Текст книги "(Не) чужой ребёнок (СИ)"
Автор книги: Аля Морейно
сообщить о нарушении
Текущая страница: 13 (всего у книги 16 страниц)
Глава 25
Лиза
– У тебя есть ещё одни ключи от квартиры?
Павел собирается уходить и уже в дверях задаёт этот странный вопрос.
– Что? – переспрашиваю, поскольку сказанное звучит непонятно.
Все произнесенные слова я услышала и распознала. Но они кажутся лишёнными смысла. С какой стати почти посторонний человек будет задавать такие вопросы?
– Сколько у тебя комплектов ключей? – с готовностью повторяет.
– Один. Зачем мне больше? – не прекращаю удивляться.
– Во сколько вы выходите завтра утром?
Что ни вопрос, то загадка…
– В полвосьмого. Павел, я не понимаю тебя. Можешь формулировать свои мысли как-то яснее?
– Я зайду утром, провожу вас и возьму у тебя ключи.
Он произносит это таким тоном, будто сообщает о чём-то обыденном и очевидном.
– Зачем тебе ключи от моей квартиры? И почему ты решил, что я их тебе отдам?
– Утром, пока вас не будет, я принесу продукты…
Меня возмущает уверенность Павла, что он имеет право вламываться в мою жизнь, как хочет. Конечно, предложение принести продукты кажется довольно заманчивым. Но ключи… Это как-то слишком интимно, что ли.
За эти два вечера напряжение между нами немного спало, но не настолько, чтобы подпускать его к нашей с Ваней семье так близко. Я всё ещё не уверена, что могу Павлу доверять.
– Боже, Лиза, не думаешь же ты, что я вас ограблю? В конце концов, это квартира моего сына. А ты, если уж на то пошло, – моя жена, хоть и бывшая. По-моему, я ничего неприличного тебе не предлагаю. Всего лишь хочу вам помочь.
Неужели вспомнил, что мы были женаты? Удивительные метаморфозы, однако…
Спорить с ним невозможно. В его словах есть доля истины. Но я по-прежнему не понимаю, почему надо обязательно приходить в квартиру в моё отсутствие.
– Не доверяешь мне? – будто мысли читает.
– Не знаю, Паша. Всё слишком сложно.
– Понимаю… Знаешь, я с войны и не жил вообще. Так, двигал ногами и руками, как будто в агонии дёргался. А теперь чувствую себя живым. Может, слишком пафосно звучит, но у меня появился смысл жизни. Я ради Вани готов горы свернуть… Хочу вам помогать, тебе как-то жизнь облегчить. Наверное, нужно больше времени…
– Просто ты так неожиданно появился. После всего… Я привыкла сама. Ни от кого не зависеть, ни от кого не ждать помощи. Мы сами справляемся!
– Знаю. Ты – умница. Я восхищаюсь тобой, твоими достижениями, твоей заботой о нашем сыне…
Хочется крикнуть, что я забочусь не о “нашем” сыне, а о своём, но вспоминаю, что Ваня жив только благодаря Павлу, и не могу выдавить из себя ни слова.
– Я хочу вам помогать. Я слишком далеко от вас, чтобы стать хотя бы воскресным папой, но я постараюсь.
– Павел, у нас – своя жизнь. Я не собираюсь мешать тебе видеться с Ваней, он в тебе очень нуждается, но…
– Я уже говорил, что не покушаюсь на твою личную жизнь, – выдаёт довольно резко. – Но Ваня – мой сын…
– Ты слишком много у меня просишь и слишком давишь, – говорю то, что чувствую.
– Я завтра уеду…
Что я должна ему ответить? Он прав – мне тяжело носить сумки. И да, он – Ванин отец и должен нам помогать. Но если бы так было с самого начала, если бы не было этих семи лет… Теперь вот так сразу перестроиться не просто. Колеблюсь.
– Хорошо. Приходи утром, – силой заставляю себя согласиться и примириться.
