Текст книги "Живи в свое удовольствие! (СИ)"

Автор книги: Алим Тыналин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 22 страниц)

Глава 22
Погрязший в политических дрязгах

Ну вот, не успели вернуться домой, как уже поссорились. Не могут мои парни сидеть спокойно. Впрочем, ладно, это же воины, привыкшие к крови, а не активисты вегетарианского образа жизни. Я вздохнул, похлопал сожалеючи по столу и сказал комитам, сидевшим с вытянутыми физиономиями:

– Меня зовут неотложные государственные дела, уважаемые советники. Сами видите, забот по горло и каждая требует внимания. Посему извиняйте, мне надо идти. Жду ваших документов, о которых мы разговаривали раньше. Их можете передать моему советнику, доверенному человеку, – и указал на Донатину.

Выйдя из зала и оставив бывшего храмового служителя с комитами, я облегченно выдохнул. Как же я не люблю эти совещания и планерки, переливания из пустого в порожнее, сидение на креслах с умным видом, будто бы от этого что-то улучшится. Дела надо делать, а не болтать о них.

Стычка между моими людьми и палатинами произошла на тренировочной площадке, неподалеку от казарм дворцового гарнизона. Хорошо, что здесь, а не где-нибудь на глазах всей придворной своры.

И хорошо, что в этом мире еще нет интернета и телефонов с видеокамерами, чтобы зафиксировать происходящую жесть и распространить по всей Западной и Восточной Римской империям. А то это происшествие сейчас было бы на всех заголовках новостных сайтов. Ладно, это я что-то замечтался, минутка ностальгии о двадцать первом веке.

Между тем, жесть и в самом деле получилась нешуточная. Двое палатинских схолов, из гвардейцев Цинны, неподвижно лежали в луже крови возле мишени для стрельбы из лука.

Судя по всему, все, их можно смело вычеркнуть из легионного списка действующих солдат и внести в графу «погиб при исполнении служебных обязанностей». Еще один стоял рядом, растерянный и раненый, в помятой кирасе, а вся левая рука у него была в крови. Рядом кричали и махали мечами еще пятеро схолов, целых и невредимых, но чертовски разозленных.

Всю тренировочную площадку, противостоя палатинам, заняли гунны. Их тут набралось, пожалуй, человек тридцать. С десяток из них стояли с обнаженными мечами, с лезвий капала кровь, двое тоже были ранены, один еле держался на ногах, весь побледнел и кусал кончик длинного уса.

Впереди всех перед палатинами находился Эрнак, его лицо было, как всегда неподвижно и бесстрастно. Остальные гунны держали в руках луки с наложенными на них стрелами, готовые нашпиговать ими палатинов.

Из дворца к обеим группам бежали подкрепления. Почти одновременно выскочили Лакома и Цинна, только из разных дверей, Красная Борода из казармы, а магистр оффиций из бокового входа во дворец. В итоге запыхавшихся палатинских схолов набралось сорок человек, все вооруженные, а гуннов накопилось около сотни человек. Обе группы стояли друг против друга, готовые начать схватку. Я решил, что мне пора вмешаться.

– Тихо, тихо, ребята! – закричал я, подняв руки и вставая между двумя враждебно настроенными группами. Вышел при этом я, само собой, не один, а в сопровождении Марикка и Родерика. – Все вы здесь находитесь с одной целью: чтобы защитить императора и дворец, разве не так? Поэтому давайте чуть-чуть расслабимся и разберемся, что случилось.

– А что здесь разбираться, эти вонючие скотоложцы зарубили двоих гвардейцев! – сказал Цинна на всю площадку своим металлическим голосом. – Это преступление против императора. Надо немедленно наказать их, причем самым суровым образом.

– Может, тебе тоже отрезать голову и поиграть с ней? – спросил Эрнак, все также глухо и бесстрастно.

– Нет, это я отрежу тебе голову и поставлю в огороде, чтобы отпугивать ворон, – закричал Цинна. – Ну-ка, возьмите его, сейчас я сам вспорю ему брюхо.

