Текст книги "Я тебя сломаю (СИ)"

Автор книги: Анастасия Князева

сообщить о нарушении

Текущая страница: 15 (всего у книги 19 страниц)

Глава 47

Мирон

– Расскажи, – растираю ладонями лицо. – Расскажи все, что знаешь.

Вахид щурится, видимо тоже складывает в голове мозаику произошедшего. Достает из стола стопку бумаг и протягивает мне.

– Вот. Все, что на него есть, – раскладывает передо мной какие-то договора, накладные. – Мерзкий тип. В бизнесе давно, начинал еще при погонах, в регионе. Там глаза закрыл, тут кому надо жопу прикрыл. Так с нужными людьми и скорешился. Поднялся... Сейчас занимается тем, что организует “вечеринки” для самых-самых. Дурь, девки, живой товар… Ол инклюзив, короче.

– А с тобой как связан? – интересует Рустам, пока я бумаги изучаю.

– Пересекались на одном мероприятии, – отвечает уклончиво. Подробности и не нужны. И так все ясно, какое мероприятие и для кого. Вахид в своем стиле. Тут я не удивлен.

– Дальше, – тихо рычу я и встаю. – Что было в тот день?

– Да ничего особенного! Сидели, общались. Говорил, что готовит большое шоу, хвастался, что скоро и на Яковлева выйдет. Кто-то там из его окружения обратился к Брагину за заказом. Потом появилась она…

Арина…

В памяти всплывает ее лицо. Слезы. Страх…

Что, если бы этого урод ее коснулся?!

Я сжимаю кулаки до побеления костяшек. Ярость клокочет внутри, готовая вырваться наружу. Сметая все на своем пути.

– Он ее заприметил, – продолжает Ваха, подписывая Брагину смертельный приговор. – Заманить хотел… ну, в дело. Я и тормознул. Больше мы не пересекались. Мирный… Брат, я реально не при делах. Ты же знаешь, я в такое не лезу.

– Знаю.

Отступаю к окну. Парковка внизу, как на ладони. Главный вход. Охрана…

– У тебя камеры на входе работают?

– Обижаешь, – хмыкает Ваха. – Так, архивы у нас хранятся год… Записи точно должны были остаться! Минуту…

Он звонит своему безопаснику и дает указание.

– Сейчас найдут. Может, все-таки по кофе? – предлагает. – У меня голова сейчас треснет.

– Давай. Только крепкий.

Через пару минут официантка приносит дымящийся кофе по-турецки. Раскладывает на столе и ретируется. Вахид с Рустамом переговариваются о чем-то своем, я не вникаю.

Мысли все заняты Ариной. Тем, что с ней случилось.

Брагин узнал ее в ресторане. Понял. И решил заполучить… еще одну.

Я чувствую, как по телу пробегает ледяной холодок. Теперь понятно, как Алина в бизнес попала. С чьей легкой руки…

Убью. Убью тварь. Сожгу нахер! Такие не достойны по земле ходить. Дышать не достойны.

Звуковой сигнал оповещает о новом сообщении на мыле, и я резко откладываю недопитый стакан.

Вахид открывает на ноуте нужную вкладку.

Короткое видео без звука. Пустая парковка. Ночь…

Когда вижу, выходящую из ресторана Арину, сердце делает в груди кульбит. Маленькая, растерянная, испуганная. Суки! Мало того, что у нее отец лежал в больнице, чуть ли не при смерти, так еще и это… Отчим и сутенер ее сестры. Извращенец, которому взбрело в голову заполучить себе в коллекцию близняшек.

Мой взгляд прикован к тонкой, почти прозрачной фигуре Арины. Именно прозрачной. Сердце заходится в груди от волнения. Она кажется такой… хрупкой. Почти эфемерной… Как же ты справилась, девочка?

Без семьи. Без защиты. Без чьей-либо помощи.

Мой сильный… храбрый Олененок.

В затылке распространяется тупая боль.

Я вижу ЕГО.

Глаза наливаются кровью.

Он хватает Арину за руку, что-то говорит. Черт! Я заставлю его повторить каждое слово. Каждый звук, который выронил в ее сторону. Это и будет его предсмертной речью. Никто его не спасет. Никто!

Становится легче, когда вижу, как Вахид ломает ему лицо. Немного, но легче.

