Текст книги "Живи в свое удовольствие! (СИ)"

Автор книги: Алим Тыналин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 22 страниц)

– Да начнутся Луперкалии!

Толпа ответила неистовым шумом, воплями, свистом и улюлюканьем. Да, пожалуй моя матушка, ратующая за то, чтобы император был одним из первых лиц в государстве, вряд ли одобрит мое участие в этих торжествах. Ладно, плевать, хоть развлекусь, сколько можно гнить во дворце, среди интриг и козней его обитателей.

– Снимите с него одежду! – закричал жрец, указывая на меня. – И приведите первое жертвенное животное!

Ко мне подбежали другие обнаженные парни и быстро сорвали всю одежду, оставив только ключ от сундука на шее. Все вокруг, как я заметил, тоже не блистали большим обилием одеяний, многие девушки и парни в толпе тоже были полностью обнаженными.

Из пещеры приволокли упирающуюся козочку с шерстью молочно-белого цвета. Жрец, стоя возле алтаря, схватил ее за голову, взял острый нож, преподнесенный ему другим жрецом и закричал:

– Да славится Луперк, бог плодородия и защитник наших стад! – и перерезал козочке горло.

Брызнула кровь, козочка забила ногами, ее уложили на алтарь, заливая камни кровью, а из пещеры уже тащили новых животных. Теперь и другие жрецы начали резать им глотки.

Меня замутило от подобного обращения с невинными животными, но это было больше от непривычки. Толпа вокруг кричала и неиствовала, повторяя имя бога Луперка. Никого не смущал тот факт, что босые ноги людей возле алтаря скользили по мокрой от крови земле.

Перерезав несколько коз, жрец шагнул ко мне с окровавленным клинком в руке. Рядом со мной стоял высокий юноша, тоже обнаженный. Первая моя мысль была, что нас сейчас тоже принесут в жертву, очень уж страшной была козлиная маска жреца, но мой сосед тут же начал громко смеяться. Я сначала поглядел на него с недоумением, а потом вспомнил напутствие Парсания и тоже принялся хохотать, уж этому искусству искусственного смеха я научился еще в прошлой жизни и умел радоваться так, что ложное чувство не отличишь от настоящего.

Размахивая ножом, жрец поднял его и прикоснулся к моему лбу, оставив на нем кровавую отметину. Лезвие ножа было холодное. Я почувствовал, как на мои брови стекла капелька крови. Жрец подошел к моему соседу, продолжающему смеяться, как умалишенный и тоже приложил нож к его лбу. Проделав все это, жрец снова закричал, подняв нож:

– Да славится Луперк и Юнона, богиня плодородия!

Затем стремительными шагами он вернулся к алтарю, где продолжил колоть коз. Ко мне тем временем подошел другой жрец, держа в одной руке кусок козлиной шерсти, еще пахнущей влажной плотью только что убитого животного, а в другой – плашку с молоком. Смочив шерсть в молоке, он вытер мне лоб, затем проделал то же самое с другим юношей. Я заметил, что тот смеется не переставая, и тоже принялся хохотать.

Вскоре со всеми козами было покончено. Впрочем, как я заметил, в жертву принесли не только козочек, но и нескольких больших козлов с крепкими рогами.

– А теперь трапезничать! – закричал все тот же жрец. – Бог Луперк любит полные желудки!

Народ вокруг радостно подхватил его клич, и я вздохнул с облегчением. Кажется, все уже закончилось. Но нет, когда ко мне приблизился Парсаний, я понял, что все только начинается.

Глава 17
Катарсис для народной души

Парсаний подошел ближе, все также весело ухмыляясь и сказал:

– После трапезы начинается самое интересное, доминус.

Я удивленно смотрел на него. Жрецы между тем, быстро подвесив коз и козлов на стены пещеры, начали сдирать с них шкуры. Им помогали сноровистые рабы, которые, кстати, разбирались в этом деле гораздо лучше хозяев. Сами жрецы в масках и с венками цветов на голове путались у рабов под ногами.

– А чего так? – спросил я. – Трапеза начинается, уже скоро вечер. Все уже закончилось. Или еще что-то задумано?

