Текст книги "(Не) чужой ребёнок (СИ)"

Автор книги: Аля Морейно

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 16 страниц)

Глава 3

К утру решение формируется окончательно. Я себя не на помойке нашла и не позволю так со мной обращаться! Мне всего двадцать два – вся жизнь впереди. Нужно как можно скорее избавиться от этих больных отношений и их последствий, если таковые обнаружатся.

Конечно, никакие анализы я тут сдавать не собираюсь, это надо сделать в нормальной лаборатории в столице анонимно. Один день ничего не решит, а сплетни в селе могут расползтись со страшной скоростью.

Не дожидаясь обеда, бегу на автобус. Мама ворчит – она надеялась, что я уеду только вечером. А у меня включился пропеллер, мне нужно срочно добраться до столицы, я непременно должна успеть сегодня окончательно поговорить с Павлом и выехать из квартиры.

Я полна решимости начать новую жизнь. С каждой минутой крепнет уверенность в правильности моих намерений. Ощущаю неимоверный подъём, от вчерашней подавленности не осталось и следа.

Только иррациональный страх инфекций, сводивший судорогой внутренности почти всю ночь, никуда не делся. Но чувствую: чем раньше я разорву отношения с мужем и съеду от него, тем скорее меня отпустит и тем быстрее я окажусь в безопасности.

Всю дорогу раз за разом проигрываю свои действия по возвращении домой и реплики в разговоре с бывшим мужем. Прикидываю, что из вещей заберу из квартиры в первую очередь, как и куда буду всё паковать. Нет ничего хуже неизвестности. Поэтому каждый свой шаг просчитываю заранее и настраиваюсь на неукоснительное исполнение всего задуманного. Чувствую себя кем-то средним между воинственной амазонкой и терминатором. Всего через несколько часов я стану свободной женщиной и уже ближайшую ночь проведу в собственной постели, делить которую ни с кем не намерена.

Мысли о предстоящей свободе пьянят, будто именно о ней я мечтала всю сознательную жизнь.

Когда наконец добираюсь домой, планы приходится переигрывать. Паши дома нет, поэтому заготовленный и отрепетированный мысленно монолог откладывается и переводится в режим ожидания. Невысказанность, нерасставленные точки и несожжённые мосты мешают сосредоточиться. Хлопаю дверцами шкафа, пытаясь вспомнить, что собиралась перевезти на новую съёмную квартиру в первую очередь. Руки и глаза то и дело натыкаются на Пашины вещи, поднимая облако пыли из воспоминаний. Уверенность постепенно испаряется…

Как я буду без него? Я же умру…

Дрожащими руками запихиваю в чемодан всё подряд, напрочь забывая о заранее составленном списке. Сейчас это кажется совершенно не важным. Да и зачем мне вообще эти вещи, если жизнь рушится как карточный домик?

Захлёбываясь слезами, рыдаю в голос. Почему это случилось со мной? Ведь не все мужья гуляют и изменяют жёнам. Почему такой непорядочный достался именно мне? За что?

Пытаюсь копаться в наших отношениях, чтобы понять, где я могла допустить ошибку, которая стоила мне счастливой семейной жизни с любимым мужчиной.

Процесс самоанализа, сопровождающийся истерикой, прерывается звуком открывающейся двери. Как Павел не вовремя! В комнате – бардак, я сижу на кровати опухшая и зарёванная. И, главное, никак не могу вспомнить, что же собиралась ему сказать. Куда делся тот заготовленный монолог?

– Котёнок, какого чёрта ты трубку не берёшь? – кричит из коридора разуваясь.

Как будто ничего не случилось…

– Что здесь происходит? – недовольно обводит взглядом комнату.

С трудом подбираю сопли. И хотя внутри всё дрожит, отвечаю как можно ровнее:

– Мы с тобой разводимся. Послезавтра будь добр в десять утра прийти в ЗАГС, чтобы совместно подать на развод. Я смотрела правила – как раз до твоего отъезда нас успеют развести.

– Какой развод? Лиза, может, всё-таки сперва поговорим? Зачем пороть горячку?

– Разговоры могут как-то изменить прошлое? У тебя появилась машина времени, и ты можешь вернуться назад и после выпускного поехать домой, а не к шлюхе?