Палатины придвинулись к командиру гуннов, но Лакома закричал:

– Успокойтесь, никто не будет никого рубить. Давайте решим эту заботу, как и сказал император. Что тут случилось? Почему произошла драка?

Гунны и палатины начали разговаривать одновременно, и их с большим трудом удалось утихомирить. В итоге, после долгих расспросов, удалось выяснить следующее. Спор, переросший в драку, случился, как это часто бывает, из-за пустяка. Не поделили мишень для стрельбы из лука. Теперь уже осталось непонятным, кто оказался зачинщиком, да это и не разберешь теперь, потому что главные зачинщики со стороны схолов были убиты, а со стороны гуннов, конечно же, все, как один, утверждали, что драку первыми начали палатины.

– Вы мерзкие тупые образины! – кричал Цинна громче всех и потрясал мечом. – Зачем ты привел сюда их, император? Мало того, что мы разодрали ваши задницы на Каталаунских полях, так вы хотите что же, хотите еще?

– Эй, старик, замолчи! – закричал один из гуннов, по имени Камахан, здоровенный и плечистый, габаритами не уступающий Родерику и чуть-чуть не достигающий роста Марикка. – Ты хочешь, чтобы я отобрал твою игрушку и засунул ее тебе в задницу? Сейчас все твои детишки пострадают, а завтра будут срать кровавыми кишками.

В общем, дискуссия получилась оживленная и весьма плодотворная. Некоторые гунны для острастки даже начали стрелять из луков и сразу попали в центр злополучной мишени. Возле нее находился один из командиров палатинов, он едва успел отшатнуться.

Наконец, я поднял руку, снова привлекая к себе внимания.

– Тихо, солдаты! – вдруг зычно загрохотал Родерик и сразу перекрыл весь шум. У него это получилось так вовремя, что все разом замолчали и уставились на него. Мой телохранитель, в свою очередь, показал на меня. – Император хочет сказать слово, вы что, не видите что ли?

Теперь все смотрели на меня.

– Солдаты! – тоже воскликнул я, пытаясь подражать громовому голосу Родерика, но мой жалкий писк, конечно же, не мог с ним сравниться. – Поскольку вы показали себя не самым лучшим образом и не так и не доказали мне, кто на самом деле является виновником сего прискорбного происшествия, мне придется наказать обе стороны.

Солдаты зашумели, и с той, и с другой стороны.

– Тихо! – закричал Родерик, а за ним повторил и Марикк. – Тихо, молчите, когда говорит император!

– Поскольку вы доказали, что не являетесь поклонниками суровой дисциплины, я вынужден отправить ваш отряд обратно, откуда вы пришли, – громко сказал я Эрнаку.

Неподвижное лицо гунна впервые исказилось от ярости в ответ на мои слова. Честное слово, я думал, что он сейчас бросится на меня с мечом или прикажет своим лучникам расстрелять меня. Но нет, варвар сдержался.

– Правильно, доминус, – одобрительно закричали палатины, а Лакома недовольно заворчал. – Пусть идут обратно в свои леса или снега, или откуда они там появились и жрут конину пополам с человечиной, как привыкли!

Пара гуннов, в том числе и Камахан, орали так, что мои барабанные перепонки чуть не вытекли из носа. Их удалось утихомирить с большим трудом. Я посмотрел украдкой на Лакому и увидел, что он, продолжая сердито кричать, незаметно кивнул мне. Значит все готово, можно приступать к задуманному.

– Но это ещё не всё! – закричал я, снова помахав рукой. – Палатинские схолы тоже доказали, что не могут вести себя дисциплинированно и почтительно, как подобает имперским гвардейцам. Поэтому, я вынужден распустить вашу схолу, а на её место назначаю новых палатинов, под руководством Лакомы.

Шум поднялся невообразимый. Громче всех кричал, конечно же, Цинна. Он доказывал, что в такое тревожное время нельзя оставлять дворец в опасности. Но одновременно с моими словами, повинуясь незаметному знаку Лакомы, из казарм выбежали все мои рабы и остальные гунны, успевшие уже натянуть кольчуги и взять мечи.