Рискую… Боюсь ошибиться. Боюсь довериться. Боюсь, что снова предаст или обидит. И в то же время безгранично благодарна ему за спасение Вани и не имею права мешать его общению с сыном.
Утром я больше не спорю. Отдаю Павлу ключи. Он провожает сына в школу, увязывается за мной и доводит до самого крыльца клиники. Видимо, чувствует, что я не настроена на диалог, и молчит. Просто идём рядом, думая каждый о чём-то своём.
– Ваня сказал, что хотел бы поехать летом на море, – неожиданно говорит, когда мы подходим к месту назначения. – Я организую и отвезу вас, но мне нужны ваши предпочтения и конкретика по срокам.
Я едва не спотыкаюсь на ровной дороге. Совместный отпуск – это уже слишком…
Отделываюсь какими-то неопределёнными фразами. Павла становится слишком много в моей жизни. Я к этому не готова. И хотя он концентрируется на Ване и не делает ни малейших поползновений в мою сторону, меня не покидает ощущение, что он подбирается непозволительно близко.
* * *
Бросаю взгляд на часы. Самолёт Павла уже должен был сесть в столичном аэропорту. Поглядываю на телефон, будто жду звонка или сообщения. Глупость какая-то. С какой стати он будет предо мной отчитываться о своих перемещениях? И зачем мне эта информация?
Раскладываю продукты, которые он не знал, куда сложить. Накупил впрок столько, будто год не собирается нас навещать. Дёргаю ручку дверцы шкафчика – держится крепко. До сегодняшнего дня она постоянно отваливалась, а моих познаний в домашнем хозяйстве не хватало, чтобы как-то её закрепить. Вроде бы мелочь, но ужасно действовало на нервы, когда через раз ручка выскакивала и оставалась у меня в руках.
А ещё смеситель на кухне стал повыше. Предыдущий был низкий, даже электрочайник набирать было неудобно. Ножи стали острыми. Перила на кресле перестали шататься. И ещё несколько мелочей, для исправления которых давно надо было вызвать мастера.
Интересно, Павел всё чинил сам? Он никогда не был белоручкой, мог и кран поменять, и сифон почистить, и мебель собрать.
Телефон вибрирует сообщением:
“Я прилетел. Ване привет. Выбирайте, куда поедем на море”.
Мы поедем вместе? Эмоции мечутся от злобного: “С чего вдруг он решил передо мной отчитаться?” до блаженной улыбки неизвестного происхождения. Убеждаю себя, что это всё из-за чудесной перспективы отправиться на море. В прошлом году Ване очень понравилось, и он мечтает оказаться там снова.
Ещё через два часа на телефон приходят фотографии с припиской: ”Вариант первый”.
В детстве родители не баловали нас с сёстрами путешествиями. У мамы с папой была непростая жизнь, им было не до поездок.
Я родилась и до пяти лет жила в городе. Потом у отца на работе что-то случилось, и мы перебрались в село к деду, который незадолго до этого овдовел.
Вдвоём с дедом папа организовал ферму. Им пришлось преодолеть много препятствий, начиная от непонимания и непринятия односельчан и заканчивая палками в колёса со стороны районной администрации. Папа с дедом много работали, все деньги вкладывали в дело и год за годом постепенно расширялись. Мама занималась хозяйством и детьми, по мере сил помогая мужчинам.
С весны до осени на ферме всегда была горячка, поэтому в отпуск мы ездили все вместе лишь несколько раз, когда Оксана немного подросла. И каждая из тех поездок осталась ярким и очень тёплым пятном в моей памяти.
Рассматриваю фотографии, которые прислал Павел. Красиво… Просто фантастически. Не хочу думать о финансовой стороне этой поездки. Я просто любуюсь роскошными видами, прозрачным морем и горами… Это место кажется идеальным.
Пальцы сами набирают и отправляют: “Спасибо”.