– Сейчас увидишь, доминус, – ответил Парсаний, лукаво улыбаясь. – Придется тебе немного пробежаться до города.

– О, нет, только не это, – простонал я, вспомнив, что вчера едва не задохнулся, пока забрался на четвертый этаж.

– Такова традиция, доминус, – неумолимо ответил слуга. – Но зато там будет интересно. Тебе наверняка понравится.

– В случае чего, ты побежишь вместо меня, – сказал я. – А что там может быть интересного?

Слуга хотел объяснить мне, но тут ко мне подбежали жрецы и подвели к ближе ко входу в пещеру, оттеснив Парсания назад. Люди вокруг пещеры кричали:

– Во славу Фавна! Во славу Луперка! Во славу Юноны!

Земля вокруг пещеры была измазана кровью жертвенных животных. Вокруг алтаря валялись головы коз и отрубленные копыта. Я шел, стараясь не испачкаться, но очень быстро мои ноги покрылись слоем кровавой грязи.

Около пещеры жрецы резали шкуры коз на длинные полосы и окунали их в чан, стоящий рядом с алтарем и наполненный кровью.

– Возьми фебрию, правитель, – сказал жрец с маской на лице, тот самый, что касался меня клинком. Он протянул мне такую полосу, настолько длинную, что ее конец волочился по земле и обильно капала кровь. – Бей от души, пусть Луперк дарует плодородие через твои руки. Пусть наша страна станет богатой и могучей, какой была когда-то.

Я принял полоску шкуры и держал ее, не зная, что делать дальше. Толпа вокруг кричала:

– Бей, во славу Луперка! Подари процветание и богатый урожай, император!

А кого бить? Других жрецов, что ли? Но тут я увидел, что им тоже вручают такие же полоски шкур, вымоченные в крови и называя фебриями.

– А шкура? – закричал кто-то в толпе, кажется, это был Мунд. – Где шкура для луперци?

Жрецы будто бы спохватились и сразу двое потащили ко мне свежесодранную шкуру козла, покрытую грязной черной шерстью снаружи и белесую внутри, да еще и в кровавых потеках. Даже не спрашивая моего согласия, они тут же обернули ее вокруг моих бедер и туго завязали спереди, перетянув остатки шерсти от козлиных копыт.

Я почувствовал, как липкая окровавленная шкура, все еще теплая изнутри, мгновенно пристала к моей коже, касаясь и члена, и ягодиц. Что за дикий обычай! Надеюсь, мне не напялят еще и голову козла на макушку? Уж на это я ни за что не соглашусь, избавьте меня от этого.

– Ну, а теперь беги, луперци! – сказал один из жрецов. – Ударь как можно больше народу.

Я все еще смотрел в его веселые глаза, когда другие юноши, на которых тоже надели козьи шкуры, размахивая фебриями, разом сорвались с места и побежали к толпе. Народ хохотал и веселился, крича: «Луперци, иди ко мне!».

Из толпы выбежали сразу несколько обнаженных девушек и женщин и подставили им спины и задницы, а парни в козьих шкурах принялись бить их полосками. На голых телах девушек остались красные отпечатки.

Я подумал, что это невозможно. Как так, разве получится нанести такую рану обычной полоской шкуры, а потом вспомнил, что фебрии окунали в чан с кровью. Каждую побитую девушку и женщину парни жадно целовали, хватая их за груди и задницу, а те нисколько не протестовали, напротив, жадно отвечали и сами обхватывали парней за спину и плечи, притягивая к себе.

Казалось, сейчас начнется оргия на глазах всего народа, но парни не останавливались надолго.

– Вокруг холма, вокруг Палеса! – жадно ревела толпа и парни побежали дальше, продолжая стегать встречных женщин и девушек кусками кожи.

– Ты чего стоишь, император? – удивленно спросил жрец, тот самый, что послал надеть на меня козлиную шкуру. – Иди, осчастливь народ своей фебрией.

Ну что же, обычай мне начал нравится, особенно в той части, где можно целовать всех встречных лиц противоположного пола. Решив поразвлечься от души, я тоже закричал:

– Во славу Луперка! – и побежал вперед.