Двигаясь довольно шустро и сноровисто, они оцепили тренировочную площадку со всех сторон и встали вокруг палатинов с самым угрожающим видом. Бедные гвардейцы, оставшись в меньшинстве, со страхом оглядывались по сторонам и сразу умолкли, даже как-то съежились, став меньше ростом.

Даже Цинна онемел от изумления, особенно, когда увидел, как Лакома погрозил ему мечом и провел пальцем по горлу, напоминая о том, как при первом знакомстве мы чуть было не распороли ему глотку.

Честно говоря, особо бояться палатинам было нечего, потому что при должном натиске они могли бы с легкостью прорвать окружающее их кольцо, состоящее из хилых и неопытных беглых рабов. Но они об этом, к сожалению для них, ничего не знали, поэтому и вынуждены были робко смотреть вокруг.

– Снимайте доспехи и сложите оружие! – загремел Лакома. – Если вы подчинитесь приказу императора, то останетесь живы. Не усугубляйте свое отчаянное положение бесполезным сопротивлением.

Видя, что они все еще колеблются, я добавил ложку меда в бочку дерьма, вылившегося на несчастных палатинских схолов:

– Если вы исполните мое требование, то после Эквирий я снова постараюсь разобраться в этом деле и восстановлю вас в должностях.

Делать этого я, конечно же, не собирался, но вселить лучик надежды в сердца людей всегда надо, особенно, когда заставляешь их делать то, что они не хотят. Кажется, мое обещание сыграло роль последней капли.

Палатины посмотрели друг на друга, на молчащего Цинну, на растерянных командиров и наконец подчинились. Опустившись на землю, они стащили с себя доспехи, положили мечи, а некоторые – копья и щиты и остались в обычных туниках, опоясав себя веревками.

– Отлично, воины, – сказал Лакома. – А теперь пойдем, вам дадут время, чтобы вы собрали вещи и сегодня же покинули дворец. А еще надо сделать записи в списках и вычеркнуть оттуда ваши имена.

Вскоре бывшие телохранители ушли, забрав тела павших товарищей, а часть рабов собрала их доспехи и оружие и отнесла в казармы. Широко улыбаясь, ко мне подошел Эрнак, а рядом с ним маячил Камахан. В чудовищных лапах гигант держал аркан, сложенный кольцами. Я уже видел его пару раз в деле, он кидал аркан просто изумительно, наверное, пчелу в полете мог словить за талию.

– Ты говорил так убедительно, что я подумал, будто бы ты и вправду отправишь нас обратно, – сказал он. – Однако, несмотря на юный возраст, у тебя дьявольски изобретательный ум, император. Среди наших племен ты мог бы стать великим каганом, преемником Аттилы. Кажется, все прошло, как мы и планировали?

– Да, вы все устроили великолепно, – подтвердил я. – Единственное только, что я вынужден все-таки и вправду удалить вас из дворца до начала Эквирий. Это для того, чтобы мои подданные не говорили, будто я обманул их, наказав только палатинов. Вы пока отдохните в городе. Лакома, выдай им по милиарисию на каждого воина, пусть славно повеселятся в городе. Только смотрите, никого больше не убивать, только если не по моему прямому приказу, ясно?

Сначала лицо Эрнака сердито вытянулось, но когда гунн услышал про серебряные милиарисии и про отдых, то радостно рассмеялся.

– Хорошо, император, ты наш господин и тебе решать, что нам делать, – сказал он и хотел удалиться, но я снова задержал его.

– И еще, Эрнак, ты можешь оставить мне пока Камахана? На случай, если мне понадобится связаться с тобой. Кроме того, я хочу, чтобы он тоже охранял меня, уж кому-кому, а ему я могу довериться.

Эрнак продолжал улыбаться.

– Если ты дашь ему жирную баранью ногу и толстую женщину, он будет боготворить тебя, император. Конечно, я оставлю его с тобой.

Отлично, теперь у меня будет трое огромных телохранителей. Надо тоже устроить Камахану проверку, это уже стало моей эдакой кадровой привычкой.

За всеми этими хлопотами я не заметил, как день начал клониться к вечеру. Время летело быстро, не заметишь, как проходят дни. Совсем, как в моем родном времени, тогда я и сам не успевал опомниться, как светлое утро превращалось в темную ночь.

