Текст книги "(Не) чужой ребёнок (СИ)"

Автор книги: Аля Морейно

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 16 страниц)

Глава 9

– Ты сегодня вся светишься, красотка, – Марта, как обычно, видит меня насквозь. – Хорошие новости?

– Волнуюсь. Януш сказал, что ему надо со мной поговорить. Не знаю, о чём, но думаю, это что-то важное. Иначе не предупреждал бы, правда? Надеюсь…

– В ресторан пригласил? – хозяйка хитро улыбается. – Романтика и всё такое? Думаешь, созрел наконец предложение сделать?

– Нет, домой ужин заказал. Не знаю… Но так хочется уже какой-то определённости, – озвучиваю свои переживания.

Как же я волнуюсь… Кажется, с Павлом никогда не нервничала так, что аж ноги и руки подрагивают. Нарядилась, как на парад, причёску сделала в салоне. Предчувствую, что сегодня должна решиться моя судьба. Звучит, конечно, слишком пафосно. Но именно так я отношусь к этому разговору, очень его жду. Нам с Ваней нужен мужчина, нужна поддержка и опора. Нужна уверенность в завтрашнем дне в чужой стране.

– Вечер в интимной обстановке, при свечах… – продолжает фантазировать Марта. – Мы с мужем любили такие посиделки с горячим продолжением, – подмигивает.

– У нас будет не так много времени, я хочу успеть Ваню сама уложить...

– Вот ещё! Даже не думай об этом. Я уложу ребёнка. Не торопись. Вам нужно как следует всё обсудить, во всех подробностях и позах, – смеётся, а я заливаюсь краской. – Януш – шикарный мужчина. Была бы помоложе, тоже глаз на него положила бы.

Не привыкла я к таким откровенным разговорам. Разве что со Светой могла секретничать. Даже с мамой мне было неловко обсуждать отношения с парнями. Но Марта, похоже, не испытывает ни капли смущения.

– Пока, мой хороший, – заглядываю в комнату, где Ваня на полу обложился игрушками и сосредоточенно строит какое-то здание.

– Ты такая красивая! – глазёнки восторженно горят. – Мамочка, можно я на тебе женюсь, когда подрасту?

– Если ты на мне женишься, то я буду твоей женой. А кто же будет твоей мамой?

Сын задумывается.

– А где же я тогда возьму себе жену?

– О, когда придёт время, ты её обязательно встретишь.

Сын смотрит недоверчиво.

– И она будет такая же красивая, как ты?

– Конечно. А может, даже красивее.

– Да? Тогда я согласен…

– Ладно уж, наговоритесь ещё, – поторапливает Марта. – Сейчас главное – маме мужа найти, в потом уже тебе жену искать будем.

Глажу макушку сына, чмокаю в щёчку и машу ему рукой.

– Беги, принцесса. Твой принц подъехал, – напутствует хозяйка, выглядывая в окно. – И пусть сегодняшний вечер будет волшебным!

– Чувствую себя Золушкой, которая спешит на бал. Страшно подумать, что будет после полуночи.

– Даже не думай! Глупости это. Всё будет хорошо. Держу за тебя пальцы, – кричит мне вслед. – Можешь вообще утром явиться. Или сразу оттуда на работу ехать. Мы с Ванюшей сами справимся.

Януш встречает меня, как обычно, возле машины. Пока едем, пытаюсь перебить волнение болтовнёй о разных мелочах. Он больше помалкивает и улыбается.

Мне очень нравится его дом. Он будто создан для уютной жизни семьи с детьми. Удачная планировка, отделка со вкусом. Я немного участвовала в обсуждении дизайна во время ремонта и тоже приложила руку к этой красоте. Не могу дождаться, когда Януш позовёт меня сюда не в роли гостьи, а в качестве хозяйки.

Марта оказывается права. Ужин при свечах, безукоризненно сервированный стол, вкусная еда. Понимаю, что потрудились сотрудники ресторана, но всё равно очень приятно и волнительно.

Расслабиться не получается. Этот вечер должен стать особенным, и я никак не могу дождаться его кульминации. Гадаю, когда же Януш наконец заговорит о главном.