Толпа радостно взревела и подалась мне навстречу.

– Слава Фавну, слава Юноне, слава императору! – кричали они и среди скопления людей я видел и своих телохранителей, тоже скинувших доспехи и яростно кричащих слова во славу богов. И это при том, что по всей стране уже официально было принято христианство!

Впрочем, сейчас было не до тонкостей религии. Я поддался особому настроению народа, жаждущего зрелищ и исступленно старающегося сбросить груз забот, находясь в этой потерявшей разум толпе.

Из скопища ко мне выбежали сразу пять девушек и женщин, полностью обнаженных. Я ударил самую ближнюю, высокую и худую, с маленькими упругими сисечками и упругой попкой. Фебрия как раз попала по ягодицам и на них остались красные грязные полосы.

– Ай! – вскрикнула девушка и я замахнулся снова, но вместо высокой выбежала другая женщина, тоже молодая, среднего роста, белокожая, с огромными грудями, трясущимися при беге, пышной задницей, но при этом с довольно тонкой талией.

Фигурой женщина напоминала древнегреческих богинь с картин, виденных мною в двадцать первом веке. При виде ее роскошной фигуры у меня нестерпимо заныло в паху, да и лицо у нее было привлекательное: огромные зеленые глаза под длинными ресницами, чувственные пухлые губы и крошечный носик. Моя фебрия попала ей по спине, затем по выпуклым ягодицам.

Сбоку уже подбежали еще женщины, но я схватил вторую за руку, притянул к себе и поцеловал. Она ответила, да так жадно, что прокусила мою губу. Я схватил ее за ягодицы и за грудь и чуть было не повалил на землю.

– Эй, луперци-император, не отвлекайся! – закричали другие девушки, и потянули меня за руки. – Остальные тоже ждут твоего удара!

Я с сожалением оторвался от женщины и посмотрел, как она с улыбкой смотрит на меня. Затем обернулся, закричал:

– Пусть Луперк дарует вам плодородие и изобилие! – и потянулся хлестать их полоской шкуры.

Девушки хохотали и подставляли мне спины. Ударив всех, я поцеловал каждую, причем одну, стройную и с большими грудями, спелыми, как груши, в суматохе даже случайно схватил между ног, чему она нисколько не смутилась. Кажется, даже если я завалил бы сейчас любую из них и начал трахать, никто в толпе не обратил бы на это внимания, настолько все были возбуждены происходящим.

– Вокруг холма! – закричал Парсаний, появившись вдруг рядом со мной. – Тебе надо пробежать вокруг холма, господин, а потом беги в город и продолжай стегать всех встречных женщин!

Ага, теперь все понятно. От пещеры в толпу выбегали все новые жрецы лупарци с фебриями в руках и стегая голых девушек, бежали дальше. Я опомнился и тоже побежал вокруг подножия холма, а толпа расступилась передо мной, только женщины и девушки выбегали навстречу.

Я хлестал всех без разбора, уже не сдерживая силу удара, хотя измочаленной фебрией не причинишь особенной боли. Женщины попадались самые разные, блондинки, брюнетки, рыжие и седые. Почти все обнаженные, кричащие и протягивающие ко мне руки, полные, худенькие, с грудями и задницами самой разнообразной формы. Некоторые совсем молоденькие, другие уже пожилые, с обвисшими грудями и выпавшими зубами. Я бил всех и целовал тоже всех, без разбору.

Большая часть народа толпилась вокруг входа в пещеру. Когда я добрался до противоположной стороны, там оказалось совсем мало людей. Все они кричали:

– Да славится император! Да славится Луперк!

Остальные жрецы, облаченные в козьи шкуры, бежали впереди меня. Я мчался за ними, продолжая хлестать фебрией всех выскакивающих навстречу женщин.

К тому времени я уже запыхался и дышал тяжело, а грудь моя вздымалась и опускалась. Слюни во рту стали вязкие и липкие. К босым ногам прилип толстый слой темно-красной грязи.

– Отдохни, доминус, – крикнул один из жрецов, оказавшийся рядом со мной. Я узнал в нем юношу, что стоял рядом со мной, когда нас отметили жертвенным ножом. – Необязательно бежать все время. Мы даже можем идти шагом.