– Скинь мне на почту, – заторможено произношу я, пытаясь переключить мозг на что-то кроме выстраивания вариантов казни для Брагина. – Это я забираю, – хватаю со стола бумаги и передаю Рустаму.

– Держите в курсе, – говорит Вахид, провожая нас к выходу. – Если что-нибудь понадобится: люди, связи, информация… Я всегда готов.

– Спасибо, – пожимаем руки. – И за Арину… Тоже спасибо.

Грузимся в машину Рустама. Молчим.

Я складываю все доки в одну пачку.

– Надо найти его. Его и ее. Пока не стало поздно.

– Ищем, – Рустам сворачивает на дорогу.

Не успевает проехать пары метров, как мой телефон взрывается входящим. Захар.

В груди будто что-то переворачивается.

– Мирный, приезжай скорее. Марк очнулся!

Глава 48

Арина

Холодный свет в кабинете отражается от зеркальной поверхности мебели, расползаясь по воздуху яркими искрами. Захар рассматривает результаты моей томографии. Как всегда предельно серьезный, без намека на какие-либо эмоции.

Я, устроившись в кресле напротив, нервно тереблю рукава платья. Все пытаюсь себя успокоить, но сцена в гинекологии никак не выходит у меня из головы.

Наша ночь… самая прекрасная ночь в моей жизни.

Вдруг она, правда, обернулась для нас чем-то важным? Вдруг…

Я запрещаю себе об этом думать. Сама не знаю, откуда взялась эта навязчивая мысль о ребенке. Тем более сейчас. После первого же раза. Бред… У нас еще вся жизнь впереди. Много-много лет. Но… ладонь все равно упорно тянется к сумке, чтобы схватить и выбросить блистер с единственной таблеткой внутри.

– Арина, ты меня слушаешь? – Захар переводит взгляд на меня. Слегка хмурится.

– Д-да, прости, – отталкиваю сумку на край кресла и поднимаю голову. – Я задумалась.

– Все в порядке?

Киваю и улыбаюсь в ответ. Все хорошо. Это я себя почему-то накручиваю. Да так, что внутри словно пружина натягивается. Странное, неприятное предчувствие, от которого никак не могу отмахнуться. Оно гложет. Ест изнутри.

Еще секунду Захар вглядывается мне в глаза. Изучает. Мне снова становится не по-себе. Не могу выдержать этого и поднимаюсь. Слишком резко, чуть не задеваю стол.

– Прости, мне нужно выйти, – хрипло выдавливаю сквозь ком в горле и выскальзываю из кабинета прежде, чем он успевает что-то сказать.

Я оказываюсь у окна, и ледяной ветер через щель наверху тут же проникает под мою кожу.

Закрываю глаза и делаю несколько глубоких вдохов. Пытаюсь успокоить бушующий внутри ураган.

Плечи трясутся от напряжения. Желудок скручивает. Горит, словно я проглотила целую горстку углей.

Не пойму, что со мной.

Скребу ладонью по основании шеи. Надавливаю, ловя пальцами свой собственный пульс.

И вздрагиваю, когда сзади доносится незнакомый голос. Инстинктивно оборачиваюсь.

Девушка. Одна из медсестер. Она со всех ног несется по коридору, дергает дверь кабинета и кричит:

– Захар Давидович! Захар Давидович, он… он очнулся!

Ее эмоции почему-то передаются и мне. Я даже не знаю, о ком идет речь, но сердце все равно срывается в контргалоп. Кожа покрывается мелкими мурашками.

Вдруг… вдруг это Марк? Господи, прошу, пусть это будет он…

Не успеваю пошевелиться, как Захар, хромая, выбегает из кабинета. Тоном заправского генерала раздает поручения, чтобы подготовили палату, аппарат МРТ и позвали специалистов.

– Арина, жди меня здесь, – велит сухо. – Никуда не уходи!

И скрывается вслед за девушкой в отделении интенсивной терапии.

Я остаюсь одна. Смотрю на пустую улицу. Мокрый снег бьет по стеклу, размазывая очертания деревьев и близлежащих домов. Небо серое. Унылое. Затянутое тяжелыми тучами. Совсем, как мои мысли.

Так странно – еще утром все было хорошо. Я чувствовала себя счастливой, нужной Мирону, а теперь… Что-то изменилось. Сломалось внутри меня, но что?