– Послушай… Мы взрослые люди. Я люблю тебя, а ты, надеюсь, любишь меня. Мы столько времени уже вместе. Неужели ты готова из-за какого-то недоразумения разрушить всё, что у нас было?

– Недоразумения? – захлёбываюсь от злости. – Да как ты вообще можешь? Считаешь, что ничего страшного не случилось? Спать со шлюхами – это для тебя норма? Изменять жене – норма?

Павел на удивление спокоен. Как будто не он разрушил нашу семью. И меня от его спокойствия взрывает ещё больше.

– Котёнок, не кричи. Я не спал с Ингой. Она меня подставила. Ты же умная девушка, неужели не понимаешь? Из любой ситуации должен быть выход! В конце концов, ничего непоправимого не произошло!

Для него это – “ничего непоправимого”?

– Всё правильно, выход есть всегда, – зло выплёвываю. – Из нашей ситуации выход один – развод.

– Да какого чёрта? Не было у меня с Ингой ничего!

– Вчера ты был в этом не так уверен.

– Не передёргивай. Да, формально есть ничтожная вероятность. Но в таком случае я бы хоть что-то помнил! Невозможно переспать с женщиной и не помнить вообще ничего!

– Почему же? Погугли – такие истории сплошь и рядом встречаются. Не надо было напиваться!

– Да зачем мне гуглить? Я уверен, что ничего не было! Как мне это тебе доказать? – повышает голос.

– А я уверена, что было. Не вчера, так в прошлый раз, не в прошлый – так в позапрошлый. Или в следующий.

– Да какой прошлый? Я единственный раз был у Инги!

– Инга, не Инга… Какая разница у кого и с кем? Главное – я тебе больше не доверяю! Во-о-бще! И с этим уже ничего не поделаешь. Мне совершенно не улыбается каждую ночь думать, в чьей постели ты кувыркаешься, находясь за границей, и какую заразу подаришь мне при встрече.

– Хорошо. Хочешь развод? Окей, давай разведёмся. Зарегистрировав этот брак, я в первую очередь хотел тебя защитить. От твоих родителей, сельских сплетен, которых ты так боишься, от себя самой и твоих тараканов, в конце концов! Но если тебе всё это не надо, то пожалуйста. Давай разведёмся.

Я как рыба открываю и закрываю рот, силясь трансформировать в слова бурю, которая разыгрывается в душе.

– И, кстати, можешь никуда не собираться. Оставайся в квартире. Я ухожу.

Он выходит, демонстративно хлопнув дверью…

* * *

Звонок в дверь застаёт меня на кухне. Читаю книгу, ожидая, чтобы чай остыл до комфортной температуры. Не люблю пить слишком горячий, да и жарко. Июль в этом году не изменяет себе и мучает горожан духотой и высокой температурой.

Если бы мы не расстались с Пашей, то обязательно пошли бы в кафе за углом и заказали там молочный коктейль – лучший напиток в такую погоду.

Звонок повторяется. Кто это там такой настойчивый? Я никого не жду и открывать не тороплюсь. Терпеть не могу незваных гостей, не зря придумали о них поговорку. Настроение и так ниже плинтуса, раскалывается голова, тянет живот – типичное поведение моего организма в критические дни. Хорошо, что сегодня у меня выходной, иначе все мысли были бы заняты не пациентами, а тем, не случилась ли авария, и не испачкался ли мой белоснежный халат.

Рассматриваю гостя в глазок, сомневаясь, стоит ли его впускать. Кажется, мы с ним уже всё обсудили. Да и словами делу не поможешь. Сколько ни говори, изменить прошлое невозможно. Как и вернуть моё доверие.

Мне больно… Кто бы знал, чего мне стоит каждая ночь в нашей постели, как невыносимо натыкаться в квартире на Пашины вещи, которые он почему-то не торопится вывозить. Зря я согласилась остаться тут. Если уж начинать новую жизнь, то квартиру стоило поменять в первую очередь. Скорее бы всё это закончилось, и он уехал. Может, хоть тогда полегчает?

У Павла в руках – красивые цветы и картонная коробка с логотипом моей любимой кондитерской. Выглядит, как обычно, будто с обложки журнала: голубая футболка-поло выгодно подчёркивает цвет его глаз и отлично сочетается со светлыми волосами.