Я прислушался к его совету, хотя все еще не чувствовал усталости. Но действительно, лучше все-таки отдохнуть, потому что я чувствовал, что долго такой темп не выдержу, а до Равенны бежать еще далеко.

Мы пошли дальше пешком, огибая холм и вскоре нам начали попадаться больше народу.

– Давай быстрее, доминус, – закричал сзади Парсаний.

Оглянувшись, я увидел, что вся моя ватага идет сзади, а среди них выделялись Родерик и Марикк. Молодцы, ребята, не оставили императора одного посреди толпы народа.

Бежать моим палатинам в полном облачении было тяжело, с них тек пот, но они не отставали. Позади всех тащился Критон. Бедняге тоже пришлось тяжело, бежать вслед за нами, после того, как его избили в подземелье.

Подозвав пальцем слугу, я сказал:

– Возьми щиты у всех ребят и тащи их на себе. Это тебе за то, что ты чересчур почувствовал волю и обнаглел сверх меры, понял?

Парсаний тут же осекся и перестал улыбаться. Разбойники, улыбаясь, с шутками и прибаутками отдали ему тяжелые щиты и похлопали по спине, когда парень, согнувшись, потащил тяжести на себе.

Жрец рядом со мной улыбался, глядя на эту сцену. Я вспомнил, как он хохотал, когда нас мазали кровью и спросил:

– Почему ты смеялся, как сумасшедший, во время обряда?

Он чуточку посерьезнел и объяснил:

– Бог Луперк любит подшутить над людьми, иногда очень жестоко и зло. Поэтому надо смеяться во время церемонии, чтобы он явил свою благосклонность.

– Как тебя зовут? – спросил я, заинтересовавшись. – Из какой ты семьи?

– Меня зовут Тит Дексий Траян, император, – ответил юноша. – Я сын Флавия Траяна, сенатора из Рима и факционария русиев.

Ого, значит он сын партийного лидера? Приятно познакомиться.

– Ага, я слышал о вашей семье и рад познакомиться, – сказал я. – Однако толпа призывает нас, надо поторопиться.

Народ и в самом деле начал скандировать нам, призывая бить во славу Луперка. Девушки подставляли нам свои очаровательные попочки и я, почувствовав, что отдохнул, бросился вперед. Траян старался не отставать от меня.

За этот день я перецеловал больше девушек, чем за всю свою жизнь. Мы обошли холм и побежали по дороге в Равенну. Здесь нам снова повстречались целые толпы народа.

Многие расположились на покрывалах, пили вино и кричали: «Слава Луперку и Юноне!». Некоторые парочки занимались любовью на глазах у всех и никто не обращал на них внимания.

Мы приближались к городу и постепенно народу становилось все больше. Многие толпами возвращались обратно в Равенну, а многие остались у холма и развели костры на ночь.

Моя фебрия к тому времени уже полностью порвалась и я отдал ошметки какой-то женщине, слезно умоляющей о подарке. По ее словам, она уже семь лет не могла забеременеть и родственники мужа смотрели на нее, как на колдунью.

– Я желаю, чтобы Луперк даровал тебе много детей, – сказал я, отдавая ей остатки измочаленной полоски шкуры.

Женщина исступленно поцеловала клочья фебрии и громко благодарила меня. Ее крики еще долго раздавались в толпе.

Поскольку у меня больше не осталось фебрии, мои обязанности луперци по участию в обряде были, наконец, исчерпаны. Мы пришли к городу, когда уже начало вечереть. Траян держался неподалеку от меня и я подозвал его.

– Что будешь делать дальше, сын факционария русиев? Какие у тебя намерения?

– Я хотел найти себе развлечения, – улыбнулся он. – Должны же мы как-то снять накопившееся напряжение. Вообще я планировал отправиться в храм Венеры. Там будет настоящая вакханалия. Но не думаю, что императору там к лицу появляться.

Это точно, после возбуждения, овладевшего мной во время хлестания голых девушек, мне тоже требовалась разрядка. И не тебе, юнец, решать, что мне к лицу, а что нет. В то же время я помнил, что вообще-то нам срочно нужно найти Лакому либо завербовать кого-то в армию для того, чтобы возвратиться во дворец.