Он же не сделал ничего плохого…

В голове тупой пульсацией отдается уже знакомая боль. Слабость расползается по телу. Меня мутит, а в глазах почему-то начинает двоиться.

Пошатнувшись, упираюсь ладонями в подоконник, чтобы не упасть.

Минуту стою без движений, а потом возвращаюсь в кабинет Захара. Падаю в кресло и устало прикрываю глаза.

Состояние знакомое, но на этот раз сильнее, накрывает с головой.

Сознание снова куда-то уплывает. Подхваченное волнами памяти, утягивает в водоворот. Захлестывает.

Прошлое вспыхивает перед глазами новыми, темными образами. Переполненный автобус. Явно межгород. Я сижу, вжавшись в кресло и нервно кусаю губы. Уже темнеет. Мимо проплывают огни, но я их не вижу. Меня все еще трясет после встречи со странной девушкой. Ее ехидная ухмылка и надменный тон не выходят у меня из головы. Она знала, как меня зовут. Откуда? Что нас связывает?

Чем больше я об этом думаю, тем сильнее паника. Я не справляюсь.

Выхожу на своей остановке и бреду в сторону дома. То и дело оглядываюсь, потому что мне кажется, что за мной кто-то следит. Тогда я думала, что это паранойя…

Сердце снова пропускает удар…

Я не успеваю ни о чем подумать. Фары незнакомой машины ярко вспыхивают, освещая мне путь. Сумка с глухим стуком падает на асфальт. Огромная темная фигура вырастает из ниоткуда.

Меня хватают, как тряпичную куклу. Зажимают рот, не давая даже пискнуть, и отрывают от земли.

Всего несколько секунд я пытаюсь бороться, брыкаюсь, мычу, пытаюсь закричать, позвать на помощь… А потом обмякаю. В шею вонзается что-то острое…

Шумно выдыхаю и распахиваю веки. Затравленно озираюсь по сторонам, будто снова могу оказаться в темном подвале его дома. Обнимаю себя за дрожащие плечи. Задыхаюсь.

Медленно, но верно мозг подстраивается под новые реалии, выстраивая нейронные связи между тем, что было и тем, что есть сейчас.

Туман в моей голове сгущается, заволакивает черным дымом. Воспоминания, словно жужжащие пчелы бьют по вискам. Сильнее. Пробивая невидимую стену. Запертая дверь, которую я так старательно пыталась открыть, широко распахивается. И прошлое выливается наружу.

Тошнота подкатывает к горлу. Моменты из прошлой жизни лихорадочно сменяют друг друга.

Сдавленным эхо я слышу собственные рыдания.

Я умоляла его отпустить меня. Просила поверить…

– Пожалуйста, я правда ничего не понимаю! Отпустите меня…

– Хорошо играешь, крошка, – Мирон криво ухмыляется. Лед в его глазах обжигает. – Проникновенно.

Резко подается вперед и хватает меня за шею, притягивая к себе. Прижимает вплотную.

– Из-за тебя мой брат сейчас в больнице. Ты сломала ему жизнь, – выплевывает едко, заставляя все внутри меня содрогнуться. – Теперь я сломаю тебя!

Для меня все происходит, как в тумане. Паника наполняет изнутри, проникает в каждую клетку, заставляя пульс обезуметь.

Я помню каждое его слово. Каждую угрозу, произнесенную с такой яростью. С такой неприкрытой ненавистью, что мне становится дурно.

Зажав рот рукой, кое-как добегаю до уборной. Меня выворачивает наизнанку.

Вцепившись в раковину, смываю свои воспоминания водой. Не могу их принять. Не хочу…

Глядя на свое отражение в зеркале, думаю лишь о том, что он со мной сделал. Как мне стало плохо там, в подвале. Как очнулась в больнице… Мозг заблокировал все воспоминания, чтобы я не сошла с ума. А он… он решил этим воспользоваться.

Я месяцами жила во лжи. Почему?

Потому что Мирон хотел отомстить!

Чтобы ему стало легче.

Он ломал меня, чтобы спасти своего брата.

Брата, которого я никогда не знала…

Дыхание перехватывает. Ощущаю приближение панической атаки. И кусаю внутреннюю сторону щеки до крови. Возвращаюсь обратно.

