Текст книги "Я тебя сломаю (СИ)"

Автор книги: Анастасия Князева

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 19 страниц)

Глава 22

Мирон

Еще одна бессмысленная неделя подходит к концу. Впереди ноябрь. День рождения Марка, а он вместо того, чтобы праздновать, лежит здесь. Ни живой, ни мертвый. Пустая оболочка…

Пододвигаю стул к изголовью и сажусь. Локти на колени, голова вперед. Погружаюсь в себя.

Только тут, рядом с братом, могу быть собой и не притворяться.

– Все запуталось… Я не знаю, что мне делать? Она совсем не похожа на тот образ, который я себе рисовал… Она другая, понимаешь? Такая… простая. Как открытая книга. Я читаю ее и все равно ничего не понимаю!

Дыхание спирает, как после многочасовой беспрерывной тренировки на ринге. Тошнота подбирается к горлу. Зубы скрипят. Скулы сводит.

А перед глазами снова она… Арина…

Девочка с глазами испуганного олененка.

Я будто помешался на ней. Погряз, как в чертовом болоте. И тону все глубже…

Снова рисую в памяти все наши последние моменты. Глупое свидание в кафе, словно мы какие-то пятиклашки, тайком сбежали с уроков и теперь наслаждаемся вкусным кофе под мои россказни о детстве. Потом еще одно – в парке. Она заставила меня есть какую-то херню из заведения на колесах.

– Не узнаешь, пока не попробуешь, – щебетала девушка, стреляя в меня самой чистой, самой искренней улыбкой из всех, какие я видел. – Ну! Нельзя же лишать себя такого удовольствия…

Не пойму, чем ей эта бурда так заходит, но я проглотил через силу. Тонкий кусок теста, в который завернуты обжаренные в сыре грибы. Удовольствие для тех, кто не пробовал настоящую кухню…

И тут очередной диссонанс – фотографии Арины в лучших мишленовских ресторанах Парижа и Москвы. Я часами рассматривал эти снимки в поисках подвоха. Даже экспертизу провел – настоящие, никакого фотошопа. И все равно не сходится.

Мозг кипит от изобилия нестыковок. А тот факт, что такая, новая, Арина мне неожиданно заходит – срывает колпак. Простая, открытая, без лишнего гонора и грязи. Смотрю на нее и кайфую. Буквально от всего. Как ведет себя, как разговаривает, как, сука, подкармливает старика-вахтера всякими вкусняшками. Даже ее молчание вставляет мощнее любого афродизиака! Яркий румянец каждый раз, когда просто беру ее за руку. Как отводит глаза, как смущается…

Она кажется идеальной.

Девочка-мечта.

Если бы не одно жирное “но”...

Я не идиот и в такие метаморфозы не верю. Никакая амнезия не изменит истинное нутро человека. Продажная тварь никогда не станет невинным цветком, как бы не старалась. Память памятью, а вот характер и привычки никуда не деваются. Прохаванная жизнью элитная проститутка не может превратиться в идеальную женщину для такого, как я. Значит, одно из двух: это либо не та Арина, которую я искал, либо… слишком хорошо играет. Очень скоро я все разузнаю.

А пока стараюсь не думать о ней. Если это вообще возможно. Потому что чем больше ее узнаю, тем сильнее хочу верить, что она другая. Пусть это будет маленькой компенсацией того зла, что мне причинили…

Безумие да и только!

Дверь в палату бесшумно открывается.

С тяжелой, припадающей на левую ногу, походкой в комнату заходит Захар Горин – еще один человек после Рустама, кому я могу доверить не только свою жизнь, но и жизнь брата.

Один из лучших нейрохирургов страны. Человек с золотым сердцем и волшебными руками. В прямом смысле собрал Марка по кусочкам.

– Захар, друг, – поднимаясь ему навстречу, протягиваю руку для приветствия. – Рад видеть.

– Взаимно, – пожимает мою руку в ответ. – Ты как? Давно тут сидишь?

По инерции оглядываюсь на брата. Веду плечами.

– Потерялся во времени? Понимаю… Хочешь выпить? У меня, как раз, есть бутылка хорошего коньяка.

– А давай, – хмыкаю без настроения. – Планов на сегодня все равно больше нет.