Не знаю, состоится ли поездка. И даже не уверена, что Павел не успеет до лета наиграться в отца и не исчезнет из нашей жизни так же неожиданно, как появился. Но здесь и сейчас мне так хочется помечтать…
В ответ получаю смайлик, за которым следует сообщение: “Тебе спасибо за сына”.
Паша пропадает из эфира. Впрочем, сама не понимаю, почему это фиксирую. Он и не обязан постоянно быть на связи и что-то мне писать. Кто я ему такая? Всего лишь мать его ребёнка. Даже бывшей женой назвать себя язык не поворачивается. Сколько мы были женаты? Всего ничего… И это было целую вечность назад. Он даже год нашего брака и развода вспомнить не смог!
Я буду ему очень благодарна, если он хотя бы иногда будет приезжать к Ване и поддерживать в ребёнке ощущение нужности и значимости. А если свозит сына на море, то будет совсем замечательно. На большее не рассчитываю, учитывая все наши обстоятельства…
Первые дни мы многократно рассматриваем фотографии, которые прислал Павел, находим в интернете этот курорт, изучаем описание и читаем отзывы. Ваня в восторге. Я тоже мечтаю об отпуске…
Спустя неделю эмоции успокаиваются. Новых сообщений нет. И меня опять точит сомнение в серьёзности Пашиных намерений. У него своя жизнь. И неизвестно, как на новость о наличии у него сына отреагировала Вера.
Ну и что, что они официально не женаты? Брак – всего лишь формальность. Если они живут вместе, то наверняка думают об общем будущем. И женщина вряд ли обрадуется ребёнку, рождённому на стороне.
Отпустит ли она Павла с нами в отпуск? Или увяжется за ним, чтобы своим кислым надменным лицом портить мне настроение и мешать наслаждаться красотами и отдыхом?
Мне эгоистично плевать на Веру и её отношения с Павлом. Для меня он, в первую очередь, – отец моего сына. Ваня нуждается в нём. А всё остальное меня не волнует. Только бы он опять не исчез – ребёнок его очень ждёт…
Паша появляется спустя неделю.
“Привет. Прости, что пропал. В отделении была проверка. Замахался как чёрт”.
“Привет”.
Не знаю, должна ли я что-то ещё написать в ответ. Хорошо понимаю, что в больнице может быть аврал, а у заведующего отделением хлопот выше крыши. Я вовсе не претендую на его постоянное внимание, так что он не должен извиняться передо мной или оправдываться.
“Как Ваня?”
“Хорошо”.
“Вспоминает меня? Спрашивает? Что-то говорит?”
“Периодически”.
Почему-то не решаюсь написать, что ребёнок постоянно выведывает, когда Павел к нам снова приедет, хвастается отцом перед друзьями, с подаренными папой игрушками не расстаётся. Да и об отпуске Ваня часто заговаривает. Кажется, Паша стал центром детской вселенной.
“Посмотрите ещё этот вариант”, – следом за сообщением появляются фотографии и ссылка.
Бегло просматриваю. Они тоже приводят меня в восторг. Пляжи тут чуть другие. Но море есть море, оно всегда прекрасно. В любых городах и странах. На любых курортах…
“Что Ване больше нравится? Пусть выберет”.
“Он непривередлив”, – пишу в ответ.
Можно подумать, мы такие гурманы, что будем перебирать харчами. Куда предложит – туда и поедем. Лишь бы море и песок…
“Напиши, на что обращать внимание”.
Перечисляю несколько требований, которые, на мой взгляд, являются важными, учитывая Ванино состояние здоровья и ограничение возможностей.
“Понял. Ещё буду смотреть”.
Не нахожу, что ответить. Не знаю, по каким параметрам Павел подбирает место для отдыха. Явно не по низкой цене. Так пусть решает сам, что ему по карману.
“Скучаю”, – прилетает спустя несколько секунд.
Последнее сообщение наверняка относится только к Ване. Ведь нет ни одной причины Паше скучать по мне. И я по нему ни капельки не скучаю. И даже почти не вспоминаю. Разве что только когда сын спрашивает… Ну и иногда по вечерам, когда мечтаю об отпуске. А наши старые фотографии каждый день пересматриваю исключительно потому, что просто ностальгирую по довоенной жизни, кода родители и сёстры были живы...