И к чему это всё? Только душу рвать…

– Паша, спасибо, конечно, за красивые цветы. Мне приятно, что ты помнишь, какие я люблю, – букет забираю у него, чтобы как можно скорее поставить в воду – не могу позволить такой красоте бесславно завянуть. – Но зачем? Мне кажется, мы всё обсудили.

– Лиза, можно я войду? – он часто отвечает вопросом на вопрос, из-за чего я периодически бешусь, поскольку складывается ощущение, что он не слушает и игнорирует то, что меня интересует.

Нарастает раздражение. То ли это закономерная реакция на него, то ли просто день выбран для визита неудачный. Пока решаю, выставить его или предложить чай, он разувается и бесцеремонно проходит в ванную мыть руки.

В этом он весь. Центр Вселенной, вокруг которого я крутилась спутником столько лет… Неимоверно самоуверенный и наглый тип, который считает, что знает всё всегда лучше всех, что он всегда прав и непогрешим.

Может быть, в профессиональной деятельности это ему как-то поможет, но в быту с таким мужчиной очень тяжело. Раньше я мирилась, поскольку воспитана в патриархальной семье, где мнение отца не принято критиковать, а его приказы и пожелания нужно выполнять беспрекословно. Но теперь ничто не заставит меня терпеть Павла!

– Котёнок, угостишь чаем? – муж появляется на кухне, заполняя своей энергетикой всё пространство, – я взял твои любимые пирожные.

Кажется, концентрация кислорода резко снижается, потому что мне становится трудно дышать. Пашино присутствие меня подавляет. И как я раньше этого не замечала?

Не хочу никаких разговоров с ним! Потому что… Я по сей день не уверена, что мне хватит мужества пойти до конца и расторгнуть наш брак. Я боюсь, что он меня уболтает, а этого никак нельзя допустить!

Несмотря на поднимающуюся волну возмущения, послушно иду к чайнику. Павел имеет надо мной странную власть, будто загипнотизировал и манипулирует, дёргая за верёвочки как кукловод. Не хочу ему поддаваться, но и сопротивляться нет сил!

– Лиза, прости меня, пожалуйста. Знаю, ты скажешь, что невозможно изменить прошлое. И у меня нет формальных доказательств, что я не изменял тебе. Но я люблю тебя, ты очень нужна мне. Я скучаю… Мне плохо без тебя. Давай попробуем снова?

Вот именно то, чего я так боюсь. Ещё пара таких фраз, и я растекусь лужицей и соглашусь на всё, чего он просит, и даже не выставлю никаких своих условий взамен.

– Паша, не надо. Дело ведь даже не в любви. Дело в доверии. Я не смогу больше тебе доверять. А жить постоянно на пороховой бочке и подозревать мужа во всех смертных грехах невозможно. Что-то сломалось у меня. Вот тут, внутри, – показываю себе на грудь, где сильнее всего болит душа. – Я больше не могу быть с тобой.

Голос дрожит. Ему не хватает уверенности. Павел, конечно, это чувствует и переходит в атаку.

– Я обещаю, что такое больше не повторится. Я усвоил урок… Правда! Лиза, я люблю тебя… Не будь такой жестокой, пожалуйста. Неужели я прошу так много?

И я почти готова сдаться… Но… Телефон Павла на столе вибрирует, и на экране высвечивается женское лицо. Это Инга! Почему она звонит ему? Они встречаются?

Меня будто какая-то сила выдёргивает из глубокого сна. Гипнотический дурман спадает – и я понимаю, что муж мне врёт. Во всём: начиная от событий той ночи до признаний в любви. Не знаю, зачем ему это. А мне – точно не нужно. В голове навязчиво крутится плач маминой подруги:

– А я даже не догадывалась. Думала, и вправду работы много, командировки… Я ж любила его как сумасшедшая… Доверяла ему, а он всё это время жил на две семьи!

Стараюсь сохранять спокойствие, насколько это возможно с учётом и без того расшатанного состояния.

– Ответь. Девушка, видимо, волнуется, куда ты пропал.

Павел демонстративно сбрасывает звонок.

– Сказал же: нет у меня с ней ничего! – рявкает.

А я только головой качаю. Не верю! Ни единому слову не верю!

Глава 4

Выслушиваем стандартный монолог работницы ЗАГСа, подтверждаем своё желание расторгнуть брак, подписываем бумаги. Наконец бюрократическая процедура завершается. До последнего нервничаю, опасаясь, что что-то пойдёт не так.