– Лиза, у меня для тебя подарок.

Он поднимается из-за стола и отходит к серванту. А я замираю в волнительном ожидании. Мечтаю, чтобы он вернулся ко мне с кольцом. Но разве он назвал бы его подарком? Хотя, возможно, я не настолько хорошо владею языком, чтобы различать такие нюансы.

Когда Януш кладёт на стол продолговатую коробочку из ювелирного магазина, в душе мелькает разочарование. Но быстро исчезает, потому что внутри – очень красивое колье. Белое золото, прозрачные блестящие камни. Бриллианты? Оно же стоит целое состояние!

Парень аккуратно вынимает украшение, поднимается, обходит меня и, ни слова не говоря, надевает мне на шею.

Колье – это просто подарок? Или в этом жесте зашифрован какой-то особый смысл? Как я должна на него отреагировать? Могу ли я принять столь дорогое украшение до того, как наши отношения примут более определённый формат?

– Посмотришь в зеркало? По-моему, тебе очень к лицу.

Вскакиваю.

– Да, конечно. Спасибо большое. Это так неожиданно. Колье бесподобное, – бормочу, рассматривая своё отражение и поглаживая пальцами камни.

У Януша безукоризненный вкус. А я совершенно не готова к такому дорогому подарку и не знаю, как себя вести. Лепечу что-то, как дура, едва вспоминая слова, будто забыла всё, что выучила за год.

– Я рад, что тебе нравится. Долго выбирал, искал что-то особенное, достойное тебя и твоей красоты.

Обнимает меня и нежно касается губ.

– Потанцуем?

Танцем это трудно назвать. Мы едва заметно покачиваемся из стороны в сторону, тесно прижимаясь друг к другу. Рука Януша по-хозяйски гуляет по моей спине и ягодицам. Наши губы встречаются. Целуемся неторопливо, медленно распаляясь и растягивая удовольствие.

Мысли испаряются, забываю о своих волнениях и предстоящем разговоре. Любим друг друга без слов, нежно и чувственно, наслаждаясь каждым мгновением, проведённым вместе.

Расслабившись, засыпаю у Януша на плече. Готова всю жизнь провести в его объятиях. Сильных, уютных и тёплых…

Открываю глаза и бросаю взгляд на электронные часы – время близится к полуночи. Януш спит. Мы так увлеклись друг другом, что даже не поговорили!

Некстати вспоминаю о тыкве, в которую вот-вот рискует превратиться моя карета. Становится не по себе. По крови медленно расползается разочарование. В моих мечтах сегодня всё должно было быть не так. И даже шикарное колье не может загасить подкатывающую к горлу горечь.

– Януш, уже поздно, мне нужно домой, – тормошу его.

Загадываю, что если попросит остаться, я отказываться не буду.

Не просит.

– Ого, как мы разоспались. Конечно, поехали скорее.

Поднимается с кровати, торопливо натягивает джинсы и свитер.

Бал окончен. Волшебство вечера испаряется, его сменяют недоумение и обида. Убеждать себя, что я сама всё придумала, бесполезно. Сержусь на Януша за несказанные слова и несбывшиеся ожидания. Знаю, что глупо, но ничего не могу поделать. Нехорошее предчувствие становится всё концентрированнее.

Домой возвращаемся в тишине. Я продолжаю лелеять обиду, а Януш о чём-то размышляет. Он так погружён в свои мысли, что даже музыку в салоне не включает. Всё идёт совсем не так… Но разве я вправе предъявлять претензии? Особенно после такого шикарного подарка. Януш не виноват, что не угадал мои фантазии.

Подъезжаем к дому. Ожидаемо света в окнах нет – Марта ложится рано.

– Спасибо за чудесный вечер и такой роскошный подарок, – выдаю как можно нейтральнее. – До встречи.

Актриса из меня плохая, и наверняка Януш чувствует моё смятение.

– Погоди, Лиза, – останавливает меня, когда я уже открываю дверь. – Послушай.

Спина распрямляется, настроение подпрыгивает, сердце переключается в режим предвкушения. Но разум застывает и наблюдает за происходящим с недоверием.

