Текст книги "(Не) чужой ребёнок (СИ)"
Автор книги: Аля Морейно
сообщить о нарушении
Текущая страница: 15 (всего у книги 16 страниц)
Глава 29
Ваня за день устаёт так, что вечером засыпает раньше, чем обычно. Устраиваюсь в кресле на балконе, чтобы проводить солнце на ночной покой. Наблюдаю, как оно неспешно скрывается за горизонтом.
Ещё довольно светло. Вокруг отеля кипит активная жизнь. У утомлённых пляжным отдыхом туристов открывается второе дыхание, и они заполняют все прибрежные рестораны, ночные клубы и забегаловки. Отовсюду звучит музыка, слышатся выкрики и смех.
– Скучаешь? – доносится с соседнего балкона. – Пойдём прогуляемся?
Вздрагиваю от неожиданности. Горло сразу перехватывает волнение. Весь день я пыталась отдышаться и успокоиться после того, как Павел отнёс меня в тень на руках.
Уверена, что он сделал это только, чтобы ускорить моё передвижение, ведь мы торопились на детскую тусовку, а я всех задерживала. Или не только поэтому? Как понять, что между нами происходит? И происходит ли вообще?
Он зовёт меня на прогулку, потому что хочет провести время со мной? Или просто не успел найти себе более подходящую женщину? А может, не рискует заводить знакомства, чтобы не обделять вниманием Ваню?
– Ну так что? Идём?
– А ребёнок? – спрашиваю с сомнением.
– Он уже взрослый парень. Если боишься, напиши ему записку, что мы вышли погулять, и включи ночник. Меня родители так всегда оставляли, а сами уходили развлекаться.
Колеблюсь недолго. Ваня вряд ли проснётся скоро. Он обычно крепко спит, а тем более после такого насыщенного дня.
В конце концов, почему бы не прогуляться, пусть и с бывшим мужем? Или особенно с ним… Я – свободная женщина, с кем хочу – с тем и гуляю. Это ведь ни к чему меня не обязывает. А мы должны поддерживать хорошие отношения ради нашего общего сына.
– Хорошо. Дай мне пять минут.
Не собираюсь наряжаться и марафетиться. Это ведь не свидание, у меня нет цели произвести на Павла какое-то особое впечатление.
Пока я раздумываю над этим, рука непроизвольно тянется к косметичке. Дойдя до двери, решаю вернуться и всё-таки надеть платье. И вовсе не ради бывшего мужа. Просто вечером там, наверное, все разодетые. И я в футболке и коротких лосинах буду выглядеть как белая ворона…
Выбираюсь из номера не меньше, чем через пятнадцать минут. Павел оглядывает меня с ног до головы и ухмыляется. Думает, что я для него наряжалась?
– Классно выглядишь.
Он произносит эти слова наверняка из вежливости, но я почему-то краснею и тороплюсь скорее пройти в лифт, чтобы скрыть ненормальную реакцию на комплимент.
Не могу сказать, что я обделена мужским вниманием. В клинике у меня много галантных коллег, которые не скупятся на комплименты и заигрывания. Но сейчас каждое слово воспринимается во стократ острее.
– В кафешку? Или вдоль моря погуляем? – спрашивает Павел, придерживая меня за руку на крыльце отеля.
Теряюсь от его прикосновений и краснею ещё больше. Да что со мной такое? Кажется, когда мы познакомились почти двенадцать лет назад, я так не нервничала.
– Ой, недавно поужинали. Давай лучше пройдёмся, – хочется убежать с ним от всего мира…
Глупости несусветные лезут в голову. Остановить их нет никаких сил. Романтика вечера усугубляет моё внутреннее состояние. Вспоминаю… Всё это уже было…
Паша так и не выпускает моей руки. Бредём по набережной, обходя шумные весёлые компании. Словно влюблённые. Так легко прикрыть глаза и представить, что мы вместе…
Спускаемся к морю. Сейчас, когда в воздухе не жарко, вода кажется почти горячей.
– Ещё тёплый, – сообщат Павел, ощупывая большой камень. – Садись.
Опускаюсь на кусок скалы, как специально расположившийся посреди пляжа. Чуть поодаль аналогичный камень занят целующейся парочкой. Всматриваюсь в морскую даль, пытаюсь унять сердцебиение. Уже стемнело, луна оставляет красивую серебристую полоску на качающейся воде.
– Помнишь? – чувствую руку на талии и горячий воздух от дыхания возле виска.