– Ну давай, веди тогда туда, где можно найти развлечения, – сказал я Траяну, а затем подозвал Мунда и сказал ему: – Где Лакома? Куда он подевался? Возьми двух людей и достаньте мне его, хоть из-под земли.

– Хорошо, доминус, – кивнул командир. – Сейчас же примусь за поиски. Я видел пару знакомых и они кое-что рассказали мне. Говорят, его видели со шлюхами около канала Аскониса.

Значит, чертов пройдоха все-таки предал меня и сбежал с деньгами. Жаль, я думал, он умнее, Лакома подавал большие надежды. Ладно, посмотрим, теперь у меня есть много денег, для того, чтобы самому набрать войско.

– Найди его, – приказал я. – И найди мне пять сотен человек, чтобы согласились сыграть роль армии. Он что-то говорил о беглых рабах из каменоломен.

– Будет сделано, император, кивнул Мунд. – А где вы будете, во дворце?

– Нет, мы будем где-нибудь поблизости в каком-нибудь увеселительном заведении, – сказал я. – Возможно, мы наведаемся в храм Венеры.

Несмотря на то, что официально вся Западная Римская империя уже давно приняла христианство, во многих крупных городах страны остались старинные храмы, которые еще не успели перестроить в церкви. Многие горожане к тому же еще не торопились становиться ревностными христианами.

Поклонение старым римским богам оставалось наряду с христианскими обрядами, поскольку церковь еще не набрала достаточно сил, чтобы контролировать все аспекты жизни горожан. По этой причине храм богине Венере, правда, довольно обветшалый, все еще оставался местом посещения граждан, хотя и прятался в закоулках улиц, подальше от главных проспектов.

Еще на подходах к храму чувствовалось, что в городе царит разнузданная и вольная атмосфера. На улицы высыпали толпы народа, многие с кувшинами вина, при этом они бесплатно угощали прохожих и целовались друг с другом.

Почти всюду на перекрестках мы видели обнимающиеся парочки, некоторые полностью обнаженные. Чем дальше мы отходили от главной улицы в лабиринт маленьких закоулков, тем больше слышалось сладострастных стонов, криков и вздохов вокруг.

Многие доносились из окон домов, многие из маленьких улочек. Заглянув в одну, я увидел, что там, между тесно прижатых друг к другу заборов, страстно занимаются любовью сразу несколько пар.

В общем, вокруг повсюду царил разврат и культ свободной любви. Мои палатины шли, возбужденно оглядываясь и то и дело отпускали сальные шуточки.

– Скоро в храме будут объявлять имена девушек из большой урны, – сказал Траян. – Я надеюсь, что мне попадется красивенькая. Я останусь с ней в храме на всю ночь.

– А что же, отбор происходит случайно? – поинтересовался я.

– Да, жрица оглашает имя девушки и она идет к тому мужчине, чья очередь настала, – ответил парень. – Иногда там попадаются настоящие красавицы. Кроме того, в эту ночь многие девушки лишаются девственности.

Я почувствовал, что хочу поскорее попасть в храм. Только сначала не мешало бы подкрепиться. Я оглянулся и увидел, что мои воины все также идут сзади, оглядываясь по сторонам, а пятеро уже успели познакомиться с группой девушек и повели их вместе с нами. Родерик и Марикк продолжали идти сразу за мной, а рядом с ними шел Критон и Парсаний до сих пор тащил целую гору щитов.

– Парсаний, ты почему еще несешь щиты? – крикнул я. – Эй, ну-ка быстро заберите у него груз.

Слуга благодарно улыбнулся мне и сказал:

– Теперь я не буду распускать язык, доминус.

К тому времени мы подошли к большому зданию с высокими колоннами на входе. Повсюду перед зданием и вокруг него стояли целующиеся пары, многие занимались любовью прямо на улице. Из храма доносился нестройный хор голосов. Кажется, там происходило какое-то нешуточное действие.

Собрав всех своих спутников я вошел в храм вместе с Траяном.