Глава 26
– Лиза, Ваня со мной сегодня поговорит? – в который раз Павел хочет пообщаться с сыном, а тот вредничает, убегает и прячется в ванной.
Что я могу на это ответить? Ребёнок обижается, что отец не приезжает. Даже фотографии места будущего отпуска его перестали радовать. Замечаю, что их просмотр вызывает у Вани всё меньше энтузиазма.
– Он только обещает, но никак не приезжает! – твердит постоянно с обидой в голосе.
Два месяца, которые прошли после Пашиного визита, кажутся Ване слишком долгим сроком. Мне не нравится, что сын капризничает и злится, но ничего не могу поделать. Понимаю, что в нашей ситуации встречи несколько раз в год – это максимум, на который ребёнок может рассчитывать. Но как донести это до него и помочь смириться? Ведь жил же столько лет без отца…
– Ваня очень скучает по тебе, – объясняю Павлу ситуацию. – Он боится, что ты больше не приедешь, обижается.
Я не вправе диктовать ему какие-то условия. У него – своя жизнь, у нас – своя. Мы обречены жить в разных странах. Вернуться на родину мы сейчас не можем. Да и куда нам возвращаться? В общежитие, в больницу на копеечную зарплату? Кому мы там нужны?
Здесь у меня – контракт, вполне приличная квартирка и Ванино лечение. Тут перспективы. И одиночество…
– Я тоже очень скучаю. И так семь лет потерял, меня бомбит от этого. Но никак не могу к вам вырваться пока. Думаю, представляешь, какая ситуация в отделении. Много сложностей сейчас, не от меня зависит…
– Так я и не настаиваю. Просто ты спрашиваешь, почему он вредничает, а я пытаюсь объяснить. Характер у Вани не сахарный.
– Есть в кого, – глухо усмехается. – Лиза, скажи ему, что я обязательно приеду, как только смогу. Пусть не сомневается!
– Паша, я только и делаю, что объясняю. Но и ты его пойми. Он же не обычный ребёнок. У него куча страхов и комплексов…
Очень переживаю за Ваню. После появления Павла сын воспрял духом. Поначалу мне удавалось гасить его опасения и глупости, которые кто-то нашёптывал ему в школе. Но чем дольше отец не навещает его, тем сильнее разрастается беспокойство, справиться с которым мне не под силу.
С ужасом думаю, что в следующий раз они, скорее всего, встретятся уже по пути на море. А до этого по детским меркам ещё очень много времени… Вдобавок побаиваюсь, что что-то может случиться – и нам с Ваней придётся ехать вдвоём.
Хотя Павел уверяет, что очень скучает и рвётся к сыну, я не знаю, насколько искренне он это говорит… Большинство мужчин не слишком заботятся о детях, рождённых вне брака или в первом браке, а с течением времени и вовсе отделываются лишь материальной помощью.
Сомнения разрастаются не только у Вани в душе, но и у меня…
Однажды Павел звонит и сообщает, что летит в нашу страну на конференцию.
– Я зарегистрируюсь, для вида пару часов там посижу, возьму напрокат машину и поеду к вам. По карте там не больше трёх часов. Приеду, встречу вас из школы и с работы. Можем поужинать и погулять вместе. Или пойдём к вам и поиграем с Ваней. К сожалению, у меня будет только один вечер, потом я должен буду вернуться – мой доклад запланирован на утро второго дня.
Первая реакция – радость. А ещё внутри будто расслабляется болезненно натянутая пружина, и становится легче дышать. Стараюсь сдерживаться и не демонстрировать Павлу своих эмоций. Вдруг решит, что это я его жду, а не Ваня?
Но сыну я транслирую искренний восторг:
– Ванюша, папа приезжает через неделю!