И это все благодаря сумасшедшей занятости. Если вы маетесь скукой и не знаете, чем себя занять, рекомендую устроиться императором в прогнившую империю, там вам точно не придется страдать от безделья.

Гунны тоже ушли, со мной остались только телохранители и Лакома. Еще вдали маячил Парсаний.

– Что там у нас дальше? – устало спросил я, направляясь к дворцу. – Какие еще планы? Собираются ли эти сучьи сенаторы делиться со мной планами строительства и проведения Эквирий? Если они не принесут мне сегодня бумаги, вытряси из них мелкие душонки, понял, Родерик?

– Хорошо, император, – пророкотал воин.

Я огляделся. Справа от меня шел гот, слева – бывший разбойник Марикк, а сзади охранял гунн Камахан. Не хватает какого-нибудь только какого-нибудь громадного франка спереди.

Мы вернулись во дворец и я приказал Парсанию вызвать ко мне Донатину. А еще я спросил у него, как себя чувствует Евсений.

– Хвала Юпитеру, он пошел на поправку, доминус, – ответил Парсаний. – Благодарит тебя за беспокойство о нем.

– Пусть выздоравливает поскорее, мне не хватает его энциклопедических знаний, – сказал я, а слуга удивленно переспросил, что такое «энциклопедический».

– Иди за Донатиной, – сказал я. – И не приставай ко мне с вопросами.

Мы прошли во дворце через огромные залы, освещенные светильниками, причем теперь придворные низко кланялись мне. Еще недавно вы не замечали меня, сволочи, а теперь ломаете спины?! Ничего, дайте только развернуться.

Тут я заметил впереди знакомую стройную женскую фигуру с выдающимися формами и поспешил за ней. Это, конечно же, была Новия и она пыталась скрыться от меня. Подожди, красавица, куда же ты так торопишься?

Я догнал ее, приказав охране отойти в сторону, как раз, когда девушка свернула за поворот и торопливо пошла длинным коридором. Затем оглянулась, увидела, что я иду за ней и ускорила шаг, затем побежала. Я помчался за ней.

Наши шаги четко звучали по мраморному мозаичному полу, а впереди показалось на темный коридор падал свет из соседнего помещения. Этим помещением оказался гигантский зал для приемов гостей, сейчас совершенно пустой, и слабый дневной свет падал сюда из огромных окон.

Новия снова оглянулась, вскрикнула и быстро побежала между колонн. Я тоже оглянулся, сделал знак своей троице телохранителей, чтобы они не приближались и помчался за девушкой.

Бежать за ней в тунике было легко, а девушка, наоборот, вскоре запуталась в длинных складках своей одежды и упала.

Я тут же нагнал ее и набросился сверху. Ее длинная туника, похожая на длиннополое платье, задралась и обнажила белые ноги выше колен. Я лежал на ней сверху и попытался схватить за руки, а Новия извивалась подо мной, пыталась вырваться и ее красивое лицо исказилось от ярости и страха.

– Оставь меня, вонючая похотливая скотина, – сказала она, задыхаясь. – Ненавижу тебя, ненавижу, чтобы ты сдох!

Я пытался удержать ее за руки и приговаривал:

– Подожди, милая, послушай меня! Это вовсе не то, о чем ты думаешь…

Но она продолжала вырываться и мы боролись с ней на холодном полу с изображением сатира, гоняющегося по лесу за прелестной нимфой. Картинка была выложена разноцветными плитками и я отметил ее уместность ситуации, хотя я по возрасту далеко не сатир.

Наконец, устав бороться, Новия перестала сопротивляться. Ее взгляд был острее ножа и пронзал меня насквозь. Я ощутил ее упругие груди и горячий живот под собой, а наши ноги переплелись. Конечно же, я тут же вспомнил как точно так же лежал с ней совсем недавно в постели. Мой член тут же начал подниматься и она сразу почувствовала это.

– Нет, только не это, – застонала она и вдруг рванулась с невиданной силой, сбросив меня с себя.