Глава 18
Храм богини Венеры

Раньше храм был огромным культовым сооружением, а сейчас постарел, покрылся трещинами, а стены окутал ковер из плюща и виноградных лоз.

Наглядное доказательство, что сила старых богов неумолимо уходит в прошлое. Я видел на главной улице у Адриановых ворот христианскую церковь, новое величественное сооружение, там постоянно толпился народ. Этот старый храм наверняка скоро снесут или перестроят. А пока здесь еще можно проводить разнузданные вольные сборища, крича в полную глотку, как на стадионе, когда любимая команда забивает гол.

Народу в храме и вправду собралось немало. Из просторного небольшого коридора мы сразу попали в главный зал, огромный, способный вместить тысячу человек. Сейчас, впрочем, народу собралось не меньше. Всюду стояли статуи обнаженной богини, причем некоторые были новенькие, отчего я сделал вывод, что за храмом все-таки ухаживают.

У задней стены, далеко напротив входа, в нишах стояли статуи побольше, в два человеческих роста. У боковых стен, как я уже говорил, поросших старым плющом, стояли порфировые колонны. Там тоже толпился народ, причем, судя по глубоким стонам и вздохам, люди, находившиеся там, полностью использовали преимущества нахождения в тени.

Пол, как я обратил внимание, был еще хороший, цельный, выложен геометрической мозаикой из цветного мрамора. Из-за того, что в храме было полно народу, я не мог разглядеть рисунка, скрытого сотнями босых ног, но понятно, что там были изображены боги.

В середине, посреди большого фонтана, наполненного мутной водой, стояла огромная статуя Венеры. Она была похожа на ту, знаменитую, без рук, что стояла в Лувре в двадцать первом веке, вот только сейчас она была с руками, тонкими и изящными. В одной богиня держала яблоко и давала его понюхать олененку, мраморное изваяние которого стояло возле ее каменных ног. Другой рукой богиня грациозно, очень по-женски, придерживала подол своего одеяния, прикрывающего ее бедра, чтобы оно не сползло полностью и не обнажило ее самые сокровенные тайны.

Люди вокруг по большей части тоже ходили обнаженные. Освещался храм скупо, на стенах висели факелы и светильники, всюду царил полумрак, а на лицах посетителей мягко отражался желтый цвет огней. Рабы разносили корзины с овощами, фруктами и едой, а еще глиняные бутыли с вином.

– Император, здесь отличное место для ужина, – сказал Марикк и подхватил одну корзину с едой из рук раба. – Где мы устроимся?

– Я хочу подойти ближе к тому действу, – сказал я, указывая на толпу людей, с криками и гоготом собравшуюся перед большой сценой у задней стены храма.

– Это самый сок сегодняшнего вечера, – сказал Траян, улыбаясь. – Там будут оглашать имена девушек из урны. Ты тоже хочешь принять участие, император? Может, тебе лучше вернуться во дворец, ведь здесь сейчас начнется комедия, не предназначенная для глаз маленьких мальчиков.

Честно говоря, он достал меня со своими насмешками насчет моего возраста и вообще вел себя чересчур вольно, но я не мог заставить его тащить щиты, как Парсания. Ничего, я постараюсь ответить ему, но уже чуть позже.

– Ты уже выбрал себе девушку? – спросил я. – Небось, ночами не спал, мечтал о ней?

– О да, император, – ответил юноша. – И это самая прекрасная девушка на свете.

Я с удивлением посмотрел на него, впервые видя влюбленного сына сенатора. Надо же, с богатством и политическим влиянием его отца он мог бы получить любую девушку, но вот, мечтает о какой-то недоступной красотке.

Видимо, действительно, пора познакомиться поближе с этим предшественником праздника святого Валентина. Вся эта шумиха и многолюдное сборище происходили у стены, за бассейном со статуей Афродиты. Там стояло огромное количество людей, по большей части, мужчины и получилась невообразимая давка.

Не успел Траян ответить как наши с ним костюмы из козлиных шкур не остались незамеченными.

– Эй, к нам пожаловали луперци! – сказал один из мужчин, указывая на нас.