Мне не нужно расшифровывать, о чём он спрашивает. Потому что я помню, будто всё это было вчера…
– Конечно… Но купаться голышом я не полезу, – тут же спохватываюсь, предвосхищая возможную авантюру.
– И очень зря, – Павел не спорит, и по его голосу невозможно понять, какого ответа он ждал. – Вода ночью сказочная. Войдёшь тридцатилетней тёткой, а выйдешь восемнадцатилетней девушкой.
Не понимаю, какой смысл он вкладывает в эти слова. Меня колотит… И чем дальше, тем сильнее. Я будто в предвкушении чего-то. Сама не понимаю, чего хочу от этого вечера.
Паша опутывает меня второй рукой и прижимает к себе.
– Лиза, ты за восемь лет совсем не изменилась. Разве что стала ещё красивее. Будто и не было этого времени.
– Но оно было, Паша, – начинаю, но быстро спохватываюсь: пусть сегодня говорит он, а я послушаю…
– Мы же можем притвориться, что не было? Ты всё так же сводишь меня с ума. “Я помню все твои трещинки, Пою твои-мои песенки” [1], – шепчет так горячо, что почти физически чувствую, как обжигается о его слова пьяное сердце.
Не пойму, он меня клеит? Чего добивается? Ничего ведь не предлагает… Курортный роман без обязательств?
Его губы касаются виска. Поначалу легко, едва ощутимо, потом опускаются на щеку, шею, поднимаются к губам… Что он творит? И как мне на это реагировать?
Низ живота скручивает знакомыми ощущениями. Я вовсе не очарована Павлом – виной всему то, что у меня слишком давно не было мужчины, физиология берёт своё. Похоже, им движут те же эмоции.
Курортный роман… Банально, но в целом… А почему нет? Я – свободная женщина. Я заслуживаю немного ласки и удовольствия.
Всего неделя… Потом мы вернёмся из отпуска и снова разъедемся по разным странам. Никакого продолжения, никаких обязательств. Только общий ребёнок и короткие встречи несколько раз в год…
– Паша, Паша… – пытаюсь притормозить шквал эмоций, который как-то резко наваливается на меня. Боюсь не выдержать с непривычки.
Помню, каким он может быть ураганом. Сгорим же оба к чёртовой матери…
Павел больше ничего не говорит. Его ласки и поцелуи становятся всё настойчивее. Я не просто позволяю ему это, но и сама активно участвую в нашем безумии. И упускаю момент, когда ещё могу сказать “нет”.
Бывший муж молча поднимается и тянет меня за собой. Оказывается, мы успели забрести довольно далеко от отеля. На набережной по-прежнему толпятся люди. Каждая из групп, которую приходится обходить, вызывает раздражение. Время позднее, давно пора разбрестись по койкам, а не мешаться тут под ногами.
Мы торопимся, будто рискуем опоздать. Пока маневрирую вслед за Павлом, флер сумасшествия немного рассеивается.
– Я должна проведать Ваню, – сообщаю, выходя из лифта.
– Я с тобой, – тут же прилетает в ответ. – Сбежишь ещё, – смеётся.
Прислушиваюсь к своим ощущениям. Нет, пожалуй, таких планов у меня нет. Я всерьёз настроилась на горячее продолжение этого вечера.
Ребёнок крепко спит, и уже минут через пять Паша закрывает за нами дверь своего номера изнутри.
Он никогда не был сдержанным или терпеливым, когда речь заходила об интиме. Раздевать друг друга мы начинаем ещё с порога. Горим в унисон. Нас словно перекидывает в другой временной слой, на десять лет назад, где есть только я, он и наше безумие.
Прелюдия закончилась там, на пляже. Теперь мы – дикие голодные животные, дорвавшиеся друг до друга. Всегда такими были за закрытыми дверьми нашей спальни. Павел сразу берёт высокий темп. Моё тело помнит себя в прошлой жизни и легко подстраивается под знакомые движения мужчины, открывая ему доступ к самым чувствительным точкам. Удовольствие накатывает как цунами. Инстинктивно обхватываю Пашу ногами и напрягаю мышцы, чтобы усилить остроту ощущений.
– Чёрт, Лиза, что ты творишь? – рычит, останавливаясь через короткое время и лениво перекатываясь на бок. – Надеюсь, ты предохраняешься?
– Не-а, но у меня сейчас безопасные дни, – отмахиваюсь, мне не до этих формальностей сейчас.