Смотрю на себя и не узнаю. Кто это? Жалкая, безвольная тень. Дура, влюбленная в своего Палача.

Он лгал безостановочно с тех пор, как я очнулась в больнице. Он ненавидит меня. Ненавидит…

Я обнимаю себя руками, перевожу сбившееся дыхание.

Что делать? Что же мне делать?

Крик рвется из груди. Я зажимаю рот, чтобы его заглушить. Сквозь выступившие слезы с трудом различаю очертание двери. Смываю с себя остатки истерики. Поправляю волосы.

В голове с холодной точностью выстраивается план действий. Я выключаю воду и, собрав всю волю в кулак, выхожу в длинный, пустой коридор.

Глава 49

Арина

Двери лифта бесшумно расходятся, и я оказываюсь в просторном фойе. Осторожно оглядываюсь, молясь, чтобы никто из людей Мирона меня не заметил. Знаю – его охранники везде. Он наверняка обезопасил своего единственного брата, чтобы защитить от любой, даже самой незначительной угрозы.

Замечаю двоих у стойки регистрации, еще один стоит у основания лестницы. Прижав палец к уху, он хмуро кивает, разворачивается и бежит вверх по ступенькам.

Сердце заходится в истерике.

Что-то случилось…

Я прячусь за ближайшей колонной. Обняв себя руками, жадно хватаю ртом воздух. Не замечаю, в какой момент все меняется.

Резко. Вдруг становится холоднее.

– Иди к Арине, – раздается спокойный голос. Мне не нужно видеть, чтобы знать кому он принадлежит. Я узнаю его из тысячи. Из миллионов. Миллиардов других. Хриплый. Глубокий. Погружающий в транс. Родной до боли и одновременно чужой. Ранящий. – Проследи, чтобы они с Марком пока не пересекались. Сначала я должен ему все объяснить…

Они проходят мимо моего укрытия.

Миг – его запах оглушает. Сердце сжимается от боли, проклиная мозг.

Зачем? Что теперь будет?

Мне хочется кричать от несправедливости. Выть.

Мне больно. Очень больно.

Я не могу пошевелиться. Тело, налитое свинцом, едва справляется с нервной дрожью. Задержав дыхание, смотрю, как они скрываются в лифте. Металлические двери выстраивают между нами границу.

Он уезжает, и весь сюр происходящего обрушивается на меня мощной лавиной, заставляя содрогнуться.

Вот и всё.

Всё закончилось.

Его месть свершилась.

Он сломал меня. Сломал до конца.

Отомстил за то, чего я не совершала.

Все…

И плевать, что будет дальше.

Главное – уехать сейчас. А дальше…

Может, Мирон поймет, что ошибся и вернется, чтобы все обсудить?

Может, забудет о моем существовании?

Я не знаю. На что еще он способен ради семьи?

Оторвав трясущуюся руку от лица, смотрю на свое кольцо. Его слова все еще звучат в голове. Он хотел признаться, но не смог…

Прикрываю глаза, прислушиваясь. Тук… тук-тук… Глупый орган лихорадочно лупасит по ребрам. Любит. Все равно любит. Вопреки…

Сделав над собой усилие, смотрю по сторонам. Группа студентов отходит от доски объявлений, медленно продвигаясь в сторону выхода. Это мой шанс!

В платье, без верхней одежды я вполне могу затеряться в толпе. Если повезет, пройду мимо охраны незамеченной. А там…

Придумаю, как добраться до дома. В свою квартиру. Настоящую.

В груди что-то взрывается. Болезненное. Яркое. Ноги не гнутся, но я велю себе делать шаг за шагом. Запрещаю бояться. Истерить. Думать.

Это глупо и бессмысленно.

Мне. Надо. Исчезнуть.

Что я и делаю, тормозя первое попавшееся такси.

Ныряю на заднее сидение и глухо, боясь передумать, цежу одно-единственное слово:

– Поехали.

Водитель ничего не говорит, лишь мажет по мне грустным, наметанным взглядом пожившего человека и, молча, вливается в густой разноцветный поток.

Клиника вместе с Мироном, его братом и моими мечтами остаются далеко позади.

Внутри меня пусто. Словно вакуумом засосало все эмоции. Ничего не осталось. Даже слез.

Холодная решимость, которая вела меня все это время рассыпается, стоит увидеть указатель родного города.