Я поежился, не желая, чтобы во мне снова признали императора, сгорбился и опустил голову, чтобы скрыть лицо. Однако, здесь было слишком мало света, чтобы меня узнали.

– Давай, отхлестай меня фебриями! – сказала женщина рядом с ним и улыбнулась Траяну.

Люди окружили нас, взялись за руки и начали танцевать, петь и выкрикивать стихи непристойного содержания. Мне ничего не осталось, кроме как тоже улыбаться и плясать вместе с ними. От них сильно несло винными парами. Весельчаков оказалось с десяток человек и половиной из них были женщины.

Все танцоры были полностью раздеты. Я украдкой поглядывал на женщин, стараясь держать голову опущенной и заметил, что почти все они заслуживают внимания. Одна из них, веселая и шустрая, с гривой распущенных волос, заметила, что я смотрю на нее, подбежала ко мне и поцеловала, прижавшись своими огромными грудями ко мне. Я непроизвольно схватил ее за потную спину и задницу и прижал к себе. Ее товарищи закричали:

– Слава Луперку и Венере!

Один из них подбежал ко мне и попытался оттащить женщину, но Родерик отпихнул его. Женщина продолжала страстно целовать меня, не замечая ничего вокруг. Тогда друзья того типа, что пытался напасть на нас, тоже бросились ему на помощь. Траян между тем уже целовал другую женщину, а Парсаний тискал третью.

Моим телохранителям пришлось вмешаться и даже обнажить мечи, чтобы утихомирить пьяных почитателей Бахуса и Фавна. Мы отпустили их женщин, которые были явно непрост продолжить знакомство и только тогда их кавалеры успокоились.

С трудом освободившись от назойливых весельчаков, мы продолжили путь к центру храма. Тем временем, мои телохранители пошли вперед, заставляя расступиться толпу передо мной. В голове клина, рассекающего сборище на две части, шли Родерик и Марикк. Траян увязался с нами, потому что только так он мог пробраться ближе к сцене.

На самой сцене собрались около сотни девушек самых разнообразных возрастов и внешностей. Эдакий древнеримский конкурс красоты. Все они были одеты в туники до пола, но такие прозрачные, что позволяли разглядеть почти все их прелести.

Мы успели подойти к самой сцене, растолкав присутствующих как раз к тому времени, когда жрица храма торжественно объявила:

– Ну, а теперь назовем имена девушек.

Двое служителей храма, одетые в белые длинные одеяния, притащили к ней огромную вазу из фарфора с рисунками Купидона и обнаженных женщин, преследуемых мужчинами.

– Начнем же, во славу Венеры, оглашение имен девушек и их пар на этот вечер! – закричала жрица и запустила руку глубоко в вазу. Это была пожилая уже женщина, высокая, смуглая, с явной примесью восточной крови, с громким голосом, легко перекрывающим шум толпы. Лицо у нее походило на неподвижную маску, никогда не меняющую выражения.

Народ ответил радостным ревом. Траян рядом со мной веселился, как ребенок. Мои разбойники тоже забыли обо мне и кричали, подняв обе руки вверх.

Зрелище девушек, стыдливо смотрящих в пол, невероятно возбудило всех мужчин, стоявших перед сценой. Казалось, они готовы прямо сейчас броситься на сцену, разобрать девушек и тут же зависит прямо здесь, срывая с них одежды.

– Первая красавица – это Аттилия! – закричала торжественно жрица, вытащив клочок пергамента и прочитав имя.

Вперед выступила брюнетка с округлыми формами, а толпа встретила ее буйными криками.

– Пару ей составит… – жрица взяла другой клочок бумаги, поданный ей служителем из другой вазы и прочитала имя: – Фирсавий!

Радостно закричав от восторга, на сцену взобрался мужчина средних лет, высокий и загорелый, с длинными темными волосами, в шелковой тунике, а значит, богатый. Кажется, я его уже встречал во дворце во время заседания комитов.

Мужчина подбежал к Аттилии, схватил ее за руку и поцеловал, несмотря на то, что девушка смущенно отворачивалась. Толпа то и дело кричала:

– Да славится союз Венеры! – а счастливая парочка сошла со сцены и скрылась среди народа.