Цикл у меня как часы. И сегодня он в той фазе, когда я вполне могу себе позволить не париться о контрацепции с бывшим мужем, от которого у меня напрочь срывает крышу.
Думаю, Павел такого же мнения. Его удовлетворяет мой ответ, он разворачивает меня на бок лицом к себе и укладывает на плечо.
Вынуждена констатировать – я по нему ужасно соскучилась. За восемь лет, что мы в разводе, со мной не случилось ни одного подобного урагана, способного сбить меня с ног.
Януш, если говорить откровенно, вообще был слабой пародией на настоящего самца. Он был мягким, заботливым и нежным. Ему не хватало звериной жёсткости, и он никогда не высекал из меня столько искр одновременно… Сейчас отчётливо понимаю, что те отношения были из разряда: “На безрыбье и рак рыба”. Впрочем, нет гарантии, что любой другой мужчина на фоне бывшего мужа не окажется бледной поганкой.
Руки Паши медленно блуждают по моему телу. Теперь, когда первый этап гонки завершён, он превращается в ленивого ласкового котика.
– Лизка, я дико, просто кошмарно соскучился по тебе… Вообще не представляю, как мог прожить столько времени.
Нежусь… Нет сил вступать с ним сейчас ни в какие обсуждения. Я не способна поддерживать диалог даже односложными реакциями. Мне просто хорошо. Очень-очень хорошо… И не хочется лишними словами портить волшебство момента.
Мужская рука скользит по шраму на животе.
– Что это? – Павел привстаёт на локтях и разворачивает меня на спину.
– Осколок, – отвечаю неохотно.
Дежавю…
– Крупный… Глубоко?
– Да…
Не хочу это обсуждать! Только не сейчас и не с ним! Он надавливает пальцами, пальпируя. Видимо, пытается понять масштаб катастрофы. Больше ничего не спрашивает. Паша – опытный хирург, руками он сейчас видит куда больше, чем может услышать от меня. В воздухе как-то сразу исчезает весь кислород. Мне страшно…
Павел резко поднимается и начинает одеваться.
– Ты куда?
Не знаю, какой ответ ожидаю. Может, что ему нужно погулять и переварить эту информацию.
– В аптеку.
– Куда?
– В аптеку. Мы же не предохранялись, нужно купить таблетки.
– Зачем? – удивляюсь, ощущая внутри мерзкого червяка, который напролом прорывается к сердцу. – Я же сказала, что у меня сейчас безопасные дни.
– Потому что мы должны исключить даже гипотетическую возможность беременности, и календарный метод в данном случае ненадёжен.
Паша больше ничего не объясняет и поспешно выходит из номера.
Сдуваюсь, как лопнувший надувной шарик. Силы враз покидают меня. Кое-как натягиваю ставшее ужасно неудобным платье. Комкаю и несу в руках бельё. Не хочу дожидаться тут Павла. Выхожу через балкон и попадаю в свой номер, перебираясь через невысокую перегородку. Плевать, как это выглядит со стороны!
Запираюсь в душе и даю волю слезам…
Какая муха его укусила? Он мне ничего не обещал, я ни на что не рассчитывала. Неужели так сильно испугался, что я повешу на него ещё одного ребёнка? Почему же сам в таком случае не позаботился о стопроцентной защите? Как мерзко и больно…
Когда выхожу в комнату, наталкиваюсь на Павла.
– Почему сбежала? В моём номере тебя душ не устроил? – несёт какую-то ахинею.
– Я устала, хочу спать. Ваня завтра наверняка рано проснётся.
– Хорошо, понял, больше не надоедаю. Таблетка, – вынимает и протягивает.
Раньше мне никогда не приходилось ими пользоваться. Как-то не возникало ситуаций, когда они были бы необходимы. Я и сейчас не считаю, что должна их принимать. Но это нужно Паше. Чтобы снять с себя ответственность и обезопасить от возможных последствий.
Выхватываю таблетку из его руки, закидываю в рот и запиваю водой.
– Всё, проглотила, – шиплю. – А теперь я хочу лечь спать.
– Спокойной ночи, – говорит этот мерзавец как ни в чём не бывало.
Он уходит, а меня снова начинает трясти в истерике.
–
[1] Земфира. “Я помню все твои трещинки”.
Глава 30
Весь день меня всё и все раздражают. Обычно я стараюсь не разглядывать других отдыхающих, особенно в столовой. Приём пищи – почти интимный процесс. Я терпеть не могу, когда мне заглядывают в рот, и стараюсь не смотреть на других. Я их просто не замечаю.