Ребёнок сразу оживает. Знаю, он очень ждёт отца. К тому же ему не терпится похвастаться своими достижениями в ходьбе без опоры. Вряд ли это оценит человек, который не в курсе наших операций и борьбы… Но Паша знает. Он дважды общался с лечащим врачом, держит руку на пульсе назначений, проблем и улучшений.
Ваня радуется, строит планы, а я… сама не знаю, зачем записываюсь в салон. Глупость несусветная – наводить марафет перед приездом бывшего, которому до меня нет ровным счётом никакого дела.
Зато коллеги сразу реагируют на моё преображение.
– Эльжбета, – Филипп зовёт меня на местный лад. – Ты всегда красива, а сегодня неотразимо великолепна. Может быть, всё-таки согласишься поужинать со мной?
Он осыпает меня комплиментами и пытается ухаживать с тех пор, как я пришла работать в клинику. Он довольно приятный и компанейский, женская часть коллектива от него без ума. И, возможно, стоило бы дать ему шанс, но после Януша я не доверяю мужчинам и даже побаиваюсь их.
У меня не слишком богатый опыт отношений, да и тот не очень удачный. Филипп пугает меня своим напором и болтливостью. Кто знает, что скрывается за маской весельчака? Может, он – отъявленный бабник и осыпает комплиментами всех подряд? Или вовсе домашний абьюзер?
– Не попробуешь – не узнаешь, – глубокомысленно заявляет мне медсестра Елена. – Он красавчик, недавно развёлся…
Она случайно оказалась свидетельницей того, как я в очередной раз отшила чрезмерно настойчивого врача.
– А развёлся он случайно не потому, что гулял направо-налево и каждой встречной заглядывал под юбку? – скептично выдвигаю предположение.
– Скажешь тоже! Такой мужчина… А ты нос воротишь. Я бы в него вцепилась и ни за что не отпускала.
Терпеть не могу такие разговоры. Но ещё больше не люблю сплетниц…
Когда рабочий день подходит к концу, тороплюсь одеться и выйти из клиники. Павел написал, что заедет сначала за Ваней, а потом за мной. Они уже подъехали? Ждут меня в машине? Где припарковались? Нервничаю, будто перед первым свиданием.
“Напиши, куда мне идти”, – отправляю сообщение, выходя из кабинета.
На крыльце останавливаюсь и смотрю на экран. Ответа нет, а сообщение висит непрочитанным.
– Красавица, ты не меня ждёшь случайно? – раздаётся сзади знакомый голос, и я чувствую на своём локте мужскую руку.
Оборачиваюсь и утыкаюсь в довольное лицо Филиппа. Мне бы одарить красивого мужчину улыбкой в ответ, но вместо этого злюсь. Хочется грубо гавкнуть или даже покусать. Он становится слишком навязчивым, а сейчас – и вовсе появился не вовремя.
Я не боюсь, что нас с ним увидит Павел. Ещё не хватало, чтобы бывший муж вмешивался в мою личную жизнь. Она его не касается – и точка. Но перспектива объясняться с Филиппом, когда я и так вся на нервах, меня не прельщает.
– Не тебя, – коротко выдыхаю, одновременно освобождая локоть из его руки.
– А жаль, – слышу в ответ, но предпочитаю игнорировать, высматривая знакомые фигуры.
Обнаруживаю их совсем рядом. Сердце замирает от умиления при взгляде на гармоничную пару, в душе поднимается ураган восхищения и гордости за сына. Как бы ни складывались отношения между мамой и папой, дети заслуживают любви и общения с ними обоими.
Павел в костюме выглядит очень солидно. Если бы не знала, кто он, то сто процентов решила бы, что передо мной как минимум министр или даже олигарх.
Он очень изменился за последние восемь лет, стал гораздо мужественнее и привлекательнее. Раздался в плечах и, кажется, прибавил немного в росте. Раньше пиджаки на нём болтались как на вешалке, а теперь костюм сидит как влитой. Роскошный мужчина!