Дальше дело пошло быстрее и деловитее. Жрица быстро называла имена, а мужчины проворно выбегали на сцену. Служитель был один и тот же, низенький лысый пухлый мужчина, белокожий, с большими лукавыми глазами, внимательно обшаривающими сборище. Он быстро опускал руку в большую вазу, стоящую поодаль и доставал оттуда клочья пергамента с именами мужчин.

Некоторые девушки отказывались идти с партнерами и отталкивали их, но ничего уже не могли поделать. Были и такие девушки, от которых отказались их кандидаты, зато тут же нашлись другие.

– Какая твоя девушка? – крикнул я Траяну на ухо, поскольку шум вокруг стоял неимоверный. – Или ее уже взяли?

– Нет, вон она, – ответил парень, указывая на восхитительную блондинку с голубыми глазами, стоящую в глубине сцены. Длинные ее золотистые волосы были заплетены вокруг головы в сложную прическу наподобие венка.

Да, у парня неплохой вкус, девочка прекрасна, я бы тоже не отказался от такой, вот только она, на мой взгляд, чересчур высоковата для меня.

– Как ее зовут? – спросил я машинально, вглядываясь в другую девушку, рядом с той, что приглянулась Траяну.

Ее подруга поразила меня своей красотой. Она была пониже высокой блондинки Траяна, тоже со светлыми волнистыми волосами и великолепно сложена. Даже сквозь тунику я видел, что у нее прекрасная упругая грудь идеальной формы, которую я тут же захотел расцеловать, плоский подтянутый живот и стройные ножки.

На белом лице выделялись большие глаза, причудливо окаймленные густыми ресницами, так как это бывает только у некоторых девушек, драгоценной, редкой породы.

– Уликса, – крикнул Траян. – Ее зовут Уликса!

– Что? – переспросил я, не в силах оторвать взгляд от подруги блондинки. – Что ты сказал? Ах да, твою зовут Уликса? Тогда чего же ты стоишь, а не пойдешь и не возьмешь ее?

Траян недоумевающе посмотрел на меня.

– А как мне это сделать? Это определяют боги, вернее, богиня Венера, в храме которой мы находимся. Эх, надо было сделать ей жертвоприношение побогаче, тогда она помогла бы мне получить Уликсу!

Ох, что же ты такой глупый, мальчишка! Ну что же, придется старику императору сделать за тебя всю работу и выступить небольшим чудотворцем.

– Ладно, жди здесь, может быть, получишь любовь своей жизни, – проворчал я, а сам развернулся и отправился через толпу, сопровождаемый Родериком, Парсанием и Критоном. Остальным разбойникам, в том числе и Марикку, я приказал понять возбуждение и получше приглядывать за сундуком с деньгами.

Пройдя через толпу, мы обошли сцену и очутились у задней стены, в тени, где виднелись спины девушек, а голос жрицы доносился еле слышно, заглушаемый ревом толпы. К тому времени уже половина девушек нашли своих избранников.

Я улучил момент и подозвал лысого служителя, бегавшего со списками мужчин.

– Как тебя зовут, мой друг? – спросил я его, запыхавшегося от беготни. – Ничего, если я отвлеку тебя ненадолго?

С этими словами я сунул ему в ладонь серебряную монету милиарисий. Служка посмотрел на нее и спрятал в складках одеяния, видимо, у него там был кошель на поясе.

– Ничего страшного, доминус, – сказал он, кланяясь. – Вы вправе хоть вообще остановить всю церемонию. А зовут меня Публий Вибидий Донатина, я скромный помощник верховного жреца этого храма.

Я внимательно вгляделся в него. Серые насмешливые глаза, толстое мясистое лицо, широкая приветливая улыбка, но в глубине его взгляда я нащупал нечто потаенное, скрытое от других, пока еще непонятное мне.

– Когда ты успел узнать меня? – спросил я. – Я думал, меня никто не заметил.

– Я увидел тебя, когда ты только вошел в храм, доминус, – ответил Донатина и снова низко поклонился. – И рад, что могу оказать тебе услугу? Ты хочешь поговорить насчет девушек?