Я нечаянно схватил ее за тунику и с треском порвал верхнюю часть. Одеяние сползло вниз, обнажив ее белые груди и розовые пятна сосков, но девушка тут же присела на полу и попыталась укрыться остатками туники.

Пользуясь тем, что я слез с нее, Новия оттолкнула меня и хотела подняться, придерживая одной рукой сползающую тунику.

– Останься или я слову с тебя всю одежду, – сказал я, задыхаясь и схватил ее за ногу.

– Иди к своей светловолосой кобыле! – закричала Новия, затем поднялась и рывком освободила свою ногу, в то время, как я еще сидел на полу. Затем девушка зарыдала, придерживая сползающую тунику. – Скотина, мерзкая скотина! То, что ты император, не дает тебе права так обращаться со мной, слышишь? Я ведь полюбила тебя, а ты оказался такой скотиной.

Я всегда пасовал перед женскими слезами, поэтому не мог ничего сказать, тем более, что она сказала по большому счету правду. Хотя, я никогда не думал, что она в меня влюбилась. Это для меня было неожиданностью.

Ошеломленный, я так и сидел на полу, а Новия, приглушенно рыдая, скрылась между колоннами. Прошло еще не знаю сколько времени, прежде чем я почувствовал, что меня кто-то тронул за плечо. Оглянувшись, я увидел Родерика и других огромных телохранителей.

– Мой император, вставай, там скоро приедет твой дядя, – сказал он, помогая мне подняться.

– Кто приедет? – спросил я, подумав, что ослышался.

– Твой дядя, – ответил Родерик.

Глава 23
Сладкая сладкая парочка

Помнится, брат Ульпий что-то бормотал там про моего дядю, который скоро приедет и накажет меня, отхлестав розгами по голой заднице.

Как же я мог запамятовать про него? Интересно, как он выглядит и действительно ли такой грозный, как его представил мне братик? И самое главное, когда приедет? Это я и спросил у Родерика.

Гот пожал плечами.

– Этого никто не знает, император. Говорят, что сегодня, а возможно, и завтра. Донатина просил сказать вам об этом. Он скоро узнает точно и доложит вам.

Ну, конечно, мой новый разведчик Донатина, мои глаза и уши. Я намеревался поставить его во главе службы разведки, которую собирался создать в империи.

Когда я занимался различного рода махинациями в двадцать первом веке, то в первую очередь старался наладить приток к себе самой верной информации. Что и тогда, что и сейчас, правильные сведения играли необычайно важную роль в моей жизни.

Информаторы вовремя предупреждали меня о нездоровом интересе со стороны полиции или налоговой, а также давали точные данные о клиентах, сливая номера платежных карт и даты рождения людей. В социальных сетях можно было найти кладезь знаний об их пристрастиях и привычках. Короче говоря, кто владеет информацией, тот владеет ситуацией.

Даже моя смерть от рук Дэна Аллигатора произошла, в первую очередь, из-за накладки моей разветвленной службы разведки. Вернее, накладка произошла из-за моей ошибки, ведь я подписал и не заплатил всю сумму своему информатору. Видимо, наркоторговец заплатил больше и мой источник сдал меня с потрохами.

Я знал, что наркобарон, капиталы и дурь которого я намеренно продал не тем лицам, охотится за мной, но ошибочно полагал, что он уехал из страны и у меня есть в запасе неделя, чтобы урегулировать вопрос. Но нет, из-за моей жадности я допустил непоправимую ошибку и вот теперь расплачиваюсь за это.

Да, и на старуху бывает проруха. В этом мире подобных ошибок случаться не должно. Поэтому я создам сильную службу разведки и буду щедро ее финансировать, чтобы мои люди даже и думать не могли переметнуться на другую сторону.

Забыв о Новии, вернее, отложив разборки с ней на более позднее время, я поспешил вслед за телохранителями по коридору. Надо на время забыть о женщинах, иначе это снова меня погубит. Сейчас надо разобраться с важными вопросами.