Захар понимающе кивает, пропускает меня вперед, и мы вместе идем к нему в кабинет.

Просторное помещение с комфортабельным офисным столом, современным компьютером и двумя кожаными диванами мало чем смахивает на рабочее место врача. Разглядывая панорамные, наглухо закрытые черными шторами, окна, картины на стенах и рыбок в огромном аквариуме, на ум приходит все, кроме медицины. Так любят баловать себя политики, бизнесмены, программисты в конце концов, но чтобы док? Да еще и с огромным опытом работы в горячих точках? С этим вяжется только бионическая нога Захара и вечно угрюмый, полный немой скорби, взгляд.

– Держи, – друг наливает нам по бокалу янтарной жидкости, добавляет кубики льда и садится напротив.

– За что будем пить? – перекатываю содержимое по дну и задумчиво щурюсь.

– За свободу. От всего, что не дает нам покоя.

Поддерживаю кивком головы и осушаю бокал. Ставлю на стеклянную столешницу и, откинувшись назад, безмятежно прикрываю глаза. Хочется курить. Сильно. Так, что скулы сводит и руки чешутся. Но я снова и снова давлю в себе нездоровую тягу. Нельзя. И так яда в жизни хватает.

– Ну, рассказывай, – подталкивает Захар, когда молчание затягивается. Словно в подтверждение этому, улавливаю тиканье механических часов.

– Ты и так прекрасно все знаешь. Что говорить?

Мне сейчас настолько паршиво, что не то чтобы разговаривать, дышится с трудом. Плюнуть на все и свалить в закат. Как раньше, до всех этих событий. Когда семья была в безопасности и можно было хоть иногда думать и о себе. Давно это было…

– По крайней мере, скажи, как ее зовут? Ты же из-за женщины в таком состоянии?

– С чего ты взял? – выдыхаю я, растирая лицо ладонями. Кажется, я точно попал в какой-то сюр. В моем мире такого бы не случилось.

– Мирный, – Горин как всегда невозмутим, – я знаю тебя с восемнадцати лет и был свидетелем всех важных событий в твоей жизни. Думаешь, я не в состоянии понять, что мой друг наконец-то влюбился? Так, кто эта счастливица? Я ее знаю?

Слова, как пули, четко попадают в цель, и нервы к херам слетают с предохранителя. Кровь хлещет в горло, сдавливает нутро и заставляет сцепить зубы от ярости.

– Какая к черту девка?! – цежу в бешенстве. – Какая любовь?! Ты забыл, кто я? Забыл, что сделали с моим братом? Не пори чушь!

– То, что сделали с Марком, с тобой не связано, – качает головой Захар. – И ты знаешь это лучше меня.

– Любовь, о которой ты говоришь чуть не стоила ему жизни! Эта сука обманула его. Натравила на него своих покровителей. Он мог погибнуть из-за нее! – выпаливаю я и только по вытянувшемуся лицу друга понимаю, что облажался. Очень… очень крупно.

– Так это она?! – Захар резко подается вперед, срывает с носа очки и бросает на стол. – Ты из-за нее… Блять. Что ты сделал?!

– Ты не поймешь, – от внезапно нахлынувших эмоций становится не по себе. Перед глазами проносятся кадры первой встречи, когда мои люди похитили Арину. Потом второй, в больнице. Совесть запоздало дает о себе знать, отзываясь в груди тупой болью.

– Говори, – Горин не сводит с меня напряженного взгляда. Будто чувствует, что его ждет. Что как прежде уже не будет. Возможно, никогда. – Что ты с ней сделал? Ну?!

– Я ее похитил.

Прикрываю глаза и отворачиваюсь в ожидании взрыва. Потому что сам бы на такое промолчать не смог. Прибил бы на месте, если бы кто-то из моего окружения выкинул нечто подобное.

– Гараев, ты больной? – ошарашенно хрипит Захар.

– Она должна была ответить за то, что сделала с Марком! Эта девчонка – мой единственный ключ. Только она знает, кто за этим стоит. Больше никто!

– И?! – кричит он, встает с кресла и нависает надо мной разъяренным коршуном. – Узнал? Полегчало?