– Мне тридцать два. Пора подумать о будущем. Я построил дом, засадил деревьями сад. Пришёл черёд семьи и детей.

И мне бы обрадоваться. Вот он – тот разговор, которого я ждала весь вечер и к которому так долго готовилась. Но Януш не смотрит на меня, говорит, уставившись в одну точку где-то далеко впереди. И это меня пугает.

– Ты замечательная девушка. Красивая, умная, нежная. О такой, как ты, можно только мечтать. Я бы очень хотел связать с тобой свою жизнь.

Не могу уловить, к чему он клонит. Говорит всё правильно. Однако то ли интонация, то ли едва заметные оттенки речи мне совсем не нравятся.

– Но я хочу иметь много детей. Не одного, не двух и даже не трёх. Ты знаешь, у нас в семье принято иметь много наследников…

Киваю, хоть он и не смотрит на меня и не может видеть реакцию. С его родственниками я знакома. И правда, у его братьев – по четыре-пять детей и, возможно, это не предел. Странный разговор. Януш знает, что для меня каждая беременность – огромный риск. Никто не может прогнозировать, как поведёт себя рубец, учитывая его форму и размеры.

– А с тобой это невозможно, – звучит обречённо.

– Почему? – вырывается у меня раньше, чем я успеваю подумать.

– Я видел твои УЗИ, говорил с врачом. Счастье, если ты сможешь выносить одного. И что ты мне предлагаешь? Смириться? Поменять планы на жизнь, опустить планку? – повышает голос, будто я что-то от него требую.

– Януш, зачем ты мне это говоришь? Это же несправедливо! Я не виновата… – обидно до слёз, но я держусь.

– Я понимаю, что твоей вины в этом нет, что всё это – война и чёртово стечение обстоятельств. Тем не менее это – моя жизнь! И я не могу позволить себе прожить её так бездарно. Я должен жениться…

У меня нет больше ни вопросов, ни слов. Собираюсь с силами и открываю наконец дверь, опускаю на землю ноги, поднимаю себя из салона и хлопаю погромче – так, чтобы уши заложило. Не задерживаясь, тороплюсь к своим воротам, и слышу, как мой бывший мужчина со злостью рявкает вслед:

– Ненормальная! Замок сломаешь!

Слёзы льются по щекам, но мне смешно. Пусть ломается! Плевать! Так ему и надо!

Уходя из нашей жизни, люди оставляют в ней последние фразы. Именно они потом запоминаются и становятся ярлыками у образов на полке в памяти.

“Мало ли, на что понадобится... на аборт, если вдруг что…”

“Ненормальная! Замок сломаешь!”

Когда-нибудь я непременно обрасту бронёй и смогу с лёгкостью посылать никчёмных мужчин, встречающихся мне по жизни. А пока запираюсь в ванной и долго выплакиваю свои обиды в струи воды…

Глава 10

Марта в который раз заглядывает в комнату.

– Лиза, давай я тебе чем-то помогу. Душа не на месте, мне бы хоть руки чем-то занять.

– Спасибо, я уже почти закончила. Кто бы мог подумать, что у меня столько вещей! Ехала сюда с полупустым рюкзачком, а увожу… целую жизнь.

– Деточка моя, если ты там не устроишься, то знай, я всегда тебе рада.

Марта снова плачет. Я тоже не могу сдержать слёзы. У нас с Ваней нет никого ближе неё.

– Если бы тут была вакансия, я бы осталась. А сидеть и ждать у моря погоды, найдётся ли для меня какая-то работа, я не могу. Не в том положении.

Старушка обнимает меня, и некоторое время мы с ней стоим молча.

– Мне нужно вернуться и решить вопросы, для которых необходимо моё присутствие. А потом – кто знает, как карта ляжет? Жизнь состоит из таких крутых виражей, что я уже давно перестала планировать что-либо наперёд.

– Бедная моя, если бы я могла тебе как-то помочь!

– Вы и так очень помогли нам. Да что говорить? Вы нас спасли! Я буду до конца жизни благодарить вас и молиться за ваше здоровье.

– Ну что ты? Я всего лишь сделала то, что делают тысячи людей…

С трудом застёгиваю туго набитый чемодан.