Пока я поднимался по лестницы в свои покои, то пытался по привычке сформулировать будущие действия по пунктам. Обладая прекрасной памятью, я никогда не доверял свои мысли записным книжкам или компьютерным текстовым файлам, предпочитая хранить важную информацию в уме. В том числе, и планы на ближайшее будущее.

Итак, давайте по порядку.

Первое. Самая большая головная боль – это партии. Их четыре и за короткое время я умудрился вдрызг рассориться с «зелеными» прасинами и «красными» русиями. Эти две партии, как я понял, поддерживали друг друга или, если как здесь говорят, состояли в клиентеле. Прасины, как более крупная партия, были патронами для русиев.

Что касается двух других партий, «белых» левков и «синих» венетов, то здесь было чуточку сложнее. С венетами я вроде бы еще мог договориться, недаром они в первый же день пытались вызволить меня из плена прасинов, хоть и с корыстными намерениями.

А вот с «белыми» левками придется повозиться. Учитывая, что мой отец перебежал дорогу их лидеру, который, говорят, сумел вывести второстепенную политическую силу на первые места, с ним надо что-то делать.

Как обычно, вариантов остается всего два. Или он утихомирится и вместе с венетами станет на мою сторону или придется его убрать. Третьего не дано, все попытки игнорировать его и делать вид, что проблемы не существует, обречены на провал.

Я знаю таких людей, он никогда не остановится. Он уже отправил наемного убийцу по мою душу, значит теперь, после того, как затея провалилась, сидит и вынашивает новые планы, как бы прикончить меня.

В итоге, по первому пункту я остановился на том, что сейчас могу опираться только на одну партию, «синих» венетов. Хотя, кто его знает, в политике не бывает друзей и врагов, есть только выгода и интересы.

Если я смогу предложить что-то уникальное и чрезвычайно ценное для партий или их лидеров, то они могут из моих непримиримых врагов превратиться в преданных друзей. А что же является самым ценным для партий колесниц, как не выигрыш в Эквириях?

Вот этим выигрышем я, если постараюсь, смогу дразнить их всех и внести смятение в их ряды. Надо разузнать у Парсания, от чего зависит выигрыш в гонках. Понятно, что побеждает самая лучшая, сильная и подготовленная колесница, но и даже здесь наверняка существует множество факторов, влияющих на победу.

Как человек, который провел немало народу на спортивных тотализаторах и ставках, я знал, что любую победу можно за пять минут превратить в поражение с помощью подтасовок и грязных манипуляций.

В общем, вот тебе задание на второй пункт, Скользкий Бэнг. Надо разобраться с гонками колесниц и определиться, кто выиграет в забеге.

Теперь третье место по списку задач. Это, конечно же, мои милые родственники. Надо же, прожил большую часть жизни в двадцать первом веке, видя убитых родных только в кошмарах, а тут, в древности, появился целый выводок родичей, живых и многочисленных.

Причем все такие, что хуже, чем клубок змей. Шипят и норовят укусить.

Что с ними делать? Родственники тоже борются за власть, я это ясно вижу, причем пытаются взобраться на верхушку пирамиды по моей спине. Один папаша чего стоит, поставивший меня на высший пост в государстве, но без реальных полномочий. Он не отдаст власть просто так, я это нутром чую.

С родичами тоже предстоит жестокая драка за власть, не хуже, чем с партиями.

Что еще? Остались мелочи, вроде моих сподвижников и любовниц. И те и другие могли причинить немало неприятностей, надо тоже их контролировать.

В общем, понятно, что для того, чтобы решить весь этот клубок проблем или хотя бы попытаться это сделать, надо иметь много денег и много воинов. В Равенне крутятся громадные массы и того, и другого, я чуял это своим благородным императорским носом. Надо только найти эти щедрые потоки и запустить в них свою руку, выудив как можно больше подарков и призов.

Отсортировав вопросы по значимости и наведя некоторый порядок в мыслях, я как раз поднялся наверх и с облегчением открыл было дверь своих покоев. Главное, это чтобы все было разложено по полочкам в твоем чердаке, тогда и остальном доме будет чистота и уют.