– Не узнал, – морщусь, чувствуя, как внутри снова что-то шевелится. Незнакомое. Неприятное ощущение. Нечто среднее между чувством вины и ярым желанием докопаться до истины. – Мои парни переборщили с транквилизаторами и ей стало плохо. В общем, теперь она ничего не помнит и думает, что я ее жених.

Как назло, именно в этот момент мой телефон вдруг оживает, оповещая о новом сообщении. От нее.

Поворачиваю экраном к себе – в строке уведомлений фотография цветов.

Долбанные ромашки, словно целое море маленьких солнц, смотрят на меня с той стороны и издевательски подмигивают, настраивая на грядущий армагеддец.

“Они прекрасны. Спасибо”.

Хмыкаю, но только мысленно. Как же ты не вовремя, Олененок…

Мне тут голову оторвать хотят, а ты со своими благодарностями.

– Это она? – короткий вопрос выдергивает из транса.

Ответ написан у меня на лице.

– Почему ты не привез ее ко мне? – вздыхая.

– Ты не должен был об этом узнать.

Сглатываю кислоту, скопившуюся в горле.

Думаю.

– Рустам, конечно же, в курсе, – не спрашивает – утверждает. – Без него бы не обошлось. Это понятно. Я только одного не догоняю – почему ты представился ее женихом? Какой в этом смысл?

– Я не верил, что у нее амнезия. Хотел вывести на чистую воду.

– Вывел? – издевка в его голосе режет слух. – Наигрался?

Я неопределенно качаю головой.

– Все запутано. Она совсем не похожа на ту, кого я искал. Лицо такое же, имя, все данные совпадают, но внутри… Иногда мне кажется, что я ошибся и похитил не ту девушку.

У Горина округляются глаза.

– Что значит “не ту”?! Нет, вы точно из ума выжили! Оба!

Он ходит по кабинету, скрипит зубами. Садится за стол.

– Заче-е-ем? Не понимаю, зачем ты влез во все это? Что с тобой случилось? Ты же не такой, Мирон. Мой друг никогда бы не опустился до такого.

– Марк чуть не погиб. Я должен найти тех, кто с ним это сделал, – повторяю в очередной раз, но мои слова утопают в шепоте. В голове неожиданно пусто, сумрачно, будто меня долбанули чем-то тяжелым.

– А если ты все-таки ошибся? – сквозь вату доносится голос. – Если это, и правда, не та девушка, что тогда? Пойми уже, Гараев, ты не Господь Бог! Ты не можешь играть чужими жизнями, делать, что тебе вздумается и ничего за это не получить. Так не бывает!

– Знаю, – я медленно встаю.

Гул в голове нарастает. Я чувствую, что задыхаюсь. Пол кренится.

Меня снова засасывает. Теперь уже в другое болото, сплошь состоящее из сомнений.

Она снова перед глазами. Та, вторая Арина. Реальная… Не из видео.

Моя…

Стискиваю кулаки так, что белеют костяшки.

Не смей, Гараев, еще ничего не известно! Ты не знаешь, кто она на самом деле. А еще… Захар прав. Она не простит. Не смей ее трогать! Даже не думай об этом! Забудь!

– Приведи ее ко мне, – голос Горина вторит моим мыслям. – Посмотрим, что там за амнезия. И данные по ней тоже скинь, попробую пробить по своим каналам.

– Ты серьезно? С чего вдруг решил помогать?

Захар не из тех, кто впрягается просто так. Его связи – тем закрытая и простым смертным недоступная. Я и сам до сих пор не знаю, насколько далеко они тянутся. Могу только предполагать.

– Чтобы ты, идиот, не наломал еще больше дров, – бросив сухо, Захар ведет плечом, будто сбрасывает с себя невидимый груз, и презрительно кривится. – А девушку оставь в покое. Не лезь к ней, ты понял?

Иду к выходу.

– Ты куда? – доносится вслед.

– Домой, – цежу сквозь зубы, поворачивая ручку двери. – Переваривать.

Спускаюсь на первый этаж. Молча прохожу через фойе и, наконец, выбираюсь на воздух.

Вечерняя прохлада приятна. На секунду замираю, позволяя ветру проникнуть под воротник пальто, вдыхаю запах мокрой земли и прелых листьев. Морщусь.