Сегодня же, как назло, мне непрерывно бросается в глаза недопустимое поведение людей, и я едва сдерживаюсь, чтобы не сделать им замечание.
Какой-то мальчишка примерно Ваниного возраста зависает возле стола с булочками. Выхватывает с подносов то одну, то другую и кладёт обратно. А руки он мыл? Ведь после него эти булочки возьмут другие люди! Пока я возмущённо думаю об этом, он тянет булку ко рту, откусывает кусок и кладёт назад. Затем то же самое проделывает с другой. Мама стоит рядом и лениво тянет:
– Ну, Олежек, что ты делаешь?
А мне нестерпимо хочется подойти и треснуть эту яжемать по башке.
Колоритная немолодая пара, которая расталкивала всех, чтобы успеть на раздачу первыми, будто им может не хватить еды, наваливает себе полные тарелки: мясо, сыр, овощи. Неужели они способны всё это съесть на завтрак? Пока мужчина несёт свою тарелку к столу, из неё несколько раз что-то падает на пол, а он на это не обращает внимания. Интересно, с пола за собой убрать не нужно? А если кто-то подскользнётся на упавшем куске еды?
Мысленно беру его за шкирку и тычу носом в курицу на полу…
Но вишенкой на торте оказывается компания молодых парней, которые приходят в столовую в плавательных шортах без маек. Молодое спортивное тело выглядит весьма привлекательно и притягивает взгляды женской половины присутствующих. Но разве этикет позволяет отдыхающим приходить на завтрак в таком виде? Чувствую себя неловко, будто это не они, а я пришла в зал полуголая, выставив себя на всеобщее обозрение.
Вовсе не удивлюсь, если всё это происходит изо дня в день на каждом приёме пищи, но в глаза бросается и поднимает волну возмущения почему-то только сегодня.
Павел тоже меня раздражает. Когда он это понимает, то забирает Ваню, и они уходят развлекаться на резиновые горки вдвоём. А я, пока дремлю под зонтиком на пляже, всё думаю и думаю…
– Лизка, я дико, просто кошмарно соскучился по тебе… Вообще не представляю, как мог прожить столько времени.
– Потому что мы должны исключить даже гипотетическую возможность беременности, и календарный метод в данном случае ненадёжен.
Как это всё понимать? Он соскучился, но ни на какие серьёзные отношения не рассчитывай, а потому – никаких больше детей? Но почему тогда он не сразу побежал за таблетками, а после того, как заметил шрам? Игрушка оказалась бракованной и потеряла свою ценность?
На обеде моя реакция на окружающих обостряется. Что это? ПМС? Или побочное явление от таблеток экстренной контрацепции?
– Какая-то ты сегодня странная, – кладёт руку мне на талию и озвучивает свои мысли Павел, когда мы поднимаемся в номера из столовой. – С тобой точно всё хорошо?
Похоже, он даже не заметил, что обидел меня!
– Конечно, всё отлично, лучше всех! – огрызаюсь, отстраняясь, и ему остаётся лишь пожать плечами.
– Придёшь, когда Ваня уснёт?
В том, что это произойдёт очень быстро, сомнений нет. Сын так уморился на горках, что еле на ногах стоит.
– Нет! Я тоже буду спать, – снова отвечаю излишне резко.
Как я его сейчас ненавижу! Сто раз уже успела пожалеть, что ввязалась в авантюру с совместным отпуском. Чувствовала же, что не вывезу…
Мне бы послать его к чёрту и уехать, но я не могу так поступить с ребёнком, а потому должна отбыть свою Голгофу до конца.
Павел проходит в наш номер вслед за Ваней. Только его тут не хватало. Ребёнок бежит в санузел, а я не знаю, куда себя деть. Присутствие бывшего мужа давит на меня, а я и без того – оголённый комок нервов…
– Ты выпила вторую таблетку? – подсыпает соль на рану.
– Выпила! – завожусь вполоборота, сама себя не узнаю. – Можешь не трястись от страха, что я, не дай Бог, рожу от тебя ещё одного ребёнка! Выглядишь как баба-истеричка! – выкрикиваю всё, что крутится на языке.
– Стоп! Хочешь сказать, что все твои сегодняшние психи – это не ПМС, а из-за того, что ты решила, якобы я не хочу от тебя больше детей? А меня спросить не пробовала? – шагает на меня, фактически прижимая к стене.