– Подождите, пожалуйста, в коридоре, пока мы подготовим ваши документы, – говорит сотрудница и выпроваживает нас из кабинета.

Она уверена, что наш брак был фиктивный. Расписались без торжества и нарядов. Через два месяца подали на развод. Женщина смотрит с двойным осуждением, но почти не комментирует.

Со стороны мы выглядим именно так – людьми, заключившими брак с целью выгоды, а не по большой любви. Это немного обидно… Всё, что связано с Пашей и нашими отношениями, вызывает горечь и боль. Всё у нас неправильно, не как у людей. Месяц ожидания сегодняшнего финала я провела в агонии и постоянных сомнениях. И даже сейчас вовсе не уверена, что потом не буду жалеть о своём решении.

Устраиваемся возле окна. Смотрим друг на друга волком. Нам не о чем больше говорить. Трудно даже дышать одним воздухом. Кислорода не хватает. Хотя дело сделано, меня по-прежнему потряхивает от напряжения.

В нашей ситуации развод – единственный выход. Иначе я просто сойду с ума. Увы, иногда состояние пациента таково, что спасти ему жизнь может только ампутация. И мы ампутируем себя друг у друга, пытаясь хирургическими путём избавиться от боли и отчаяния.

Втайне мечтаю повернуть время вспять, чтобы всей этой грязи никогда не было. Чтобы снова вернуться в день проклятого выпускного и дать Паше возможность всё переиграть… Но изменить что-либо невозможно. Да и незачем. Хорошо, что я узнала о его похотливой и беспринципной натуре в самом начале семейной жизни, когда хирургическое вмешательство ещё может привести к полному исцелению.

Возможно, Павел хотел бы склеить разбитую чашку и заставить меня из неё пить. Но он не учитывает, что клей токсичен и чашка больше не пригодна для использования по назначению.

У наших отношений нет перспективы. Они оказались нежизнеспособны. А двухмесячный брак – в буквальном смысле бракованным. Я даже не уверена, что Павел испытывает сожаление. Скорее, принимает развод как данность. Подумаешь: был штамп в паспорте – и нет штампа, была жена – и нет жены. Он всё равно уедет за границу, ему не придётся ничего менять в своей жизни и своих планах. Только теперь не нужно будет хранить верность далёкой жене… Так что для него всё складывается весьма неплохо. Может быть, он даже и рад избавиться от обязательств, исполнить которые не в состоянии.

Я же… Кажется, я умерла в то проклятое утро после его выпускного, когда поняла, что мой муж – вовсе не принц на белом коне, а самый обычный кобель.

– Да, чуть не забыл, – Павел роется в сумке.

Наконец достаёт и протягивает мне какой-то конверт. Бумажное письмо? Как старомодно и не похоже на него. Неужели настолько раскаивается? Поздно… Брать не тороплюсь. Всё равно уже ничего не изменить.

– Что это? – реагирую вяло.

Я подавлена, мне нехорошо. Стресс плохо влияет на моё самочувствие. За месяц, что мы ждали официального развода, я извелась, осунулась, похудела. А может быть, и поседела. Нет ничего хуже ожидания неизбежного конца…

Кажется, лишь выйдя из этого мрачного здания, смогу вдохнуть на полную грудь и улыбнуться солнцу. Я сильная. Начать новую жизнь для меня – как раз плюнуть.

– Тут деньги.

– Деньги? – переспрашиваю, искренне удивляясь. – Зачем?

Мы теперь чужие люди. В ожидании развода я сто раз уже распланировала свой скудный бюджет, расписала все статьи расходов. С трудом, но удалось покрыть все необходимые нужды. Если не вытяну, пойду к родителям на поклон: уверена, они не оставят меня без поддержки. Нужно только как-то собраться с духом и сообщить им о разводе.

Не собираюсь я опускаться и принимать от Павла подачки. Пусть катится с ними к чёрту! Мне от него больше ничего не надо! Пусть своей Инге суёт конверты.