Вот так всегда. Начали за здравие, а закончили…

Вспоминаю слова друга о моей якобы влюбленности. И смех, и грех.

Да, мне нравится эта версия Арины. Я не спорю. Но, чтобы влюбиться… Нет, это точно не про меня!

Отмахиваюсь от этой мысли, как от чумы и иду к машине. Завтра воскресенье – семейный день. Надо еще заскочить в торговый центр и забрать подарок для племянника. Он ждет. Да и мне будет перерыв от общения с Ариной, чтобы подумать. В одном Горин прав – надо держаться от нее как можно дальше. По крайней мере до тех пор, пока не узнаю, кто она такая…

Ровняюсь с курящим Рустамом. Друг окидывает меня долгим взглядом. Молчит.

По глазам читаю – что-то случилось.

– Что на этот раз? – уже ничему не удивлюсь.

– Не спрашивай, – кивает на мою машину. – Я тут не при чем.

Рывком распахиваю заднюю дверь внедорожника, и в нос бьёт до боли знакомый запах дорогих женских духов. Тело по привычке реагирует, отзываясь в паху характерной тяжестью.

– Мирон Амирович, – женский сексуальный голос с добавлением искусственной хрипотцы нарушает тишину салона. – Вы сегодня долго…

Дана – молодая и статная девушка с короткими пепельными волосами, ярко-голубыми глазами и острым умом, моя помощница, секретарь-референт и по совместительству постоянная любовница, подается вперед, выставляя идеальную, обтянутую плотным топом, грудь, и нежно обвивает мою шею руками.

– Я соскучилась. И… – Дана делает маленькую паузу в миллиметре от моих губ. – Хочу тебя. Надеюсь, это взаимно. Ведь мы не виделись целых три недели.

Ее поцелуи, всегда чувственные и полные страсти, на этот раз почему-то не вставляют. Меня не торкает. Ничего не происходит.

Совсем.

Дана отстраняется. Заглядывает мне в глаза.

– Мирон, что случилось? Ты же не нашел другую, пока я была в Праге? Потому что, если это так…

– Не неси чушь, – грубо перебиваю ее, не давая договорить.

Толкаю девушку в салон и сажусь рядом.

– Поехали, – приказываю водителю и перевожу взгляд на Дану.

Она не реагирует.

Видимо, сильно задел. Не стоило на нее срываться. Она же не виновата, что у меня в голове, словно заноза, прочно засела другая.

Та, что совсем не умеет флиртовать, но так проникновенно смотрит, что пробирается до самой сути. В душу лезет. И выворачивает наизнанку…

Я снова начинаю вскипать. Теперь уже по-настоящему. Чувствую, как кровь в венах ускоряется. Сердце срывается в пляс. Отбивает долбанную чечетку. Будто хочет вылететь из груди.

Чертова аритмия…

Все карты мне путает.

Поднимаю руку и медленно касаюсь тонкой девичьей шеи. Ловлю ее пульс. На удивление ровный. И, притянув к себе, жадно впиваюсь в распахнутые от удивления губы.

Целую долго. Грубо. Беру все, что она и так с готовностью мне отдает. Насилую ртом.

Легкие горят. Дана тихонько постанывает. Я кусаю ее губы. Металлический привкус крови смешивается с этим безумием, стирая все грани дозволенного. Есть только жажда. Дикое первобытное желание. Никаких правил. Никаких чувств.

Но даже этого недостаточно, чтобы избавиться от навязчивого видения.

Она все равно здесь.

Засела мне в голову и сводит с ума.

Олененок с бездонными глазами.

Но сегодня я от нее избавлюсь! Вытравлю из мыслей. Переключусь. Забуду. И… будь, что будет!

Глава 23

Мирон

Толкаю дверь городской квартиры, пропуская Дану вперед, и захожу следом.

Щелкаю выключателем, пока девушка не спеша снимает сапоги. Не свожу с нее глаз.

Короткие серебристого оттенка волосы колышутся в такт движений, едва касаясь шеи. Светлые ресницы слегка дрожат, губы припухли от поцелуев, а на нижней виднеется небольшая ссадина.

Медленно покачивая бедрами, Дана подходит ко мне. Красивая. Белая тигрица в человеческом обличье. Когда-то мне пришлось постараться, чтобы заполучить ее в свою постель…

– Давай помогу, – произносит низким, многообещающим тоном. – Ты очень напряжен.