Сомнения крепчают, когда такси плавно тормозит у подъезда. Во дворе пусто. Из-за мокрого снега все кажется уныло серого цвета, лужи растекаются по асфальту, словно огромные кривые зеркала.

Они ломают реальность, уродуют, портят.

Я смотрю вокруг и не понимаю – что я здесь делаю?

Идея с побегом больше не кажется единственной возможной. А дом… он не навевает ничего, кроме грусти.

Слабая малодушная Арина хочет назад, к Мирону, в его надежные сильные объятия. Сердце сжимается от невыносимой боли. Несправедливость разрушает. Я не знаю, как с ней справляться.

– П… подождите, пожалуйста, пару минут, – прошу водителя. – Я сбегаю за деньгами.

Выхожу из машины и несусь вперед. И без того влажное, платье промокает насквозь. Холодный ветер разгоняет мурашки, пробирает до костей. Я поднимаюсь на третий этаж и, скрестив на удачу, пальцы стучусь к единственной нормальной соседке, у которой мы раньше хранили запасные ключи.

Господи, только бы она была дома…

Шаркающий звук с той стороны звучит мне ответом. Я благодарно смотрю вверх – на обшарпанный с желтыми разводами потолок и, с трудом дождавшись, когда соседка откроет, тараторю:

– Добрый день, Ангелина Александровна! Это я, Арина. Из восемьдесят шестой. Наш ключ еще у вас? Дайте, пожалуйста!

Забираю тонкую связку с брелоком сердечком и, не дожидаясь расспросов от соседки, лечу к себе.

Действую на полном автопилоте, не давая себе возможности думать.

Комната.

Шкаф.

Шкатулка.

Мои три тысячи так и лежат на дне, не тронутые. Самая первая зарплата с репетиторства.

Папа говорил, чтобы я их не тратила. Оставила, как память. Пришло время прощаться…

Подъезд по-прежнему пуст, никто из соседей не попадается, что кажется мне жирным плюсом. Вроде взрослый человек, а все равно стыдно. Не хочу, чтобы видела меня в таком виде. Не сегодня.

Подхожу к машине и отдаю деньги таксисту.

– Спасибо.

– Ты, дочка, держись. Не надо так плакать. Поговорите и всё пройдет. Главное, не руби с плеча, – добродушный дядька по-отечески подмигивает мне и заводит мотор.

Я провожая желтый автомобиль взглядом. Грусть в груди нарастает. Скребет острыми коготками.

Не руби с плеча…

Кажется, уже поздно.

Выдыхаю.

Это еще не конец! Если Мирону не все равно, он приедет. Обязательно приедет за мной. Я знаю. И тогда…

Тогда мы поговорим.

Все наладится.

Обязательно наладится.

Я в это верю…

Растирая окоченевшие от холода плечи, тяну дверь на себя.

Запах родного подъезда сшибает с порога. Обрушивается на меня новой порцией воспоминаний. Как мы только-только сюда переехали. Как таскали вещи наверх… Папина машина стояла слева, потому что соседский «жигуль» перегородил дорогу.

Повинуясь внезапному порыву, решаю оглянуться. Всего разок, чтобы мазнуть взглядом по стоянке.

И выцепить черный «седан» с плотной, непроницаемой тонировкой, слишком явно выделяющийся в этом дворе.

Как нечто инородное.

Чужое.

Зеркальные номера. Повторяющиеся буквы…

Замираю, как перепуганный кролик перед удавом. Чувствую, как по спине ползут влажные, леденящие душу, щупальца страха. Паника – предвестник надвигающейся бури. Слишком знакомая, чтобы спутать ее с чем-то еще...

Выдыхаю только, когда машина бесшумно выезжает со двора и исчезает за поворотом.

Показалось…

Сделав над собой усилие, прикусываю нижнюю губу и отпускаю дверь. Медленно поднимаюсь к себе, захожу в квартиру и закрываюсь на замок.