Я будто парализована. Голова кишит десятками лозунгов, которые уместно было бы сейчас выкрикнуть, но горло сводит, и я не могу выдавить из себя ни звука.
– Ты голову решила в отпуск не брать? – продолжает напирать, а я пытаюсь его оттолкнуть и размахиваю наугад кулаками, надеясь ударить побольнее. – Не понимаешь элементарных вещей? Ты же врач! Кто из нас истеричка?
Павел перехватывает мои руки, разводит и прижимает их к стене по обе стороны от головы.
– Ты знаешь, в каком состоянии у тебя рубец?
Отрицательно мотаю головой.
– Сможет ли он вынести нагрузку? И, заметь, это не маленький аккуратный тоненький шовчик, сделанный профессионалом в штатных условиях при кесаревом сечении! Я хорошо помню, сколько тогда было раненых, и какой тогда был конвейер! Не удивлюсь, если тебя зашивал тяп-ляп наспех какой-нибудь врач-стоматолог, который впервые в жизни имел дело с повреждениями женских органов!
У меня есть, что ему ответить! Потому что он не совсем прав. Но я распята на стене и парализована. Не могу ни вырваться, ни слова сказать. И только слёзы помнят о законе всемирного тяготения [1] и непроизвольно стремятся вниз к притягивающей их земле.
– Когда мы с тобой решим, что хотим ещё одного ребёнка, ты сперва пройдёшь обследование в хорошей специализированной клинике. И мы послушаем, что скажут несколько опытных врачей. И если они посчитают, что твой рубец сможет пережить беременность, тогда мы перестанем предохраняться. Только так, и никак иначе. Потому что твоё здоровье для нас с Ваней стоит на первом месте.
Я плохо понимаю смысл произносимых им слов… Он сказал: “когда мы решим”? Не “если”, а именно “когда”?
– Если ты хочешь ребёнка уже прямо сейчас, то мы можем заняться обследованием сразу по возвращении.
Отрицательно мотаю головой. Я и не думала о том, чтобы в ближайшее время родить ещё одного малыша. Растить двоих в одиночку мне не под силу…
Некрасиво всхлипываю. Он прав: я – дура. Сама придумала, сама накрутила себя, сама обиделась… Но и он тоже хорош! Почему не сказал мне всё это ещё вчера?
Ваня возвращается в комнату. Я по-прежнему прижата к стене тяжёлым Пашиным телом, ещё и реву в придачу. Страшно представить, как воспринимает ситуацию ребёнок. Катастрофа!
– Иван, ложись-ка сам спать, а я украду у тебя маму в свою комнату, нам надо поговорить, – заявляет спокойным тоном бывший муж.
Прячу от сына распухшее от слёз лицо. Мне так стыдно перед ним…
– Хорошо. Папа, а почему мама плачет? – Ваня спрашивает встревоженно.
– Ей что-то в глаз попало, – беззастенчиво врёт. – А я пытался достать.
Павел наконец-то соображает отпустить мои руки. Но тут же поднимает меня привычным движением и, перехватив поудобнее под коленями, несёт к выходу.
– Ложись, я скоро зайду проверить, – говорит строгим голосом, притормаживая на пороге.
И когда только научился так командовать ребёнком? Ещё недавно сын из него верёвки вил. Главное – Ваня воспринимает это нормально и почти беспрекословно слушается. Вот что значит мужское влияние.
– Осторожно, – Паша поворачивает, чтобы я случайно не ударилась о косяк.
Оказавшись в комнате, не слишком аккуратно опускает меня на кровать. Взгляд бешеный, многообещающий, хорошо знакомый из прошлой жизни.
– Быстрее раздевайся сама, иначе я сейчас всё это разорву к чёрту.
Не успеваю отреагировать. Пока говорит, он умудряется освободиться от тенниски и шортов. Ещё несколько движений, шорох фольги, и он, полностью обнажённый, наваливается на меня, задирая платье и исполняя свою угрозу в отношении белья. Дикарь…
Прикрываю глаза и подстраиваюсь под Пашин темп. Мысли исчезают. Все процессы в организме замирают в ожидании вспышки острого удовольствия.
Не могу нащупать грань между фантазиями и реальностью, между прошлым и настоящим.
– Люблю тебя, люблю, безумно люблю, – шепчет мне в губы, когда останавливается.
Или мне это только чудится?
Реву, не переставая. Павел собирает губами мои слёзы…
– Подушка уже, наверное, вся мокрая, – ляпаю, всхлипывая, очевидную глупость невпопад.