Тонкие пальцы с короткими алыми ногтями ложатся на мои плечи. Слегка сжимают, заигрывая. Запах ее яркого парфюма забивает нос. Позволяю снять с меня пальто и отбросить в сторону. Мгновение, и женские ладони скользят по моей груди, забираясь под черную ткань. В мозгу яркой вспышкой вырисовывается образ Олененка. Настолько яркий, что меня ведет. Жестко накрываю руки Даны своими, отдергиваю от себя.

– Не здесь, – киваю на подвесную лестницу у нее за спиной. – Сначала в душ.

Дважды повторять не приходится. В этом смысле ей равных нет. Дана чувствует меня, всегда знает, когда замолчать, вовремя свернуть, обласкать. Раньше мне ее хватало. Она одна могла погасить во мне огонь.

Покорная. Преданная. Точно знает, чего хочет от жизни. Но, что еще лучше, она знает, чего хочу я.

С дикой яростью срываю с нее пиджак, юбку.

Дана смеется и, вытянув руки вверх, помогает избавить ее от топа. Упругая женская грудь, наконец, вырывается на свободу. Напряженные соски бесстыдно торчат. Она подается вперед и помогает мне снять свитер.

– Если бы знала, что ты так соскучишься, давно бы уехала, – сдавленный шепот в районе шеи. Вереница из поцелуев. От основания и вниз. Доходит до пупка и останавливается.

Проворные пальчики уже справляются с ремнем. Играются с молнией.

Рывком возвращаю ее назад. Разворачиваю спиной и толкаю на мраморный пол. Пока снимаю штаны, она настраивает воду, стягивает с себя трусы, оставаясь в одних чулках.

– Мирный, давай скорее! – нетерпеливо торопит, пока я раскатываю по члену презерватив. – Я не могу больше ждать!

– Сумасшедшая.

Смеясь, подхватываю ее на руки. Дана обвивает меня ногами, предоставляя абсолютный карт-бланш.

– Тебе же нравится, – выдыхает мне в рот и, облегченно стонет, когда я с рыком врезаюсь в податливое тело. – Да! Боже, да…

Дана вонзает свои ногти мне в плечи и, вцепившись дикой кошкой, бьется в экстазе.

А мне мало. Мало секса. Мало ее дырки. Долблюсь с остервенелой скоростью. Вода стекает по нашим телам. Застилая глаза. Пульс херачит по ушам, разрывая виски. Смешиваясь с женскими стонами. Но мне все равно не хватает. Хочется большего. Намного большего.

Вхожу в нее по самые яйца и застываю, пока Дана бурно кончает. Подставив лицо под горячие струи, медленно прихожу в себя. Морок в башке рассеивается.

Опускаю обессиленную любовницу на пол и рывком разворачиваю к стене. Она не успевает опомниться, как оказывается в позе раком.

– Молчи, – цежу сквозь зубы, прижимаясь ко входу. – Ни слова, поняла?

Девушка протяжно вздыхает, послушно подставляя мне зад. Всхлипывает.

И все.

На этом всё заканчивается.

Внезапно желание исчезает, а уровень тестостерона в организме начинает расти. Он достигает критической отметки. Агрессия превращается в неистовую ярость, и я с силой влетаю кулаком в стену. Дана с криком отскакивает в сторону.

– Мирный, ты чего? – шепчет она, испуганно глядя на мою окровавленную руку. – Мирон?

А мне снова мерещатся ее прикосновения…

– Выйди! Уйди в комнату!

И меня кроет.

Не дождавшись объяснений, Дана уходит, а я опираюсь на стену. Кровь стекает по коже, смешиваясь с водой и окрашивая пол бледно-розовым цветом.

Передо мной возникает испуганное лицо Арины…

Все тот же подвал. Голые стены. Минимум освещения.

И только крохотная фигура, прикованная к стулу. На нее и смотрю.

– Предала моего брата и думала, ничего за это не будет? – нависаю над ней, заставляя отпрянуть.

Некуда.

Наручники прочно удерживают на месте. Она едва может шевелиться.

– Что? – девочка испуганно дрожит. – К-какого брата?