Ваня машет мне рукой, я спешно спускаюсь с крыльца и направляюсь в их сторону. Пытаюсь получше рассмотреть сына с отцом и запечатлеть их в памяти, чтобы потом снова и снова возвращаться к этим кадрам и восхищаться ими. Не могу отвести от них взгляд… Очень хочется, чтобы нас заметили коллеги. Ну и что, что муж всего лишь бывший, зато какой! И как чудесно они смотрятся вместе с моим сияющим сыном.
– Мамочка, а мы уже в ресторан заезжали и заказ сделали! Надо срочно ехать, пока еда не остыла, я проголодался, – торопит меня Ваня, когда я приближаюсь к ним.
– Привет, – Павел протягивает мне роскошный букет. – Потрясающе выглядишь.
– Спасибо, – принимаю розы и по привычке тут же зарываюсь носом в бутоны, втягивая неповторимый аромат. – М-м-м, как они пахнут!
– Твой кавалер? – кивает на проходящего мимо Филиппа, который заинтересованно разглядывает нас, а потом и вовсе подмигивает.
– С каких пор тебя это интересует? – ухожу от ответа.
Павел пожимает плечами и улыбается.
– Смотрю, что вкусы у тебя кардинально изменились.
Он намекает на то, что внешне Филипп совсем другого типа: кареглазый брюнет плотного телосложения. Делаю вид, что не понимаю, о чём речь.
– Почему изменились? Он – врач. Как говорится, закономерность налицо.
– И Януш тоже был врачом! – радостно вносит свою лепту в разговор мой сын.
– Януш? Смотрю, ты время даром не теряешь, – заявляет ехидно.
– Ты меня в чём-то упрекаешь?
Становится смешно. Мы разведены уже почти восемь лет. Я бы давно забыла, что мы были женаты, если бы не Ваня. Павел – последний, перед кем я должна отчитываться о своих отношениях. Особенно если они закончились полным фиаско.
– Януш был хороший. Он играл со мной, водил на карусели и научил ходить на костылях, – вступается за бывшего ребёнок.
Он не догадывался о причинах нашего расставания и очень грустил, когда мужчина исчез из нашей жизни.
– Так, а мы разве никуда не торопимся? – спешу закончить этот глупый разговор. – Я голодная.
Идём на парковку. Павел помогает Ване забраться в детское кресло, захлопывает его дверь и негромко говорит:
– Этого ты с сыном ещё не познакомила? Или они не нашли общий язык?
– Личная жизнь – на то и личная, что на ней висит табличка: “Посторонним вход воспрещён”, – парирую.
Надеюсь, что на этом разговор исчерпан, но не тут-то было.
– А когда твоя личная жизнь учит моего сына ходить на костылях, то она перестаёт быть для меня закрытой на замок!
– Паша, всё. Мы говорим о чём-то не о том.
К счастью, он умолкает, и до ресторана мы добираемся под аккомпанемент Ваниной трескотни. Ребёнок так счастлив от встречи с отцом, что напрочь забывает обо всех своих обидах и капризах. Сейчас это – идеальный шёлковый малыш. Как будто Павел, забирая сына из школы, переключил в нём какой-то волшебный тумблер, нащупать который мне никак не удавалось.
Ужинаем быстро. Ребёнок торопится домой.
– Мама, ты же ничего не знаешь! У меня там в машине лежит такой конструктор! Пиратский корабль! Настоящий, с парусами! И пираты там тоже есть!
– Ванюша, жуй получше, пожалуйста. Ты же помнишь, что животик любит тщательно пережёванную пищу? Никуда корабль от тебя не денется.
– Корабль не денется. А… – запинается, подбирая слово, – Павел уедет.
Бросаю взгляд на бывшего мужа. Пока сын радостно рассказывает о подарке, он улыбается. Но когда слышит своё имя вместо “папа”, сразу меняется в лице. Невозможно не заметить, что ему больно… Что поделать? Таковы наши реалии…
– Что ты будешь на десерт? – спрашиваю Ваню, пытаясь привлечь его внимание к пирожным.