Но Павла не волнуют мои эмоции. Протягивая конверт, уточняет:

– Мало ли, на что понадобится. За квартиру заплатить на первое время или на аборт, если вдруг что…

Боже, какая низость! Ладно с оплатой квартиры. Хотя зачем она мне теперь? Перееду в квартиру поменьше, за неё счета будут скромнее. Но про аборт… Это чудовищно! Он ведь знает, что я не могу быть беременной, поскольку дисциплинированно принимала противозачаточные таблетки. Но сам факт! Как можно вот так, походя, послать жену, пусть и бывшую, на аборт? Как можно даже просто допустить мысль об убийстве своего ребёнка? Оказывается, Павел – не только кобель, но и чудовище!

Как я могла раньше этого не заметить?

Рука сама по себе поднимается, совершает круговое движение и громким шлепком опускается на его щёку. Всё происходит автоматически и, кажется, вовсе без моего участия. Делаю глубокий вдох и, не говоря ни слова, отхожу в другой конец коридора. Опускаюсь на стул и пытаюсь остудить клокочущую внутри лаву. Если до сих пор я как-то держалась, то фраза про аборт меня окончательно добила.

Невероятно! Как он мог? Мы долго встречались и почти два года прожили вместе. И всё это время рядом со мной было бездушное чудовище…

Когда наконец нам отдают документы, я выскакиваю из ЗАГСа, чтобы как можно скорее оказаться подальше от человека, который не просто изменил мне, но и раздавил, от души потоптавшись грязными сапогами.

– Лиза, не стоит так остро реагировать, – несётся мне вслед. – Я просто неудачно сформулировал свою мысль.

Не хочу его слушать… Закрываю уши руками и несусь сломя голову, не разбирая пути. Останавливаюсь, оказавшись в каком-то переулке, где никогда не была. Оглядываюсь по сторонам, прикидывая, как отсюда добираться домой. Лава вытекает, оставляя после себя внутри болезненное пепелище…

* * *

Выходные посвящаю переезду. Моя новая квартира расположена в старом доме. Полагаю, ему не меньше ста лет, а может, и намного больше. Но четвёртый этаж был пристроен относительно недавно, причём наверняка с целью сдачи помещений в аренду квартирантам. Тут не очень высокие потолки и совсем небольшие комнаты.

Мы со Светой с большим трудом затаскиваем мои вещи на верхний этаж без лифта. Физзарядка получается настолько энергичная, что последнюю ходку сестра делает без меня – я без сил валюсь на кровать.

– Что-то ты мне, красавица, не нравишься, – в голосе слышится тревога. – Бледная, зелёная, худая. Неужели так страдаешь по своему недопринцу?

– Не знаю, Свет, – говорю искренне. – Этот развод вытянул из меня все жилы.

Сестра пока единственная из родственников, кто в курсе моих грустных новостей. Пришлось ей признаться, потому что сама я ни за что не перетянула бы вещи в новую квартиру. Поначалу, правда, я пыталась врать, что Паша уехал, а я поменяла жильё на меньшее в целях экономии.

Но это вызвало ещё больше вопросов. Например, куда пропали все вещи моего мужа. Если он уехал на время и планирует иногда меня навещать, то хоть пара футболок должна была остаться…

Да и сам факт обмена одной двухкомнатной квартиру на другую, пусть и более дешёвую, показался подозрительным. Ведь через две недели начнётся учебный год, и ко мне приедет жить Оксана. А родители сразу заявили, что будут платить половину стоимости аренды.

– Ну ладно, ты отдыхай, а я сгоняю в магазин, – заявляет сестра. – Надо бы хоть что-то положить в холодильник. Да и отпраздновать новоселье не помешает, – подмигивает.

– Сейчас, погоди, я с тобой пойду… – пытаюсь подняться, но голова упрямо кружится и вынуждает меня вернуться в горизонтальное положение.

Слабость и головокружение с тошнотой в последнее время стали моими постоянными спутниками. Как будущий врач, я понимаю, что это ненормально. Но выбраться к врачу просто нет сил. Я и так с огромным трудом справилась со сборами своего барахла для переезда…

– Так, поняла. Ещё и в аптеку зайти надо.

– Зачем это? – удивляюсь.

– Тест куплю. Месячные у тебя когда в последний раз были?

– Месяц назад, как раз вот-вот должны начаться. Ты что, думаешь, что я беременная?

Сестра смотрит многозначительно и кивает.

– Нет, это исключено, – смеюсь. – Разве что от святого духа.

– Вот и посмотрим.