– Хорошо играешь, крошка. Проникновенно. Я почти поверил.

– Но я правда не понимаю!

Поднимает на меня голос, и я срываюсь. Резко поддавшись вперед, хватаю обманщицу за шею и дергаю, прижимая к себе.

– Из-за тебя мой брат сейчас в больнице. Ты сломала ему жизнь, – выплёвываю едко, наслаждаясь ее страхом. – Теперь я сломаю тебя!

– Сломаю, – хриплю сдавленно, рассекая пустоту.

Кого хочу уговорить?

С кем сражаюсь? Если в голове уже давно все решил. Сделал выбор.

Пожалуйста, будь другой. Кем угодно будь, но не ей … Не той, что с видео. Будь моей …

Будь…

Веду ладонью по лицу, а внизу разгорается дикая, неудовлетворённая жажда. Хочется овладеть ею, наслаждаясь этим зверским желанием. Присвоить… Но нельзя.

Нельзя, черт меня дери!

Выключив воду, набрасываю на плечи халат и выхожу из ванной.

Слух улавливает телефонную вибрацию. Толкаю дверь спальни и вижу застывшую спину любовницы.

Она медленно поворачивается. Глаза горят. Губы сжаты. В руках мой мобильник.

– Это она? – шипит Дана, протягивая мне горящий входящим гаджет. – Из-за нее ты в таком состоянии?

– Дан…

– Нет, не пытайся меня успокоить. Я не дура, Гараев. И не слепая. Это же та девка! – мажет по мне взглядом, и в глазах загорается ревность. То, что я не выношу. – Почему она тебе названивает? Объясни!

– Эта девушка нужна мне для дела. На этом все, закрыли тему. Твое место никто займет.

Она постепенно успокаивается, дыхание выравнивается.

– Не думай о ней, – прижимаю Дану к себе, успокаивающе поглаживая и целуя в макушку. – Сегодня я только с тобой.

Забираю у нее телефон и, не глядя, бросаю на прикроватную тумбу. Экраном вниз.

– На чем мы там остановились?

Взяв ее за подбородок, притягиваю к себе.

Глава 24

Арина

– Что? Не отвечает?

Марта одаривает меня жалостливым взглядом, задевая и без того уязвленную гордость, и мой шаткий, недавно обретенный мир, разлетается под его силой, как карточный домик на ветру.

Я отрицательно мотаю головой и, убрав телефон в карман, начинаю обуваться.

И на что я только надеялась?! Он же циник. Настоящий истукан. Каменный… бесчувственный чурбан!

Это какой дурой надо быть, чтобы так прикипеть к человеку? И плевать, что он – мой жених! Что с того? Для меня он как был незнакомцем, так им и остался. Разве что позволил немного помечтать.

А ведь я поверила…

Я искренне поверила, что у нас могло что-то быть. Дура!

Человек всего неделю был рядом. Послушала пару рассказов о том, каким он был в детстве, посмеялась, погуляла за ручки – что с того? Мы же не в детском саду, чтобы после такого включать режим «влюблены до гроба» и придумывать, как назовем совместных детей. Мне, в конце концов, не уже давно не пятнадцать лет. Даже не двадцать.

Тем более, такие, как он вообще не умеют любить!

Пора вбить себе это в голову и не мечтать понапрасну. И вообще, как-то странно получается. Жениха своего не помню, но уже рассуждаю о нем так, будто по уши влюблена. Это не нормально!

Меня не должно волновать, где он и с кем… Почему не пришел, хотя обещал, что мы вместе поужинаем?

Неприятное ощущение закрадывается в душу, но я старательно гоню его прочь.

И ромашки эти…

Яркое напоминание о том, как могло быть, но почему-то не сложилось.

Огромная корзина. Двое курьеров с трудом затащили ее в дом, чуть спины себе не сорвали. Ради чего?

Он даже на сообщение мое не ответил.

Значит, не так уж ему и интересно, что я думаю. Подарил цветы, отмахнулся от меня, как от назойливой мухи и все. А то, что я таких эмоций в жизни не испытывала, его не волнует. Я же чуть с ума не сошла, когда их увидела… Такие красивые, живые, похожие на звездное небо… Разве можно такую красоту подарить просто так?

Видимо, можно.