– Не хочу, я наелся. Поехали скорее домой.
С трудом удаётся добиться, чтобы, войдя в квартиру, ребёнок вымыл руки и переоделся. Он рвётся поскорее заняться пиратами и их кораблём. Обо мне забывает, как только переступает порог комнаты. На полу торопливо раскладывает пакеты с деталями, которые Павел по очереди распаковывает.
Выхожу на кухню, чтобы поставить печься шарлотку и приготовить ужин. Рано или поздно мужчины потребуют еду. Возвращаюсь, чтобы полюбоваться.
– Смотри, вот эту вот сюда, – подсказывает отцу ребёнок.
Присаживаюсь в кресло и наблюдаю за идиллией. В носу щиплет, очень тянет плакать. Мне то ли радостно, то ли грустно – не пойму. Хочется зажмуриться и представить, что всё это – не короткий эпизод длиной в один вечер… Мечтаю, чтобы глаза моего сына сияли так ежедневно.
Мне даже почти не обидно, что Ваня не обращает на меня никакого внимания. Сейчас центр его вселенной – Павел. Подавляю в себе ростки ревности. Завтра мы снова будем вдвоём. И послезавтра. И целую вечность…
* * *
– Ванюша, пора ложиться спать, – в который раз повторяю, надеясь достучаться до благоразумия малыша.
– Ну мамочка… – канючит в ответ.
– Сынок, мама права. Уже совсем поздно, – поддерживает меня Павел.
– Но мы же ещё не достроили и не доиграли, – в голосе сына сквозит разочарование и отчаяние.
Что такое один вечер с отцом для семилетнего мальчишки после двухмесячного ожидания? Особенно когда есть такое интересное занятие.
Ваня подаётся вперёд и карабкается к отцу на колени. Тот, похоже, теряется от неожиданности и не знает, как себя вести. Ребёнок обхватывает его шею и что-то горячо шепчет на ухо. Павел так же шёпотом отвечает, обнимая и поглаживая сына. На лице – блаженная улыбка.
– Иди в душ, я тебя подожду, – долетает из их тихого разговора.
Ваня плачет, слезами напрочь перечёркивая волшебство сегодняшнего вечера. Он не хочет расставаться с папой. И я предвижу, что на сей раз разлуку он перенесёт ещё болезненнее.
Сердце разрывается…
Павел сидит возле кровати сына долго, они о чём-то негромко разговаривают, нежничают. Я уже и забыла, что он может быть таким мягким и милым. Ваня ластится к отцу как котёнок. Не верится, что это происходит наяву…
Стою в коридоре, воровато подсматривая в щель. Вышла, чтобы дать им возможность побыть друг с другом наедине. Когда им удастся встретиться в следующий раз?
Ребёнок наконец засыпает, и Паша выходит на кухню.
– Я тебе упаковала пирог в дорогу. Остановишься где-то на заправке, съешь с кофе.
Уже довольно поздно, а ему ехать часа три. Как бы не заснул за рулём.
– Выгоняешь меня уже?
Стоит в дверях, облокотившись на косяк, и ухмыляется. Как у него получается вгонять меня в краску одной ничего не значащей фразой?
– Ты же сам говорил, что у тебя утром – доклад. И ехать далеко, – вынуждена оправдываться.
– Сделаешь мне сейчас кофе? Хочу взбодриться перед дорогой, – проходит и садится к столу. – Хорошо у вас, не хочется уезжать. Подожду, когда Ваня заснёт покрепче, и тихонько дособираю конструктор, чтобы кораблём можно было играть.
– Он с тобой хотел бы. Тут же весь смысл – чтобы играть с кем-то правильным. Когда я играю с ним в мальчуковые игрушки, то он ворчит, что я всё делаю неправильно и ничего не понимаю. А откуда мне понимать? Я выросла в девчоночьем царстве, в мальчишечьи игры не играла, не с кем было, – смеюсь. – Благо, Михаэль есть – он в таких вещах хорошо сечёт.