****** Солнышки, приглашаю вас в свою новинку!

Измена в подарок. Я не вернусь

Поднимаясь в лифте, прокручиваю в голове варианты, какой сюрприз мне приготовил муж. Волнуюсь, как школьница. Прижимаю к груди букет из алых роз – подарок от сотрудников. Вдыхаю их чарующий аромат. Улыбаясь, прикладываю ключ-карту и… замираю на пороге. – Давай только быстро, пока Наре не вернулась, – говорит мой муж своей «племяннице», утягивая ее на кровать. Я слушаю их стоны и медленно умираю внутри... В день своего рождения я узнала две правды: я смертельно больна, а мой «любящий» муж спит с другой. Как теперь жить? Я не знаю. Но оставаться с изменщиком я не намерена! Страшно в 37 оказаться одной, с двумя детьми и смертельным диагнозом. Страшнее – жить с человеком, который тебя не уважает. Он еще пожалеет за то, как поступил. А я выздоровлю, начну жизнь с нуля. И… ни за что не вернусь! _______ Однотомник. ХЭ.

https:// /shrt/rV88

Глава 50

Арина

Минута, чтобы перевести дыхание. Еще одна – на осознание. Третья, чтобы смириться.

Я снова дома.

Одна.

Осторожно отрываюсь от полотна двери и шагаю вглубь квартиры. Ощущение, словно меня не было вечность. Всего пара месяцев, но все воспринимается иначе. Словно кто-то сверху пошурудил руками, растянув пространство до неузнаваемости. Поиграл, а мне теперь с этим жить.

Как? Вопрос вторичный. Я не знаю.

Захожу в комнату и, скинув сапоги, оглядываюсь по сторонам. Пыль, следы от обуви… Квартира нуждается в хорошей уборке. Этим и займусь. Надо же хоть как-то занять голову, чтобы не сойти с ума.

Достаю из шкафа чистые джинсы, футболку в черно-белую полоску и теплый вязаный кардиган. Стаскиваю мокрое платье и, дрожа от холода, переодеваюсь. Кутаюсь в кардиган, растирая ладони, чтобы согреться. Подвисаю на секунду.

Кольцо…

Смотрю на переливающийся камень и не понимаю себя.

В голове на повторе звучат слова Мирона. Его голос не отпускает. Обещание начать с нуля. Не отпускать.

Он говорил, что любит меня…

Недолго думая, подхожу к окну. Вглядываюсь.

Интересно, Мирон уже ищет меня? Почему я об этом думаю? Почему хочу, чтобы приехал?

Отпускаю тонкую тюль и резко отворачиваюсь.

Что. С. Тобой. Не. Так.

Остановись.

Хватит…

Разозлившись на себя, снимаю с пальца кольцо и…

Что?

Я не хочу от него отказываться.

И от Мирона тоже!

Это безумие? Стокгольмский синдром?

Жертва влюбилась в своего похитителя. Но…

Я не чувствую себя жертвой! Ни разу.

Возможно в начале все было и так, но потом… Мирон был добр ко мне. Заботился. Любил…

Память о последнем еще слишком свежа. Я помню нашу ночь. И утро… Нежное, неспешное и одновременно игривое. Когда он разбудил меня поцелуем… Это не могло быть игрой. Я доверилась ему, а он обещал быть рядом. Быть со мной. Всегда…

Нет, я не хочу врать себе!

Не хочу притворяться.

Правда от этого все равно не изменится: я люблю Мирона. Ненавижу себя за это, презираю, ругаю на чем свет стоит и… все равно люблю.

Я с трудом сглатываю, запихивая слезы и жалость куда поглубже, прячу кольцо в карман и иду в ванную. Надо набрать в ведро воды, найти швабру, а еще моющее средство. У меня было где-то с запахом лаванды. Говорят, она успокаивает.

Но не успеваю сделать и шага, как в дверь кто-то звонит.

Сердце подрывается, как обезумевшее, пропускает удар и проваливается куда-то глубоко вниз. И без того натянутые нервы с треском разлетаются в стороны, а ноги уже несут меня по коридору. В висках набатом бьется лишь одна мысль.

Пусть это будет он.

Пожалуйста.

Пусть будет он…

И в этот момент происходит непоправимое. Ошибка, за которую я еще не раз буду себя винить. Потом. В будущем.

Сейчас же, я слишком взволнована, чтобы думать.

Хотя… Думаю, в такой ситуации это бы все равно не помогло. Не изменило сути.

Потому что все происходит слишком быстро.

Позабыв об осторожности, поворачиваю ключ в замке. Толкаю дверь, открывая.