– Ты бы не тащила всё с собой, оставила часть вещей тут. Глядишь – и вернулась бы, какой-никакой стимул.

Я только тяжело вздыхаю в ответ. Я не уверена в правильности принятого решения. Не так легко найти работу, ещё и в чужой стране. Ехать в другой город и искать вакансии там? А где жить? На какие деньги снимать жильё? С кем будет Ваня, пока я на дежурстве? Вряд ли жизнь мне подарит ещё одного ангела-хранителя, как Марта.

– А Януш знает, что ты уезжаешь?

– Без понятия. Думаю, ему всё равно. Он с лёгкостью вычеркнул меня из жизни. Может, нашёл себе более подходящую женщину. Или даже она у него уже была, когда мы расставались. Если мы сталкиваемся случайно в больнице, он сухо здоровается и проходит мимо, будто и не было у нас ничего. Сначала ужасно обидно было, а потом я решила: ну его к чёрту! Можно подумать, на нём свет клином сошёлся.

– Странный мужчина. Мне казалось, что он в тебя влюблён. И с Ванюшей возился как с родным. Уверена была, что рано или поздно вы поженитесь, а я редко так сильно ошибаюсь в людях.

– Что уж говорить? Не гожусь я на роль инкубатора для его потомства… Знаете, когда он мне всё это выговаривал, я чувствовала себя лошадью на рынке. Будто мне осматривают зубы и прочее, решая, гожусь ли я для хозяйства. И так мерзко стало! Он ведь даже не сказал мне ни слова о своих чувствах. Только какие-то стандартные фразы и вот эти гнусные претензии…

– Странные существа – мужчины. Кому-то целый детсад подавай, а у кого-то вообще нет тяги иметь потомство. Я в молодости мечтала о большой семье, хотела иметь много детей. А моему мужу казалось, что дети могут чем-то ограничить его жизнь. Он любил путешествовать и вообще проводить время как-то интересно и необычно. Милош и от рождения Бьянки был не в восторге. Скорее, это был своего рода компромисс, уступка мне. Но сколько я его ни упрашивала, на второго ребёнка он так и не согласился. Знаешь, он был такой… ненасытный, брал себе всегда всё по максимуму. Дорогие вещи, роскошные рестораны, отпуск в экзотических странах. Трудно сказать, где он не побывал. Торопился насладиться жизнью, словно чувствовал, что ему мало отмерено.

– А вы? Какое место в его жизни было отведено вам? – спрашиваю шёпотом, потрясённая откровением старушки.

– Мне? О, я была одним из его приоритетов. И это тоже сыграло против детей. Он не хотел меня ни с кем делить. Был собственником до мозга костей. Горячий и безудержный в жизни, он был таким же в постели. Фонтанировал чувствами и эмоциями. Это было восхитительно! Хотя иногда утомляло. А когда его не стало, думала, умру вместе с ним. Жила только ради Бьянки…

Вспоминаю себя после новости о смерти родных. Не знаю, как пережила бы её, если бы не навязчивая идея как можно скорее добраться до Вани. Нет ничего страшнее потери близких.

– Не плачьте, Марта. Мы приедем, обязательно приедем. Через год Ванюше нужно ещё одну операцию делать. Вот соберу денег – и привезу его. И не на один день, так что я ещё надоесть вам успею.

– Скажешь тоже. Я буду вас очень ждать… Так привыкла к тебе, к Ванечке. Что теперь мне делать? Утром проснусь, а вас нет…

– Я буду звонить вам часто и письма писать…

* * *

Столица встречает нас приветливо. Светит солнце, на небе – ни облачка, всё вокруг зелёное. В последний раз я была тут ещё до войны. Так же сияло солнце и зеленели деревья.

Три года прошло, а по ощущениям – целая вечность.

Вдыхаю столичный воздух. Кажется, он тут совершенно другой, чем за границей. Лёгкие наполняются особым кислородом, настроение поднимается. Хорошо!

Для Вани всё впервые. Он крутит головой и то и дело отпускает восторженные замечания. Рада, что ему тут нравится. Я очень боялась, что он плохо перенесёт нелёгкую дорогу, будет капризничать и требовать вернуться в нашу тихую и размеренную жизнь в волшебном домике, окружённом фруктовыми деревьями.