– Не страшно. Там где-то фен есть – высушим…
Что за бред?
Наконец перекатывается на бок и тянет меня на себя.
– Иди сюда, тут пока сухо… Кончай реветь. Хорошо же всё… Ну? Лиз… Что не так?
– Не знаю… Просто плачется.
Сама себя не понимаю. Но ужасное напряжение окончательно отпускает.
Павел наконец снимает с меня платье. Я, как безвольная кукла, позволяю с собой любые манипуляции.
– Останешься?
– Ваня проснётся…
– Мы услышим, если он тебя звать начнёт.
Что толку спорить? Слышимость тут хорошая, балконные двери открыты.
– Меня оперировал гинеколог, – говорю тихо после продолжительного молчания. – Немолодой дядька, опытный. Обещал, что постарался зашить как можно лучше. И что я, возможно, смогу ещё родить.
– Это, конечно, вселяет оптимизм и многое меняет, – Павел комментирует неожиданно мягко. – Но не главное. В любом случае сперва мы должны обследовать рубец, чтобы понимать ситуацию.
– А если скажут, что он не выдержит? – задаю больной вопрос.
– Значит, будет у нас только один ребёнок. Твоим здоровьем мы однозначно рисковать не станем, даже не думай.
Я не возражаю. Мне очень нравится, как Паша говорит “мы”. Можно помечтать…
Весь вечер я будто под кайфом. Ощущение эйфории. Даже Ваня замечает:
– Мама, а ты знаешь, что смех без причины – признак дурачины?
– Ага. А я разве без причины? Ну смешно же! Сам посмотри, как эта собачонка скачет, – показываю в сторону забавной зверушки, которую лишь условно можно назвать собакой.
– Мама, это – кошка, – с видом знатока серьёзно отвечает сын.
Теперь уже смеётся Паша…
На кошку этот лысый зверёк похож ещё меньше.
– Ты совсем в животных не разбираешься, – глубокомысленно замечает Ваня. – Надо тебя на выставку кошек сводить. Я вчера видел рекламу…
Кошки – так кошки… Снова смеюсь…
* * *
– Мама! Так вот ты куда делась! – просыпаюсь от требовательного голоса сына.
– Что случилось? – подскакиваю, прикрываясь простыней.
– Я тебя зову-зову, а ты никак не отзываешься!
Боже… Мы с Павлом полночи такое вытворяли, что вспомнить стыдно. Вырубились потом и даже не подумали, что Ваня может проснуться раньше нас.
– Уже восемь часов! Завтрак начался! Я проголодался. А тебя всё нет и нет. Что ты тут делаешь без меня?
Окидывает Пашину комнату подозрительным взглядом. Мне так не по себе, что я не знаю, куда спрятать глаза…
– Ты что, у папы спала? – наконец догадывается ребёнок, и я не нахожусь, что ответить.
– Да, мама тут спала. Надеюсь, ты не против? – перехватывает инициативу Павел.
– Как самые настоящие мама с папой? – радостно переспрашивает сын.
Мы с Пашей переглядываемся. Я ведь так и не поговорила с ребёнком об этом.
– Почему “как”? – удивляется бывший муж. – Мы и есть самые настоящие твои родители, независимо от того, где мы спим!
– А мама всегда теперь будет спать тут? – с мордахи сына не сходит довольная улыбка.
– Пока мы будем в этом отеле, то да, – Павел нагло принимает решение за меня.
– А потом? Где ты будешь спать потом?
О “потом” мы не говорили и даже не думали пока… И ответа ни у одного из нас нет.
– Ванюша, как ты сюда попал? – холодею от мысли, что ему для этого нужно было перелезать через перегородку на балконе!
– Через балкон. Я подтянулся на руках и перелез. Я ловкий!
Сердце останавливается… Он ведь мог оступиться, сорваться…
– Стоп! Не нервничай, – Паша шепчет мне на ухо, обнимает и гладит по спине. – Всё хорошо.
– Ваня, давай договоримся с тобой на будущее, что ты больше никогда не будешь этого делать без меня, – обращается строгим голосом к сыну. – Я буду тебя подстраховывать. Ни один супергерой не выполняет своих трюков без подстраховки.
А меня начинает трясти. Как подумаю, чем это могло закончиться из-за моей безответственности…
–
[1] Закон всемирного тяготения Ньютона гласит: “Между всеми телами во Вселенной действует сила взаимного притяжения”.