Я не успеваю ничего сказать. Слова, которые еще секунду назад готовы были вырваться из груди, камнем застревают поперек горла. Удушливое чувство шока и непонимание сбивают с толку. Пальцы так и сжимают металлическую руку – единственную опору и крючок, удерживающий меня здесь, в этом мире.

Потому что глаза видят то, чего нет. Не может быть. Априори.

Они видят… меня.

Мою точную, абсолютную копию.

Только в дорогой, красивой одежде.

В пушистом полушубке. Она окидывает меня оценивающим, надменным взглядом. Словно ставит между нами невидимую черту. И улыбается.

– Ну, здравствуй, сестричка. Давно не виделись, – от звуков собственного голоса колючие мурашки рассыпаются по телу.

Я отшатываюсь, упираясь спиной в угол шкафа. Она же напротив – уверенно проходит вперед и закрывает за собой дверь.

– К-как… как такое возможно?

Девушка медленно приближается, пока между нами не остается лишь крошечное пространство. Смотрю на нее и не верю, что это со мной. В моем мире. Может, у меня галлюцинации? Еще одна побочка, оставшаяся после амнезии?

– Удивлена? – хмыкает копия, явно наслаждаясь. – Я тоже сначала не поверила. Так это и есть дом нашего дорогого папочки? – она придирчиво оглядывается. – Не густо. Ну, ты хотя бы жила спокойно…

– Кто ты? – выдавливаю из себя.

– Я – Алина. Та, кому ты задолжала нормальную жизнь, – цедит незнакомка и проходит в гостиную. – Долго же я из-за тебя страдала.

– Из-за меня? – переспрашиваю на автомате и нервно сглатываю. – Я не понимаю.

Ощущение, словно я попала в фильм ужасов. Голова раскалывается, в глазах двоится. Зажмуриваюсь и хватаюсь за стену, чтобы поймать равновесие.

– А что тут понимать? Ты – моя сестра. Близняшка, – холодно выплевывает Алина. А ее голос эхом отзывается в сознании. – Отец тебе не рассказывал? Ну конечно, он вычеркнул нас с матерью из жизни, как что-то ненужное. Растил свою Ариночку, холил, лелеял, пылинки с тебя сдувал. А я… Я не заслуживала того, что со мной сделали! Это ты! Ты должна была быть на моем месте! Он должен был забрать меня, но мама… Из-за ее чертовой ревности она подложила ему тебя. Конечно, какая женщина смирится с тем, что муж назвал дочь в честь своей первой любви? Но ничего. Я исправлю эту ошибку. Каждый получит то, что заслуживает!

С каждым словом Алины реальность вокруг меня искажается, превращаясь в кошмар наяву. Близняшка? Отец скрывал ее существование? Моя «нормальная жизнь» была построена на обмане и чьей-то украденной судьбе? Это слишком много, чтобы принять сразу.

Я чувствую, как земля уходит у меня из-под ног. Руки дрожат, сердце бешено колотится, а в голове – каша из обрывочных воспоминаний и новых пугающих фактов.

Алина подходит к окну, глядя на вечернюю улицу. Ее поза излучает холод и решимость. Кажется, она обдумывает какой-то план, и этот план явно не сулит мне ничего хорошего.

– Что ты собираешься делать? – спрашиваю я, стараясь сохранять спокойствие, хотя мой голос предательски дрожит.

Алина поворачивается, и в ее глазах я вижу не просто обиду и гнев, а настоящую ненависть.

– Я уже сказала, – цедит она. – Исправлять ошибки. Возвращать то, что принадлежит мне по праву.

– Ты ошибаешься, – говорю я, стараясь убедить не только её, но и себя. – То, что ты ищешь, нельзя вернуть силой. Ты не можешь просто взять и поменяться со мной жизнями. Это невозможно!

– Почему же? Один раз я это уже сделала.

Алина презрительно фыркает, а меня вдруг накрывает волной озарения.

Мое сознание проясняется, как после долгого сна. Слова Алины, словно искры, поджигают давно тлеющие угольки подозрений, превращая их в бушующий пожар правды. Брагин… Марк… Мирон… Все они связаны с Алиной! Она обманула их всех. Заставила поверить, что я – это она... Но за что?

– Ты… ты была за одно с Брагиным? Ты все это подстроила? – с трудом выговариваю я, чувствуя, как гнев начинает вытеснять страх.