Автобус везёт меня по знакомым улицам… Воспоминания роем проносятся в голове. Как я была тут счастлива! Даже когда Паша мне изменил, когда мы развелись и он уехал… Когда носила Ванюшу и готовилась быть одинокой матерью. Несмотря на переживания, это было чудесное время. А потом, когда родился мой малыш… Первая улыбка, первые слова, первые шаги. Вот оно – безграничное счастье! Многое стёрлось из памяти, но немало ярких моментов останутся со мной, надеюсь, навсегда…

Оставляем чемоданы в гардеробе и идём к главврачу. Львовский обещал сразу устроить нас в общежитие с хорошими условиями. Это, конечно, не отдельная квартира, но на первое время решит нашу главную проблему – с жильём.

Больница привычно гудит как пчелиный улей. Тут всё по-прежнему, и в то же время всё иначе. Как же я рада снова оказаться в этих стенах!

Сердце колотится от восторга. Какое счастье – вернуться домой…

– Завтра обустраивайтесь и с садом разберитесь, а послезавтра жду с утра сразу на смену, – строго говорит главврач. – Ты, Иван, привыкай. Тут у нас всё очень серьёзно и строго. Так что мамке понадобится твоя помощь и поддержка. Ты же у вас в семье главный мужчина?

Ваню распирает от собственной важности. Он приосанивается, выкатывает грудь вперёд и заявляет:

– Да, я – мамин главный помощник и защитник. Можете на меня положиться.

Я чуть в обморок не падаю. Где он этого набрался? Его пафосная фраза, произнесённая с акцентом, звучит очень забавно. Едва сдерживаюсь, чтобы не рассмеяться. А Львовский с серьёзным видом протягивает сыну руку и говорит:

– Я на тебя полагаюсь, боец. Будешь мне периодически отчитываться.

– Есть, командир! – бойко выкрикивает малыш.

Очень быстро становится очевидно, что устроиться в сад за полтора дня – задача не из лёгких. Хотя главврач выполнил своё обещание и заранее выбил для нас путёвку в специализированный медицинский садик для травмированных детей, собрать недостающие справки оказывается тем ещё квестом.

Зато вечером мы, уставшие, но довольные, садимся в трамвай. Я – чтобы проехать по городу, по знакомым улицам и подпитаться воспоминаниями молодости, Ваня – чтобы поглазеть на новые места.

Конечно, сын не помнит нашей жизни в столице – он тогда ещё был слишком мал, а я сохранила в копилке немало приятных моментов из того времени.

Выходим на остановке неподалёку от дома, где мы жили с Павлом, и направляемся в парк, в котором любили с ним гулять. Ностальгия рвёт душу, но не причиняет боли. Сегодня я рада даже воспоминаниям с привкусом горечи. Интересно, наступит ли момент, когда я буду думать о бывшем муже без эмоций?

– Мама, когда я научусь ходить, ты купишь мне ролики? – Ваня провожает взглядом девочек-двойняшек, которые наперегонки несутся нам навстречу.

– Обязательно, мой хороший. Всё, что ты захочешь…

Я верю, что однажды это непременно произойдёт.

Первый рабочий день на новом месте начинается с ожидаемой нервотрёпки. Мне ещё трудно рассчитывать время на дорогу с учётом поездки сначала в детский сад, а потом в больницу.

С воспитательницей знакомлюсь на ходу. Мой ребёнок никогда не посещал подобных заведений и не знает, что его тут ждёт. А потому пугается и мёртвой хваткой цепляется за руку.

– Мамочка, я не хочу тут оставаться без тебя! Не уходи!

И поднимает рёв. На Ваню это совсем не похоже, обычно он терпеливый и очень позитивный малыш, легко сходится с другими детьми и не боится взрослых. Он прекрасно знает, что маме надо работать, а он должен это время проводить с кем-то другим.

– Девушка, оставляйте его и уходите! – советует воспитательница. – Он поплачет немного и успокоится.

Ей легко говорить. А как я могу бросить свою кровинушку в слезах? Я не предательница! Сердце разрывается от отчаяния.