– Я бы с удовольствием виделся с Ваней чаще, – Павел воспринимает мои слова как упрёк. – Но пока у меня не получается. Не так легко и быстро развернуть реку вспять.
Пожимаю плечами. Наверное, лучше так, чем вообще никак, но долгое ожидание расстраивает ребёнка.
Ставлю кофе на стол. Смущаюсь под Пашиным изучающим взглядом. Он разглядывает меня совсем не так, как смотрят на бывших жён. Слишком нагло, слишком заинтересованно…
– С этим пижоном у тебя серьёзно?
Опять этот дурацкий разговор. С какой стати он не даёт ему покоя?
– Почему это он пижон? – переспрашиваю, удивляясь странной характеристике.
– Да весь какой-то прилизанно-блестящий-ненастоящий.
– Ненастоящий? Скажешь тоже! Нормальный он парень. Всем нравится, – вспоминаю восторженные слова Елены.
– Так уж и всем? А влюблён он в тебя, – не спрашивает, а утверждает, будто знает наверняка. – Он меня чуть не убил сегодня взглядом. Ревнивый?
– Ой, всё, – отмахиваюсь.
Мне нравоучений коллеги с головой хватило, не собираюсь и от бывшего мужа это выслушивать.
– Я его понимаю, – улыбается. – На его месте я бы тебя на улицу без охраны не выпускал. Уведут ещё.
Какие глупости! Откуда он вообще взял, что у меня с Филиппом что-то есть? На крыльце увидел и сразу сделал такие выводы?
– У тебя слишком богатая фантазия, – пытаюсь пресечь разговор.
– Лиза, ты очень красивая. Каждый раз думаю, что красивее быть невозможно. Но вижу тебя снова – и ты саму себя превосходишь.
Смущаюсь. Очень странно и вместе с тем волнующе слышать эти слова от Павла. Они будоражат, заставляют сердце биться чаще и вызывают в организме странную химическую реакцию.
Почему я реагирую так на бывшего мужа, а не, например, на того же Филиппа? Что за проклятье?
– Ты забронировал гостиницу на отпуск? – перевожу разговор в более безопасное русло.
– Да, два соседних номера с общим балконом и небольшой перегородкой. Будем тайком друг к другу лазать экстремальным способом.
– Боже, Паша, ты как скажешь…
– Что не так? Хотел взять один двухкомнатный номер, но побоялся, что ты не одобришь. Придётся жить в разных и ходить друг к другу в гости.
– Двухкомнатный номер – это слишком, – тороплюсь с реакцией.
А богатое воображение тут же рисует Павла, выходящего из ванной в одном полотенце на бёдрах… Ну разве не дура? Мы восемь лет в разводе, он едет с нами, чтобы пообщаться с сыном, и ничего такого вовсе не подразумевает. Я для него – лишь вынужденное приложение к Ване. У меня просто слишком давно не было мужчины, гормоны бьют по мозгам, потому и глупости всякие в голову лезут.
– А что Вера? Она тебя отпустила? Или вы едете вместе?
Внутренне сжимаюсь, прячу за спину руку и, скрещивая пальцы, беззвучно прошу провидение, чтобы её с нами не оказалось. Я могу назвать с десяток вполне адекватных аргументов, чем она нам будет мешать. И один неадекватный, который ни за что не рискну озвучить вслух.
– С Верой я расстался.
– Из-за Вани? – вылетает помимо воли.
Не удивлюсь, если она так и не смирилась с тем, что у Павла есть сын. У неё на лбу горело: “Хищница”. А такие женщины не любят делить с кем-то своих мужчин.
– Нет, Ваня ни при чём. Просто наши отношения изжили себя.
Внутренне ликую. Едва сдерживаю довольную улыбку. Чувствую, как на лбу проступает огненными буквами короткое слово: “Дура”, но ничего поделать с собой не могу…