Алина ухмыляется, словно гордится своими злодеяниями.

– Брагин – мой дорогой отчим, очень сильно повернут на хорошеньких девочках. Ему нравится их воспитывать, переделывать, пока не получится идеальная Кукла для утех. Со мной он уже наигрался, так что пришла пора найти новую игрушку. Я просто подсказала ему, где искать, – она пожимает плечами. – Что касается Марка… Этот идиот сам во всем виноват. Сунул нос, куда не следовало. Вот его и заставили замолчать.

От ее слов меня бросает в дрожь. Алина хладнокровно признается в преступлениях, словно рассказывает о чем-то обыденном. Парень несколько месяцев был на грани смерти. Из-за нее меня чуть не убили.

– Ты чудовище! – кричу я, не в силах сдержать гнев. – Ты разрушила столько жизней! Зачем? Ради чего?

– Ради справедливости! – выплевывает Алина. – Ты не понимаешь! Ты никогда не поймёшь! Я всю жизнь провела, прикидываясь тобой. Каждый раз, когда меня кто-то трахал, я представлялась твоим именем. Все эти мужики: старые, молодые, жирные… они думали, что имеют Арину! Для всех ты – обычная шлюха. Дырка для удовольствий, а я… меня не существует. Алины нет! Ее никто не знаешь. Круто я придумала? – лицо Алины искажается от злости, она зловеще улыбается. – Сейчас мы окончательно поменяемся местами. Я стану тобой, выйду за Мирона и получу жизнь, о которой всегда мечтала, а ты… ты просто исчезнешь. Испаришься. Навсегда…

Я отступаю назад, понимая, что передо мной не просто обиженная сестра, а одержимая местью психопатка. Она готова на все, чтобы разрушить мою жизнь, потому что считает, что я ее украла.

– Ты сумасшедшая! – сжимаю виски пальцами и качаю головой. – Ты не можешь просто так распоряжаться чужими жизнями! Мирон не позволит…

Алина лишь презрительно усмехается.

– Моя глупая, наивная сестра. Мирон один раз уже повелся на мою игру. Он же похитил тебя вместо меня? Влюбился… Кстати, – она делает шаг на меня. – Чуть не забыла. Где твое кольцо? Мне нужно доказательство, что я – это ты…

Она хватает меня за руку, впиваясь короткими ноготками глубоко в кожу. Даже маникюр, как у меня…

– Где?! – шипит агрессивно. – Куда ты его дела?!

– Отдала таксисту, – выдыхаю я, радуясь, что успела снять его до ее прихода. Если у нее получится… Если Мирон ей поверит… Это мой единственный шанс доказать, кто я.

– Идиотка! Какая же ты идиотка! – тянет меня на себя, я пытаюсь вырваться и упускаю момент, когда Алина достает из кармана шприц.

Замечаю его боковым зрением. Жидкость внутри мерцает в свете люстры.

– Не подходи! – кричу я, чувствуя, как страх парализует меня. Дергаюсь, что есть силы.

Но не успеваю.

Тонкая игла легко протыкает шею. Я взвизгиваю от боли, инстинктивно отшатываюсь и бьюсь о стену.

Схватившись за ужаленный участок, смотрю на ту, что должна была звать сестрой.

– За что…? – шепчу я, чувствуя, как тело постепенно немеет.

Пытаюсь позвать на помощь, но язык опухает, а комната перед глазами расплывается. Стены и потолок сливаются с полом, идут волнами. Колени подгибаются, и я медленно оседаю на пол.

Алина наклоняется, чтобы оценить мое состояние. Оттягивает длинную, еще влажную прядь, накручивает на палец и отпускает.

– Спи спокойно, сестричка, – тянет насмешливо. – Совсем скоро ты проснешься другим человеком...

Девушка уходит в мою комнату, веки тяжелеют, и я проваливаюсь в невесомость. Ничего не вижу и не чувствую, но отчетливо слышу все, что происходит.

Я слышу, как открывается дверца шкафа. Как скрипят вешалки, пока она перебирает содержимое моего скудного гардероба. Как шелестит ткань. Алина переодевается в мои вещи и становится мной. Возвращается в гостиную и кому-то звонит.

– Да, она готова, – обращается к невидимому собеседнику. – Можешь забирать.