– Марта, вы скоро? Я готова, – накидываю пальто и выглядываю в коридор.

Из кухни доносится приглушенный голос женщины. Наверное, она говорит по телефону. Я решаю не мешать и, отступив к двери, рассматриваю свое отражение.

Что со мной не так?

Лицо мое, одежда тоже вроде. Даже это зеркало – тоже мое. Но все равно чувствую себя слепым котенком, которого насильно оторвали от матери и бросили в неизвестный для него мир. Будто это все не настоящее. Декорации какого-то спектакля, чья-то глупая, жестокая игра, чтобы меня запутать…

Морщусь от внезапной острой боли в висках. Обрывочные воспоминания снова мелькают у меня в голове, утягивая в прошлое.

Улица. Двор жилых пятиэтажек. Яркий солнечный свет и мои приглушенные всхлипы. Я плачу, потому что девочки из нашего класса снова дразнили меня сиротой. Никто не хочет со мной дружить. Никому не интересно, что я чувствую. Только ему…

Шершавые, огрубевшие от работы пальцы нежно скользят по моей щеке, собирая и смахивая влагу. В нос ударяет знакомый запах дыма и мокрой земля. Он притягивает меня к себе и обнимает, пряча на широкой груди. Заслоняя от боли и новых разочарований.

Он – единственный, кто у меня есть. Моя семья, защита и опора. Человечек, который учил меня ходить. Поднимал, когда падала. Лечил мои разбитые коленки. Научил меня мечтать и радоваться мелочам. Весь мой мир выстроен его заботливыми руками…

Отчетливо представляю себе лицо человека, ради счастья и здоровья которого я готова на всё. Его добрые, но потускневшие от возраста и перманентной усталости, глаза. Голос, так нежно называющий меня… Ариша! Папа никогда не звал меня полным именем. Как-то раз он признался, что мое имя навевает ему грустные воспоминания о прошлом. О том, что у него когда-то было и чего он навсегда лишился.

А потом папа заболел… Словно кадры немого кино, перед глазами проносятся картинки: снова та мрачная комната, удушающий запах лекарств. Мы приехали в столицу, потому что папе нужна была дорогостоящая операция. До этого я никогда здесь не жила. Поэтому мне не знаком этот город! Поэтому мне тут не нравится!

Вздрагиваю и выныриваю из воспоминаний. Колени слегка дрожат, я припадаю к двери, чтобы успокоиться и перевести дух. Значит, мне тогда не показалось. Я начала вспоминать свое прошлое! Скоро я получу ответы на все свои вопросы. И тогда все встанет на свои места.

– Марта, – нетерпеливо шагаю вглубь квартиры и застаю ее за странным занятием.

Женщина раскладывает куски пирога в два контейнера и заваривает чай в термосе.

– Зачем это? – удивляюсь я.

– Так мальчики там весь день перед подъездом. Небось, и не едят нормально. Жалко же, – энергично закручивая крышку, произносит она.

И правда. Охрана, которую приставил ко мне Мирон круглосуточно дежурит под окнами. За все это время я ни разу не видела, чтобы они куда-то отъезжали. Сменяют друг друга по расписанию, и все.

– Тогда и фруктов положите, – выкладываю из холодильника тарелку с нарезкой. – Я все равно столько не съем.

Она широко улыбается и энергично, с прытью молоденькой девушки, справляется и с этим. Протягивает мне пакет с провизией и бежит одеваться.

Вот дает! Никогда еще не видела ее такой счастливой. Обычно часами уговариваю, чтобы спустилась со мной подышать, а сегодня прямо-таки засветилась от счастья, когда попросила выйти в магазин. Стыдно признаться, но выяснилось, что у меня в квартире совсем нет женских принадлежностей. Я все шкафы перерыла, но так ничего и не нашла. А просить Марту стыдно. Вот и уговорила ее по пути на остановку проводить меня до магазина.

– Давай, ты сама им передашь, – вдруг просит женщина, когда мы уже подходим к знакому черному внедорожнику.

Смотрю вопросительно.

– Понимаешь, мне они могут отказать, а вот тебе не осмелятся. Все-таки ты невеста их шефа. Из твоих рук они все примут.