– Ну-ну.

Со Светой спорить себе дороже. Если она что-то вбила в голову, то непременно сделает по-своему. Тем более что считает себя вправе командовать мной как младшей по возрасту.

Сестра уходит, а я мысленно пытаюсь собрать анамнез и назначить первичное обследование. День за днём я ждала, когда мне полегчает, полагая, что моё физическое состояние спровоцировано переживаниями из-за расставания с мужем. И, похоже, наступил момент проявить сознательность и сдать хотя бы основные анализы, чтобы понять, что обследовать дальше.

Света права – исходя из жалоб, очень похоже на беременность. Но таблетки я принимала регулярно, ни разу не пропускала. За циклом аккуратно слежу, никаких сбоев не было. Разве что на сей раз критические дни должны были начаться позавчера, а их всё ещё нет. Но два дня – это ещё слишком мало, чтобы подозревать задержку. Да и неоткуда ей быть…

Тесты, которые приносит упрямая сестра, показывают странные результаты: вторая полоска бледная, как будто тест и сам не знает, есть ли она там. Так бывает на совсем маленьком сроке. Но это невозможно, ведь секса у меня не было уже больше полутора месяцев. Что за чудеса?

– Когда тебе на работу? – строгим голосом спрашивает сестра.

– К девяти…

Я в замешательстве. Я никак не могу быть беременной! Чушь какая-то…

– Отлично. Поедем к восьми, сдашь анализы и попросимся без записи на УЗИ. Надеюсь, до девяти управимся. Или ты у себя в больнице хочешь сдать?

– Не-не, не надо, чтобы кто-то что-то у нас узнал. Давай уж лучше куда-то в другое место.

– Вот смотри, есть лаборатория в частной клинике, которая даже с половины восьмого принимает.

Света, как истинная старшая сестра, берёт всё в свои руки и командует парадом. В любой другой ситуации я бы возмущалась и отстаивала своё право на независимость, но теперь я в растерянности. И хотя эта бурная деятельность меня не на шутку раздражает, всё-таки я благодарна, что Света нянчится со мной как с маленькой. Раньше меня так опекал Паша…

В клинику я приезжаю с внутренним убеждением, что мы занимаемся ерундой. Мне хочется спать, у меня впереди суточное дежурство, а приходится вставать ни свет ни заря и куда-то тащиться, тратя на это последние силы.

Видимо, моей неугомонной сестре помогает кто-то сверху, потому что до смены я успеваю и анализы сдать, и УЗИ сделать, и даже у гинеколога побывать.

Выхожу шокированная. А Светка улыбается.

– Ну что, мамаша, поздравляю. От святого духа, говоришь? А ещё без пяти минут врач… Эх ты! Целых семь недель! Как можно было не заподозрить? Звони давай своему недопринцу.

– Звонить? Думаешь, ему это будет интересно?

Я не решилась пересказать сестре Пашины слова про аборт. Сказала только, что он мне по пьяни изменил, и я его выгнала…

– Давай. И без отмазок. Чтобы я видела. А то знаю тебя…

Спорить бесполезно. Вытаскиваю из сумки смартфон и набираю. Минуту слушаю длинные гудки, потом соединение отключается.

– Не берёт трубку, – отчитываюсь с удовлетворением.

– Сообщение пиши. И мне покажешь.

Набираю, Света наблюдает сбоку, затем забирает у меня телефон и редактирует текст по своему усмотрению. Я не готова к общению с бывшим. Слишком мало времени прошло. Да и те слова про аборт никак не дают покоя. Но приходится пересилить себя и нажать на кнопку “Отправить”.

Не могу предугадать его реакцию. Он может завтра же примчаться и потребовать принять его обратно ради малыша. А может заявить, что это теперь – мои проблемы.

Не дожидаясь ответа, прячу телефон в сумку, приговаривая:

– Раз он трубку не берёт, то и сообщения не читает.

Глупость, конечно. Я на лекциях, например, на звонок ответить не могу, а сообщение прочитать – вполне.

Тороплюсь на работу. Очень хочется побыть в одиночестве, чтобы спокойно переварить свалившуюся как снег на голову новость. Но сегодня явно не мой день.

Уже в отделении достаю смартфон, и вместо ответа от Павла вижу там уведомление, что адресат ограничил мне возможность отправлять ему сообщения…