает кожу, аккуратные чашки эффектно приподнимают грудь. Рассматриваю свое отражение и краснею. Никогда раньше такое не носила, но… мне нравится. Очень.

Надеваю платье, поправляю волосы, наношу капельку духов и обуваюсь. Все. Я готова.

Уже собираюсь выйти из комнаты, но останавливаюсь в последний момент.

Последний штрих.

Самый важный.

Рассматриваю, как красиво переливается на пальце камень. Делаю глубокий вдох.

Теперь точно готова.