Из телохранителей со мной остался только Камахан. Как новичку, ему выпала честь нести первое дежурство на сегодня, охраняя мой покой. Родерик и Марикк ушли отдыхать, хотя я потребовал им вслед:

– Приступайте к занятиям. Вы должны стать самыми лучшими воинами в империи.

Так что, когда мы очутились в моих покоях, со мной остался только Камахан, как всегда, сжимающий в огромных руках гибкий аркан.

Я уже говорил, что вроде бы привел свои мысли в порядок. Но, пройдя через вестибул, как римляне называли прихожую, шлепая сандалями по мраморному полу, я увидел и услышал такое, что мои мысли снова смешались и полетели кувырком.

Из вестибула я прошел в коридор-фауцу, и услышал сладострастные стоны из соседней кубикулы. Причем стоны очень знакомые. Кто-то трахал мою женщину в моей же собственной спальне.

Врываться в комнату и изображать из себя разъяренного любовника я не стал. Приложив палец к губам, я сделал знак своему спутнику, чтобы он шел тихо. К чести великана, надо признать, что он умел передвигаться бесшумно, как кот.

Я подошел к спальне и осторожно заглянул внутрь. Моему взору предстала картина, могущая украсить собой любую эротическую кинокартину, если бы таковые снимали в эти незапамятные времена.

На клинии, которой я еще никогда не спал, двое занимались любовью с таким вожделением и так самозабвенно, что не заметили нашего появления. Девушка была Уликса, я сразу узнал ее длинную белую спину, копну золотистых волос, спадающих до самого копчика, и две восхитительные ямочки сзади на бедрах, нескромно освещенные лучами заходящего солнца из окна.

Поскольку Уликса сидела верхом на парне и спиной ко входу, я не видел его лица, но слышал голос. Я узнал его сразу, потому что неоднократно слышал вчера и сегодня. Это был голос Тита Дексия Траяна, моего непримиримого врага и несчастного влюбленного юношу, добравшегося-таки до своей желанной цели.

В данный момент Траян только и мог, что говорить:

– Да, милая, да, делай это, – да еще и шумно выдыхать при этом.

Уликса, вторя своему возлюбленному, тоже стонала изо всех сил, и подпрыгивала на нем вверх-вниз, одновременно двигаясь взад и вперед, плавно изгибая бедра. Иногда она нагибалась к парню и он жадно целовал ее груди, шею и лицо. Картинка, конечно же, загляденье, как считаете?

Однако, как ни прискорбно, но у меня и так было мало времени, поэтому я вынужден был прервать их «малину». Тем более, что Камахан за моей спиной, конечно же, тоже заглянул в комнату, осклабился и громко причмокнул толстыми губами.

Уликса оглянулась и завизжала от неожиданности, затем соскочила с Траяна и бросилась к своей одежде. Парень тоже взлетел вверх, как застигнутый врасплох кот и тоже кинулся, только уже к своему мечу, лежавшему вместе с поясом на полу.

Ну, обижаешь, малыш. Неужто ты и вправду думал, что я позволю тебе вооружиться? Я даже не стал кивать Камахану, знал, что он и так будет действовать без напоминаний.

Взмахнув рукой, гунн выкинул вперед аркан и мгновенно затянул петлю на шее Траяна. Парень не успел пробежать и пару шагов, как тут же остановился из-за петли, будто наткнулся на стену и рухнул на спину, как подкошенный. Все это время Уликса вопила без остановок, прижимая тунику и плащ к себе.

– Помолчи, пожалуйста, – попросил я. – У меня сейчас голова разболится от твоих криков.

Траян хрипел и корчился на полу. Отбросив одежду, обнаженная Уликса подбежала к нему и безуспешно попыталась освободить от затянувшейся петли. Какая самоотверженность, а ведь еще вчера и сегодня она клялась мне в вечной любви, а теперь пытается спасти моего соперника.

Впрочем, ладно, я не ревнивый, хотя если бы на ее месте была Валерия, я бы, скорее всего, приказал вытащить любовничка из окна, так и оставив болтаться на аркане. И он бы у меня висел несколько недель мертвяком, в назидание другим горемыкам, сохнущим от любви, чтобы даже не думали красть моих девушек.