Словосочетание “невеста шефа” режет слух. Внутри снова поднимается уже знакомая волна протеста, но я давлю ее в зачатке. Потом. Все потом.

Забираю у нее пакет и, подойдя к машине, жестом показываю, чтобы спустили стекло.

– Арина Леонидовна? Что-то случилось?

– Нет, – улыбаюсь. – Это вам. Небольшой перекус и чай, – передаю все тому, кто стоит ближе. – Надеюсь, понравится.

– Что вы, не стоило, – видно, что они смущены.

Не жалуете вы своих подчиненных, господин Гараев. Ох, не жалуете…

– Вы куда-то собрались? Вас проводить?

– Нет, – отказываюсь я. – Зайду в магазин и сразу обратно. Даже за территорию выходить не буду, не волнуйтесь.

– Мы все-таки проводим, – настаивает старший. – Мирон Амирович…

– Я знаю, что он велел вам никуда меня не выпускать, – перебиваю раздраженно. – Со мной будет Марта. А, если боитесь, что я вдруг сбегу, можете понаблюдать отсюда! Я куплю то, что мне нужно и сразу вернусь.

Охранники ошеломленно смотрят на меня, переводят взгляд на Марту, снова на меня. Не ожидали от меня такой реакции? Ну да, я же у нас кукла безвольная. Без права голоса. Как Мирон Амирович захочет, так и будет? Только же он может решения принимать?!

Кулаки сжимаются от злости, а внутри все кипит. С трудом гашу в себе это пламя. Разворачиваюсь на каблуках, не дожидаясь ответа. Подхватываю, ничего не понимающую, Марту под руку и резво шагаю в сторону магазина. Не хватало еще, чтобы они за прокладками со мной ходили!

– Детка, а ты, оказывается, та еще штучка. Вон, как бедные растерялись, – оглядывается назад. – Так и стоят с вытянутыми лицами, – хихикает под нос.

Я тоже начинаю улыбаться. Сначала неуверенно, потом шире и, наконец, взрываюсь полноценным смехом.

Не знаю, делала ли я такое раньше, это оказывается чертовски приятно – отстаивать свои границы. Мне понравилось.

Но еще больше мне нравится думать о том, как эти парни доложат обо всем Мирону. Вот бы увидеть его реакцию…

– Ладно, милая, я побегу. Внуков сегодня привозят, хочу подольше с ними побыть. Давай, береги себя, – в этот раз ее голос звучит на удивление тихо. Марта крепко обнимает меня на прощание – впервые за все эти недели. Я даже теряюсь.

– Марта, ты чего? Мы же не навсегда прощаемся?

Сердце болезненно сжимается в груди, зависает тяжелым камнем.

– Только не говори, что он тебя уволил…

Заглядываю в, ставшие уже родными, глаза женщины.

– Нет, с чего ты взяла? – она берет меня за руки и не крепко сжимает. Улыбается, но даже эта улыбка мне кажется странной. Какой-то… натянутой. – Куда я от тебя денусь? Давай уже, иди в свой магазин. Нечего стоять на холоде.

Марта поправляет на плече сумку.

Провожаю ее удаляющуюся фигуру. Резво и быстро.

Секундная заминка, пока прикладывает ключ-карту, чтобы открыть ворота.

А у меня ее нет…

Почему-то сегодня эта мысль впервые отзывается во мне чувством жестокой несправедливости. Почему? Очередной способ защитить или акт недоверия?

Оглядываюсь на своих молчаливых стражников. Так и стоят по обе стороны от автомобиля. Глаз с меня не сводят.

Неужели, так было всегда?

Морщусь от неприятного давления в груди. Если так, то я никогда не была счастливой.

Птица, запертая даже в самой красивой клетке, все равно остается пленницей. Как бы и ее не любили.

Сегодня я впервые чувствую себя именно так.

ДОРОГИЕ, ОЧЕНЬ НУЖНА ВАША ПОДДЕРЖКА – ЛАЙКИ, КОММЕНТАРИИ. КНИГА ПИШЕТСЯ БЕСПЛАТНО, ТАК ЧТО ЭТО МОЯ ЕДИНСТВЕННАЯ ПЛАТА ЗА РАБОТУ. НЕ ХОЧЕТСЯ ПИСАТЬ В ПУСТОТУ (((