Что делать в такой ситуации?

– Ванюша, может, ты хоть заглянешь в группу? Там наверняка есть игрушки, которые тебе понравятся, – пытаюсь найти выход из положения.

Воспитательница смотрит на нас странным взглядом. Я понимаю, что к пяти годам дети в основном успевают хорошо освоиться в саду, а потому утренних истерик тут не бывает. Но для моего малыша это впервые, он испытывает сильный стресс и реагирует на него так, как умеет.

Решительным шагом иду в сторону группы.

– В уличной обуви нельзя, – ворчит нянечка.

Я делаю всего несколько шагов внутрь большой светлой комнаты. На расстеленном на полу ковре среди ярких игрушек ползают не меньше десятка мальчиков и девочек. Ваня всё ещё прячется за меня, но вытягивает шею и заинтересованно рассматривает происходящее в комнате.

Воспитательница подхватывает мою инициативу.

– Дети, смотрите, кто к нам пришёл! У нас новый мальчик, его зовут Ваня. Покажите Ване, какие у вас есть игрушки.

– Котёнок, давай-ка ты останешься тут поиграть с детками, а я потом за тобой приду?

Вырваться удаётся не сразу. Ухожу с тяжёлым сердцем. А вдруг сыну в саду не понравится? Если его кто-то обидит? И нянечка ещё какая-то неприветливая у них… Пока добираюсь до работы, успеваю многократно извести себя упрёками и волнениями. Как там мой малыш?

К счастью, несмотря на происшествие в саду, я приезжаю вовремя. Львовский лично приходит в отделение представить меня заведующей и коллегам. Мы сразу направляемся в ординаторскую.

– Господа, прошу любить и жаловать. Наш новый хирург Лизонька… то есть я хотел сказать Елизавета Васильевна Пожарская. Между прочим, интернатуру проходила в Европе, – делает многозначительную паузу и для усиления эффекта поднимает вверх указательный палец.

Обвожу взглядом присутствующих. Два врача в хирургических костюмах и грузная, но нестарая медсестра.

– Николай Гаврилов, анестезиолог, – представляется молодой мужчина, одаривая заинтересованным взглядом.

– Любовь Михайловна, – произносит женщина среднего возраста. – Хирург.

Взгляд у неё колючий, оценивающий. Чувствую, что я ей почему-то не нравлюсь.

– Любочка, передавайте Лизе смену. Не буду вам мешать.

Львовский собирается уходить, но в этот момент в ординаторскую вплывает дама, и я откуда-то сразу понимаю, что это – заведующая отделением.

– Ирина Петровна, голубушка, я, как и обещал, привёл вам нового хирурга. Любить не прошу, а вот обижать её никому не позволю.

Фраза полна скрытого смысла. Мне тут не рады, но работать некому, а потому всем придётся приспосабливаться.

Новые коллеги расходятся: кто – домой после смены, кто – по своим непосредственным рабочим местам. Николай открывает дверь и кивком подзывает меня.

– Идём, я тебе всё покажу. У нас есть пара минут, пока Милочка карты готовит.

Николай тараторит без умолку, я едва успеваю принимать информацию, надеясь проанализировать её когда-нибудь потом. Узнаю, что заведующую все за глаза зовут Грымзой Петровной. Что со Львовским у неё конфликт, потому что она метила в его кресло, но наверху решили, что он – более подходящая кандидатура. Что угрюмая Любочка потеряла на войне мужа и сына и чуть не сошла с ума от горя, даже к психологу обращалась. Но хирург она отличный, и пациенты её обожают.

Он называет фамилии людей, которых я пока не видела, и пересказывает их краткую биографию. А у меня от обилия информации начинают слезиться глаза.

– Ну и главный вопрос: что ты делаешь завтра вечером?

Николай кажется очень молодым. Хотя я понимаю, что с большой вероятностью мы либо ровесники, либо он немного старше.

Не могу сказать, что отношения с мужчинами не входят в мои планы, но после Януша к подбору кавалеров я должна относиться серьёзнее. И приходится признать: роман с коллегой меня не прельщает, мужчина не вызывает во мне той заинтересованности, с которой обычно начинаются отношения.