Император я, в конце-то концов или нет? Хотя, извините, кхм-кхм, что-то я опять чересчур погорячился, давайте вернемся к нашей непростой ситуации.

Кивнув Камахану, я разрешил ему ослабить веревку и он отпустил парня. Траян согнулся на полу, кашляя и жадно вдыхая воздух. Уликса рыдала, обнимая его за шею.

Я присел на краешек клинии, предварительно убрав меч парня подальше, чтобы у него не было соблазна убить меня в свободное время. Кажется, я принял правильное решение, когда забрал сюда Уликсу и Валерию. Где, кстати, моя избранница, мирно спит в соседней кубикуле или отправилась гулять в дворцовом саду?

Наконец, Траян перестал кашлять, содрал с себя аркан и поднялся, обнимая заплаканную Уликсу за талию. Его лицо все еще было красным от недостатка воздуха, а на шее остались ссадины от веревки.

Парень пытался что-то сказать, но поначалу из его горла доносился только протяжный хрип.

– Ладно-ладно, – сказал я, махнув на него. – Успокойся, я не держу на тебя зла. Наденьте одежды, хватит стоять голыми. Ты, видимо, и вправду любишь эту девушку, Траян?

– Жить без нее не могу, – глухо ответил Траян, снова закашлявшись и натягивая тунику на себя.

Уликса тоже быстро оделась, погладила парня по плечу и сказала с нежностью:

– Он не то, что ты, император, он готов целовать мне ноги и исполнить любое мое желание. От тебя такого никогда не дождешься. К тому же Траян сын факционария партии, а это значит, что его можно любить просто за то, что он есть такой, – она посмотрела на меня и добавила: – Если бы ты только видел, как он умолял меня стать его девушкой, а потом и женой! Я сразу разлюбила тебя и отдала свое сердце ему, как более достойному человеку.

Я поднял руки, будто бы сдаваясь.

– Что же ты не выслушал меня там, в храме, до конца? Ушел слишком рано, повел себя, как ребенок, у которого отобрали игрушку.

– Потому что я не мог видеть, как она смотрит на другого! – закричал Траян, в конце сорвавшись на фальцет и опять закашлялся, а Камахан засмеялся. – Я был готов убить тебя голыми руками.

– Если бы ты оставил в голове хотя бы чуть-чуть разума, мы бы с тобой договорились и ты получил бы девушку еще вчера, – сказал я. – Ну да ладно, зачем ворошить прошлое? Ты до сих пор любишь Уликсу и хочешь быть с ней?

– Да, – сказал Траян и кивнул. – Я пробрался сегодня к тебе, потому что не мог стоять на одном месте, спать или есть при мысли о том, что она будет с тобой или с любым другим мужчиной. Понимаешь, император? Ты когда-нибудь любил вот так?

– Нет, к сожалению, нет, – ответил я на вопрос парня, с легкой грустью покачав головой. – Наверное, это чертовски приятное чувство. Тогда, если ты хочешь получить эту девушку, что ты готов отдать за нее?

– Разве она уже и так не принадлежит мне? – настороженно спросил Траян, глядя на меня и заслоняя Уликсу собой. – Что значит «готов отдать»?

– А то и значит, что большую любовь, на всю жизнь, нельзя получить просто так, как подарок с неба, – ответил я, поглядев на него своим убеждающим взглядом. – За большую любовь надо бороться, приносить большие жертвы.

– Я уже и так боролся! – продолжал сопротивляться Траян. – Я проник сюда незаконно, я подкупил твою стражу, я долго умолял ее стать моею. Ты даже не знаешь, чего это мне стоило!

– Я имею в виду жертвы передо мной, нынешним избранником этой девушки, – ответил я. – Я отдаю ее тебе, но взамен хочу твоей дружбы. Вскоре мне понадобится поддержка от тебя и твоего отца на обсуждении Эквирий и во время их проведения. Я хочу, чтобы ты сделал то, что я скажу тебе. При этом я обещаю, что не сделаю ничего, чтобы навредить вашей семье или партии. Проще говоря, я предлагаю союз и дружбу, на взаимовыгодных условиях. Согласен ты на это?